В песках органического террора

Вторник, 1 января 2008 г.
Просмотров: 2653
Подписаться на комментарии по RSS

 

 

1.

Я прикрепил электронный оптико-тепловой диоптр на ствол винтовки. Уже около двухсот пятидесяти лет назад вооруженные силы ряда планет перешли полностью на энерго-лучевое оружие, все... только не я, не Ник Той. Вместо пороха, само собой использовался гекссо-порошок, но конструкцию оружия можно было назвать «первобытной», с системой гильза-пуля.

Я быстро вогнал в тело винтовки пять крупнокалиберных патронов и уткнул приклад в плечо. Площадь в оптике благоухала массовостью и грандиозностью. Шеренги зевак с транспарантами в стиле: “Добро пожаловать!” очертили участок города полым крестом. И под громыхающую музыку  бессловесного гимна планеты Жилток в этот въехал шикарный неоновый кабриолет, с машущим руками бородачом на заднем сидении. Толпа разразилась криками и стонами. Мой палец лег на холодный металл курка, поерзал на резиновой дорожке. Я занял место «в последних рядах» - на крыше банка “Капп и сыновья”.

-   Мы рады приветствовать у себя в городе, многоуважаемого министра Чан Ти, - затрещали громкоговорители, рассеянные мошкарой по площади.  

Бородач снова вскинул руки, дирижируя воплями и приветствиями.

Щелкнул кристаллокоординатор оптического блока, и в моем прицеле уже можно было рассмотреть даже капельки пота на желтом лбу министра, так же как… его бутафорскую бороду.

-   Я тоже рад вас видеть, дорогие жители Жилтка и …

Фонтан крови обдал ошарашенных зевак, находившихся позади Чан Ти. Водитель выпал из двери и судорожно пополз в толпу, словно червяк буравящий грунт. Министр с маленькой дырочкой в груди и огромной бурой дырой в спине завалился на переднее сидение.  Кабриолет проехал еще десять метров, раздвинув живые ряды, когда мозг ответственного за охрану предприятия вышел из анабиоза и пришел к выводу, что надо дать сигнал тревоги. Хотя с учетом того, что сегодняшнее убийство было первым за ближайшие тринадцать лет на Жилтке, это не удивительно.  Работу же вооруженных сил и медиков я оценил на крепкую четверку. Уже добравшись до вентиляционного яруса здания, я увидел на переносном видеофоне, считывающем информацию с портативной камеры, установленной на крыше, эскорт из трех военных крейсеров на воздушных подушках и платформы медпомощи.

-   Диско-камеру, быстро! – крикнул в рацию.

Скрип, скрежет, шипение. Наконец-то откашлявшийся динамик ожил:

-   На здании Университета Химии, в квартале отсюда.

И опять помехи. Но, этого достаточно. Вполне достаточно! Приближается стеклянный витраж. Столкновение, и полое биостекло летит вниз. Но только не я. Магниторр, разбросанный тонкими пластинами по моей экипировке, начинает вибрировать. Основанный на гравитационном законе Раппирайкегера прорезиненный щит на стене соседнего здания, выполняет функции обратного полюса, притягивает парящее тело. Десять метров, пять… Практически безболезненной столкновение, и вот я уже трепыхаюсь, словно пришпиленная булавкой бабочка. Когда правая рука уверенно располагается на карнизе сверху, отключаю магниторр. Подтягиваюсь, и перекидываю тело через перегородку.

Я разобрал винтовку, и упаковал все в пластиковый чехол на бедре. Задача номер один: добраться до крыши Университета Химии и покинуть эту далеко не лучшую частичку галактики.

Возле герметического люка в противоположном конце крыши меня ждала сумка с одеждой, необходимой для конспирации. Тот факт, что в униформу работников местной телекомпании входил темно-зеленый плащ, несомненно, играл мне на руку. Он отлично скрывал все необходимое снаряжение и вообще очень мне шел. Дикодатор быстро вскрыл врезанный в крышу возле люка замок. Прыжок. Еще секунда, люк закрывается, и я обычный телерепортер. Задача номер два: алчущее эксклюзива выражение лица.

Когда я нырнул в переулок вслед за местным шестиногим представителем фауны, в глаза ударил слепящий свет неоновых букв.

УНИВЕРСИТЕТ ХИМИИ

им. АППОАНА-ЛАУТ-ДОЛЬТТИ

города ЛОГОВО, планеты ЖИЛТОК

Каркасы букв с неоновым наполнителем залезали на окна, балконы… эстетика здесь умерла. 

Я перешел на шаг. Редким фигурам, похоже, я не внушал подозрения. Просто телерепортер. Спокойно, Ник. Вдохни всей грудью и заходи. Так и сделал. Десять метров до лифта…

Дикодатор прекрасно справился и с серией замков блокирующих выход на крышу Университета. Техническая поддержка моей операции была как всегда идеальна: у парового отвода блестел корпус диско-камеры.

