Восстание на "Скифе"

Вторник, 1 января 2008 г.
Просмотров: 2974
Подписаться на комментарии по RSS
Автор: Александр Воробьев (Volk).
Жизнь - это бесконечная цепь маленьких революций, ибо каждое мгновенье одна часть нашего Я свергает другую часть.
Нортон Оуэн Брайн Оди
 
Серо-стальное тело огромного космического корабля можно было разглядеть только благодаря надписи на боку - “СКИФ”. Хорошо различимый на угольно-чёрном фоне космического пространства в ярком свете звёзд, он совсем не заметен среди уныло-серой пустоты гипердима - внутренней части четырёхмерного гиперпространства, ограниченного нашей трёхмерной Вселенной.

* * *

Из дневника Григория Видина:

16 декабря 2236 года.
Сегодня исполнилось ровно два месяца с того момента, как сломался гипердрайв. Ровно два месяца мы тащимся на черепашьей скорости - погружение в гипердим не может быть глубже шестнадцати единиц, а это значит, что мы можем развить скорость всего в шестнадцать раз выше, чем в обычном пространстве. Это значит, что мы не сможем достигнуть обитаемых планет раньше апреля.

Обидно. Новый год придётся встречать в пути. Наверное, в Москве сейчас снег... Впрочем, по снегу экипаж совсем не скучает - во-первых, всего шестьдесят один день назад мы вылетели с Фиоргхиона, ледяной планеты, на которой едва не погибли многие из нас - кто-то затерялся в бесконечных метелях, на кого-то нападали кровожадные сноуболы.

Кроме того, та серая муть, которую мы видели в иллюминаторах эти два месяца невероятно похожа на пургу - ни видно ничего, только унылое серое марево.

Интересно, а почему оно серое? Лина как-то объясняла мне, что в гипердиме нет ничего - ни звёзд, ни материи, ни энергии, нет даже виртуальных частиц, которые кишат всюду в реальном пространстве - даже в абсолютном вакууме. Но, если это действительно так, за иллюминаторами должен быть полный мрак, а вовсе не эти серые сопли. Надо будет спросить у Лины.

Конец записи.
 
* * *

Рубка “СКИФА” хорошо освещена. Царит оживление - ходят люди, работают мониторы, в центре помещения двигаются полупрозрачные контуры голопроекции.

Однако лица людей не соответствуют этой суматохе - они скучные и кажутся такими же серыми, как и та мгла, которая стала одной из причин эпидемии депрессий на борту. Другими причинами стали столь же серые интерьеры “СКИФА” и необходимость созерцать всё это два месяца подряд, да ещё после такого серьёзного задания, как десант на Фиоргхион. Сделали своё чёрное дело (а может серое?) также и мысль о том, что в ближайшие три месяца ничего не измениться, а также необходимость встречать Новый Год в пути. Хотя последняя причина решающей не была - глупо думать, что, сломайся гипердрайв в разгар лета, экипаж был бы более жизнерадостным.

Но вдруг всё изменилось - людей в рубке, только что уныло-подавленных, охватила тревога. Её эпицентром стал один из пультов - внешне ничем не отличавшийся от других, только красных огоньков побольше - над соседними терминалами преобладало спокойное зелёное свечение.

Люди обступили пульт, наперебой начали давать советы.

- Попробуй цепи 1, 2, 7, 14 и синхронизируй обходные потоки.

- Сначала сгенерируй “белый шум”, чтобы модулировать опорную частоту альфа-канала.

- Нет, надо просто уменьшить мощность на четвёртом накопителе, компенсировав это увеличением числа циклов гиперхода.

- Нет, нет, нет! Только не трогай гиперходовые циклы - это может привести к дисбалансу на внешних силовых контурах!

Взгляд оператора злосчастного пульта выражает только одну мысль - “пошли бы вы все подальше”, но вслух он не говорит ничего, понимает, что ситуация слишком серьёзная, одному не справиться, а “эти уроды, которые столпились за спиной” говорят очень дельные вещи.

Через несколько часов ситуация стабилизировалась, но все присутствующие понимали - “СКИФ” сейчас так же безопасен, как паровоз, который топят кусками динамита.

В лучшем случае удастся выйти из гипердима и заглушить двигатели. Придётся ждать помощи, а на ближайших планетах нет кораблей-гиперджамперов, только системные суда. В этом случае покинуть корабль им удастся только через пять-шесть месяцев, когда прибудут спасатели из дальних систем.

В худшем случае... Об этом старался никто не думать.

* * *

Из дневника Григория Видина:

17 декабря 2236 года.
Сегодня спросил Лину про эту серую муть. Она долго объясняла, сыпала терминами. Чувствовал себя идиотом, но с умным видом кивал и поддакивал. Единственное, что понял из её объяснений - в гипердиме действительно нечему светиться, там нет даже пространства, поэтому корабль-гиперджампер вынужден генерировать вокруг себя маленький кусочек пространства. Серый свет приходит не извне, а возникает внутри этого пространства - это свет иллюминаторов корабля.

Я спросил, почему этот свет возвращается назад, от чего он отражается, что мешает ему умчаться прочь. Оказалось, что просто кусок пространства существовать не может - он обязательно должен быть замкнут, как и наша Вселенная. Объяснение сначала устроило меня, но потом я задумался - а почему мы не видим точное изображение противоположного борта корабля, темную громадину со светлыми точками иллюминаторов? Ведь в замкнутом пространстве свет должен обогнуть этот микроскопический мирок и спроецировать образ одной стороны предмета (в данном случае корабля) на сетчатку глаза наблюдателя, находящегося на другой стороне предмета (то есть корабля). Лина сказала, что раз пространство замкнуто, оно должно быть искривлено. Наша Вселенная огромна, поэтому для таких мизерных объектов, как человек или даже планета, искривление не заметно, но при создание маленьких пространств искривление становиться значительным, в таких аномальных условиях не может существовать молекулярная структура - ни тело человека, ни сам корабль.

Сгенерировать пространство настолько большое, что бы искривление было незаметным невозможно - слишком грандиозное количество энергии понадобиться. Поэтому, создаваемое пространство искривлено неравномерно - одна часть практически не искривлена, в ней и расположен корабль. Всё остальное искривлено настолько сильно, что возникает эффект векторного сложения световых потоков - так и возникает однородная серая мгла. Если бы иллюминаторы светились зелёным или красным, то и мгла была бы тёмно-зелёной или тёмно-красной, хотя менее однородной не стала бы.

