В потемках

Вторник, 1 января 2008 г.
Просмотров: 2453
Подписаться на комментарии по RSS
Автор: Олег Силин (Скаерман).

 

 

Сон разума рождает чудовищ.

Ф.Гойя

 

Чудовища? Заверните парочку, для тира.

Некий наёмник.

 

Вылизанное ветром плато так и предлагало пробежаться по нему и взлететь. Низкие деревца и кустарник держали хмурое осеннее небо, норовящее обрушиться на группу спелеологов дождем и градом. Впрочем, на небо они не обращали внимания. В пещере всё равно будет сухо и даже уютно.

Настоящих спелеологов среди поднявшихся на плато было не так уж и много – четверо. Остальные – проверенные в подобных походах любители и новичок по имени Валентин: худощавый, в черной косухе, армейских ботинках, слегка патлатый и со сверкающими от восторга глазами.

- Трам-та-ра-рам! Вот мы и добрались! – радостно воскликнул он, завидев тёмное пятно входа.

- Подожди ещё, нам лагерь обустраивать.

- Ну, это не проблема. Обустроим всё шикарно, что нам стоит дом построить. Ух, где мы только лагерем не стояли. Вот в году две тысячи третьем сорвались мы как-то…

Дальнейший путь проходил под байку о внезапно свалившихся на голову Валентину двух девушках, собиравшихся на ролёвку в Подмосковье.

- А потом девчонки говорят: «Мы вам ужин приготовим». У них была только тушёнка. Жирная, как я не знаю что. Убийственно жирная.

- Вал! Может, за дровами сходишь?

- Легко! Кто со мной?

Стемнело. Под защитой скалы стояло несколько палаток. В котелке попыхивал кулеш, курящие по очереди потягивали трубочку с шоколадным табаком. Огонь бросал тени на лица, на небе сквозь разрывы в тучах сверкали звёзды.

Валентин держал миску с кашей, из нацепленных на шею больших наушников играл «Пикник» и что-то тихо ворочалось в душе. Парень умчался в поход в последний момент, едва успел вскочить в поезд «Москва – Севастополь». Убежал из города, который любил и который временами терпеть не мог.

После ужина пропустили немножко коньяка. Завязалась неспешная беседа, во время которой Валентин рассказал ещё несколько историй, сопроводив их фразой «Я анекдотов не запоминаю, у меня жизнь – один сплошной анекдот».

 

Народ начал разбредаться по палаткам. Вал остался у костра, сидел, помешивая угли. Сентябрьский ночной холод кусал спину, лицо наоборот раскраснелось от тепла. Тучи разошлись, явив парню всё великолепие южного неба. Звёзды сияли, острыми лучами пронизывали Валентина. Хотелось лежать на спине и тонуть в небесном океане. Валентин так и сделал – но холод пробрался даже сквозь плотную кожу косухи. Метеорит рассёк серебряное небо, в голове призрачно взметнулись башни Цитадели, взмахнул крылом Сумеречный Дракон. Образы теснились в голове, рвались наружу, разбуженные огромным калейдоскопом.

Вал вздохнул, вытащил КПК, набросал несколько строк, решительно захлопнул крышку и пошёл спать. Наутро предстоял спуск в пещеру. Уже засыпая, он нашарил мобильник, написал смс и завернулся в спальник. Подождал немного. Он не рассчитывал на ответ, хотя очень на него надеялся. Но экран телефона остался тёмным. Валентин смотрел на него, мысли его были далеко. Он не заметил, как уснул.

 

 

Вставали с рассветом. Собирались по правилу «сейчас покурим и пойдём». Никто особо не спешил, но и не задерживался. Проверили снаряжение и двинулись в пещеру. Валентин  радостно озирался по сторонам. От этого похода он ждал новых, совершенно неизведанных приключений. И не ошибся.

Группа провела под землёй несколько часов. Удивительный мир открывался перед глазами. Узкие проходы и широкие залы, кристаллы на стенах, застывшие «кораллы» и «полипы». Проходы, переходы, галереи широкие и узкие. Сверкающие вкрапления на стенах, в лучах фонаря казались подземными звёздами. Воображение дорисовывало на стенах фигуры неведомых животных.