Шум известил о начале взлета. Вскоре гравитационное поле распространилось и на кабину, капсула начинала набирать скорость, а когда от планеты Жилток осталось лишь черная точка на бортовом компьютере, я разрешил себе заснуть.

      

2.

-   С возвращением, малыш Ники, - приветствовал меня капитан, когда я вошел в его кабинет, размерами напоминающий театральный помост.

“Малыш”… Я и в самом деле бы почти самым младшим агентом ВЛБсТ. Ах, да! Пора бы все вам объяснить, пока вы не спустили на меня всех мысленных собак за убийство “душечки” министра. ВЛБсТ – это организация, имеющая контроль над всеми известными галактиками, которые обжил человек; аббревиатура: Военная Лига Борьбы с Терроризмом. Я, Ник Той, полевой агент, несмотря на свои двадцать два года, участвовал уже в тринадцати операциях по устранению верхушек террористических групп. Министр Чан Ти был террористом. Визиты на ряд планет отнюдь не мешали ему координировать новые и новые акции. Сброс контейнеров с радиоактивным вапроломом, уносил не так много жизней, сколь денег, ведь в проблему вмешивалась Эколого-Медицинская Лига, блокирующая поток туристов на облученный город, регион… а, как известно, туризм прибыльный вид деятельности. В этом состоял стиль Чан Ти, но больше я о нем не вспомню. Убийство, как средство контроля ситуации? – спросите вы. Да, я сам пришел к выводу о необходимости убийства не сразу. Не каких контактов с террористами! – гласит вывеска над кабинетом капитана. А если мы не можем открыть общественности имя террориста, укрывающегося своим постом, словно девственница полотенцем, при этом не раскрыв свои информационные каналы, то гораздо проще нажать на курок, имитировав заказное убийство. 

-   Доброе утро, капитан Харрис. Не будете так любезны, угостить меня одной из своих знаменитых сигар? – я плюхнулся в удобное кожаное кресло. 

-   Может тебе еще и девочек подогнать, - буркнул капитан, но сигару все-таки дал. – Только никому ни слова, а то попрут все после каждой операции за сигарами…

Капитан Рой Харрис, был отличным человеком, а его седые виски и так называемые золотые годы не мешали ему быть до сих пор лучшим в отделе стратегической поддержки операций.

Отломив кончик сигары, и поднеся стержень накаливания, я затянулся. В воздух полетели зеленые кольца.

-   Итак, одним ублюдком меньше. Отличная работа, Ники.

-  А что насчет группы религиозных фанатиков-диверсантов планеты Од? – до тошноты изученные вырезки из армейского журнала “Атака!” красовались на стенах.

-   Эта проблема устранена, но рождает новую проблему. Извини за тавтологию. Дело в том, что ее устранили не мы…

-    Что?

-   Какие-то любители самодеятельности с одинаковыми эмблемами на униформе отправили секты к праотцам. Под шум толпы и всяческую рекламацию своей команды. Потом исчезли.

-   Конкуренты?

-    А черт их поймешь. Кстати, такие же бойцы появились после твоего триумфа на Жилтке. Опоздали ребята, выходит.

-   И?

-   Забудь про это, проблема выглядит клопом на теле других забот ВЛБсТ, и с ней пусть разбирается Лига Структурных Организаций и Борьбы с Конкурирующей Деятельностью Общественного Порядка.

Подобные названия способны отбить у памяти желание что-либо запоминать, а аббревиатуры – язык двигаться.

Осталось лишь решить один вопросик:

-   С оплатой все в порядке?

-   Конечно, твое вознаграждение переведено на именной счет, - ответил капитан, занявшись полировкой передних зубов указательным пальцем.

-   Вот и отлично, - я встал и подошел к сферическому окну. Вид открывал замечательный. Сиреневый диск солнца играл в прятки, прячась за Прагоном. Станция Военной Лиги размещалась на третьем спутнике Прагона – Иреаке, и занимала абсолютно всю территорию.

-   Ну, иди - отдохни, можешь заглянуть в тренировочный зал, – сказал капитан из-за спины.

-   Пойду лучше загляну к нашей дорогой Жанне, хороший массаж мне не повредит.

 

3.

С утра я зашел в видео архив и просмотрел отрывок записи, который удалось достать с планеты Од. Помехи пропали, и в кадре замаячил человек спиной камере, он выволакивал из подвала окровавленное тело одного из участников секты религиозных террористов (подрыв протестантских общин и т.п.). На спине фальшивого антитеррориста (я имею ввиду, не признанного ЛСОиБсКДОП) была изображена отрезанная бритая голова на фоне ярко красного восклицательного знака. Маскарад, да и только! “Страх террору! Слава группе Арри! Мы избавим вашу планету от отбросов преступности! Я…” –запись оборвалась, и я еще с минуту пялился на снежащий экран.

К семи часам дня меня вызвали в лабораторию генетики и медицины.

