Забор

Вторник, 1 января 2008 г.
Просмотров: 3207
Подписаться на комментарии по RSS
 
 
Во всем мире едва ли найдется человек, который не знает, для чего существуют заборы. При всем их разнообразии – от чисто символического ограждения перед палисадником до фундаментального сооружения вокруг какого-нибудь секретного объекта, – суть забора остается неизменной. Она – в установлении границы между тем, что «здесь» и тем, что «там». И чем серьезнее разница между этими понятиями, тем серьезнее и забор. Все предельно просто.
Но не всегда и не для всех. Порой встречаются люди, для которых забор – вызов свободе самовыражения человека, метафора эпического противостояния добра и зла, позорная дань человеческой слабости.
Обычному человеку даже смешно подумать о таком. Ну какая метафора может быть скрыта, к примеру, в унылом двухметровом заборе из сосновых досок, перегораживающем целый квартал в центре города?! Разве что метафора скуки, раздражения и несуразности... Но таков и есть истинный забор. Он изначально уныл. Он отталкивает от себя взгляд как жир – воду.
Чей угодно взгляд, но только не мой. Я как раз из тех людей, для которых забор – вызов, метафора и позорная дань…
 
Внезапно мысль прерывается.
Замираю как хорошо обученная легавая – с занесенной для следующего шага ногой, весь собранный, сосредоточенный. В заборе, натолкнувшем меня на все эти размышления, не хватает целого пролета. Непростительная халатность, беспечность? По опыту знаю - нет. Глупые изготовители заборов полагают, что единственная вещь, которая столь же деморализует человека, как их уродливые творения - это грязь. Поэтому любой промежуток, в который в состоянии протиснуться кто-то крупнее кошки заполнен ею, родимой. Подумаешь! Лично меня грязь просто мобилизует. Только и всего. Будь иначе – как бы я вообще передвигался по городу? Как бы я жил здесь?!
Осторожно перескакивая с одного сухого островка на другой, оказываюсь на запретной территории, но времени для радости нет: того и гляди поскользнешься и увязнешь по самое «не могу». Лишь добравшись до грубо сколоченного из досок импровизированного настила, перевожу дух. По сути, настил – все тот же забор, только поверженный, опрокинутый навзничь. И мне приятно попрать его ногами.
Длинные доски пружинят в такт каждому шагу. Я очарован, поглощен осознанием их упругой силы, когда над самым ухом слышу громогласный рев:
- Что ты здесь забыл?
Застываю в нелепой позе, застигнутый врасплох, изумленный и напуганный. Проходят бесконечные миллисекунды, пока, наконец, решаюсь поднять взгляд. От увиденного мои глаза лезут на лоб, а нижняя челюсть безвольно отваливается.
И есть отчего! На могучем дубе, наверное, не раз битом молнией, повис на длинных, натянутых как струна, веревках весь опутанный какими-то ремнями человек нездорового зеленого цвета.
Человек ли? Чудовищные, невероятно развитые мышцы внушают не удивление и не уважение – нет, совершенно отчетливый, острый и холодный как лезвие охотничьего ножа животный страх. Но по-настоящему ужасным кажется то, что это невероятное скопление мускулов, вся эта немыслимая силища заперта, скручена и обездвижена в подобие кокона окуклившейся гусеницы.
Я пячусь, а могучий пленник вдруг поднимает невообразимый крик.
- Стой! Не уходи…
В его громоподобном реве явственно слышна мольба, и я замираю, тронутый до глубины души.
- Освободи меня…
Самому мне такое не пришло бы в голову: выпустить на свободу всю эту гору неуправляемой плоти… Уж лучше слазить в жерло пробуждающегося вулкана или, скажем, прогуляться пешком по ночному национальному парку Серенгети.
Конечно, можно с должным уровнем самоконтроля наблюдать, как беснуется лев в клетке. Но каково лишиться барьера из таких надежных прутьев? Оказаться один на один со зверем… с бездной…
Бр-р-р…
Я разворачиваюсь, мечтая об одном - бежать, мчаться что есть сил туда, откуда пришел, но одна маленькая, пронырливая и довольно неуютная мысль останавливает и вдруг осеняет своим мерзким, очевидным, отрезвляющим смыслом.  
Да-да, этот враг человеческий снова едва не провел меня! Ведь клетка привидевшегося мне льва – не что иное, как все тот же забор: гнусная, противоестественная граница между источником страха и… собственно страхом. А веревки, опутавшие этого недоперечеловека, ничем не хуже досок, прутьев, кирпича или  железобетона.
На ватных ногах возвращаюсь к зеленому чудищу, тщетно пытаясь разглядеть в ветвях что-то еще. Но до чего же нелегко сосредоточиться на поисках, когда внутри клокочет, воет и стенает в ужасе твой собственный инстинкт самосохранения!
- Что… ты что задумал? – не то с надеждой, не то с угрозой трубит исполин.
Стараюсь не концентрировать внимание на эмоциональной подоплеке его вопроса. Вместо этого вежливо интересуюсь:
- Тебя как звать-то?
Мой голос дребезжит как струна в руках бездарного гитариста, но здоровяк не придает этому явному проявлению слабости никакого значения. Теперь он молча висит на своих стропилах и с тупой неподвижностью созерцает что-то внутри меня или, быть может, за моей спиной.
В какой-то момент мне страстно хочется, чтобы он так и остался в своем трансе. Это не страдание, а своего рода блаженство – быть до такой степени поглощенным чем-то. Я незаметно улизну, а лет через пяток кто-то другой разыщет его и продолжит диалог.
Делаю крошечный шажок отступления, но и этого достаточно, чтобы чудовищный крепыш очнулся. Он медленно моргает и открывает огромный как пещера рот.
- Халк…
Недоверчиво оскаливаюсь, не представляя, как мне на это реагировать.
- Что, неужто тот самый?
Он закатывает глаза, тяжело вздыхает и отворачивается.
- Ладно… - Я немного обхожу его, чтобы снова заглянуть в лицо. Пусть называет себя, как хочет, мне-то какое дело? – Халк, мне нужна твоя помощь. - Он косится на меня и тут же прячет взгляд. В его положении это проще простого. – Я хочу знать, как именно я могу тебе помочь.
