Зимняя трагедия

Вторник, 1 января 2008 г.
Просмотров: 2959
Подписаться на комментарии по RSS
Полная луна напоминала срез срубленного дерева.

Даркблэйд захлопнул за собой дверь и, жадно глотая свежий воздух, сбежал по ступеням вниз. Он был одет легко: тонкая рубаха, заправленная в пояс, длинные серые штаны – даже без шапки. А на улице шел снег. Плотный, сочный. Падал – и вскоре таял.

Теплая была ночь.

Человек угрюмо оглядел двор. В основном тут была молодежь: все наряжены плотно, одежда расшита узорами, а у девушек – зачастую и тканными цветочками, какие обычно носят барышни из высшего света. Выражение лиц у парней было какое-то победное, гордое, будто и впрямь кого победили. А им лет-то всего семнадцать-двадцать, кого они могли победить? А никого. Но уже гордятся собой.

Двор городского госпиталя зимней ночью выглядел точь-в-точь так, как выглядит зимой поле боя – только вместо человеческих трупов здесь срубленные ели и многолистники. Но это тоже трупы.

Даркблэйд подошел к стене высокого каменного здания, из которого вышел, и вынул из держателя пылающий факел. Кровожадные отблески пламени отразились на тающем снегу, как в зеркале.

Даркблэйду недолго осталось жить здесь – целители говорили, скоро раны затянутся, и он вновь сможет выходить за пределы этой части Города. Как же ему не хватало сейчас его меча, приятно оттягивающего перевязь на бедре. Здесь, на территории лечебницы, оружие носить было запрещено, сам же двор покинуть не представлялось возможности. Не хватало ему и свободного ветра, рвущего ткань на одежде, секущего лицо ледяными ударами своих потоков, бегущего вдаль, куда-нибудь на восток, навстречу встающему солнцу.

Но пусть придется посидеть здесь, в госпитале, без права выйти за ворота и покинуть эту мирную часть Города, где не нужно ни оружия, ни магии, и где живут лишь священники, целители, да больные, которых они лечат. Ничего. Можно и посидеть немного взаперти – тем ценнее будет приближающаяся свобода, которую отняли боевые раны.

К тому же, не так уж здесь и скучно, как кажется. Двор большой, пойти есть куда. Сначала – ряд каменных и деревянных домов, где живут знахари; потом, там, где несколько дорожек-аллей реками сливались в одну, стоял-возвышался огромный памятник какому-то местному герою – это был каменный исполин с мечом в правой руке и застывшим огненным шаром, словно разрастающимся в левой его ладони. Даркблэйд долго смотрел на этого героя, словно прикидывая массу меча и мощь страшного заклинания.

- Удивительно, - пробормотал он себе в коротенькие мягкие усы, ободком окружавшие его небольшой рот, - оружия в области не используют, а военный памятник стоит. Нет в этом логики.

И он пошел прочь, высоко подняв факел и освещая путь, так как серебристые лунные лучи не в силах были проникнуть через плотную стену деревьев, стоящую у дороги. Дальше – совсем недалеко от памятника – были ворота; у них-то он и остановился. Здесь людей почти не было, лишь пятерка ребятишек играла в снежки. Наверное, это были дети одного из больных или раненых, что пришли навестить родственника.

Даркблэйд с минуту понаблюдал за их игрой, потом обернулся, услышав глухой стук копыт в заледенелую землю.

Из сероватого полумрака вынырнул, словно призрак, высокий силуэт верхового. Коня Даркблэйд разглядывать не стал, а вот в незнакомца всмотрелся получше: едва тот подъехал к высокой шипастой изгороди, он заметил длинные-длинные, не стриженные, быть может, месяца четыре космы волос, прикрывающие вытянутое бледное лицо с выразительными карими глазами. Волосы были черны, как вороново крыло; руки были утверждены в луку седла, слабеющие пальцы едва-едва держали выскальзывающие из них поводья. В перевязи на левом бедре покачивался старенький меч с полосками и засечками от сильных ударов.

Когда подъезжал, незнакомец схватился рукой за плечо и зашипел, как испуганная змея.

- Есть кто-нибудь...живой? – уставшим голосом спросил он.

Даркблэйд подошел ближе к воротам, у которых даже стражи не было: все зачаровано, войти дают, а вот выйти – хоть ты тресни – запрещают, ноги сами назад поворачивают. Даркблэйд уже трижды пытался бежать отсюда, из этой тюрьмы, куда пришел за исцелением добровольно, но все попытки терпели поражение.