Лаборатория являла собой некое подобие пчелиных сот, где ячейками были разнообразные комнаты микрохирургии, генной инженерии, реконструкторы мышечных систем и костных тканей, помещения бактериальной профилактики и т.д. Я проследовал через комнату, где в герметической капсуле с серой жидкостью маленькие клешни мед-робота, разрезали и медленно стягивали кожный покров с оторванной человеческой кисти. Прелестное зрелище. Дальше – лучше. Части тел, напичканных приборами, облучаемых, расчленяемых на мышечном уровне. Вскоре мир Франкенштейна закончился, пошли комнаты с приборами и контейнерами. Меня окликнул капитан Харрис.

Кроме капитана в помещении суетился профессор Фри Дайпилийот и два ассистента; пятым было тело Чан Ти, но оно никуда не спешило и не суетилось. Дайпу, как я всегда называл профессора, поправил сплошной обруч очков, вторая рука погрузилась в щетину; несмотря на свой преклонный возраст и подразумевающее шизанутость звание профессора генетической микрологии, он обладал приятным, даже молодым лицом, гармонирующим с мрамором волос.  

-   Посмотри сюда, - Дайпу указал на разрез, тянущийся от паха до кадыка.

Вместо обрывков сухожилий, мышц и мяса я увидел полупрозрачную субстанцию, испепеленную капиллярами, местами переходящую в более гелеобразную зеленоватую форму. Все это вскрывалось под серой кожей министра.

-   Наш министр оказался просто коконом, растением, куклой…

-  Профессор, может, вы прекратите излагаться синонимами и объясните Нику суть проблемы.

Дайпу не любил, когда его перебивают, но сказать это капитану не решился.

-    Это тело, известное нам под именем Чан Ти, ни что иное как одноклеточная структура, воспроизведенная в искусственных условиях. Живое растение. Эти зеленые затемнения в белковой структуре органеллы, выполняющие разнообразные жизненные функции, например, пищеварительные вакуоли…

-   Вакуоли?

-   …ну да, то есть это органеллы пищеварения, а это, например, органеллы межпрослоечного теплообмена, и так далее. Если вы слушали меня внимательно, в самом начале я употребил слово “кукла”. Смотрите! Капитан, вы тоже это увидите впервые.

Профессор стянул простыню с головы покойника. Среди такой же прозрачной субстанции, видневшиеся через отверстия в черепе, были заметны жгутики электрических проводов, примыкающих к чипам.

-   Электрические манипуляторы, прикрепленные к окончаниям прослоенных органелл движения. Управлял кто-то извне, по средствам электронных импульсов. Судя по записям встреч министра в последние несколько дней – очень искусно. Довести до идеала контроль над этим коконом немыслимое дело. Вы спросите про голос? Сразу отвечу, - Дайпу оттянул нижнюю челюсть и проворной рукой задрал вверх искусственный язык, - видите этот шарик, не что иное как микрофон.

-   Вопрос, док, почему вы сказали только про записи министра последних нескольких дней? – влез я.

-   Да, потому что все ясно как на ладони… Министра, террориста, как угодно, - с несвойственной грубостью Дайпу пихнул тело кулаком в бок, - подменили.

Капитан даже выдохнул:

-   А ну просветите низшие умы Лиги, - скомандовал он.

-  Стараюсь. Следите за моей мыслью. Мы имеем выход к базе Внутригалактического Корпуса Данных?

-   Ага.

-   Его данные невозможно подделать?

-   Агу.

-  Ну, так вот, я сверил с компьютер все касающееся медицинского обследования Чан Ти, вплоть с его рождения. Он такой же человек как все мы, из плоти, крови, мышц, лимфоузлов, сердца, легких… по крайней мере, настоящий Чан Ти, а не этот борщ на столе.

-    Прекрасно, кажется, я понял вас и без всяких сравнений, - сказал Харрис. Я кивнул, мол, понимаю, когда его взгляд обратился ко мне. Лицо капитана потемнело, а девяносто процентов кожи поднялось на лоб.

За каждой проблемой стоит свой бог. За нашей, определенно, бог загадок, которые не дадут тебе спокойно спать… если угодно, бог чужих интриг.

 

4.

Я сидел по правую руку капитана, чувствуя себя в этом зале с круглым столом не в своей тарелке. Адмиралы, майоры, главные инженеры, техники, представитель Финансовой Гильдии… все были здесь, облучая друг друга волнами пренебрежения. Адмирал Роп-Тол, занимающий огромный резной стул, недовольно сопел, то и дело, теребя пуговицы на синем мундире, готовом взорваться под напором живота.

Когда часы показали 20:12, в зал вошел Дайпу. Белая папка зажата под мышкой.  

Адмирал встал, предлагая жестом профессору сесть, пробасил:

-   Меня не известили о причине собрания, поэтому прибываю в таком же неведении, как и большая часть здесь присутствующих. Я думаю, что профессор Фри Дайп-п… - выговорить фамилию дока ему было сложнее, чем съесть свои погоны. – В общем, я жду немедленного изложения фактов!

Он бросил такой ледяной взгляд на Дайпу, что его холод задел даже меня. Роп-Тол всегда ненавидел все собрания и торжества, которые не предполагали очередное крепления ордена на его груди.