Он снова таращится, но я уже сделал выбор, и спокойно выдерживаю его оценивающий взгляд.
- С той стороны дерева… - нараспев, точно собираясь поведать мне древнюю былину, начинает он, - есть веревка… Да подожди ты!
Чтобы не передумать, я мгновенно срываюсь с места и по торчащим из грязной воды кочкам скачу вокруг дерева.
- Ступай по корням! – растеряв всю певучесть, грубо кричит Халк.
Предупреждение несколько запаздывает. Я успеваю зачерпнуть левой туфлей воды, похожей на жидкую грязь, бормоча проклятия, выбираюсь на толстый узловатый корень, и уже по нему двигаюсь дальше.
Неужели это и есть та самая веревка? По виду и твердости она напоминает стальной трос. К корню этот канат крепится наивного вида бантиком.
Я бездумно тяну за торчащий конец «веревки».
- Осторожно! – надрывно вопит Халк. – Не подходи к ней слишком…
«Веревка» высвобождается с треском, похожим на выстрел. Через секунду что-то тяжелое с воем и грохотом ухает о землю. Едва удержавшись на ногах, я дожидаюсь, покуда все вокруг прекратит ходить ходуном, после чего осторожно двигаюсь в обратную сторону.
Дощатый настил под деревом разбит в щепки. Халк сидит среди острых обломков в обрывках ремней, грязный, зеленый – но счастливый.
- Эй, я могу тебя перенести! - Он тянет ко мне ручищи, но я энергично трясу головой, отступаю к дереву. – А если пожелаешь - сейчас живо все здесь починю.
- Насколько живо? – интересуюсь я, опасливо оглядывая следы разрушений.
- Даже глазом моргнуть не успеешь!
- Что ж, ладно.
Я не расположен воспринимать его слова буквально: просто выбираюсь на уцелевшую часть дороги и с запоздалым интересом оглядываюсь. Вообще-то болото с его кочками и кое-где проступающими из тумана деревцами смотрится посреди города довольно импозантно. Жаль, самого города совсем не видно. Беловатый туман напрочь поглотил все предметы, расположенные далее пятидесяти метров. Полная иллюзия какой-нибудь Полесской глубинки: ни малейшего намека на цивилизацию. Даже деревянный настил не портит общего впечатления.
- Эй!
Я оборачиваюсь.
Халк, светясь, как новенькая лампочка под зеленым абажуром, показывает мне отремонтированный участок дороги. Подхожу ближе и недоверчиво исследую его.
- Может, я лучше вернусь прежним путем? Все равно на встречу уже опоздал…
- Не вернешься, - мотает головой Халк.
Я перестаю дышать и медленно опускаюсь на настил. Это что – угроза?
- Здесь можно идти только в одну сторону, - добродушно поясняет Халк, присаживаясь неподалеку.
- Где это – здесь? – Я подозрительно оглядываюсь, будто всерьез надеюсь увидеть что-то такое, чего до сих пор не узрел.
- Ну, здесь. – Он широко поводит ручищами, будто загребая окружающее пространство со всей его грязью, деревьями и туманом. – В этом месте.
- А что произойдет, если я все-таки пойду обратно?
Халк пожимает плечами:
- Проверь, если хочешь.
Мне его ответ не по душе. Я хмурюсь и изо всех сил стараюсь не паниковать.
- А что это за место? У него есть название?
Он ненадолго задумывается.
- Послушай, лучше тебе этого не знать… - Он громко чешет темя и смотрит на меня озадаченно. – Скажу одно: выбирался бы ты быстрее из этого болота! По-доброму говорю.
- Дела-а… - бормочу я, буравя непроницаемый туман взглядом. Нездоровый интерес мешает прислушаться к доброму совету. – Ну а ты-то здесь откуда взялся? Родом, что ли, из этих мест?
Он тоже хмурится, прячет взгляд.
- Нет… я не местный.
- Так какого…
Внезапно до меня доходит, что изумрудный оттенок, который появился на лице моего собеседника, может означать лишь одно – ярость.
Я вскакиваю, но он вскакивает вдвое проворнее меня. Еще не поняв, что происходит, я слышу треск материи на моей груди; чудовищная сила подхватывает, лишает меня опоры. Безвольно, будто у тряпичной куклы, болтаются в воздухе мои руки и ноги.
- Это из-за тебя я здесь! – кровожадно ревет он.
Я не понимаю о чем речь, но чувствую, что мне конец. Зря я освободил его.
В таком беспомощном состоянии я могу лишь хватать губами воздух в жалкой попытке сохранить дыхание. Я не имею возможности произнести ни слова в свою защиту, лишь со всей искренностью, на которую способен, выпучиваю предельно честные глаза. Но ему плевать на них.
- Это все ты и ваше отродье … - всхлипывает он и вдруг роняет меня на доски настила.
После такой встряски тело слушается плохо. Я оседаю как пустой мешок, совершенно обессиленный.
- Адское отродье… - бормочет гигант, беззастенчиво размазывая по лицу крупные, размером с горошину, слезы. – Чертовы разрушители заборов…
Смысл его слов медленно доходит до меня, наполняя горечью и безмерным разочарованием. Постепенно он успокаивается, и мы долго молчим – два несовместимых существа в подозрительном месте.
- Извини… я не знал, - тяжело вздыхаю.  
Халк невесело хмыкает:
- Чего уж там...
- Мне казалось, если я не освобожу тебя – это будет значить, что забор победил... Да и ты ведь, кажется, был рад?
- Спасибо тебе, - с чувством выплевывает он. – Но что такое сиюминутное облегчение по сравнению с вечным страданием?!
Мне непросто сходу ответить на такой вопрос. Мы снова молчим. Мерзнет промокшая нога. Не подхватить бы простуду.
- Трудно? – глупо интересуюсь.
Он вскрикивает раненным зверем и отворачивается.
- Я все исправлю, - тихо произношу неожиданно для самого себя.
Кажется, он удивлен и смущен не меньше моего. Неосознанно ковыряет пальцем доску, пока не протыкает ее насквозь.
- Мне пора. – Вместе с принятым решением ко мне возвращается уверенность в себе. – Я все исправлю. Обещаю. - Краска заливает мне лицо. Не от стыда, нет. От гордости.
- Ты сделаешь его… специально для меня?
Я киваю смелее и глупо улыбаюсь.
Он шумно переводит дыхание и неуверенно кривит губы в ответ.
 
