Велька

Вторник, 1 января 2008 г.
Просмотров: 2860
Подписаться на комментарии по RSS
- Дядька Кощубей, а мой папка был героем? – светловолосый, коротко стриженый мальчишка, подперев ладошкой щеку, смотрел восторженными глазенками.

- Ну, может, и был, - кряжистый мужик, правивший во дворе длинную скамью, тяжело вздохнул. Опять малой завел знакомую песенку, набившую уже оскомину за последние полгода. Племяш чуть ли не каждый день упоминал отца с тех пор, как Радош погиб, защищая своего князя. Сначала Кощубей терпеливо отвечал, а затем начал отваживать мальца, пытаясь выбить из того засевшую в голову дурь.

- Дядь, а дядь, а я героем стану? – продолжал выспрашивать Велька.

- Ну, может быть и станешь.

- А меч у меня будет?

- Если заработаешь, может и будет.

- Дядь, а конь у меня будет?

На том терпение у Кощубея иссякло.

- Слушай, малец, какой тебе конь, если у тебя куры с утра не кормлены?

- Я сейчас! – Велька вскочил и побежал в сторону курятника.

Мужик проводил его взглядом и вздохнул: « Ну, вот теперь он этих кур кормить на убой будет». Кощубей рассмеялся своему невольному каламбуру.

За воротами послышался стук копыт, судя по всему, всадников было много. Мужик отставил так и непочиненную скамью. Надо было встречать гостей, радивому хозяину гости лишнюю денежку не пожалеют. Кощубей содержал постоялый двор на перекрестке двух дорог, хотя последнее время гостей было немного, видимо потому, что на границах княжества было неспокойно.

Мужик потрусил через двор к воротам, но распахнуть их так и не успел. Правая створка открылась и с размаху ударила Кощубея в лоб. Уже теряя сознание, он увидел, как во двор ворвались вооруженные конники.

Велька выглянул из-за угла курятника, чтобы посмотреть, что за шум. Двор заполнили люди на лошадях, и у каждого блестело по кривой сабле в руке. По ним сразу было видно – степняки: темнокожие, черноволосые, да только не обычные степняки, простые так богато не одеваются. Впрочем, всадники зря размахивали оружием, не было на постоялом дворе достойных защитников, а гости все купцы, да крестьяне, этим лишь бы живот свой уберечь. Мужики, что дядьке по хозяйству помогали, супротив стали были бессильны. Но степняки никого не рубили, не грабили, баб не хватали, просто заняли весь постоялый двор, начали выспрашивать, кто хозяин.

Велька поискал глазами дядьку и только тут заметил неподвижное тело Кощубея у ворот. Хотел было кинуться к нему – никак убили? – да опоздал. Подъехал к дядьке конник, тот, что постарше был, спешился, стал дядьку по щекам хлестать, чтоб очнулся. Кощубей вроде и пришел в себя. Мальчишка вздохнул с облегчением – жив! Один у него родич на всей земле остался, а если и его убьют, совсем сиротой будет.

Ой, что делать?!! Мальчишка от страха закрыл руками глаза. Неожиданно ясно пришла мысль – помощи искать! Подмоги! Он почитай один сейчас на свободе остался, ему и искать. Бабы, конечно, еще на речку пошли, да они не побегут, скорее сами схоронятся.

Где же ее искать, подмогу-то? Знамо где, не далее как в полдень по дороге проезжал князь с дружиной, только вот останавливаться на дворе не стал, не досуг ему было. Велька тогда еще на забор забрался, хотел князя поглядеть, которому его отец служил. И углядел таки: рыжеволосого богатыря с кудрявой бородой и голубыми, что майское небо глазами, в сверкающей кольчуге и шлеме с роскошным алым султаном. И меч-то, меч! Такого, поди, и не сыскать более нигде. Двинулся отряд по северной дороге, не иначе как через Каменку на Устьгород.

Авось и успеет Велька его догнать. Дорога, ведь, она не прямая, все так и норовит вильнуть, а уж до Каменки и вовсе такой крюк делает! Если через лес идти так и вовсе раза в три быстрее до Устьгорода доберешься. И в лесу не собьешься, по речке Устиновке пойдешь, как раз к городищу выйдешь, оно на ней и стоит. Только уходить сейчас огородами надо, за сараями прятаться, вдруг еще степняки заметят.

Мальчишка обогнул курятник, и пополз за кустами смородины, вокруг, вроде, пока было тихо, но высовываться все равно не стоило. Скоро спасительные кусты кончились, и пришлось передвигаться перебежками: от бани к сарайчику, от сарайчика к груде бревен, что приготовлены для пристройки. Вот и до леса уже рукой подать, да только пространство оставалось пересечь голое: огороды да плетень, а там и вовсе одна трава. Степняки в лес не сунуться, страшно им, непривычно, а если и сунуться, то его уже не сыщут.