Первые двадцать минут профессор выкладывал уже известные мне факты, обильно осыпая присутствующих медицинскими терминами и определениями. За наклонным окном, стремящимся в перспективе к зениту, бушевала – на редкость сильно – песочная буря. Синий песок по немыслимым траекториям бил в полимерное стекло, грозясь истереть его в ближайшие месяцы.

Когда профессор вступил во вторую фазу своего доклада (пропорционально текущему времени округлялись глаза адмирала), пришлось и мне удерживать отвисающую челюсть. Час назад прибыл отряд 43-3-3-Р, успешно справившийся с уничтожением химического подпольного завода. А когда вернулся медицинский катер с телами, то Дайпу сразу приступил к вскрытию. Два брата Еени, являющиеся организаторами подпольной группы, оказались такими же пустышками, как и министр Ти! Вопрос приобрел привкус массовости. Роп-Тол взял инициативу на себя:

-    Надеюсь, произведены все необходимые анализы, и мы знаем в каком направлении работать?!

-   Да, адмирал, и результаты обнадеживающие, если рассматривать проблему с точки зрения ее развертывания, - объявил Дайпу, меняясь в лице. Он открыл папку, и после секундной паузы, продолжил. – Состав микронной пыли, присутствующей в межпрослоечных примитивных пищеварительных элементах, после обработки, был загружен в базу данных центрального компьютера Лиги. Результат: только одна планета имеет присутствие такой каменной породы, или песка, не берусь судить.

-   Да хоть галька… Ну же? - бас адмирала сменился на не скрывающий удивление баритон.

-   Грейх-таун.

-    Если я не ошибаюсь, это самая крайняя планета левого рукава галактики, - послышался голос археологического представителя ВЛБсТ, сутулившегося  коротышки с большими очками в фосфорной оправе.

-   Именно.

-   Что мы имеем по этой планете?

-   Почти ничего. Грейх-таун – планета-винегрет.

-   Какой винегрет, док?!

«У дока недоедание, всюду мерещиться кулинария» - шепнул мне Харрис.

-   Я имею в виду, что она представляет собой смесь различных культур, цивилизаций. Система городов с различным уровнем  исторического развития, законами, обычаями, образом жизни, практически не зависящих друг от друга. Об этом говорят растровые фотоснимки из космоса. Грейх-таун нельзя отнести к нашему законодательству Лиг.

-   И зачем этой планете из самого зада галактики нужно похищать настоящих террористов и подменять их органическими куклами с дистанционным управлением? – выпалил адмирал.

-    Это уже дело военных, то бишь ваше, - надменно сказал Дайпу. И был абсолютно прав.

-   Объясните  еще одну вещь, док. Если мы ни разу не высаживались на планету, то откуда у вас есть базовые пробы почвы, грунта Грейх-тауна?

-   Мы – нет. Но во время становления Первичной Лиги была высадка, исследовательская. Данных почти не осталось, анализы грунта и снимки – одна из крупиц информации.

После профессора Дайпу слово взяла биолог Даппи, пытающая втолковать теорию создания такого организма из мертвых клеток. Никто ее не слушал. Адмирал прервал весь этот бесполезный кураж, и сказал:

-    Я еще не уверен, согласится с этим Директорат ВЛБсТ, но я выступлю с предложением послать на Грейх-таун нашего человека.

        

5.

Я проснулся, будто меня обдали ведро холодной воды. В памяти расплывались последние наброски сна. Одно я знал наверняка – это был кошмар. Космос – или ночное небо? Песок, ужасные твари? Все больше запутываясь в неясных картинках, я включил кухонного робота. Наверное, робот страдал депрессией: бутерброд с сыром и чашка горячего чая показались безвкусными.

В дверь постучали. Человек в форме известил о желании Директората видеть меня. Я проследовал за ним, тупо уставившись в широкую спину проводника. Мы миновали титановый туннель-рукав, соединяющий жилую часть станции с корпусом начальства. Вместо подъема на лифте мой проводник затопал по лестнице. Может он и был фанатом лестничной физподготовки и марш бросков через три ступеньки, но я нет. Смолчал. Погрузившись в собственные размышления, я так и не высказал спине впереди свое мнение.

За столом сидело трое пожилых мужчин, увешанные фосфорными прямоугольниками орденов. Эдд, Жол и Тонникаут – вроде так… Я бы “удостоен” встречи с ними лишь при получении первого задания. 

Кабинет больше походил на центр радиосвязи, хотя, наверное, он выполнял совместно с приемом подчиненных и эту функцию. Справа от входа громоздились панели высокочастотных дикобреляторов, волновые мониторы передачи, динамики, громкоговорители, реле, справочники позывных частот

-   Присаживайся, Ник, - сказал толи Эдд, толи Ник, толи Тонникаут.

Стул подо мной скрипнул.

- Ты летишь на Грейх-таун. Высадка в “Оранжевых песках”, техника и все необходимое, и естественно – ты. Дальше, как говорится, все в твоих руках! Исследуй планету, по возможности выяснив возникновение “нашей органической проблемы”.