Дорога обрывается даже раньше, чем я ожидал – через какой-то десяток-другой шагов. Порывшись в осоке, нахожу мятый и сильно поржавевший железный бак. Без подсказки Халка мне бы его не найти. И уж точно я не рискнул бы отправиться на нем в плавание.
Осторожно сажусь на это неожиданное плавсредство, скрестив ноги по-турецки. Бак заметно проседает, и теперь я легко достаю руками до воды.
Пробую грести.
Отплыв метров на десять от берега, останавливаюсь, чтобы передохнуть. Впереди ничего не видно. Лишь маслянистая чернота воды, укутанная в туман. Сзади, всего в нескольких метрах, слышен тяжелый всплеск. Отчаянно хочется оглянуться, но я помню о предупреждении - смотреть только вперед, – и не рискую ослушаться.
Как же мне теперь быть? Что, если это – прощальная шутка злобного монстра? Ловушка… Погибель…
Прошибает холодный пот, но я гоню от себя эту страшную мысль. Нужно верить людям. Даже если они не люди.
Снова принимаюсь грести, и через несколько минут из тумана проступают здания, одно из которых – самое большое – хорошо мне знакомо. Определенно, это - «Белтелекомом». Семнадцать этажей с густым лесом антенн на крыше.
Мягкий толчок – и бак упирается в берег, больше всего похожий на склон придорожной канавы. Касаюсь рукой земли своего города и глупо улыбаюсь чему-то. Мимо изредка проходят люди. Они странно посматривают на меня, но мне нет дела до их мыслей. Мне слишком хорошо и легко, чтобы стыдиться кого бы то ни было.
Выбравшись на асфальт, я оглядываюсь на дрейфующий вдоль берега канавы железный бак и вспоминаю о своем обещании.
 
Любой человек знает, для чего существуют заборы. Но мало кто задумывается об их истинном многообразии и, уж тем более, об их подоплеке. Как бы то ни было, но я намерен прямо сегодня начать строить еще один. Глупый, непростительный поступок для профессионального разрушителя заборов? Может быть. Но я верю, что благодаря этому одно истерзанное, вечно гонимое существо наконец-то обретет долгожданный покой.