Велька глубоко втянул в себя воздух и, пригнувшись, побежал через огород. Добежал до плетня, перемахнул через него.

- Эй, куда?!!! – окликнул его голос, неправильно выговаривавший русские слова.

Велька оглянулся: из-за сарая выбежал степняк, хорошо хоть без лошади был, на ходу он достал лук и начал прилаживать стрелу. Вот уж точно не промажет! Степняки - народ к лукам привычный.

Мальчишка отвернулся. Главное сейчас было добраться до леса, за спасительные стволы деревьев. Он припустил через поле еще быстрее, стараясь как можно непредсказуемее менять траекторию своего бега.

Рядом с ногой бзинькнула стрела, впившись в землю. У Вельки душа в пятки ушла от страха, думал, сейчас колени подогнуться. Но, нет, нельзя было сейчас поддаваться страху. Следующая стрела просвистела над ухом и вонзилась в ствол дерева. Дерева! Наконец-то лес!

Кощубей открыл глаза и увидел над собой загорелое лицо с высокими скулами, раскосыми глазами. Голова отдавалась тупой болью, видно шишка вскочит знатная. Степняк что-то говорил ему, но он не мог разобрать, наверняка не слабо его приложили. Наконец, сознание прояснилось окончательно.

- Рус, ты меня слушаешь? – тонкие черные с проседью усы степняка подрагивали от злости.

Кощубей кивнул, от чего перед глазами заплясали желтые искры.

- Вели нас накормить, напоить, да за конями пусть присмотрят. Принимать будешь как гостей дорогих. И еще раненный с нами, лечить надо, - говорил седоусый почти чисто, - Все сделаешь, живым оставлю, и двор твой не трону.

«Как же, как же! – подумал Кощубей, - Не тронет! Держи карман шире! Удивительно, что до сих пор не сожгли, не разворовали, видать надо чего-то поганым. А уж как нужное получат, так и оставят после себя пепелище, да трупы».

Мысли мыслями, а Кощубей думал да кивал, Соглашаться надо пока, а потом…потом и посмотрим.

- Саритх! – к ним подбежал другой степняк с луком в руках, - Там мальчишка в лес убежал!

- Так чего не подстрелил?!

В ответ степняк разразился тирадой на непонятном языке, седоусый вскинул руку, прекратив словоизлияние, затем обратился к Кощубею.

- Что за мальчишка?

- Дак, племяш мой, да вы его не бойтесь, ущербный он, с головой не дружит. Увидел людей с оружием, испугался, вот в лес и убег, - никогда еще Кощубей так убедительно не врал.

Седоусый посмотрел на него с сомнением.

- Смотри, рус, коли соврал, не сносить тебе головы.

По лесу Велька бежал, покуда хватало сил, понимая, что как только стемнеет, двигаться быстро он не сможет. Ориентировался по журчанию воды, речка должна была находиться справа.

Скоро силы его иссякли, он стал запинаться за каждую кочку, а дыхание вырывалось с хрипом. Мальчишка спустился по пологому берегу Устиновки, окунул ладошки в холодную воду, напился, затем умыл разгоряченное лицо. Хотелось присесть и отдохнуть, но он усилием воли поднялся и быстро зашагал вдоль берега.

Знамо, что бежать все время он не сможет. Это только в сказках сильные вои могли бежать и день и ночь, да еще его папка полдня мог пробежать. Но он не отец, он слишком слаб. Велька утер рукавом предательски подступившие слезы и пошел еще быстрее.

Постепенно солнце стало клониться к закату, мальчишка старался прибавить шагу, но сил на это уже не было. Скоро лес окутала ночь, и как Велька ни крепился, ему становилось страшно. Странные звуки заполнили все вокруг, странные огоньки: не то светляки, не то глаза чьи-то таращатся на тебя из чащи. А смотреть на него могли разве что хищные звери. У Вельки даже ножика нет, осталась одна бесполезная деревянная ложка на поясе, еды-то тоже нет. Не взял ничего, в лес побежал, да и как тут возьмешь, ежели степняки повсюду.

Стало ощутимо холодно, но мальчишка не боялся замерзнуть, тут как бы не упариться при постоянном движении. Где-то над головой заухал филин, и Велька съежился. Ой, не гневись, Лесной Хозяин, не по своей воле так далеко зашел!

Взошла луна, и шагать стало веселее, речка загадочно переливалась в ночном свете. Мальчик попробовал прибавить шаг, но, разок растянувшись на глинистом берегу, решил, что все-таки света для этого маловато.