У меня возникла интересная мысль - размещать по внешней поверхности всех гиперджамперов прожектора со светофильтрами какого-то одного цвета, тогда муть за окном не выглядела бы такой серой. Но тут же я спохватился - зачем это? Обычно корабли проводят в гипердиме не больше пяти-шести дней, за столь короткое время серая мгла не успевает оказать столь пагубного действия на психику. Находится в гиперпрыжке долгое время - это уже чрезвычайная ситуация, а в этом случае нужно беречь энергию, а не тратить её на разукрашивание мути.

К сожалению, в нашем случае, психологическое состояние экипажа таково, что если бы подобная световая система была, её бы использовали, невзирая на расход энергии. Конечно, сам по себе серый фон за окном не может оказывать сильного отрицательного воздействия, но два месяца в замкнутом пространстве вымотали экипаж, муть снаружи стала тем пёрышком, которое сломило спину верблюда.

Запасы антидепресантов подходят к концу, хотя их и получает только командный состав и персонал, обслуживающий гипердрайв, - те, от кого зависят наши жизни.

Впрочем, капитан распорядился, чтобы я тоже принимал антидепрессанты - судовой врач должен быть уравновешен и психически устойчив, но я пока справляюсь своими силами.

Лина выглядит сегодня уставшей. Ещё больше, чем обычно. Спросил в чём дело, она ответила, что проблемы с гипердрайвом. Я не понял тех терминов которые она на меня вывалила, но понял, что мы можем застрять здесь ещё на полгода. Плохо, экипаж и так на пределе.

Сегодня придётся спать одному - Лина сослалась на головную боль. Забавно, мы начинаем напоминать супружескую пару со стажем, хотя знакомы всего год.

Конец записи.

* * *

В рубке “СКИФА” негде упасть яблоку - здесь собрались все, кто хоть немного разбирается в работе гипердрайва. Стоит встревоженный гул голосов. Внезапно на миг все замолкают, хотя показания приборов не изменились. Люди каким-то десятым чувством подсознательно поняли, что сейчас случиться. Гробовая тишина сменяется диким завыванием сигнала тревоги, свет гаснет и зажигается вновь.

После секундного замешательства все начинают суетиться. Бортовой компьютер металлическим голосом возвещает:

- Отказ внешних контуров гипердрайва. Приготовиться к спонтанному выходу из гипердима.

“СКИФ” тряхнуло - маленький пузырёк искусственно сгенерированного пространства больше не удерживается в толще гипердима и его начало тянуть “вверх”, ближе к обычному пространству. Конечно, это направление не было верхом - о каком верхе или низе может идти речь в космосе? Просто человеческому разуму трудно представить движение в четырёх измерениях, и люди которые часто имеют дело с гиперджампом, но не разбираются в математических тонкостях этого явления, прибегли к аналогии с хорошо известным и понятным процессом - погружение в воду, движение в толще воды и последующее выныривание. Психологи писали объёмные работы о том, почему прижилась именно эта аналогия. Вспоминался Океан, породивший жизнь; околоплодные воды матери; символическое восприятие полового акта, как парения в толще воды, и многое другое. Сами космонавты посмеиваясь говорили, что это всё научная чушь, на самом деле когда космические полёты только зарождались, они неминуемо ассоциировались с морскими путешествиями - даже словосочетание “космический корабль” говорит об этом. А когда был открыт гиперджамп, до аналогии с погружением в толщу воды было рукой подать. Тем более, аналогия оказалась очень близка - недаром, впоследствии учебники физики сравнивали Вселенную с планетой состоящей из одной воды. Мы плаваем по поверхности этого МегаОкеана, а если погрузиться в глубь, то можно срезать расстояние - ближе к центру круга тот же путь соответствует большему углу.

Теперь “СКИФ” стремительно “всплывал”, стремясь приблизиться к “поверхности” - нормальному пространству.

Корабль тряхнуло ещё раз, гораздо сильнее, чем раньше - маленький пузырёк искусственно созданного пространства слился с огромным пузырём пространства естественного.

“СКИФ” вынырнул из гипердима.

* * *

Из дневника Григория Видина:

20 декабря 2236 года.

Несколько дней ничего не записывал - не было времени. Вкратце опишу, что произошло за последнее время.

18 декабря гипердрайв вышел из строя, корабль выбросило в реальное пространство. “СКИФ” оказался в зоне притяжения какой-то планеты и начал падать. К счастью, удар удалось смягчить за счёт системных двигателей - они ещё работали, хотя и не в полную силу.

Больше хороших новостей нет. Корабль получил пробоину, когда проходил через поток метеоритов. Лина долго материлась(!!!) и убеждала меня, что так близко от планеты не может существовать такого плотного облака камней, да ещё движущихся по абсолютно невероятной орбите. Я ответил: “Не надо убеждать меня, попробуй убедить метеориты”.

Впрочем, всё это было потом. А сначала была паника, беготня, все знали, что они должны что-то делать, но никто не знал, что именно (и это военный корабль!).

Наконец поступил более или менее чёткий приказ - всем занять приказ в амортокапсулах, ибо приземление (то бишь припланечивание) будет жёстким. Это предсказание оправдалось на все сто.

Когда корабль упал, и все покинули капсулы, выяснилось, что метеорит пробил левый борт “СКИФА”. Во избежание разгерметизации бортовой компьютер закрыл часть внутренних шлюзов, и корабль оказался разделён пополам.

Мы можем переговариваться с носовым отсеком по бортсвязи, но чтобы попасть туда, необходимо выйти наружу обойти корабль и войти через передний люк.

К нашему великому удивлению, планета оказалась довольно живописной - я не специалист, но думаю её можно отнести к третьему или четвёртому классу земного типа.

Экипаж очень хочет покинуть опостылевший корабль, но капитан категорически против - он ссылается на параграф 46 Звёздного Устава и заявляет, что пока он является капитаном корабля, ни один член экипажа не покинет борта. Боюсь, что его мало кто послушает - людьми овладело неудержимое желание выйти на светло-серый песок местных пляжей, подставить кожу лучам солнца (точнее, той звезды вокруг которой вращается планета), полежать в тени деревьев.