Вспышка осветила очередной участок скалы. Недовольно пискнула потревоженная летучая мышь. Группа разбрелась по залу. Валентин сделал ещё несколько кадров, с каждой вспышкой ощущая всё нарастающее беспокойство. Среди прочих звуков в ушах какой-то панк упорно играл соло на одной басовой струне. Валентин подозвал руководителя группы:

- Слуш, Жека, тут такое дело. Вот, смотри, я фоткаю, срабатывает вспышка и тут же становится как-то стрёмно. Чего это, а?

В подтверждение слов парень вскинул зеркалку, бахнула вспышка. Бас-гитара безумного панка заиграла громче. Руководитель группы потер ухо, взглянул на часы и тихо сказал: «Ё-моё. Не успели». И уже громче:

- На пол! Все – на пол!

Гудение переросло в звук огромного горна. Спелеологи сноровисто попадали там, где стояли, кто-то даже успел откатиться к стенке. Валентин замер, не в силах оторвать глаза от невероятного зрелища.

Со стены сходили фигуры. Неведомые животные несли невиданных всадников. Призрачная кавалерия делала круг за кругом по стенам пещеры, с каждым проходом двигаясь всё быстрее и быстрее. Фигуры обретали плоть, слыхался топот копыт и приглушённые команды направляющего. Басовая струна стонала голосом гор и под потолком бесновались летучие мыши. Наконец кавалерия канула в чёрный проём, но тотчас из него потянуло холодом – и на Вала в два ряда понеслись заиндевевшие, но отнюдь не призрачные всадники. Вёл их рыцарь в чёрном плаще и серебристом шлеме. Парень почувствовал, как его цепко ухватили крепкие руки и понесли куда-то. Он то и дело бился о стены пещеры, очередной удар пришелся по темечку и Валентин потерял сознание.

 

Очнулся он в полнейшей темноте – настоящей, горной тьме, когда не видно пальцев возле носа. Голова нещадно болела, глаза испуганно выдавали мешанину цветных пятен, пытаясь компенсировать абсолютную темноту. Валентин вытащил мобильник. Тот, разумеется, сеть не ловил, но вспыхнувший в полной темноте огонёк немного подбодрил парня.

- Трам-та-ра-рам! Это могло получиться только со мной! ЗамуроВАЛи. ЗаВАЛило. Темно, блин… Эй, кто меня слышит?

Подсвечивая встроенным в мобильник фонариком, Валентин обследовал помещение. Зальчик оказался небольшой – несколько метров в диаметре, с потолком, до которого можно было достать рукой в прыжке. Намёков на выход не было.

Валентин сел возле стены, выключил фонарик. Тотчас навалилась тьма. Он просидел минуту, другую. В какой-то момент ему показалось, что напротив сел предводитель всадников и пристально смотрит на него сквозь серебристое забрало, обдавая ледяным дыханием. Вал с криком включил фонарик.

Те же стены, тот же зал – и никакого рыцаря.

Тогда он решил провести ревизию – занять себя хоть чем-нибудь. Кроме мобильника с почти полным аккумулятором в куртке оказался плеер-флэшка и маленькие наушники, а также носовой платок и засохший лепесток розы. Музыки в плеере должно было хватить на восемь часов, самого плеера – часов на четырнадцать-шестнадцать.

Валентин со вздохом погасил фонарик. Единственным пятнышком света в полной темноте остался экранчик флэшки. Играли KMFDM. Валентин взял в руки камешек и начал постукивать в ритм. Он закрыл глаза – толку держать их открытыми, если ничего не видно. И через какое то время…

 

…всё надоедает. Я с отвращением смотрел на крепкие монастырские стены. Сколько таких укреплений мы уже взяли? Десять, двадцать? Крестьяне за спиной раздумывали -  врываться ли сразу в монастырские подвалы или же вначале пощекотать святош острыми пиками.

Я поскреб лицо. На пальцах осталась походная пыль и грязь. Пусть я отринул своё сословие, но привычки просто так не уходят. Например – привычка мыться.

- Командир Флориан, выступаем?

Я вновь посмотрел на монастырь. Крепкие стены отчетливо виднелись в прозрачном вечернем воздухе.

- Пусть стемнеет, - резко ответил я, - красного петуха лучше пускать вечером.