Он выше поднял факел и взглянул через прутья забора.

- А сам-то не видишь? – отозвался он, - или слепой?

- Помоги мне...слезть.

- Не могу. К воротам подъедь, откроются. А я – не могу.

Только сейчас незнакомец отнял руку от плеча, и стала видна тонкая струйка крови, темным ручьем бьющая из резаной раны. У лица, у самой брови, четкой аркой огибающей левый глаз, тоже видны были следы лезвия.

- Из пекла, приятель? – поинетересовался Даркблэйд, подходя к открывающимся воротам.

- Ага, - слабо отозвался раненый, - из него самого...донеси меня...если сможешь...конь уже не доедет.

От него несло озоном, а одежда была теплая, в ней еще чувствовался жар огненных шаров. Даркблэйд затушил факел о снег и отшвырнул подальше. Дети уже не играли – ушли куда-то, может, испугались крови на теле всадника. О помощи звать некого, придется нести самому. Он подхватил беднягу на руки и коротко взглянул на коня – тот и вправду был весь в мыле, а по бокам струилась алая кровь. Последние минуты остались коню, а может, и минута. Тут даже магия бессильна.

- Ух...тяжелый, - более низким голосом оценил Даркблэйд, - но это ничего...тут недолго...ну и раны! С кем это ты так?

Тот не отвечал. Он с облегчением облокотился на шею своего доброжелателя и зацепился взглядом за верхушки елей. Глаза у него отекли и были красными, веки - тяжелыми.

Откуда-то донеслись веселые песни. Даркблэйд попытался звать на помощь, но был по-прежнему наедине с раненым. Он выругался и пошел медленным, тяжелым шагом. Ноги как назло заскользили по ледяной корке, и пришлось делать обход.

- Эй...- выдохнул незнакомец.

Даркблэйд поглядел на его лицо: это был еще молодой – не больше двадцати – парень, такой, какие обычно учатся в это время в лучших академиях Города, двигают науку, или хотя бы только тренируются в военных училищах.

Незнакомец пошевелился. Глаза его стекленели, как у собеседника, у которого пропал интерес к вашему рассказу.

- Куда тебя, такого юнца, понесло биться? – снисходительно проговорил Даркблэйд, - героем себя возомнил? А ведь таких не любят.

- Кто не любит?

Он сплюнул.

- Земля не любит.

Вот уже и памятник. Тут дороги расходятся, до первых зданий – рукой подать. И никого в округе, как назло.

- Эй...- снова выдохнул раненый, и на этот раз из его носа пошла кровь.

- Эээ, братец, да ты совсем плох, - покачал головой доброжелатель. Он немало видел в своей жизни трупов, и мог понять, что скоро паренек присоединится к их числу; вслух же он, разумеется, этого не сказал.

- Подожди, - всхлипнул носом раненый, - мне уже поздно. Коня хоть...вылечи. Он хороший. Выходи его...пригрей...

Даркблэйд только сейчас вспомнил про коня. Он обернулся и с сочувствием посмотрел на бедное животное – оно на его глазах рухнуло в снег, окрасив его багровой лужицей. Рана, по всей видимости, была смертельной – разрез шел прямо через туловище по диагонали. Как конь донес хозяина досюда, еще вопрос: от ворот Города до его верхнего яруса – госпиталя – около получасу езды.

- Выпить ничего не найдется, друг?

- Какое тебе! Спирт сейчас не поможет.

- Мне уже ничего не поможет...умру так умру...как и мечтал – в бою...

- Зачем? Почему в бою? Потому что хочется быть похожим на живую легенду?

- ...не хочется уносить с собой на тот свет воспоминания о больнице...о юнцах, которые на тебе тренируются лечить других...сейчас же старых докторов совсем мало...все молодые...

- А зачем же сюда приехал, как не лечиться?

- А жить захотелось. Оно знаешь, как...сначала одно, а потом – когда взаправду пора умирать – совсем другая песня...

- А что сейчас-то? Жить, небось, хочется?

- Еще как...

Он оторвал подбородок от груди и вытянул шею, чтобы взглянуть на собеседника. Тот ответил мрачным взглядом, но тут же подскользнулся и едва не упал – пришлось схватиться левой рукой за свисающие ветви многолистника.

