В темноте

Вторник, 1 января 2008 г.
Просмотров: 2963
Подписаться на комментарии по RSS
— Когда я смогу уйти отсюда?
— Разве ты не составишь мне компанию и не поможешь допить это превосходное вино?
— Конечно, — улыбка. —  Тут меньше половины осталось… скоро закончится
— Оно закончится тогда, когда ночь пройдёт
— А когда это случится?
— Никогда. Здесь всегда ночь.
— Где я? Что происходит?
— Ты ещё не понял?  Мы обречены пить и не пьянеть, ждать рассвета, который никогда не настанет, и сходить с ума… но так и не обезуметь. Возможно, милый, это даже ад.
— Кто ты?
Улыбка.
 
* * *
 
— Такого не может быть! Это невозможно!
— Это не станет более объяснимым, если ты будешь метаться по комнате и психовать.
— Как так можно? Ночь не может быть бесконечной! НЕ-МО-ЖЕТ! И этого тоже… — он схватил со стола бутылку и запустил в стену. Дребезг, осколки, пятно. Ничего неожиданного.  Лужа впиталась в ковёр, поблекла, уменьшилась и исчезла, равно как и потёки на стене; осколки истончились и растаяли, — …не может быть!
Бутылка снова стояла на столике. Такая же, как предыдущая или она самая — это уже вопрос философский, а потому бессмысленный.
Он глухо зарычал, метнулся к окну и несколько раз ударил кулаком по стеклу. Ничего. Схватился за голову и осел на пол…
— Как?.. Как такое может быть? Где мы находимся? Ещё вчера у меня была нормальная жизнь, работа, дом…
— Забудь об этом. Здесь уже не важно, что было там и тогда.
— Ты что-то скрываешь!
Пожатие плечами.
— То, что я нахожусь здесь дольше вовсе не означает, что знаю больше, чем ты. Прости, если разочаровала.
— Твою мать!!! Да как такое могло произойти? Должно быть разумное объяснение, кто-то зачем-то нас сюда поместил!
Усмешка.
— А ты где-нибудь видишь дверь?
— С-сука…
— Расслабься, это пройдёт, — она отставила бокал и подошла к стеклу. Идеальная чернота отразила её фигуру. — Если хочешь, то я могу сказать, что ты сошёл с ума и бредишь
Шёпот:
— Это правда?
— Да. Ты болен, лежишь в больнице и у тебя галлюцинации. Легче?
 
* * *
 
— Ха, а что-то есть в этой бутылке!
Она подняла на него ничего не выражающий взгляд.
— Это вино. Первоклассное полусладкое красное вино, которое к тому же никогда не заканчивается. Если ты ещё сам не заметил.
— Нет, я имею в виду то, что оно не заканчивается, и это хорошо. Ты говорила, что оно не пьянит, но я чувствую себя пьяным! Ха-ха! — он отхлебнул прямо из горлышка и с грохотом опустил бутыль на столик. — О, что это у тебя? Колечко-о… дай-ка посмотреть!
Она не пошевелилась, когда он бесцеремонно схватил её руку, стащил с пальца кольцо и принялся рассматривать. Тоненькое, белого золота с крошечным бриллиантом. Усмехнулся и провёл острым краем камня по бутылке, отмечая уровень её наполненности. Хотел вернуть, но уронил и мерцающий ободок укатился к окну.
Захихикал, когда она поднялась, чтобы поднять… Снова приник к горлышку, жадно глотая. Поперхнулся и закашлялся. Громко расхохотался.
— Ну смотри, я пью, пью, вино не заканчивается, место во мне тоже и выпитое никак не просится наружу! Выпивка, девушка — что ещё нужно для счастья? Сигарету… да, сигарету бы сюда, я ведь курю! — Замолчал. Задумался. Сделал большой глоток, смачивая горло. — Странно, мне совсем не хочется курить. И мне не хочется тебя, детка! Я заболел! Иди сюда и давай выпьем за то, что я заболел, иди, не бойся, я же не сделаю с тобой ничего!
 
…он сидел в углу, пряча лицо в ладонях. Она — в своём кресле. Молча. С каменным лицом смотрела в темноту. Ему было стыдно. Перед ней, перед собой. Он был противен сам себе. Он напился и вёл себя как свинья. А это плохо.
Встал. Подошёл к ней.
— Прости… — хриплый шёпот. — Я дурак.
Она посмотрела ему в глаза. На миг. И снова в темноту.
Бездна и холод.
Хуже всего было то, что вино действительно не пьянило.
 