Помощник кивнул. Его имени я ещё не запомнил. Моих помощников почему-то быстро убивают. А провидение или что-то другое меня пока хранило. Хотя война продолжается уже… сколько?

Я снял наручи и стал чистить их пучком травы. Надо ухаживать за доспехом, чинить его негде. Почему-то крестьяне очень не любят кузнецов при замках феодалов и убивают их быстрее, чем я успеваю договориться с ними об услуге. Жаль. Но ничего не поделаешь – война есть война.

Да, мы наводим ужас на всю Швабию, да, нас боятся феодалы и нами пугают детишек. Но, чёрт возьми, как же иной раз хочется поесть хорошей еды, выпить вина, привезенного из Франции и развлечь беседой прекрасную скучающую даму.

Я отбросил смятую траву и скрипнул зубами.

Мы были бы замечательной парой. Я и Вилора. Но её отец не пожелал принять в женихи младшего сына малоизвестного дворянина и устроил ей сввдьбу с хлыщом из королевского двора.

Да, теперь я в любой деревне могу найти девушку себе по вкусу. Крестьяне ещё ни разу не были против. Попробовали бы они. Но почему я всё время называю этих девушек именем Вилора?

- Гейер, пора.

Я вернул наручи на место. Привели моего коня. Я проехал вдоль войска, остановился возле своей сотни. Их я набирал и вооружал сам, они – орудие моей мести. Не жить этим дворянам, придумавшим дурацкие сословные правила! Не жить этим святошам, хранящим эти закостенелые традиции! Я выхватил меч:

- Вперед, Чёрный Отряд!

 

…Валентин понял, что стоит, размахивая рукой, и обдирает костяшки о выступы на потолке. В наушниках отзвучали слова «…setzt aufs Klosterdach den Roten Hahn» и заиграл «Пикник – Фиолетово-чёрный».

Невольный узник сел. Короткий эпизод со средневековым немецким рыцарем занял почти два часа реального времени и съел значительную часть заряда батарейки. Валентин почувствовал лёгкую сухость во рту. Память тут же услужливо подсказала: «без воды человек может прожить около трёх суток». Вал поставил плеер на паузу, крикнул:

- Эй, меня слышно?

Внимательно прислушался. Тишина. Он продолжал слушать. Где-то далеко-далеко возникали и исчезали шорохи, вздохи, отголоски шёпота. Услышь он ангельское пение или дьявольский хохот – не удивился бы. Уши отчаянно пытались зацепиться хоть за что-нибудь. Валентин только сейчас осознал, сколько звуков человек слышит, но не воспринимает.

Он стал ходить по пещере. Скрип косухи погасил звуковые галлюцинации. Вал вновь надел наушники и стал подпевать. Через минут десять понял – горло начинает сушить ещё сильнее.

Пол-альбома спустя парень устал ходить по кругу и присел. Он с тоской подумал о герое своего романа – Полуночном Драконе. Тот мог бы исчезнуть из этого места. Исчезающий. Сильный и умелый наёмник. Сколько раз уже Валентин жалел, что он – не Дракон. Сколько раз…

 

…Сколько раз ты ещё будешь так развлекаться, Андрей? – голос Магистра взлетел к потолку и опал. Я ухмыляюсь. Той. Самой Улыбкой.

- Шеф, всё хорошо. Задание выполнено, так?

- Я тебе покажу, выполнено! Учти, в последний раз тебе это говорю! В последний!

Небрежным движением я откидываю чёрный плащ. Медленно снимаю чёрную перчатку с правой руки, залезаю во внутренний карман чёрного пиджака. Чёрный цвет как стиль, шикарный костюм и убийственная неторопливость в движениях. Магистр этого не любит. Вот и сейчас он побагровел, но пока держит себя в руках.

Я неторопливо достаю из кармана КПК, включаю, нахожу файл и ставлю очередную заметку.

- Двадцать два.

- Что ты сказал, Андрей?

- Двадцать два, шеф. Хорошее число.

- Я, чёрт тебя побери, услышал. Что это значит?

- Вы, шеф, мне последним разом грозите уже на двадцать второй встрече.

- Этот воистину будет последним!

Я ставлю еще одну пометочку – и выключаю КПК.

- Могу идти?

- Нет.

Магистр роется в необъятном письменном столе и бросает мне запечатанную папку.

