Во Тьме

Вторник, 1 января 2008 г.
Просмотров: 2567
Подписаться на комментарии по RSS
Автор: Анна Панагушина (Анитра).
 
 
- Что с ней? Почему она плачет?
- Почему-почему… Идиосинкразия… – Бармен еще раз бросает взгляд на ревущую в углу девицу, очень похожую на представительницу остроухого племени, и ставит перед Кзанки чашку дымящегося кофе. - Шучу. Грустно ей, вот и плачет.
Кзанки расплачивается, убирает объемистый бумажник во внутренний карман крутки, дует на кофе и снова смотрит на девушку с огненно-рыжими кудрями, ниспадающими на красную «кожанку».
- Мне кажется, люди так не ревут, когда им просто грустно, - осторожно не соглашается Кзанки с барменом.
- Люди, - уточняет бармен, протирая стойку бара и поправляя салфетки в подставках. – А Редд – эльфийка.
Кзанки деловито кивает, он тоже слышал о том, что эльфы до странного слезливы.
- К тому же, у нее психика расшатанная, - вдруг добавляет бармен.
- В смысле? – не понимает Кзанки.
- В прямом. Сейчас она ревет, через минуту может хохотать не известно по какой причине… Эй, Редди! – окликает девушку бармен. – Этот молодой человек интересуется причиной твоих слез.
- Слез? – переспрашивает Редд, вскидывая голову. – Каких слез? Каких еще слез, Дон? Я и не думала плакать! – И тут красноволосая девушка начинает смеяться. – Слезы! – говорит она сквозь смех. – Слезы! С чего мне плакать? Ведь я счастливейшая из живущих!..
Вдруг Редд умолкает и роняет голову на свои сложенные на столе руки. До слуха Кзанки доносится смех, больше похожий на сдавленные рыдания.
- Совершенно сумасшедшая, - соглашается Кзанки.
- Я бы на тебя посмотрел, - возражает Дон, - после тридцати ходок туда.
- Куда? – Кзанки все больше и больше ощущает себя полным невеждой.
- Во тьму, - бормочет бармен в бокал, который протирает полотенцем.
Кзанки переваривает услышанное. Голос бармена был настолько тих, что расслышать сказанное можно было, лишь сильно напрягая слух. Но Кзанки надоело постоянно переспрашивать и уточнять. Он обдумывает беседу с барменом и приходит к выводу, что бармен имеет в виду следующее: девица ходит за грань, куда, по мнению многих, хода нет. Возможно, это тяжелая форма помешательства. Или наркотической зависимости.
Про тьму говорят разное, в основном, думается Кзанки, врут. Говорят, что хотя бы раз побывавший там человек, открывает в себе новые возможности, чаще всего, говорят о паранормальных способностях. Мол, посещавшие тьму, умеют читать мысли, предсказывать будущее, глотать стекла и поражать врагов молнией на расстоянии в десять световых лет. Говорят, что из тьмы не всегда возвращаются. Вообще, говорят много такого, во что верится с трудом. А по большей части, вообще не верится. Не говорят одного: как люди во тьму попадают…
- Но туда же не попасть, - удивляется, наконец, Кзанки.
- Не попасть, - удивительно легко соглашается Дон. – Ты ей об этом расскажи. Тридцать ходок, - многозначительно напоминает бармен.
А Кзанки уже берет свой несколько остывший кофе и, отодвигая со своего пути стулья, приближается к столику Редд…
- Можно я составлю вам компанию? – учтиво спросил Кзанки и, не дожидаясь согласия, сел напротив девушки.
- Как вам сказать… - сказала вдруг она. - Я никому ничего не доказываю.
- Об этом я как раз и хотел спросить у вас…
- Я. Ничего. Никому. Не. Доказываю, – повторила Редд. Очень сердито. Делая большую паузу после каждого слова. «Однако она меня не прогоняла», - отметил про себя Кзанки.
Девушка молча уставилась на потолок.
Кзанки смущенно отпил кофе.
- Так чего вы хотели? – спросила она внезапно, вперившись взглядом в губы Кзанки. Глаза у нее тоже были ненормально алого цвета.
- Понимаете… Редд… Я – пу… Путешественник… - начал Кзанки, кляня непонятно откуда взявшуюся робость. – Я хотел бы узнать…
- Все хотят знать! – воскликнула Редд. – Я поражаюсь! Никто не хочет верить! Зато все хотят ЗНАТЬ! Тоже мне…
- Что же в этом плохого? – справедливо изумился Кзанки. - В стремлении к знанию – что плохого?
- В стремлении к знанию – ничего. Стремление НЕ ВЕРИТЬ – вот что меня убивает.
- Но вера… Чистое знание – сильнее…
- Как? – вскрикнула Редд. – Как человек, не побывавший там ни разу, может подобное утверждать? Как вы вообще можете что-то утверждать? Вы же ничего в своей жизни не видели!