К несчастью, корабль оказался разделён шлюзами крайне неудачно - в носовом отсеке сосредоточился высший офицерский состав, навигаторы, инженеры, они поддерживают капитана. А в кормовой части оказались простые солдаты и техники, которые хотят скорее покинуть корабль. Некоторые из них уже начинают подстрекать остальных к бунту.

Как хорошо, что Лина оказалась здесь, со мной - во время происшествия была не её смена и она оказалась в кормовой части коробля, когда закрылись шлюзы. Не знаю, что бы я делал без неё - во время падения многие получили травмы, мне приходиться осматривать огромное количество людей.

По внутренней связи капитан сообщил, что он уже связался с ближайшей обитаемой планетой - помощь придёт через несколько месяцев. Надеюсь, что за это время мы не поубиваем друг друга. Мне очень не нравиться обстановка на борту - люди пребывают в каком-то странном возбуждении. Я перелистал кое-какие справочники по психологии, но не нашёл ничего подходящего. Такое ощущение, как будто весь экипаж находится под воздействием наркотика.

Хотел бы подробно описать всё, что мне показалось странным в поведении экипажа, но не могу - очень устал и хочу спать.

Конец записи.

* * *

Браун и Иванов, рядовые, медленно расхаживают по коридорам “СКИФА”. Взгляды их то и дело устремляются в иллюминаторы, но нарушить приказ капитана они не осмеливаются.

- Хорошо бы сейчас оказаться там... - мечтательно говорит Браун.

- Ага, - мрачно подтверждает Иванов. У него отдельная неприятность - судовой медик сволочь Гришка Видин отказался плеснуть ему спирта. Отказал уже не в первый раз, ибо Иванов обращался к нему с подобной просьбой стабильно один раз в два-три дня в течение последних двух месяцев.

- Выйти бы наружу... - продолжает Браун. - Полежать на травке... Под теми пальмами, - Браун тычет пальцем в иллюминатор, показывая под какими пальмами он хочет полежать. - Фруктов свежих поесть...

- Слушай, не трави душу, без тебя тошно, - взмолился Иванов.

- Эх, бабу бы... - продолжает Браун не обращая внимания на просьбу Иванова. - Ой... баба! Смотри - баба! Живая!

Браун бешено машет руками, показывая на иллюминатор.

- Не смешно! - мрачно отвечает Иванов, но тут взгляд его падает туда, куда показывал Браун. - Ой! И правда баба!

За окном, метрах в сорока от корабля, бродит девушка, судя по внешнему виду, дикарка - из одежды только короткая кожаная юбка, в руке то ли короткое копье, то ли палка-копалка. Она не обращает внимания на громаду “СКИФА”, занимаясь какими-то своими делами. Кожа её загорелая, но не тёмная - этим и чертами лица она похожа на обычную европейскую девушку, хотя в разрезе больших глаз есть что-то восточное. Она стройная, хотя бёдра широкие, а грудь просто огромна.

- И чего мы стоим? - спросил Иванов, медленно сглотнув. - Побежали к ней!

Иванов понёсся к люку, не дожидаясь Брауна, впрочем тот ненамного отстал.

* * *

Из дневника Григория Видина:

22 декабря 2236 года.

Невероятно! Сегодня обнаружилось, что на планете есть аборигены! Мало того, это гуманоиды! Не просто гуманоиды - внешне они абсолютно неотличимы от людей!

Сколько лет человечество мечтало встретить братьев по разуму, и вот, это свершилось! Более того, они оказались не только братьями по разуму, но и по плоти!

Меня этот факт невероятно заинтересовал. Интересно, анатомически и физиологически они так же похожи на нас, как и внешне!

Впрочем это событие может иметь скверные последствия для всех нас - странное нервное возбуждение охватившее весь экипаж сразу, после посадки, переходит в возбуждение другого рода.

Некоторые члены экипажа ослушались приказа капитана, вышли из корабля и вступили с туземцами (точнее, с туземками) в контакт. Очень тесный контакт - через иллюминатор хорошо видно, как колыхаются близлежащие кусты.

Капитан по бортсвязи оповестил весь экипаж, что если нарушение его приказов будет продолжаться, то он и офицеры примкнувшие к нему, выйдут наружу и, обойдя корабль, проникнут в кормовую часть, после чего, силой наведут порядок. Они это могут - у них есть оружие. Впрочем, у нас численное преимущество. Очень боюсь, что через несколько дней мы все перебьём друг друга.

А вообще, ситуация на борту очень беспокоит меня - в ней есть нечто неестественное. Все мы пребываем в странном нервном возбуждение, классифицировать которое не способен ни один справочник по психологии (по крайней мере, из тех, что есть на борту). Люди то проявляют немотивированную агрессию, то впадают в состояние апатии, то бывают подвержены безудержному беспричинному веселью. У нескольких наиболее впечатлительных были галлюцинации. Члены экипажа совершают странные, необъяснимые поступки, они то проникаются невероятной симпатией к тем, кого раньше терпеть не могли, то бросаются с кулаками на лучшего друга.

Я не исключение - сегодня мы с Линой немного повздорили. Всё началось с пустяков, но потом мы наговорили друг другу гадостей. Потом мы долго извинялись, просили прощения. Мелочь, но на фоне всего остального выглядит очень подозрительным. Впрочем и примирение наше было каким-то странным: я плакал, просил прощения, чувствовал себя бесконечно виноватым, Лина кричала, что незаслуженно обидела святого человека - как будто это и не мы были. Просто какой-то театр абсурда.

Вообще, такое впечатление, как будто кто-то управляет всеми нами, заставляя выплёскивать максимум эмоций. Как будто этот кто-то специально подстраивает ситуации, в которых кипят просто латиноамериканские страсти.

Приведу пример: когда несколько человек покинули корабль и... гммм... вступили в контакт с туземками, я опасался, что остальные ринуться за ними. Но произошло странное - беспричинная робость и сомнение охватили экипаж. Это привело к тому, что теперь вся кормовая часть корабля яростно спорит - остаться на борту или ослушаться капитана. Каждый предлагает свою точку зрения и отстаивает её не только словами, но и кулаками. То и дело вспыхивают кровопролитные бои, которые заканчиваются столь же бурными примирениями, как и у нас с Линой. Просто какой-то мексиканский сериал. Кто же режиссер и сценарист этого сериала?