- Ознакомься на досуге. Через три дня скажешь свой ответ. Теперь всё.

Он плюхается в кресло и отворачивается к окну, давая понять, что не желает меня видеть. В этот момент наше чувство взаимно.

Я иду по коридорам, драпированным старыми флагами наших Орденов. Вот стяги Драконов, вот – Летучих Мышей, вот Огненный Клан, а со стены напротив ниспадает чёрный бархат стяга Детей Ночи. Каблук впечатывается в пол с Тем Самым Звуком, на лице у меня Та Самая Ухмылка. Живём, пока живётся и умирать не страшно! Работа наёмника, трам-та-ра-рам, что может быть лучше? Только гонка наперегонки с судьбой!

Цитадель вонзает свои башни в рассветное небо. В зеркальных окнах отражаются облака. Я запрокидываю голову. Мне нравится смотреть на символ мощи, незыблемости самого зыбкого дела – наёмничества.

Рядом останавливается спортивный автомобиль. Я скрещиваю руки на груди, ожидаю. Старая, как мир, игра – кто кого пересмотрит.

У спорткара опускается крыша. Я улыбаюсь.

- Привет, Дракон.

- Доброе утро, Виктория.

Она улыбается. Прохладный утренний ветерок играет с её короткими чёрными волосами. Виктория выходит из машины. Чёрный бархат струится по фигуре, подчёркивает изгиб талии.

- Получил задание?

- Получил.

- Расскажешь?

Голова полуповёрнута, хитрый взгляд поверх плеча. Леди, вы прекрасно знаете, ради такого взгляда многие готовы на всё. Но – не сейчас.

- Обязательно. Когда придёт время. Пока – не могу.

- Помощь нужна? – она спрашивает обычным ровным голосом, но что-то в нём цепляет мозг, что-то слабо уловимое и, скорее всего, кажущееся.

Улыбаюсь ей. Просто улыбаюсь, для неё у меня припасена особая улыбка.

Быстро поворачиваюсь на каблуках, плащ за спиной разлетается чёрными крыльями. Сажусь на мотоцикл. Мотор радостно взрёвывает, он тоже предвкушает работу.

Если бы я глянул в зеркало заднего вида, увидел бы, как Виктория сжимает руль до побелевших пальцев и сквозь сомкнутые карминовые губы готово сорваться  «Глупец!».

Но – я рву с места и мчусь по тихим рассветным улицам, пугая первых дворников. Обожаю так мчаться, обгонять ещё немногочисленные машины, смотреть на просыпающуюся Москву. Город не подозревает, что происходит в тех неприметных соседних дворах и улицах за углом, жители не задумываются, кто иной раз направляет их действия. Не пытаются понять, как упавшая игрушка в Алтуфьево может отразиться на судьбе человека в Ясенево. Я люблю наблюдать за всем этим, подмечать связи, выстраивать ассоциации – чтобы эффектно и красиво делать свою работу.

Мотоцикл несет меня по улице, я улыбаюсь миру Той Самой Улыбкой.

Но отчего же так болит сердце?

 

…Валентин почувствовал, как сердце пытается выскочить из груди. Слишком уж явно он почувствовал себя Исчезающим. Часто до этого он обращался к этой своей ипостаси, жил в реальности этим придуманным героем.

Тем сложнее оказалось надеть его шкуру по-настоящему.

Парню показалось, что пещера стала ниже. Он мог спокойно достать до свода ладонью. Мог ли он так раньше – не помнил. Сознание не сохранило этот эпизод.

Уже хотелось пить. Но ещё больше хотелось делать хоть что-нибудь. Деятельная натура требовала скоростей, виражей, просто хоть какого-нибудь движения. Валентин стал ходить по пещере, постукивая камнем по стенам. Звуки получались разные, они смешивались с плеером в странную какофонию.

Валентин плюхнулся на пол и обхватил колени. Темнота, столь любимая у себя дома, превратилась в хитрого врага, незаметного вампира, высасывающего силы. Он вспомнил все вечера, проведенные в одиночестве – и как он не любил эти вечера, как приглашал друзей, лишь бы не остаться наедине с собой и своими мыслями. Валентин сейчас смог бы рассказать о каждом дне свой жизни – если бы понадобилось.