- Ну, знаете ли! – возмутился Кзанки. – Я много путешествую. Я многое повидал…
- Путешествует он много, - пробурчала Редд. И вдруг наклонилась низко надо столом, глядя исподлобья на Кзанки, и проговорила тихо, несколько даже зловеще: – Путешественник… Хочешь увидеть жизнь? Хочешь узнать, что такое настоящая жизнь?
Кзанки нервно сглотнул комок, внезапно образовавшийся в горле. Кивнул, не обращая внимания на фамильярность девушки.
- Идем, - сказала Редд, вставая.
- Редд, может, на сегодня хватит одного раза? – окрикнул ее Дон. Но Редд покачала головой:
- Я не пойду. Он пойдет.
- А он сможет?
- Он хочет. А желание у нас - закон, ты же знаешь. Я скоро. – Редд бросила Дону свернутую в рулон купюру. Дон покачал головой, всем видом выражая недоверие к этому «скоро».
…Фонарей на улице, по которой они шли уже минут семь, было мало. Кзанки постоянно запинался обо что-то, бурчал себе под нос ругательства, вспоминал уютный зал бара, где информированный Дон скучал за малым объемом работы. И снова ругался. Больше на себя, но порой – и на слабое освещение, из-за которого тяжело было разобрать, что там под ногами.
Редд молчала. Шла, практически не обращая внимания на плетущегося позади путешественника.
Кзанки решил для себя, что более странных городов ему еще видеть не доводилось. Они с Редд шагали по середине той части дороги, что обычно считается проезжей, но ни одной машины не проехало мимо. Более того, ни одного пешехода не попалось им навстречу. Едва-едва по обеим сторонам угадывались зловещие туши домов, древних, как, должно быть, мостовая, выложенная булыжником и манерно идущая то в горку, то под горку. Кзанки в серьез опасался за целостность своих конечностей, постоянно спотыкаясь о неровности на дороге.
Он судорожно пытался отвлечься и обдумывал дальнейший свой путь. Пожалуй, этот… Как же он называется, этот город? Не то Блэкхилл, не то Блэкхоул. Последнее, ему, конечно, подходило больше, но Кзанки не был уверен… В общем, этот странный городишко с темным названием Кзанки покинет завтра же. Сядет в свой грузовичок и улетит, что есть духу. Такие дела. Путевой стаж у Кзанки был не так уж велик, но он уже умел отличать подозрительные тихие городишки от умиротворенных очаровательных поселений городского типа. Последние ему нравились, от первых - по коже бежали мурашки. А конкретно этот город, на данный момент, повергал Кзанки в состояние паники.
- Куда мы идем? – не понятно из каких источников набрав храбрости, спросил он, наконец.
- К стене, - ответила Редд. Можно сказать, ничего не ответила. По крайней мере, Кзанки это объяснение не объясняло ровным счетом ничего.
- К стене, - повторил он. – Очень хорошо. И что мы там будем делать?
- Искать вход.
- Во тьму?
- Прикуси свой глупый язык, - нейтрально сказала Редд, глядя прямо перед собой. – Она повсюду. Она слышит тебя. Ляпнешь лишнего – и пропадешь. – Девушка резко обернулась, волосы взметнулись огненным цветком, алые глаза полыхнули. – Бесследно!..
Что-то предательски екнуло в груди любопытного Кзанки, низ живота пережало ледяными щипцами ужаса.
- Кто ты? – немного отойдя от испуга, проговорил Кзанки. Ему еще больше захотелось вернуться в бар, а тайны загадочной тьмы стали еще менее интересны. Но требовать не ходить туда, куда он сам напросился, было страшно.
- Редд. – Девушка пожала плечами. В темноте ее силуэт почти не читался.
«На что я подписался? Куда я иду? Чем все это кончится?» - Кзанки клял свое любопытство.
Улица вела их прямо во тьму. Или темнота надвигалась на путников. Кзанки плохо понимал, что происходит, но послушно следовал за своим проводником.
И только когда стало совсем невмоготу, Кзанки вспомнил, что у него есть зажигалка-фонарик. Достал и посветил прямо перед собой. Стена. Пористая поверхность напоминает бетон. Кзанки обернулся, увидел улицу, слабо, но все же освещенную, и снова захотел обратно.
- Убери! – прошипела Редд. Кзанки понял, что она говорила о фонарике, но прикинулся дурачком:
- Что?
- Это! – Резким ударом она выбила зажигалку из пальцев Кзанки. – Ты не в игры играешь. Еще не понял?
Кзанки с досадой услышал, как его маленький светоч сухо ударился несколько раз о булыжник и с тихим шорохом куда-то скатился.
- Я буду ждать тебя здесь, - сказала Редд. – Иди вдоль стены и будь внимателен, если ты стоишь того, она впустит тебя.
Боясь ослушаться наставницу, Кзанки, опираясь на стену, пополз вперед. Обернулся, но не увидел ничего и никого.