Может быть у меня просто паранойя?

Из носовой части корабля поступает мало новостей, но похоже у них то же самое.

Как же я устал! Целый день перевязывал, накладывал гипс, зашивал. Впрочем устал я не столько физически, сколько морально - наверное, за всю жизнь я не испытал столько эмоций, сколько за последние несколько дней.

Конец записи.

* * *

Вдоль серо-стальной громады “СКИФА” движется отряд людей, закованных в скафандры. Каждый из них держит оружие - кто плазмоган, кто лучемёт, один прижимает к себе портативный дезинтегратор.

Это офицеры корабля, они полны решимости наказать предателей - рядовых и техников, осмелившихся выйти наружу вопреки приказу капитана.

Отряд медленно движется от носа корабля к корме, осторожно ступая, стараясь не издавать лишнего шума. Офицеры напряжены - ими овладел боевой азарт, который заставляет держаться на пределе способностей, напрягая слух и зрение, внимание и интуицию.

Сейчас никто из них не думает о том, что им предстоит не равный бой, а расстрел беззащитных людей, людей без оружия и боевых скафов. Боевой азарт - это эмоции, и что-то гасит в этих людях все мысли, которые могут прекратить генерацию эмоций, напротив, это что-то разжигает в них страх перед предстоящим боем и ненависть к предателям.

Отряд обогнул выступ корпуса корабля, внезапно перед ними предстали “предатели” - некоторые из них что-то говорили туземным девушкам (как им удалось преодолеть языковой барьер?), некоторые слушали песни в исполнении других девушек, а шестеро рядовых пытались забить кожаный мяч в проём между двумя пальмами, который защищали шесть крепких мускулистых аборигенов.

Один из членов отряда посмотрел на эту идиллию, его захлестнула волна неведомых ранее чувств, чувств настолько сильных, что казалось, будто что-то с огромной силой вытягивает из глубин его души эти эмоции.

В голове у офицера пронеслось: “Капитан просто тиран, которому нравиться запрещать нам нормально жить!”. Он закричал:

- Получи, сука, ты лишил нас всего этого!

Плазмоган в его руках несколько раз дернулся, капитан упал - заряды плазмы прожгли его ноги - и закричал.

Ещё несколько офицеров направили своё оружие на капитана, но остальные с воплем “они тоже предатели” открыли огонь по своим друзьям.

Завязалась перестрелка, многим прострелили ноги или руки, но никого не ранили смертельно.

Человек, в руках которого был дезинтегратор, поднял своё громоздкое оружие и направил на ближайшего человека, но вдруг в его сознание пронеслось: “Заряд дезинтегратора наверняка убьет его, он не сможет генерировать эмоции. Убивать нельзя. Нужно ранить. Рана - это боль, боль - это эмоции”. Человек с дезинтегратором не задумался о том, что за странные слова вдруг возникли в его мозгу, он лишь слепо исполнил приказ - поставил оружие на предохранитель, замахнулся и ударил прикладом того, кто стоял рядом. В следующую секунду он и сам упал, подкошенный выстрелом в колено.

Рядовые и техники, до этого развлекавшиеся с туземцами, сорвались со своих мест и подбежали к сражающимся. Офицеры, как те, кто по-прежнему стояли на стороне капитана, так и их противники, испугались бегущих к ним людей и открыли по ним огонь. Несколько техников упали, но рядовые оказались более проворны - они сумели увернуться. До этого их намерения были вполне мирными - они бежали, чтобы остановить перестрелку, хотя потом не один из них не смог сказать, как они собирались это сделать. Но теперь необузданная ярость захлестнула их. Рядовые стали подбирать камни и швырять их в офицеров. Хотя камни - гораздо менее эффективны, чем плазмоганы, ярость сделала из простых булыжников страшное оружие - броски оказались настолько сильны, что один из офицеров упал с разбитым коленом. Солдат, совершивший столь удачный бросок радостно закричал. Некоторые рядовые разделили его радость, но другие помрачнели. Один из них закричал: “Ребята, он разбил колено лейтенанту Симпсону, бей его”, и часть солдат бросились мстить за офицера, забыв, что сами только что швыряли камни в его сторону.

Офицеры, которые минуту назад объединились, расстреливая рядовых, снова начали атаковать друг друга. Никто уже не разбирал, кто за капитана, кто против. Опьянение боем захлестнуло всех, но по-прежнему не было нанесено, ни одной смертельной раны.

Туземцы и туземки, стояли неподалёку и тянули к сражающимся руки, шевеля пальцами, будто вбирая в себя что-то.

* * *

Из дневника Григория Видина:

25 декабря 2236 года.

Как меня всё это достало!

Эти <вычеркнуто> опять передрались, пришли ко мне и говорят: "Лечи".

Я вам что, доктор Айболит? Можно подумать, что мне за это деньги платят! Хотя, вообще-то, платят, но деньгами эту сумму назвать сложно. И потом, я не подряжался постоянно перевязывать долбаных <вычеркнуто>, которые постоянно деруться.

А тут ещё эта стерва Лина! То ей не так, это её не эдак!

За<неразборчиво>али! <...................Вычеркнуто.....................> мать!

Какого <залито кетчупом> ?!

Я ничего ей необязан! Она, вообще, обязана у меня в ногах валяться и спасибо говорить, за то, что я остался здесь с ней, вместо того, что бы развлекаться с туземками! Раз она себя так ведёт, прямо сейчас пойду наружу к местным девушкам! Уже иду!

<................Большое жирное пятно.................>

Блин, уронил котлету на дневник!

Конец записи.

* * *

Я выбегаю из корабля и направляюсь к группе туземок. Подбегаю к одной из них одной рукой обхватываю её за талию (какая же тонкая у туземок талия! Не то, что у этой коровы Лины!), припадаю губами к её губам. Получи, Лина! Раз ты такая стерва, то я буду отрываться с другими девушками!