* * *
 
Они молчали. Он изучал место, где они находились, она сидела или стояла у окна, изредка отпивала вино. Ей было безразлично, он пытался хоть что-то осознать. Ему не хотелось ничего из привычных человеческих нужд, даже девушка не вызывала никакого волнения, несмотря на то, что у него давно никого не было.
Он мог пить сколько угодно вина, мог даже спать, но смысла это не имело, поскольку он не уставал и не испытывал жажды. Когда ему казалось, что прошло достаточно времени, он по привычке, закрывал глаза и проваливался в какую-то темноту, уж очень похожую на ту, которую отделяло от них стекло. Его разбить не получилось, он попытался сделать это, используя столик ещё в первом припадке ярости, но не сумел. Ни царапины.
Он не мог ничего понять, объяснить хоть как-нибудь и это сводило с ума. Свело бы в нормальных обстоятельствах, вот только разум оставался чистым, как слеза…
Поэтому он просто ходил и изучал. Просторная комната, окно во всю стену, бордовые шторы, ковёр, столик, два кресла, бездонная бутылка, бокалы, такие же вечные, как и бутылка… вот, собственно, и всё. Ещё был свет, яркий, льющийся откуда-то из-под высокого потолка. Теперь — всё.
Молчание.
Он прошёлся прямо перед ней.
Постоял у окна.
Сел напротив, во второе кресло.
Налил себе вина. Подлил ей.
Неуверенно повертел бокал в руке.
Кашлянул.
Неловко поёрзал в кресле и отвёл взгляд.
— Забавно наблюдать, как ты пытаешься привлечь моё внимание и не знаешь, как начать разговор,  — он вздрогнул, так неожиданно прозвучали эти слова. Она потянулась к бокалу.
— Так или иначе, но мы тут заперты, вынуждены контактировать друг с другом и нам необходимо выработать план действий, — сказал он, как ему показалось, слишком поспешно.
— Я слушаю.
— Я подумал… — он запнулся, собираясь с мыслями. Хилые логические построения дрожали и рассыпались под её колким взглядом. — В общем, я ничего не понимаю. Ни того, где мы, ни как сюда попали. Мне кажется, это какой-то эксперимент… или головоломка, которую нужно решить, — он смолк, ожидая ответной реакции.
Она, не отрываясь, смотрела на него.
— Как в любой головоломке, нам даны подсказки. Окно, за которым темнота — думаю, оттуда ведётся наблюдение, надо попробовать закрыть его шторами, — свет наверняка идёт от панелей, встроенных в потолок. Далее. Нам оставили нашу одежду, но забрали все вещи: кошельки, платки, ключи, кредитки; у тебя есть кольцо, но мои часы пропали. И эта бутылка… раз она есть, да ещё и про бокалы не забыли, то ясно одно: нам надо как-то её выпить,. Чёрт подери, я ломаю голову, не могу понять, как же так получается, что её невозможно опустошить, это невероятно сложная оптическая иллюзия или гипноз… я говорю что-то смешное?
— Нет. Просто интересно, как ты пытаешься втиснуть невероятное в узкие рамки здравого смысла. Продолжай в том же духе. Это мило.
 
 
* * *
 
Тишину можно измерить. Каплями дождя, тиканьем часов… абсолютная тишина — это когда оглушает собственное дыхание, нарушая идеальную цепочку ничем не потревоженного сердцебиения.
Тук-тук.
Тук-тук.
Взгляд в стену
Когда загипнотизирован собственным пульсом.
Когда нет слов. Диалоги в голове, один за другим, смех и голоса, слова, которые так и не были сказаны — даже они смолкли. Апатия. Нежелание чего бы то ни было. Даже того минимума слов, которые были ними сказаны. «Откуда ты? Где работала? Кем? Тебе нравится это вино? У тебя есть семья? А собака? Кошки забавные, да…». Всё потеряло смысл. Имело ли вообще когда-либо?
Тишина.
Тук-тук.
Нет мыслей.
Время осталось там, здесь свои единицы измерения.
Капля вина ползёт по стенке бутылки.
Тук-тук.
 