Луна упала за крыши зданий, и не видно уже было ее.

- На рассвете умру...

- Не умрешь. Сейчас еще пять минут ходу – и донесу.

- Да ладно тебе...не обнадеживай, а то могу ведь и поверить – потом больней будет умирать...

- А я ведь серьезно. Тут снегу больше, видишь, как быстро иду. Вон уж и здание. И куда ж всех черти унесли?

- Праздники сейчас...гуляния во имя Кальдона Светлого...деревьев нарубили, да и празднуют в уюте...

- А я и забыл.

- Не тяжело тебе?

- Да уж донесу как-нибудь. Держись. Я поначалу думал – умрешь, а ты вон какой крепкий...

Отмечая каждый из стремительных своих шагов сердитым хрустом снега и новым следом, топя снег ногами в проглядывающей уже весенней земле, Даркблэйд добрался до той лестницы, по которой впервые за эту ночь спустился на улицу.

Поднялся он быстро, даже сам удивился, как прытко взбежал вверх. В воде, блестящей на камне у двери, отражалась, как в зеркале, ускользающая с неба луна.

Даркблэйд толкнул дверь и вошел внутрь, в уют и тепло, где, наверняка, никого уже нет – все празднуют, плюнув на законы и правила о дежурстве.

Он огляделся: так и есть – никого, коридоры, крыльями уходящие вправо и влево, пустуют, а впереди – конторка, похоже, тоже пустая.

Опустив на удобную деревянную скамью раненого парня, Даркблэйд подбежал к окошку конторки и заглянул внутрь, еще на ходу зовя на помощь. Шум сверху подтверждал, что все веселятся, и так будет до самого утра.

- Вам чего?

Ну слава небу! Теперь все как-нибудь образуется.

- У меня раненый. Даже не раненый – умирающий. Срочно ему нужна помощь, очень нужна!

- Вы правила читали? Принимаем с восьми, в выходные дни – с десяти.

- Что? Со мной раненый, он даже ходить не в состоянии!

- Ждите. Не я эти законы писал, не мне их менять. До свидания.

Окошко захлопнулось, едва не прищемив ему нос.

- Ну вот так всегда...- буркнул он, поворачиваясь к парню. Тот соскользнул с уже покрасневшей скамейки, растянулся на полу. Жив еще, но недолго ему.

- Эй! Вы слышите меня! – снова обернувшись, постучал в окошко Даркблэйд, - у меня человек умирает! Бросайте вы свои законы, не тот случай, чтобы отказывать! Эй!

Через щель в окошке было видно, как дежурный – внешность его была видна слабо, и Даркблэйд не смог ничего толком разглядеть в нем – сонно читает газету, игнорируя шум.

- Вы не поняли? – раздраженно крикнул он наконец.

- Нет, это вы не поняли! – рассердился Даркблэйд, - вы бы хоть вышли, посмотрели на него.

- Не врач я, чтоб ходить. И не такие держались. Доживет.

Даркблэйд ударил по планке, закрывающей окошко, своим тяжелым кулаком. Планка треснула, со скрипом в ней появилась новая щель.

Дежурный побледнел.

- Больной! Назовите свое имя, мы снимаем с вас все свое лечение. С этого дня вы свободны, как ветер, но все, что мы делали для вас чарами, снимаем. Итак, ваше имя?

- Так вы поможете этому парню?

- Поможем. В восемь утра придет доктор, как и положено. А вы пока назовитесь...как вас там...

Даркблэйд помрачнел, уголки его рта опустились.

Ничего он не добился своими действиями, а если с него снимут все целебные эффекты...

Он вспомнил свои страшные раны, с которыми прибыл сюда. Возвращатсья к этому? И лечиться снова?

Он скрипнул зубами и пошел к выходу, избегая молящего взгляда упавшего на пол парня. Он, как и Даркблэйд, знал, что ему остались считанные минуты.

Даркблэйд коротко взглянул на него и, краснея от стыда, с силой толкнул створки двойной двери и вышел на лестницу. Перед глазами у него еще долго будет стоять картина, которую он увидел, выходя.

Слабая, почти не двигающаяся в такт дыханию грудь, кровь, струящаяся из носа, разрезанная вражьим клинком одежда. И глаза.

Отекшие, усталые.

Живые.

Пока еще живые...пока.

Как же ему не хватало сейчас меча...