Туземка, похоже не против. Она обвивает мою шею руками (какие же изящные, но сильные руки) и целиком отдаётся поцелую. Ого-го такого я не испытывал раньше! В этот момент я уже не помню Лину, не помню что пришёл сюда только чтобы отомстить ей. В голове единственная мысль. Даже не мысль а желание. Туземка (кстати, надо узнать, как её зовут) начинает снимать с меня футболку, увлекая вниз на песок. Вот она уже лежит, я над ней пытаюсь расстегнуть молнию на джинсах.

Я уже ничего не соображаю, я опьянён страстью. Или не страстью? Где-то в глубинах сознания вспыхивает мысль - последние дни все мы пребывали в каком-то странном опьянение, но через мгновенье в голове снова ни единой мысли.

Мне уже всё равно, что рядом стоят аборигены и смотрят на нас, мне всё равно, что кто-то может выйти из корабля и увидет нас.

Лина. Я всё таки посмотрел в сторону корабля, на пороге выходного люка стоит Лина. Её глаза мне не забыть никогда - они полны ужаса и отчаяния. Она боится потерять меня, она любит меня, а я, неблагодарная свинья, изменяю ей у неё на глазах!

У меня упало всё, что могло упасть. Я вскакиваю и бегу к кораблю, на ходу застёгивая джинсы, которые так и не успел снять. Лина в слезах убегает внутрь корабля. Я пытаюсь догнать её, кричу какие-то оправдании, но не слышу сам себя - в ушах стоят судорожные рыдания Лины.

* * *

Из дневника Григория Видина:

31 декабря 2236 года.

Как я мог быть таким идиотом! Поверить не могу, что нас провели, как детей! Впрочем, всё по порядку.

После того, как я сделал предыдущую запись, я вышел наружу и попытался... гмм... поближе познакомиться с местной девушкой. Но, в самый разгар... гмм... знакомства Лина застукала нас. За секунду до этого я был смертельно обижен на неё, но стоило мне увидеть её глаза, как раскаяние заполнило меня.

Я пытался просить прощения, становился на колени, плакал. Она кричала. "Похотливый кобель" - единственное, что могу процитировать, ибо остальные выражения весьма крепкие. (Кстати, в предыдущей записи я написал много такого, что в здравом уме никогда не написал бы. Надо вычеркнуть.)

Короче, вспыхнул скандал, подобный десяткам таких же скандалов, которые случились на корабле за эти дни.

И уже который раз у меня возникла мысль, что мы ведём себя ненормально. В этот момент что-то щёлкнуло у меня в мозгу, кусочки головоломки стали на место. То, что зрело у меня в подсознание все эти дни вырвалось наружу.

Я ругал себя последними словами. Как я мог быть таким тупым! Сколько раз эта мысль проскальзывала где-то на границе сознания!

Наше состояние похоже на наркотическое опьянение, потому, что мы и в самом деле находимся под воздействием наркотика! Идея столь же гениальна, сколь и проста.

Я понёсся в лабораторию, что бы проверить гипотезу. Лина недоумённо смотрела мне в след.

Когда я взял кровь на анализ, на меня вдруг накатила беспричинная апатия. захотелось бросить всё и заснуть. Или просто полежать. Или ещё что-нибудь, лишь бы не возиться в этой лаборатории. Я стряхнул с себя оцепенение. Это не моя апатия. Она извне.

Я подумал, что возможно дело не в наркотике. Какой-то чужой разум контролирует нас всех. Я вспомнил, всё что происходило на корабле. Да, это не просто опьянение, во всём, что было с нами чувствуется некая чужая воля. Я практически сразу после падения пришёл к этому выводу, но я отмёл его, так как он казался абсолютно невероятным.

Я посмотрел на пробирку с кровью. Значит анализ не нужен? Я хотел было поставить пробирку в утилизатор, но вдруг понял - наркотик есть. Чужой Разум не может контролировать нас просто так, он ослабил нашу волю наркотиком.

Внезапно меня бросило в холодный пот. Чужой Разум сразу среагировал, когда я пошёл в лабораторию, наслав на меня апатию. Я не поддался воздействию. Теперь мне следует ожидать агрессии со стороны экипажа - Разум наверняка попытаеться устранить меня с их помощью. До этого не погиб ни один человек. Видимо Разуму зачем-то нужно продалжать этот спектакль, ему нужны "актёры", и он не причинял им зла. Но я стал опасен для него, он наверняка попытается убить меня.

Я бросился к двери, что бы заблокировать её. В коридоре раздался топот нескольких десятков ног. Я успел нажать кнопку блокировки раньше, чем в дверь раздались первые удары. Ничего, постучать и перестанут.

Через несколько часов я нашёл подтверждение своей гипотезы - в моей крови был неизвестный наркотик. Это отняло у меня все силы - сама по себе процедура исследования крови была несложной, но всё это время на меня то накатывала апатия, то беспричинная ярость. Меня начинал бить озноб так сильно, что трясущимися руками я не мог нажать нужных кнопок на анализаторе. Захлёстывало отчаяние, твёрдое убеждение, что ничего не получиться, что единственный способ убежать от Чужого Разума - убить себя. Дико раздражал периодический стук в дверь.

Когда фармосинтезатор выдал дозу антидота, я был на пределе. Опять начал бить озноб, я чуть не выронил склянку. Если бы это произошло, я не смог бы терпеть всё это, пока синтезатор приготовит ещё дозу, я просто сошёл бы с ума или сорвался, поддался бы Разуму.

Через минуту, когда кровь разнесла антидот по всему телу, я чувствовал себя невероятно свободным, хотя и падал с ног от усталости. Я наскоро поел. Хорошо, что последние дни было очень много пациентов - у меня не было времени ходить в столовую, так что я натаскал побольше еды в лабораторию, которая является и медпунктом. По крайней мере не умру от голода, пока сижу здесь.

Решил, что прежде чем предпринимать что либо ещё, надо хорошенько выспаться. С некоторым сожалением я вспомнил сны, которые видел, пока находился под воздействием наркотика - таких ярких, насыщенных снов у меня не было с детства.

Я прилёг на диванчике и только сомкнул глаза, как раздался громкий стук в дверь. Я встал, стук прекратился. Попытался заснуть ещё несколько раз, но каждый раз грохот мешал мне. Похоже, Чужой Разум пытается свести меня с ума, не давая мне заснуть. Хорошая идея, но он не учёл, что в медпункте столько снотворного, что хватит мне на полгода. Хотя, я и не собираюсь сидеть здесь так долго.