В темноте вспыхнуло два глаза. Желтоватое сияние исходило из них, черточки зрачков расширялись и сужались. Глаза сидели на более широком лице, нежели человеческое.

Узник отвернулся и уперся лбом в прохладную скалу. Желтоглазый смотрящий исчез, но ощущение взгляда осталось. Валентину отчетливо представилась его скрюченная фигура в прицеле неведомого снайпера. Жан Рено в роли полковника Амура, вооруженного стрелами с разделяющимися боеголовками, был готов исполнить свой долг. Где это было? Было ли? И когда?

Вал вскинул голову, поднялся на ноги. Разломать эту чёртову скалу. Одной авиабомбы хватило бы. Одной паршивой маленькой авиабомбочки. Заход на цель, в перекрестии  вражеский эсминец…

 

…- Вам – взлёт!

Четыре «Лайтнинга» величественно ушли в воздух. Полуденное солнце заливало Тихий океан. Благословенное место: пальмы, пляжи, белый песок, чистейший, изумрудно-бирюзовый океан. И война. Но мне нравилась война. Моя война. Без неё я бы никогда не увидел эти пальмы. Сын фермера из Небраски – мог ли мой папаша предположить, что его сын увидит Гавайи?

Война дала мне крылья. Боже, храни Америку и Р-38 «Лайтнинг» - самый лучший самолёт  в мире.

- Лейтенант Келли, приём?

- Келли на связи, - отвечаю командиру.

- - Курс три-один-четыре, как поняли?

- Подтверждаю, курс три-один-четыре.

Мелкие перистые облачка плывут в бездонном небе. Моторы несут стальную птицу на запад. Мы идем вместе с фронтом, тесним врага в его логово. Я мечтаю о том дне, когда в прицеле окажется Хонсю – и я доложу о готовности открыть огонь.

Пока всё спокойно. Под самолетами в сотнях футов плещется океан – тоже спокойный, если можно назвать спокойствием вечное волнение.

Головной покачал крыльями и отвернул южнее. На теле океана появилась точка.

- Обнаружен корабль, предположительно – японский. Разведка не докладывала о возможном движении в квадрате.

- Ребята, это «Фукунаси»!

- Его же потопили три дня назад!

- Видимо, не до конца потопили. Парни с «Банкер Хилл» говорили, что его в темноте потеряли, но пробоин ему наставили…

Я присмотрелся. Сомнений уже не было: эскадренный миноносец торопился на базу в Японию. Корабль тяжело шёл по волнам, его нос сильно ушел в воду. Будь волнение больше – вода бы заливала «Фукунаси» палубу. Центральная рубка разворочена, вместо грота – жалкие обломки, на палубе зияют дыры.

На эсминце заметили нашу эскадрилью. Ожила зенитная пушка, небо заполнилось разрывами. Но огневой мощи японцам явно не хватало.

- Не дадим уйти узкоглазым! Вперёд!

Я ухватился крепче за штурвал. В такие моменты я чувствую себя по-настоящему живым. Рев мотора, скорость, виражи – вперёд, за Америку!

«Лайтнинг» взмыл к небесам, изящно развернулся и помчался на эсминец. Два двигателя разгоняли самолёт, превращая его в настоящую молнию, удар которой сжигает дотла. Время потекло со звуком падающих гильз, я различал как на палубе «Фукунаси» в панике бегают матросы. Предельное ускорение – иначе не бывает. Я – молния с неба, дракон карающего пламени.

Реактивные снаряды уходят к эсминцу. Я провожаю их взглядом, вижу, как огонь жрёт  палубу, как растекается жёлто-черный дым и как вода устает держать железо.

«Фукунаси» врезается носом в волну, дрожит – и уже не выныривает обратно. Волны накатывают на эсминец, с бортов сыпется японская мошкара.

Я смеюсь и возвращаю «Лайтнинг» домой, в небо…

 

Валентин нашел себя лежащим на камнях. Руки оказались разбиты в кровь. Плеер молчал. Вал осторожно вынул платок из кармана, вытер правую руку, попробовал включит плеер. Тот бессильно моргнул зелёным экранчиком и погас. Аккумулятор сел окончательно.

- Меня всё ещё не нашли, - сказал он сам себе. – Меня не найдут.