Вообще свой ночной переход он помнил плохо, все как в забытьи, как дурной сон. Только навязчивая мысль, что надо двигаться вперед, следя глазами за посверкивающей лентой реки. Очнулся только, когда начал заниматься рассвет, да где-то вдалеке послышался петушиный голос.

Тут-то весь ночной дурман и слетел. От сознания близости цели Велька припустил, как будто и сил прибавилось. Не видел он себя со стороны: грязный осунувшийся, шатающийся от усталости. Только бы добраться, только бы не упасть!

Наконец он оказался на опушке леса, недалеко тут же вывернула дорога. А вот и Устьгород, бревенчатые ворота. Велька добежал до них рухнул в пыль, не было сил уже ни постучать, ни крикнуть.

Вспомнился дядька Кощубей в руках у степняка, вспомнился отец. Все, что сейчас хотелось, так это заснуть и забыться, да только нечто внутри не позволяло этого сделать. Велька встал, покачиваясь, и прочистил горло.

- Помогите, - сначала это было похоже на шепот, - Помогите!!!

Крик разрезал утреннюю тишину, наверху на воротах тут же забрякали металлом, стражники услышали крик. А мальчишка упал обратно в пыль перед воротами, закрыл глаза.

Его подхватили чьи-то руки.

- Малец, что с тобой? Эй?

- К князю надо, - еле разлепил губы Велька, - Помощи…скорее…к князю.

После он уже окончательно отключился.

Кто-то тормошил его, обливал голову холодной водой. Велька с трудом открыл глаза и увидел над собой рыжебородого богатыря. Князь! Тут же вспомнилась цель, с которой он пришел.

- Степняки! Напали! Постоялый двор держат! – забился он в чьих-то руках, и как еще силы остались, - Помоги, княже!

- Да, тише ты, князь положил ему шершавую ладонь на лоб, - Ты кто такой будешь?

- Велимир я, сын Радоша, дядька мой постоялый двор перед Каменкой держит. Помоги, княже!

- Знаю такой, - князь кивнул, - И отца твоего с дядькой знаю. Ярослав собирай людей, возвращаться надобно.

- Я с вами, - попытался вскочить Велька, но его удержали.

- Ну, ладно, как знаешь. Только скакать быстро придется. Выдержишь?

Мальчишка кивнул, хотя не совсем был в том уверен.

Дружина собралась быстро, и не успело солнце взойти достаточно высоко, как они уже выехали за стены города. Велька спал в седле перед одним из ратников, и никакая скачка не могла ему уже помешать.

Он не знал, сколько времени прошло, но почувствовал, как его сняли с седла и положили на землю, он хотел было открыть глаза, но воли уже не было. А затем послышались крики, шум битвы сквозь сон, а, может, то и было сном, Велька не знал.

Скоро его снова подняли и куда-то понесли, пахнуло кровью, готовящейся кашей и родным домом.

Князь и Кощубей стояли во дворе, оглядывая место битвы. Ратники стаскивали в кучу степняков, своих же сносили отдельно, чтобы подготовить к похоронным почестям. Княжеская дружина потеряла пять человек, да и то только благодаря численному превосходству. Степняки попались не простые, уж больно хорошо ратному делу были обучены, это не те, что грабят пограничные деревеньки, элитные воины самого хана.

- Вот только одного не пойму, зачем им сдался мой постоялый двор. Ничего не грабили, так зашли, - Кощубей потирал свою шишку, синяк от удара закрыл шестую часть лица. Рукав у него был в крови, борода потрепана – видно, что не отсиживался во время схватки мужик.

- Мыслю я, хотели они затаиться, да потом неожиданно напасть. Через день другой, невеста моя, князя Милорада дочь, этой дорогой поедет. Вот и послал хан своих воинов, убьют ее – не видать нам дружбы с Милорадом, тут и степнякам приволье, - князь поглаживал рыжую бороду. На нем не было ни царапины, только кольчуга в нескольких местах порублена.

- А племяш-то твой герой, - вдруг улыбнулся князь, - Если б не он, неизвестно, как бы все обернулось. И ведь сил хватило дойти! Сколько ему годков-то?

- Да, десять уже почитай есть.

- Ну, что, мужик, отпустишь зимой мальчишку ко мне, делу ратному учиться? Я его отца хорошо помню.

- Да, куда ж денусь, отпущу, - Кощубей грустно улыбнулся, - И впрямь в брата моего малец пошел. Думал я, вырастет мне помощник, будет хозяйство кому оставить, а оно вон как оказалось…Герой…

17.02.05