* * *
 
Проснулся. Ни снов, ни приятной сонливости, не хотелось зевать и потягиваться… а ведь когда-то ему так нравилось это ощущение напрягающихся после отдыха мышц. Окинул взглядом комнату и замер.
Она пропала.
Он вскочил на ноги, лихорадочно соображая. Как? Куда? Что с ней случилось? С единственным человеком, который был рядом? Который просто… был.
Никого.
Кровь пульсировала в висках.
Он протёр глаза, сильно ущипнул себя за руку. Ничего.
Он был в отчаянии. Комната завертелась перед его глазами, когда он затравленно огляделся.
…одна штора была целиком одёрнута и закрывала угол справа…
Он замер. Неужели?..
Тихонько подошёл. Дрожащими руками взялся за ткань и резко одёрнул её в сторону.
Она была там, сидела на корточках, склонив голову над бокалом. Вздрогнула от неожиданности.
— Ты чего? — голос недовольный.
— О Господи… — он опёрся о стену, чувствуя, что колени вдруг стали ватные, — я подумал, что ты пропала.
— Куда? — язвительная усмешка. — Здесь нет выхода.
— Не знаю… — он уселся на пол рядом с ней, — я же появился откуда-то…
— И правда… такое вполне может быть, — она задумчиво прикусила губу.
— Что ты здесь делала? — спросил он уже твёрдым голосом.
Она посмотрела ему в глаза. Долго не отводила взгляд. Наконец вздохнула.
— Садись рядом, покажу.
Он послушно перебрался к ней в угол. Она поправила штору, сделав как было, так что они оказались и бархатной темноте, и тут он увидел проделанную в ткани дырочку, сквозь которую проникал луч света.
— Что ты?…
— Смотри, — она поймала лучик поверхностью вина в бокале.
— К чему это? — не понял он.
Она снова вздохнула.
Он прикусил язык, мысленно обругав себя.
— Прости… что ты делаешь? — спросил он мягко.
— Я просто представила, что это солнце отражается… лучик солнца… или луны, не важно, в общем.
Его словно ледяной водой окатили. Он сидел и переводил взгляд с дрожащих бликов на вине на её слегка угадывающийся в темноте профиль и обратно. Он был в шоке.
Потому что понял, что забыл.
— А я думал, здесь не сходят с ума… — выдохнул он.
— Дурак, — прошипела она.
Опять ледяная стена, которую он мгновенно бросился штурмовать всеми силами, пока не укрепилась.
— Да я о себе, что ты! Это я рехнулся, раз забыл о… Солнце.
— А теперь вдруг вспомнил?
— Да… спасибо тебе.
Она рассмеялась. Неожиданно.
Звонко и заразительно.
— Ты прав. Ты невероятно прав, только полные психи могут сидеть в углу и любоваться отражением света, идущего через дырку в шторе.
— Так ведь действительно красиво! — он снова рассмеялся.
Они выбрались из-за шторы и вернулись к креслам.
— Мне кажется, или… — он опустился на колени у столика, не отрывая взгляд от бутылки. — Смотри!
— Что?
Вино было ниже метки. Чуть-чуть, на пару миллиметров, но оно явно не доставало до неё.
— Не может…
— Может! Мы что-то сделали и его стало меньше.
— Да, но что?
— Не знаю. Так. Я проснулся, ты была там, но я тебя сначала не увидел, примерно секунд через…
— Замолчи.
— Что?
Поверхность бордовой жидкости снова совпадала с царапиной на стекле.
 
 
***
 
— Давай бросим пить!
— Что? – рассмеялась она, удивлённо посмотрев на него.
— Давай бросим пить это дурацкое вино, — он усмехнулся и соскользнул с кресла на пол, к ней, сел, прижав колено к груди. Она уже совсем перестала сидеть в своём кресле, перебравшись на ковёр. Бежевый, мягкий и удивительно… удобный. — мы ведь делаем это не потому, что хотим, а по привычке. А привычка — почти зависимость Зачем? — Он пожал плечами и лёг на спину, — Его количество не уменьшается, мы пить не хотим. Бессмыслица.
— А как же великий план по освобождению отсюда? — спросила она с хитрыми искорками в глазах.
Он только развёл руками, улыбаясь, осознавая, что улыбка на его лице глупая, что несёт он как всегда чушь, и что пей-не пей — всё одинаково.
— Хорошо… — она выглядела немного растерянной, — чем же тогда заняться? Раньше хоть иллюзия какой-то деятельности, имеющей цель, была, а теперь что?
— Да не знаю я! — теперь рассмеялся он, — а что ты делала до того, как появился я?
— Ничего… — она легла рядом с ним и на минуту задумалась, — Да, абсолютно то же, что и с тобой. Была тут. Думала. Пила. Меряла шагами комнату.
— Как долго?
Пожатие плечами.
Он усмехнулся.
— Прости. Знаю, глупый это вопрос.
— Да ничего. Я на самом деле такая же была. Тоже бесилась, когда оказалась здесь, потом впала в отчаяние… смешно вспомнить… Орала, бросалась на стены, рыдала. Ну что ты так на меня смотришь? Да, я психовала, как последняя истеричка. Потом всё прошло. Вообще всё. Время? Здесь его нет… время идёт, когда что-то меняется, а здесь всё замерло. Только бутылка менялась, когда я оказалась здесь, она была полная, а потом, я даже не заметила, когда именно, оказалось, что там уже половина. А потом появился ты.
— Так эта гадость изначально была полной? — он задумался, — а, к чёрту её. Давай что-нибудь поделаем?
— Что?! — она изумилась настолько, что приподнялась на локте, встревоженно глядя на него.
— Да! Надо что-нибудь придумать.
— Но у нас же ничего нет… кроме нас самих.
— Разве этого мало? М-м-м… давай начнём заниматься… к примеру, йогой.
— Ты знаешь, как? — осторожно спросила она.
— Нет. Но кто мешает научиться прямо сейчас? Или придумать что-то новое.
 