Бессилие сменилось диким хохотом. Валентин прыгал по зальчику, исходил смехом до слёз. Потом сидел и собирал слёзы в ладонь. Руки горели, словно в них была не вода, а жидкий огонь. Парень выпил слёзы. Они были солёные, со вкусом крови.

Усилием воли он взял себя в руки.

- Ничего, мы еще вернёмся, мы ещё полетаем наперегонки с драконом.

В темноте раздались негромкие, но отчетливые аплодисменты. Парень решил не обращать на них внимание. Вытащил мобильник, вывел на экран список смсок – записанную в конвертиках историю его чувств.

Ему вновь казалось, что за ним наблюдают. На этот раз в темноте никаких жёлтых глаз не светилось. Валентин не обращал внимания, но чувство не пропадало. Более того, появилось другое – что этот кто-то совсем рядом.

- Темнота. Схожу с ума. Надо отвлечься. Ха-ха, чувствую себя Алисой в стране Чудес. Лондон – столица Парижа, а Париж – столица Рима. В этот день на Тихоокеанском театре военных действий был ничем не примечательный день…

Он рассказал события дня сегодняшнего, произошедшие во время войны, прочитал сам себе два стихотворения, устал и сидел, перебирая файлы на телефоне. Валентину казалось, что из-за плеча кто-то таращится в экран. Но за ним кроме скалы ничего не было. Наконец, это ему надоело, он включил на телефоне фонарик – и тут же выронил аппарат с диким воплем. Луч осветил фигуру в черном плаще с надвинутым на лицо капюшоном.

 

Телефон стукнулся о камни и погас. Валентин минуту сидел, ожидая, что вот-вот на горле сомкнутся холодные пальцы. Но ничего не происходило. Тогда он осторожно нашарил телефон. У аппарата отлетела крышка батарейного отсека и выпал аккумулятор. Валентин собрал телефон, еле дождался, пока он загрузится и вновь включил фонарик. Синеватый луч заметался по стенам.

- Да выключи ты его. Только мешает видеть.

- А-а-а!

- Успокойся, Валентин.

- Откуда ты знаешь, как меня зовут? Хотя.. глупый вопрос…

- Ты выключишь фонарь или нет?

Парень посмотрел на телефон, вздохнул, и решил, что терять уже нечего. Ожидалось интересное приключение, к чему его портить? Синий луч перестал метаться по стенам.

- Вот и хорошо.

В пещере стало светлеть, как будто кто-то зажёг множество свечей. Желтоватое сияние исходило от стен, в его мягком свете проявились контуры собеседника.

Человек сидел, скрестив ноги по-турецки. Чёрный балахон скрывал его фигуру, руки он держал на манер средневековых монахов: спрятав ладони в широких рукавах. Надвинутый на голову капюшон оставлял открытым только подбородок, заросший чёрной, аккуратно стриженой бородой.

- Так гораздо лучше, не так ли, Валентин? Или мне называть тебя другими именами? Вал, Валий, Валентайзер, капрал Исчезающий или просто Исчезающий, Мурддраал, ДиЗаппа, Вальтер де Дюантре, Длинный, Мерк, Флор... Дальше продолжать?

- Блин! Ты откуда такой умный?

- Можешь звать меня Ловец Снов.

 

- Что тебе надо, Ловец Снов?

- Каждый рыцарь должен сразиться с драконом. Я пришел его тебе показать.

Ловец Снов встал и медленно прошёлся по залу. Валентин стоял на месте и внимательно следил за ним.

- Пока рыцарь не одолел дракона – не видать ему ни славы, ни богатства, ни руки прекрасной принцессы. Тебе не кажется, Валентин, что пришла пора всё это получить?

- Красиво рассказываешь. А если дракон решит, что пора ему одолеть рыцаря?

Смех человека в балахоне почему-то был смутно знаком Валентину.

- Мой дорогой Валентин! Это всё от того, что рыцарь шел воевать не со своим драконом. Я же покажу тебе твоего дракона.

- О как! Ну, терять мне нечего. Идём.

В руках Ловца Снов оказались плотные ножны, из которых торчала серебряная рукоятка меча.

- Возьми. Это принадлежит тебе. А сейчас – не будем медлить. За мной!