Выспавшись и приняв ещё дозу антидота, я решил получше узнать, с чем я имею дело. Когда я искал наркотик в своей крови, я заметил кое-что интересное. Но тогда важно было как можно раньше вырваться из под контроля Разума. Теперь можно занятся этим вплотную.

Я взял ещё одны пробу крови. Монитор микроскопа сразу показал мне то, что я искал. Неизвестные науке микроорганизмы, хотя их гораздо меньше, чем в первый раз. Впрочем так и должно быть - когда я ввёл антидот, моя кровь стала куда менее благоприятной средой для них.

Несколько часов я корпел над образцом крови. Наконец, я узнал об этой невероятной форме жизни достаточно, что бы бороться с ней.

Таинственные микроорганизмы росли, размножались, снова росли. На определённом этапе каждая клетка образовывала вокруг себя плотную оболочку. Анализатор показывал, что перед этим клетка активно накапливает энергию внутри себя. Я видел нечто похожее и у земных микроорганизмов, и у различных ксенобактерий с самых разных планет. По аналогии я решил, что неизвестные клетки либо подготавливаются подобным образом к длительной "спячке", либо "окукливается", что бы, переродившись, перейти на очередной этап в своём развитие, подобно гусенице, превращающейся в бабочку.

Но к моему великому удивлению, "окуклившиеся" клетки просто распадались, прекращая своё существование. Я решил, что клетки погибают из-за введения антидота. Но когда я обнаружил, что вокруг образца крови наблюдаются низкоэнтропийные возмущения психофона, я понял - клетки не погибают, они действительно переходят на следующую стадию своего развития. Погибает лишь материальная оболочка, которая уже не нужна, и антидот тут не причём - подобное превращение абсолютно естественно для данной формы жизни.

Клетки продолжают жить в виде энергоинформационных матриц. Для существования им необходима психическая энергия - эмоции. Пока клетка пребывает в материальной форме, она насыщает кровь носителя наркотиком, который вызывает неконтролируемый выброс эмоций - так она обеспечивает себя "пищей", которая понадобится ей на второй, нематериальной стадии существования.

Одноврименно, наркотик ослабляет волю, что понадобиться клетке на третьей стадии жизни. Да-да, существует ещё и третья - когда энергоинформационная матрица окрепнет, она соединяется с другими. Все вместе они образуют единый коллективный Разум. Этот разум способен контролировать поведение существ-носителей, воля которых ослаблена наркотиком. Разум активно пользуется этой способностью - ему, так же, как и отдельным энергоинформационным матрицам необходимы эмоции, и он не удовлетворяется тем количеством добавочных эмоций, которые даёт наркотик. Разум заставляет существ-носителей попадать в такие ситуации, в которых эмоции просто хлещут наружу.

Единственным тёмным местом в этой истории остаются туземцы. Ясно, что эволюция на этой планете не могла абсолютно случайно создать существ так похожих на людей. Да и бананы-кокосы и прочие пальмы не могут быть абсолютно идеинтичны земным. Конечно никому из нас такая мысль не пришла - мы были "под кайфом". Но теперь моё сознание свободно, и я задумался над этим.

Неужели, это всё мираж? Нет, если бы Разум мог насылать столь правдоподобные галлюцинации, ему не нужно было бы устраивать все эти потасовки и драки, подвергать опасности источники драгоценных эмоций. Он бы просто насылал бы сны, в которых на нас нападали бы чудовища, а мы бы думали, что это всё реально. Эмоций вырабатывалось бы больше, а опасность потерять генератор психоэнергии - меньше. Лежали бы мы, живые батарейки, в своих койках, смотрели бы сны и думали бы, что они -реальность. Тут мне вспомнился старинный, ещё плоский, фантастический фильм с примитивными спецэфектами и невразумительным сюжетым. Как же он назывался? "Определитель"? "Минор"? Ведь помню же, что название связано с линейной алгеброй... Вспомнил, "Матрица".

Итак, туземцы и пальмы с кокосами - не галлюцинация. Тогда что? После долгих раздумий я решил, что хтя Разум и не может заставить нас увидеть то, чего нет в действительности, но он способен исказить восприятие того, что мы видим. То есть, пальмы и туземцы на самом деле могут оказаться гигантскими хвощами и прямоходячими ящерицами. Когда я представил, что на самом деле целовал ящерицу, меня начало мутить.

Так или иначе, но я почему-то уверен, что ключ к победе над Чужим Разумом там, где живут туземцы. Откуда я это знаю? Думаю, всё дело в том, что мой мозг долгое время был един с Разумом. Какие-то его знания вполне могли остаться в глубинах моего сознания.

Я должен побывать там. Может быть я уже не вернусь.

Конец записи.

* * *

Я выхожу из лаборатории. Я полон решимости идти до конца. В левой руке держу лучемёт - несколько дней назад я подобрал его в столовой (там его оставил один из участников стычки с отрядом офицеров, до этого побоища оружия на нашей половине корабля оружия не было). Не знаю, зачем я его взял, почему не носил с собой или не оставил в своей каюте, а спрятал в медпункте. Видимо сработало какое-то сверхъестественное предчувствие. Так или иначе, теперь я вооружён.

В правой руке я держу "псинейтрализатор" - так я назвал агрегат, который сконстролил за пару часов. Прибор должен падавлять высшую нервную деятельность млекопитающих на пару часов. Таким образом, я убью (в переносном смысле!) сразу нескольких зайцев. Во-первых, я парализую людей, с помощью которых Разум попытается остановить меня, без всякого вреда для их здоровья - гасятся только высшие функции мозга, но на центры мозга, отвечающие за дыхание и работу сердца, нейтрализатор не влияет. Во-вторых, у парализованного начисто отсутствуют эмоции, так что примерно через полчаса погибают энергоинформационные матрицы-паразиты. Конечно, клетки-"личинки" выживают - им эмоции не нужны, но их становится меньше (я выяснил, что им необходим адреналин). Кроме того, новые энергоинформационные матрицы смогут возникнуть только когда человек очнётся, а с Разумом они сольются только через несколько часов после возникновения. Всё это время человек неподвластен Разуму. В-третьих, эти несколько часов человек не снабжает Разум эмоциями, следовательно он становиться слабее.