-   Что именно я должен найти? – вырвалось у меня.

-   Не спрашивай, сынок, того чего я сам не знаю. Мы имеем лишь лже-террористов, набитых органической субстанцией и непонятное возникновение новой антитеррористической группы… Я думаю, эти две проблемы взаимосвязаны. Анализатор почвы поможет выявить тебе породу, присутствующую в одноклеточных куклах министра и братьев  Еени. Дальше – по месту.

Я молчал.

-    Тебе понятна твоя миссия, рядовой?

Я кивнул.

-   С завтрашнего дня начнется техническая подготовка к операции. Все дальнейшие данные и инструкции будешь получать от майора Пирта.

Я добрался до своей комнаты. Бросил взгляд в зеркало на покрывающую лицо щетину – как будто убеждая себя, что я уже не тот мальчишка, играющий в «войнушку» с ребятами во дворе.

 

6.

Через два дня меня вызвал майор Пирт.

-    Будем устанавливать ОМАРа, - с невозмутимым выражением выложил он.

-    Вы тоже ударились в кулинарию?

Пирт даже улыбнулся, зловредно, как будто он преподаватель, уловивший студента на незнании определения.

-   Для непросвещенных объясняю простым языком. ОМАР, это Анионный Мысленный Активатор Ретрансляции. За счет активных анионов ведется счет твоих мыслей и преобразование их в радиоволны. Получается что-то вроде рации в твоей голове, посредством которой мы будем общаться. Обратная связь будет осуществляться посредством пластинчатого динамика-приемника, вживленного в твою височную кость. ОМАР же будет закреплен на мозжечке мозга. Не бойся операции практические безболезненные и не вызовет отторжение чужеродного тела. Разумеется, все будет удалено после окончания операции.

Тут, наверное, было бы уместно добавить: “если ты выживешь”, но он промолчал.

-   То бишь, я думаю – вы слушаете. Вы говорите – динамик воспроизводит ваше сообщение.

-   Точно.

-   Не пойдет.

-   Почему?

-   Не уверен, что мне, да и вам, будет приятно слушать все мои мысли!

-   Эта проблема устранена. В костяшку твоего указательного пальца левой руки будет вживлен выключатель. Когда захочешь выйти на мысленную связь, включишь его круговым нажатием по часовой стрелке, по окончанию связи выключишь в обратном направлении.

-    Да вы меня хотите всего электроникой напичкать! – без наигранного беспокойства возмутился я.

-    Мы не знаем местных нравов. В поисках сувениров, хорошо, если они оставят тебя в трусах. Ты должен понять, что это в твоих интересах. Вызвать спасательный катер, или что-то еще.

Чуть позже была приближающаяся анестезионная маска, темнота и сладкий привкус усыпляющего газа…

 

7.

До старта оставалось восемь часов и три минуты.

Два часа я убил в кабинете капитана Харриса, заручившись его благословением и личными частотами радиосвязи.

Пилоты еще не прибыли, но на взлетном бункере, кишило как в муравейнике. В основном приводили в порядок компьютерную базу кораблей дальнобойщиков АП-А. Кабина пилота, вместе с грузовым отсеком и спальными камерами, толстенным кольцом опоясывала низ стержня, и напомнила мне обручалку на пальце. Остальное пространство корабля занимали топливные отсеки и запасы кислорода. Я должен буду лететь на первом корабле АП-А1, второй будет играть роль смотрящего и возьмет на себя перевозку некоторого оборудования.

Время летело, а я все смотрел на верхушки кораблей залитые синеватым блеском от льющихся через пластиковый купол лучей. Чья-то рука легла мне на плечо. Это был Пирт. Он предложил мне взять с собой мариол-ди-2, и я не отказался. Мариол-ди-2 – устройство, состоящее из двух держателей, размеров со спичечный коробок, соединенных молекулярной нитью. Нить крепиться на катушках держателей. При выключении натяжного поля, можно свободно растянуть их, высвобождая молекулярную нить, которая при соприкосновении с каким-либо объектом  ликвидирует силы молекулярной связи, превращаясь тем самым в универсальный режущий инструмент, способный распилить человека пополам или целый броненосец одним движением, лишь бы хватило обхвата рук. Держатели изготовлены из дидола – полуорганическое вещество, представляющее из себя одномолекулярную субстанцию, и сила нити на него не действенна. В ВЛБсТ отводят целый курс подготовки курсантов по обращению с мариол-ди-2, что бы потом по оплошности вы сами себе не отхватили руку.

-   Двадцать минут до старта, - прокатился голос по бункеру.

Не став тратить время на ностальгическое прощание со стенами Лиги, я взобрался по лестнице в переходный рукав корабля – лестница втянулась обратно в корпус. Пилот и штурман уже были на месте. Второй кинулся проверять герметичность люков, когда я разместился в дальней части кабины пилота. Самого помещения бункера не было видно, лишь бледный пластик купола и расплывчатые горные хребты Прагона.

 

8.