 

Скалы расступились перед Ловцом Снов. Он уверенно вёл Валентина по узкому проходу. Они прошли по берегу огромного озера, долго спускались по вырубленной в камне винтовой лестнице и, наконец, очутились перед тяжелой железной дверью.

- Входи.

Валентин дёрнул дверь. Она не поддавалась. Тогда он потянул ещё сильнее – результат оказался тот же.

- Трам-та-ра-рам!

Парень оперся на дверь рукой – и кубарем вкатился в помещение – огромный зал, чем-то похожий на древний пещерный храм. Это ощущение подчеркивалось то ли светильниками, в которых пылал огонь, то ли камнем, похожим на алтарь. По обе стороны продолговатого камня стояли жаровни, а над алтарём висел бордовый флаг с черно-золотым драконом. Игра теней оставляла причудливые знаки на стяге, дракон на нём казался живым и внимательно разглядывал пришедшего.

Тут на Валентина набросились трое.

 

- Хорошо, что ты пришел! Пойдём, пойдём скорее со мной! Так рад в этой глуши встретить настоящего рыцаря, - Флориан Гейер вцепился в левую руку Валентина и тянул его за собой. – Ты как раз кстати! Очень, очень нужен твой совет. Мы взяли Ауфхаузен, но опыта обороны города у крестьян нет, сам я всё не успеваю. Нужен хороший воин..

- Валентин! – Исчезающий с грохотом пересек зал. – Валентин, коллега, где ты пропадал? Клянусь своим жалованием, ты меня разочаруешь, если не согласишься на моё предложение. Это шанс прославиться, войти в историю. Да что там! За такое дело не жаль умереть. – Андрей Перов ухватил правую руку. – Гейер, да оставьте вы его в покое. Что ему крестьяне, когда перед ним может открыться казна Цитадели.

- Нет, Андреас, я вас уважаю как доблестного бойца, но вы – наёмник! Рыцарь должен сражаться с рыцарем

- Вы тоже, Гейер, не без греха и ваше морализаторство тут ни к чему.

У Валентина начала трескаться куртка.

- Мужики, вы чего, охренели? – вскричал он.

- Господа, оставьте Валентайна в покое, - заявил офицер в форме ВВС США. – Вал, у меня в эскадрилье освободилось место. Ты понимаешь, что это означает? Небо, скорость, битва гигантов и время тикает звуком отстреливаемых гильз. Ты этого всегда хотел.

- Келли, уйдите. Не мешайтесь под ногами.

Летчик оттолкнул рыцаря и ухватился за Валентина. Рукав косухи не выдержал напора и остался в руках у Гейера.

- Мужики, уймитесь! Ловец Снов, ты где?! Ты же говорил – здесь будет дракон!

- Он здесь. Ты разве не понял? – сказал появившийся в зале обладатель черного балахона.

- Город нуждается в стратеге!

- Отряд Летучей Мыши против гвардии!

- Небо, Вал, небо!

- Всё, хватит! – заорал парень.

Валентин выхватил меч и не глядя отмахнулся. Офицер ВВС охнул и схватился за бок. На форме проступила кровь – но и Валентин почувствовал жжение. Опустил глаза.

Сквозь разорванную косуху медленно проступали капли крови.

 

Флориан Гейер выхватил меч, Исчезающий достал нож из сапога. Валентин зажал левой рукой бок и взглянул на своё оружие.

Серебряная гарда оказалась изъедена временем. Клинок был весь в зазубринах. Лезвие покрывали многочисленные девизы, они накладывались один на другой, из-за некоторых клинок просвечивал насквозь.

Перов  усмехнулся Валентину.

- Твой меч ни на что не годится. Я был о тебе лучшего мнения.

- Тоже не везло с кузнецами, стратег?

- Мужики, - с трудом сказал Валентин, - я вас придумал, это вы должны подчиняться мне.

Исчезающий залился смехом. Тем Самым.

- Нет, дружок, поздно.

Рыцарь стремительно напал на Валентина. Парень в последний момент неловко отбил удар и пропустил хук левой. От удара рыцарской перчаткой в ушах зазвенело.  Валентин помотал головой, и атаковал. Исчезающий чистил ножом ногти и следил за поединком. Рыцарь не отказал себе в удовольствии поиграться с противником и сейчас фехтовал, заложив левую руку за спину и стоя к парню вполоборота.