В идеале, надо обработать нейтрализатором весь экипаж, но такой нагрузки прибор не выдержит - всё таки я собрал его "на коленке" - придётся использовать его только для самообороны.

Прибор я не проверил - не на ком было, но сейчас у меня представиться такая возможность - прямо на меня идут рядовые Браун и Иванов. С удовольствием парализую Иванова - за последние полгода он меня задолбал - постоянно подходил и просил отлить медицинского спирта, сколько я не объяснял ему, что в медицине спирт не используется уже лет двадцать.

Я жду, пока рядовые подойдут метра на три - дальше прибор не бьёт. Жму на кнопку, Иванов падает. Брауна парализовать не успею - прибору нужно пять-шесть секунд что бы накопить заряд. Резкий удар прикладом - Браун присоединяется к Иванову. Я перешагиваю через лежащих в обнимку рядовых и иду дальше, но, сделав несколько шагов, возвращаюсь и наклоняюсь к Иванову. Дышит - значит прибор работает нормально.

Бегу по коридору - надо успеть как можно скорее выбежать из корабля, пока подвластный Разуму экипаж не остановил меня. Из-за угла выбегают трое. На бегу порализовал одного из них, другого вырубил ударом ноги в челюсть (вот и пригодились занятия кунг-фу!), третьему прострелил ногу, которую несколько дней назад я же и перебинтовывал.

Похоже, эффект неожиданности прекратил своё действие и Разум начал действовать чётко и продуманно - группа рядовых, которая идёт мне на встречу, не стала тупо ломиться на меня, как действовала предыдущая троица. В движениях этой группы прослеживается сверхчеловеческая слаженность, они действуют, как единое тело. Ну что ж, если вы не хотите тупо ломиться, то это сделаю я!

Я ускоряюсь, пытаюсь пробежать между ними. Тот, кто ближе ко мне, наносит резкий удар. Пытаюсь блокировать, но погасить удар не удаётся - рядовой вложил в руку огромную мощь, неудивительно - его невероятная ярость даёт ему энергию атомной бомбы. Мой спинной мозг понимает, что блок неудачен, раньше, чем сознание. Прежде, чем я сообразил, что произошло, моё тренированное тело "на автомате" перестраивается и использует силу удара рядового против него самого. Рядовой оказывается на полу.

Толкаю плечом другого, но он непоколебим, как скала. Зато я отлетаю в сторону. Хотя толчок и был неудачным, но всё же я оказался по ту стороны живой стены, которую выстроили они.

Не оборачиваясь, я стреляю из парализатора назад - на кого бог пошлёт. Судя по звуку упавшего тело в кого-то я попал. Остальные бросаются за мной, на я уже скрылся в лабиринте коридоров.

Выбегаю из корабля. Путь преграждают несколько человек - видимо они были снаружи, когда Разум приказал им остановить меня. К счастью, это не рядовые, а техники - этих хлюпиков я разметал в одно мгновенье.

Бегу туда, откуда приходили туземцы. А вот и они. Выглядят так же так и раньше - значит, хотя Разум и утратил контроль надо мной, насылать галлюцинации он ещё может.

Впрочем, эти туземцы отличаются от виденных мною раньше - те были гораздо дружелюбней. Убивать их мне совсем не хочется - знаю, что это не люди, но сейчас они так похожи на людей. Поднимаю парализатор. Понимаю, что это глупо - если они не люди и даже не млекопитающиеся, то псинейтрализатор может и не сработать или, напротив, эффект будет настолько болезненным, что более гуманно просто убить.

Но сейчас доводы разума на меня не действуют - когда речь идёт о твоей жизни и жизнях сотен людей, интуиция берёт верх над разумом.

Я выпускаю заряд парализатора, один из туземцев падает, несколько секунд бьётся, как припадочный, что-то верещит, потом затихает. Хотя нейтрализатор сработал не так как на людях, каким-то десятым чувством я знаю - туземец жив.

Впрочем, он сейчас волнует меня куда меньше - на меня наступают ещё пятеро аборигенов. Видно, как под смуглой кожей у них перекатываются огромные бугры мышц, да и движения их точны и грациозны, как у кошки. Но они наверняка не знакомы с единоборствами, да и судя по тому, как они встали, с тактикой тоже.

Один из них пытается меня ударить, но тяжёлый кулак пронзает пустое пространство - я увернулся.

Хватаюсь за его руку, пытаюсь провести бросок через бедро, но моя самоуверенность подводит меня - ведь знал же, что они не люди, а того, что суставы у них могут быть по-другому устроены, не учёл. Бросок не удаётся, туземец резко двинул богатырской ручищей, я отлетаю в сторону.

Падаю под пальмой, метрах в пяти от того места, где только что стоял. Рядом валяется длинная палка, несколько часов назад я видел в иллюминатор, как техники сшибали ею бананы с дерева. Совершенно некстати вспоминаю, что на земле банан - это не пальма, а трава. Неудивительно, что разум ошибся - он знает о земной флоре только из наших воспоминаний, а многие считают, что в тропиках абсолютно все фрукты растут на пальмах.

Впрочем, сейчас это заблуждение мне на руку - бананы которые пытались сшибить техники были лишь галлюцинацией, да и пальма в реальности выглядит совсем иначе, но палка которую они нашли для этой цели была вполне настоящей.

Я вскочил на ноги, поднял палку - она была идеально прямой, лёгкой, но жёсткой, чуть меньше двух метров длиной. Туземцы уже преодолели те несколько метров, которые отделяли их от меня.

Я бью одного из них в пах - человек от такого удара, скорчившись, упал бы, но туземец даже не поморщился. Я понимаю, что совершил ошибку - надо было сразу использовать лучемёт. Наношу шестом несколько резких ударов, целюсь в голову - уж эта часть тела у всех форм жизни наиболее уязвима, и по ногам - если ранить их трудно, то надо завалить, что бы было время использовать лучемёт.

Один из туземце, которому я очень удачно заехал по лбу, падает. Другой, которому я зацепил колено, присоединяется к первому. Но осталось ещё трое, да и аборигена с разбитым коленом рано сбрасывать со счёта - он путается встать. Впрочем, быстро затихает, когда я огрел его по макушке.