Преодолев притяжение Иреака с ускорением 3g, корабль шел в свободных слоях разряженного пространства только на одних направляющих турбинах. Полная тяга будет дана лишь после прохождения эллипсоидного маневра для выхода в точку, с которой компьютер сам поведет корабль по заданной программе. Белым пятном на радаре сиял второй корабль, АП-А2, он шел от нас на расстоянии трех километров. Штурман чеканил в микрофон отчет о взлете.

Бортовой компьютер сообщил:

-   Система секторного навигатора включена. Курс: сектор 30455, планета Грейх-таун.

Грудную клетку снова сдавило при переходе на ускорение 3g, но вскоре осталось лишь небольшое ощущение тяжести. Корабль установился на нужный курс. Приборы показывали постоянное 2,5g. Нагрев обшивки дюз был допустимым.

Дальше были минуты тишины, скользкие, назойливые, здесь в космосе они особенно ощутимы, и ты готов поклясться, что они несравнимы с тишиной на любой из планет. Я принял капсулу снотворного. Тишина начала сужаться, становиться до легкости приятной, а когда сон настиг меня, я уже не имел ничего общего с реальностью корабля.

 

9.

Началось все при подходе в мутные нижние слоя атмосферы Грейх-тауна, по-настоящему мутные, что я не мог отчетливо видеть поверхность планеты. Местами видимость перекрывалась полностью. Пилот дал половинную тягу – пламя и газ ринулись через посадочные дюзы. Но тут что-то пошло не так. Обшивка затрещала, словно кусок металла терли об наждачную бумагу. Стержень корабля наклонился набок на 20 градусов и 15 секунд. Я узнал это сразу после скрежета – кричал пилот, снимая показания с приборов. 30 градусов! Даже такой профан в вождении корабля, как я, понимал, что тридцать градусов это катастрофическая цифра, тем более если учесть габариты нашего корабля. Пилот орал о том, что корабль качается как маятник, но это и так было ощутимо. “Он же сейчас треснет как карандаш!” -  мелькнуло у меня в голове. Включилась система невесомости. Скрежет усилился.

-    Атмосфера истирает корпус! Такой твердой  структуры я еще не встречал! – прокричал пилот.

-   Переходи на холостой ход! Включим реактор после выхода из атмосферы! – кричал штурман, оторвавшись от радио.

Этот совет, как выяснилось потом, спас нам жизни. Нам?

Корабль падал примерно с ускорением минус 1,4g, огонь и потоки газов, обволакивающие корпус, исчезли после отключения двигателей. Я с паническим видом наблюдал за поведением команды и следил за показанием высотметра. Он показал тридцать семь километров, когда мы вышли из твердых слоев атмосферы. Пилот включил двигатели, дав полную тягу. Мой позвоночник чуть не сложился в гармошку при таком резком торможении. Штурман всхлипнул. На экранах мониторов быстро приближался песочный грунт. Мы так и не смогли полностью компенсировать ускорение падения, и корабль буквально рухнул на свои шесть опор.  Левые начали уходить в песок, но спекшиеся верхние слои из-за выхлопов из дюз, затормозили увязание.

-    Наклон 13 градусов от оси. Посадка завершена… - сказал посеревший пилот.

-    Взлететь сможете? – спросил я.

Он кивнул, и погрузился в приборы.

Я  вылез из кресла и тяжело подошел к штурману. На белой щеке  красной ниткой струилась из пересохших губ кровь. Глаза уставились в невидимую точку. Я поднес пальцы к его шее, что бы проверить пульс, зная, что он уже мертв. Перелом позвоночника, это подтвердил и ренгенограф. Романс, я только сейчас поинтересовался, как звать пилота, словно постарел на тридцать лет: белый пух седины проступал на висках, лицо осунулось. Он тяжело дышал, тупо уставившись в пол, уже десять минут. В принципе, этим он занимался все время, как только я сообщил о смерти товарища. Потом я сказал, что надо перенести тело в морозильный отсек. Он с трудом пошел на это. Я поинтересовался, как звали штурмана. Симс.

Несмотря на все надо было высаживаться.

Индикаторы, встроенные в корпус АП-А1, подтвердили наличие схожей с земной атмосферы. Лестница с шумом выехала. 

Спуск оказался необычайно легким, как будто я весил всего тридцать килограмм. Слабое притяжение… как бы его назвать? На Земле – земное. На Луне – лунное. На Грейх-тауне – грейхтаунавское? Как бы то ни было, я увеличил массу ботинок, и слегка избавился от ощущения легкости. Но прежде чем я ступил на плотный песок, взору открылась ужасная картина. В небесах, в поле видимости, падал цилиндр АП-П2, он не раскачивался в атмосфере, просто полностью завалился набок. Огонь окутал падающий корабль, потом… “мутная” атмосфера кончилась, но было уже понятно, что корабль мертв. Слепо стреляя огненными струями, он падал, переворачивался в воздухе, обреченный и беспомощный. Казалось, что он упадет рядом с нами. Я инстинктивно сжался.