«Тьма, пусти меня, - крутилось заклинанием в голове. – Пусти меня»… Он шел, а тьма будто становилась плотнее, сжималась, окутывала, страшила и дурманила.
«Пусти!» - закричал Кзанки где-то глубоко внутри.
Задрожали пальцы, ощущая бетон. Будто пытаясь выдавить сок из пористой плоскости, Кзанки налег на нее изо всех сил.
Внезапно стена пошла рябью. Взвизгнула, треснула и поддалась.
И тьма пустила его. Поглотила и проникла в каждую пору. Тяжесть, а потом неимоверную легкость почувствовал Кзанки. Он не мог говорить, но его голос, совсем рядом произносил заклинание на неизвестном языке. Затем другой, посторонний, прекрасный – зашептал ему не в уши, а прямо в сердце, вкрадчиво и неумолимо. Он знал, все знал этот голос. И Кзанки знал - что назад уже ничего не вернешь. Сердце принимало послание потустороннего мира и билось в лихорадке, пульс зашкаливал. Не выдержал.
Удар, крик и – тишина. Во тьме, где-то настолько далеко, что никто никогда не найдет…
Редд, по своей дурной привычке, вошла в бар «Джордано» с ноги. По-хозяйски перелетела одним прыжком через стойку и исчезла за дверью, ведущую в подсобку. Захар, бармен, сменивший Дона, приветливо махнул Редд рукой. В такой поздний час из посетителей в баре был только старый Брукс из дома напротив, а он к выходкам экзальтированной Редд привык давно.
Плотно закрыв дверь, Редд поспешно вытащила из глаз люминесцентные контактные линзы и сложила их в контейнер, стоявший тут же на полке, на стеллаже. После чего облегченно вздохнула и запрокинула голову.
В подсобку заглянул Захар.
- Ты как?
- Терпимо. Эти линзы… Жутко глаза устали… Дон давно ушел?
- Сразу за вами.
- Хорошо, - кивнула Редд.
Бармен вернулся в зал. Редд сидела на полу, уткнувшись лицом в согнутые колени. Прислушивалась к звукам снаружи и ждала.
Как долго это продолжается? Год? Два? Дон знает точно, он скажет. Сейчас он придет, и Редд спросит, сколько лет они пудрят мозги приезжим. У этого простофили был толстый кошелек, Редд надеялась, что все их усилия будут вознаграждены по достоинству. Такое случается редко. Потому что редко в их захолустье оказываются простофили с наличными средствами.
Вопреки легенде, Редд никогда не была во тьме. Она вообще сомневалась в том, что пресловутая тьма существует. Но суеверный страх иногда заставлял девушку вздрагивать при внезапном шорохе или во время аварийного отключения электричества, с которым во всем городе были проблемы.
Услышав, как хлопнула входная дверь, Редд достала линзы из контейнера, и глаза ее снова таинственно, но болезненно засияли алым.
Дон зашел степенно, положил на столик с треснувшей ножкой бумажник и компактный компьютер; здоровую дубину он поставил в угол между стеллажом и стеной, за дверь. Редд сразу схватила набитый деньгами кошелек.
- Много?
- Нормально, - спокойно ответил Дон. – Не Клондайк, но на некоторое время хватит.
- Сильно ты его?
- Старался не сильно. Даже не до крови. – Бармен бросил взгляд на дубину.
Редд все еще сидела на полу.
- Блин… - протянула она, разглядывая свои ботинки. – Надоело. Как мне все это надоело… Пора валить из этой дыры.
Дон оставил ее реплику без внимания и ушел в зал.
Редд достала зеркальце, осмотрела придирчиво свое лицо, подмигнула себе красным глазом и только после этого последовала за Доном.
Захар уже приготовил для девушки бокал глинтвейна, за что Редд благодарно поцеловала бармена «номер два» в щеку.
- Захар, ты единственная причина оставаться здесь, - улыбнулась она.
Но Захар почему-то не улыбался. Со странным выражением лица он смотрел за спину Редд, туда, где, по идее, должен быть вход. И только теперь девушка услышала шаги. Она резко повернулась всем корпусом…
Помятый, перепачкавшийся, к ним приближался тот самый путешественник, у которого Дон только что забрал бумажник и компьютер. Он шел медленно, но уверенно – к Редд.
В баре повисла тишина. Подойдя, путешественник заглянул Редд в глаза и проговорил тихо:
- А я там был, лживая красноглазка. И, поверь, Она не смогла отпустить меня без подарка.
Редд изумленно молчала.
- Где ты был? – услышала она голос Дона будто издалека.
- Я был по ту сторону…
Пришлый прикоснулся к руке Редд, и она увидела. Увидела долгий путь в темноте, и ощутила боль, и услышала крик рождающейся силы. И что-то еще, более страшное и неизбежное, ждущее впереди…
- Я был во тьме.
Автор: Анна Панагушина (Анитра).