* * *
 
— Иди сюда!
Он огляделся. Усмехнулся и пошёл к той шторе, за которой когда-то они вместе сидели и мечтали о Солнце. Она была там и что-то явно придумала. Интересно, что?
Пробрался к ней… и замер. Изумление, восхищение… глубокий шок. Как?! Это же невозможно? Или…
Её лицо было освещено мерцающим огоньком, который порхал над её ладонью.
Он смотрел, лихорадочно соображая.
— Это ты… сделала? — прохрипел он. Горло внезапно пересохло.
Она подняла на него тёмные глаза, в которых мерцал свет.
— Видимо, да.
— Как?
— Не знаю. Сидела. Думала о Солнце, о том, как бы тебе его показать… хоть на миг. Тебе нравится? — она улыбнулась и маленькая звёздочка вспыхнула ярче.
— Да. Очень. Спасибо…
 
Он задумался… долго не мог поверить в реальность идеи,  сверкнувшей в его голове. Слишком… фантастично? Сказочно? Невероятно? А что здесь не таково? Сомневался, обдумывал всё снова и снова, пока голова не начинала гудеть, а мысли путаться.
Она видела, что он замкнулся, почти не разговаривает, сидит и смотрит куда-то. Не мешала ему. Пусть. Пройдёт. И она просто развлекала себя, запуская с ладоней разноцветных светляков, уже более ярких, красивых, замысловатых.
Наконец он неуверенно поднялся. Решил.
Бутылка.
Давно опустевшая и убранная под стол.
Она была первым, что он уничтожил.
 
 
* * *
 
— Это ты?.. — тихо спросила она, глядя в противоположный окну конец комнаты.
— Нет…
— Что же тогда происходит?..
— Я не знаю… — он крепче обнял её, пытаясь вселить немного уверенности, хотя у самого её не было. Дальняя стена комнаты исчезла и провалилась в темноту, стены словно истончались, таяли во мраке, зыбкая граница которого медленно приближалась.
Она беззвучно рассмеялась и ступила вперёд, выпуская с ладоней огоньки, устремившиеся вперёд, туда.
Ничего. Уменьшаясь, они затерялись в темноте.
Она вздохнула и, задумавшись, по привычке подошла к окну. Не увидела своего отражения. Проверила рукой — всё верно. Непробиваемое стекло исчезло.
— О, да мы теперь вольны идти, куда заблагорассудится! Смотри, какая свобода.
 
…они сидели, обнявшись, на подоконнике, свесив ноги в чёрную пустоту. Комнаты за их спинами сталось на пару шагов по теряющему реальность полу.
— Мы оттягиваем неизбежное, — прошептал он ей на ушко.
— Знаю…
— Тебе страшно?
— Нет.
— Давай?
— Да. Мне тоже надоело. Пора что-то менять.
— Хорошо.
Рука в руке, глубокий вдох и шаг. Просто вперёд.
 
— Ты простишь меня?
— За что?
— Наверное, это я виноват… что всё пропало.
— Что — всё? Ты о том убогом куске реальности?
Хриплый смех.
— Видимо, да. Но там у нас было хоть что-то. Теперь ничего. Совсем.
— Тс-с-с! Мне неважно это. Мы можем всё. Понимаешь — всё?
— Да. Тебе не страшно?
— Нет и не будет. Ты главное не отпускай мою руку.
— Хорошо. С чего начнём?
— Здесь темно. Свет?
 
 
* * *
 
Утро началось с вызова на автокатастрофу. Водитель серебристой Шкоды не справился с управлением и на большой скорости врезался дерево. Доставлен в больницу в тяжёлом состоянии, где умер через полтора часа, не приходя в сознание.
Одновременно за много тысяч километров от него в госпитале остановилось сердце девушки, более двух лет находившейся в коме.