АП-А2 косо врезался в насыпь, переломился пополам, носовую часть швырнуло  опять в небо, вторая половинка еще проехала несколько метров, прежде чем рванул реактор. Все загремело, загрохотала,  поднявшийся песок смешался со струями огня и пламени. Подо мной грунт содрогнулся – один, два, три раза; это было похоже на землетрясение.

-    Будем разгружаться! – просипел сверху пилот. Я махнул рукой. Все напоминало кошмарный сон.

Когда возле меня погрузчик опустил первый ящик, адское пламя вдали начало стихать. Сколько там было людей? Был ли шанс выровнять ракету? Надо сообщить на базу. Я нажал на костяшку, и подумал: “Лига, лига… вызывает Ник Той”.

Сначала шум, даже завывание, похожее на смесь прибоя и голосов, потом тишина, и, наконец-то:

-   Говорит майор Пирт, вас слышу. Подтвердите гибель второго корабля. Пилот Романс доложил так же и о смерти штурмана Симса.

“Данные подтверждаю. Жду дальнейших указаний, в связи с потерей оборудования перевозимого на АП-А2”.

-   Задание остается первоначальным. Другой корабль выслать не может. У тебя имеется анализатор почвы, оружие и самоустанавливающийся ночлег, запасы еды тоже сгружай.

“Как вы представляете мое передвижение со всем этим”.

-   Действую по обстановке, - громыхнуло у меня в виске. -Выходи на связь после обнаружения жилого поселения или города.

И все. Греби Ник сам это дерьмо…

“Хреновы старые вояки”, - подумал я, но опомнился, что не выключил ОМАРа.

 

10.

Пятно АП-А1 исчезло в сгустках атмосферы, оставив меня одного среди пустыни, на обочине галактики.

Первым делом я взял пробу песка. На анализаторе вспыхнула красная кнопка. Я надул резиновую палатку, чем-то напоминающую большую собачью конуру, и вскрыл ящик с оружием. Оставаться в этой пустыне мне не хотелось. Запасы питания (всего на несколько дней), оружие, и целый сундучок разных побрякушек (было такое чувство, что я первооткрыватель, идущий на обмен с индейцами) я сложил в палатку. К кольцеобразным выступам этого домика привязал конец один конец веревки, а другой обвязал вокруг талии. Теперь я больше походил на бурлака.

Миновав одну возвышенность, моему взгляду открывалась другая. Казалась, этому нет конца. Солнце находилось в небе, наверное, уже целую вечность. Не знаю, сколько здесь длится день, но, наверное, раза в три больше, чем на  Иреаке. Палатка не была очень тяжелой – песок заменял колеса, отзываясь лишь тихим шуршанием резины о крупицы. Я все шел и шел. Связался с базой. Пирт пробубнил что-то о ложной орбите спутников, о невозможности наблюдать сверху.

Солнце начало опускаться, и вместе с причудливой бледной линией тени, ползущей вдоль пустыни, появились небольшие островки рыжего песка, но на них я обратил внимание только, когда моя палатка-тележка, которую теперь толкал, а не тащил, шурша начала увязать в одном из них. Она исчезла так быстро, что даже моментально среагировав, и прыгнув, пытаясь ухватиться за ее бортик, я сумел лишь схватить лишь ремешок фляги. Откатившись на белый песок, я с ненавистью посмотрел в мутное небо.

Дальше, дальше, дальше.

 

15.

К полудню второго дня пути низко висящее солнце, касающееся огромным диском поверхности Грейх-тауна за моей спиной, разрезая расплавленный грунт на длинные параллельные тени, открыла мне новую перспективу. Сначала появился  небольшой слой пепла, стелящего под ногами. Вскоре, я упрямо шел вперед, прямо на свою собственную тень, по колено погруженный в теплые хлопья серого пепла. Я коснулся поверхности стекла-почвы – она была горячая. Через несколько минут вдалеке заблестела тонкая красная нить, пересекающая поверхность земли возле горизонта. Я даже приостановился. Интерес завладел мной. По приближению нить превращалась в полосу, уже были видны затемнения на раскаленной поверхности, а я шел и шел. Расстояние оказалось большим, чем мне показалось на глаз. Приблизился: магма… именно магма, текущая в расщелине. Тут и там, вдоль Пояса, виднелись небольшие углубления, что-то вроде миниатюрных кратеров. Из них струились струи мутного газа, который на высоте двух метров, кристаллизовался, менял как минимум два физических состояния и оседал пеплом. Это явление природы, так же как и происхождение этой вулканической расщелины, опоясывающей планету, я объяснить не мог. Температура здесь была ужасной, воздух обжигал лицо горячими струйками. Ну что ж, пора на тут сторону.  Я отступил на несколько метров назад, готовясь к прыжку. Забыв про слабое притяжение, я переборщил с толчком, как пьяный, перебирая в воздухе ногами, пропахал над дышащей огнем магмой, и опустился на добрых десять метров за ней. Ноги разъехались, и я завалился лицом в подушку из пепла. Жар, исходящий от поверхности, заставил меня сразу вскочить. Тыльной стороной ладони я стряхнул налипший пепел и залился в потоке идиотского смеха. Через минуту мой смех перестал мне нравиться. Может это действие газа? Я последовал дальше, все еще давясь хохотом.