Оружие использовать рано - я обезврежу двоих, но, пока буду возиться, третий меня достанет.

Отбиваю шестом их удары, уворачиваюсь от наиболее коварных выпадов, отступаю назад. Наконец, один из них получает палкой по шее, падает - похоже, я переломил ему позвоночник.

Теперь можно использовать лучемёт и парализатор. Я отбегаю на несколько метров назад, бросаю ненужную больше палку, как копьё, хватаю висевшее на ремнях оружие, среляю с двух рук. Один туземец громко вереща падает в конвульсиях, перед тем как затихнуть, другой падает молча, уставив в небо аккуратную дырочку между глаз.

Замечаю, что из корабля ко мне бегут люди, изо всех ног бросаюсь туда, откуда появлялись аборигены. Кругом мелькают джунгли, удивительно похоже на земные. Откуда-то сбоку выскакивают несколько туземных девушек и с перекошенными от злости лицами бросаются на меня. Я больше не совершаю ошибки, которая едва не стоила мне жизни, - отбрасываю жалость и стреляю в девушек, не давая подбежать ближе.

Через десяток секунд дорога свободна (если не считать трупов). Я огибаю тела и бегу вперёд. Услышав сзади шум погони, бегу ещё быстрее.

Внезапно выбегаю на большую поляну. На ней два-три десятка аборигенов. Понимаю, что лёгкая жизнь закончилась - эти туземцы вооружены копьями. В центре поляны на возвышении стоит какая-то статуя - вероятно, идол.

Впрочем, статуя не долго привлекала моё внимание - мне приходится уворачиваться от града копий, которые туземцы очень ловко метают. Наконец, копья заканчиваются. Я палю из лучемёта, но понимаю, что перестрелять всех до того, как они добегут до меня, не успею. Назад бежать нельзя - там экипаж корабля.

Чтобы выиграть время, пока не придумаю что-нибудь стоящее, огибаю поляну по кругу. Туземца, добежав до того места, где я стоял раньше подняли свои копья.

Теперь, когда между мной и статуей нет туземцев, я смог бросить беглый взгляд на идола. Громоздкая деревянная фигура, раскрашенная яркими красками. Выглядит жутко - фиолетовая кожа, толстые щёки, выпученные, налитые кровью глаза, длинные, выпачканные красным клыки. Но на внешний вид я не обращаю внимания - если всё вокруг галлюцинация, то идол тоже выглядит по-другому, хотя он и существует - я уже убедился, что создавать иллюзии Разум не может, может только исказить восприятие реального предмета.

Внезапно, что-то резко изменилось. Туземцы, громко заголосили, их лица исказил ужас, но это не был страх за свою жизнь, им угрожало нечто большее, чем смерть.

Аборигены повели себя странно - вместо того, что бы снова атаковать меня, они побросали копья на землю, и бросились, как мне показалось, на меня. Я несколько раз стреляю, четыре туземца падают на землю.

Тут я замечаю, что аборигены бегут вовсе не на меня - они встали между мной и идолом. Один из туземцев взобрался на возвышение, где стоял идол и загородил статую своим телом.

Я понял всё. Идол - средоточение Чужого Разума. Я должен уничтожить статую, и тогда и экипаж "СКИФА" и туземцы станут свободны.

Я резко бросаюсь вправо, делая вид, что хочу обогнуть туземцев, а когда они бросаются мне на перерез, меняю направление бега на противоположный. Теперь туземцы уже не заслоняют идола, я начинаю стрелять из лучемёта.

Меня начало слегка мутить, вокруг всё поплыло. Внезапно абсолютно земной пейзаж сменяется мрачными чёрно-синими зарослями. Агонизирующий Разум перестал насылать иллюзии.

То, что казалось пальмами, превратилось в бурые кривые стволы без листьев и веток, зато увитое фиолетовыми лианами. Ярко-синие небо на самом деле оказалось свинцово-серым, мягкий жёлтый песок - каменистой почвой грязно-болотного цвета. А туземцы... О, Боже мой! Поверить не могу, что целовал ЭТО! Хочется направить на них лучемёт и стрелять, стрелять, стрелять, но желание это исчезает, как только я вижу их испуганно-растерянные морды - исчезло то, что управляло ими и они не знают, что дальше делать, ради чего теперь жить.

Впрочем, не менее растерянным выглядит экипаж "СКИФА" - они добежали до поляны в тот самый момент, когда я уничтожил идола.

Идол... Я перевожу взгляд туда, где минуту назад стояла статуя. Как я и думал, вместилище Разума только казалось деревянным идолом. Теперь, когда морок рассеялся, я вижу его истинный облик - нечто похожее на огромный мозг, развороченный взрывом, цвета соплей пополам с болотной тиной и такой же консистенции.

Вот и пришёл конец тирана, который правил через ложь и обман, который захватывал сознания, подменяя иллюзиями мысли людей, заставляя людей удовлетворять его примитивные потребности и думать при этом, что они поступают так, как хотят сами.

Совершенно некстати в голову пришла мысль, что все политики и лидеры, которые правят теми же способами, когда-нибудь разделят участь Разума.

* * *

Из дневника Григория Видина:

1 января 2237 года.

Только что я вернулся. Я зверски устал и сейчас не буду описывать всё, что со мной произошло. Но я обязательно должен сказать, что последние две недели меня многому научили. Как символично, что наступление Нового Года ознаменовалось очищением от ложных иллюзий.

Рядовые и техники восстали против капитана, потому, что он ограничивал их "свободу". Но они забыли, что свобода - это не возможность следовать всем своим желаниям и похотям. Такое мировоззрение - ложный путь, он может привести только к тому, что нами будут манипулировать все, кому это выгодно.

Сколько революций в истории Человечества начинались с того, что кучка интриганов играли на желаниях и инстинктах людей! И все они проходили одинаково - боль, кровь и страдание, в конечном итоге проигрывали те, о чьём благе кричали на каждом углу.

Единственная оправданная революция - это революция внутри себя, свержение ложных иллюзий и низких желаний. А все проблемы между людьми могут быть решены словами, без применения силы.

В голове моей бурлит ещё много мыслей, но от усталости ручка выпадает из пальцев. Сейчас я лягу спать, а об остальном напишу утром.

Конец записи.

Автор: Александр Воробьев (Volk).