- Перофф, не желаете продолжить?

- Пока нет, наслаждайтесь, Гейер.

Валентин, напоровшись на очередной блок, резко развернулся, прыгнул и в полете нанес колющий удар по наёмнику. Через мгновение нож Перова взрезал Валентину щеку, но и сам Исчезающий сморщился от боли: острие клинка воткнулось ему в плечо.

Парень упал. Из его плеча тоже текла кровь. Рана один в один повторяла рану Вальтера.

Ловец Снов оказался рядом с Валентином.

- Покажи им на что способен. Убей их.

- Я не могу их убить! Ты же видел, я бью их – но раню себя.

- Убей их! Саморазрушение – путь к совершенству! Отсеки ненужное! Умереть во имя высшей цели – прекрасно! Умри – но убей своего дракона!

- Хватит!

Валентин медленно поднялся.

- Хватит. Я здесь главный, нравится вам это или нет. Я! – Он повернулся к Ловцу Снов. – А ты, советчик хренов, ты кто такой?

Вместо ответа тот сбросил капюшон с головы. Валентин поперхнулся. На него смотрело хорошо знакомое лицо. Он столько раз видел его – в зеркале.

- Что, испугался?

- Не испугался. Удивился. Значит так. Все построились – и пошли вон отсюда. И дверь закройте.

Аватары рассмеялись.

- Нет, ты слышал, Келли, - обратился Исчезающий к лётчику, - слышал? Шутни-и-ик! Да ты ж без нас пропадёшь, дурилка. Вспомни, как ты сожалел, что не имеешь моих способностей. И я тогда тебе помог. Немного, правда, но помог.

- Точно-точно. – Офицер поднялся. Кровь уже не текла по его боку. – Эскортный истребитель. Твои слова? Ну давай, истребитель, только я – командир эскадрильи и ты без меня – ноль.

- Как ты собираешься жить дальше? – встрял рыцарь. – Как воевать? У тебя даже меч дырявый.

Валентин посмотрел на меч и отчетливо увидел всё наносное на нём, всё то, что мешало этому клинку стать настоящим оружием. Клинок был выкован для совершенно другой борьбы. Четверо ипостасей приближались, смеясь. Они были готовы растерзать душу Валентина меж собой.

Парень ухватился за острие левой рукой, почувствовал, как оно радостно впилось в ладонь и что есть силы плашмя ударил клинком о колено.

Многочисленные девизы не выдержали. Лезвие с хрустом разлетелось на осколки.

Смех стих.

Валентин выпустил гарду. Та со звоном прокатилась по полу. Эхо вернуло звук.

Парень посмотрел в глаза своим аватарам.

- Спасибо вам. Я вас не забуду. Не могу забыть. Да и не нужно это. Но здесь и сейчас мы раз и навсегда расставляем точки над «и». Второе «я» не будет командовать первым. Мы – одна команда, но командир – я.

Флориан Гейер с досадой сказал:

- Зря меч сломал.

- Мой настоящий меч ждёт меня впереди.

Ловец Снов ухмыльнулся Той Самой Улыбкой и накинул капюшон на голову. Валентин успел подумать «Интересно, кто кого научил этой улыбке?» - и наступила темнота.

 

В нос ударил запах нашатыря. Валентин чихнул и замер. Ему открылось небо. Тёмное на востоке, ярко-розовое на западе. Небесный купол явил все цвета спектра, в нём плыли фиолетовые перистые облачка. Дул ветер, шумели травы. На глазах у парня появились слёзы.

- С возвращением! – перед Валентином на корточки присел Женя. – Выпей.

В руке оказалась фляжка. Терпкий коньяк обжег горло. Валентин закашлялся, перевел дух, хлебнул ещё – и почувствовал, как его отпускает сумасшедшее напряжение.

Он улыбнулся. Увидел, как расцветают улыбки на лицах Лены, Сержа и других членов экспедиции.

- Как вы меня нашли?

- У нас свои секреты, - ответил Женя с невозмутимостью, достойной Будды.

Тренькнуло в кармане. Валентин левой рукой вытащил на свет мобильник. Увидел порез на ладони и экран в царапинах. Но тут же забыл обо всём этом. Пришел ответ на его смс.

Она ответила.

Автор: Олег Силин (Скаерман).