Через несколько миль пепел кончился, а стекло под ногами сменилось каменным грунтом. Грубый монолит приближающейся горы казался застывшим пингвином. Я взял пробы крупиц камня. Опять мимо. Ужасно хотелось есть – выпил две таблетки витаминов и энерго-капсулу.  Сделал привал, сообщил Пирту о положении вещей и двинулся дальше. Не успел я отойти и на сотню шагов из черной дыры расщелины, служившей промежутком между ногами горы-пингвина, отделилась точка. Постепенно она стала приобретать очертания, и я понял, что это какой-то транспорт. Вернувшись к небольшому нагромождению камней я спрятал контейнер, присыпав его мелкими камнями.

Это был огромный трактор-тягач, который буксировал за собой нечто похожее на агрегат двухосного прицепа. Но назвать этот параллелепипед на колесах прицепом, то же, что назвать хомячка муравьев. Целый завод на колесах! Тягач являлся седельным, имеющим вместо грузовой платформы опорно-сцепной механизм. Трактор наверняка имел огромную тяговую мощность, чтобы тащить за собой эту громадину при скорости не меньше двадцати миль в час. Он двигался в моем направлении, а я не нашел ничего лучшего чем стоять и ждать.

Когда машина остановилась в десяти метрах от меня, рука обхватила магнум. Я не видел водителя, толстый слой зеленой тонировки покрывал стекло. Так все и замерло на несколько секунд, только небольшое облако пыли оседало возле колес тягача.

Потом дверь открылась, и из кабины вылез робот на больших, непропорциональных туловищу ногах. Его грудь покрывало какое-то подобие кольчуги матового цвета, остальные часть тела блестели на солнце серебреным отливом. Лицо, то есть блестящий овал головы, можно было назвать человеческим, если бы не отсутствие носа, только два сетчатых фильтра. В вытянутых вниз руках робот держал лазерную винтовку неизвестной мне модели, целясь мне в то место, которое отличает мужчину и женщину. Моя рука по-прежнему держала за спиной магнум, но я пока не хотел проверять реакцию робота. Он заговорил, не открывая рта, звук шел из колена, во всяком случае, так казалось.

-   Ты попал на территории шахт по добычи колчедана. Моя задача доставить тебя в корпус 5 для получения дальнейших инструкций. Теперь ты принадлежишь Великому Кролоаму, Вечному слуге Бога Жара, - лился вполне мелодичный голос. Похоже, робот был наделен лишь частичным исполнительным интеллектом, который ограничивала заложенная в него программа. - Не сопротивляйся и останешься жив.

Я не послушался. На переработку новых данных такой машине требовалось две-три секунды. Если я ошибаюсь, то умру от поражения тепловым лучом. Я бросился вперед, под робота, забирая слегка вправо. Кувыркнувшись, я выхватил пистолет. Когда мой магнум смотрел в живот роботу, лазерная винтовка выплюнул голубой луч. Он ударил в то место где я стоял две секунды назад. Я выстрелил. Робота переломило пополам, опаленная рука с винтовкой взмыла вверх на несколько метров. Я отстранился, прикрывая лицо от вспышки. Правого колена что-то коснулось. Это была однорукая половина железного война, из поясницы которой болтался покрытый гарью прозрачный шлейф позвоночника. Процессор находился  то ли в груди, то ли в голове, но это не было важно, главное робот полз на меня, и его рука уже прочно ухватилась за мою коленную чашечку, подтягивая тело. Стрелять я не мог, боясь поранить себя. Схватив магнум за ствол, начал бить рукояткой по металлической оболочке головы. Детская забава – металл даже не прогнулся. Попытался высвободиться. Бесполезно. Пальцы робота уже сомкнулись на моем бедре, и начали сжиматься с неимоверной силой. Я даже взвыл. Ситца глаз равнодушно смотрели на меня. Из последних сил ухватился за искусственный позвоночник: рвал, тянул, пытаясь обезвредить напавший на меня торс. Боль стала невыносимой, кость бедра обещала раскрошиться в ближайшие несколько секунд. Потом удар по голове. Я упал на спину, не понимая, как однорукая машина могла это сделать. Передо мной стоял человек в кожаном одеянии. Большего я не помню…

 

16.

Сыро и грязно. Слабое искусственное освещение. Удар хлыста разбудил меня окончательно. Все подо мной вздрагивало: я в прицепе. Что-то лязгнуло. Железная кольцо, сковавшее руку, потянуло за собой цепь, сбоку кто-то простонал. Бритоголовый мужчина, с просевшими чертами лица, цепь на его руке кончалась таким же кольцом.

-   Работа… еще рано… - простонал он.

Я не стал его тревожить движениями правой руки, но с левой дела обстояли не лучше: она была прикреплена к решетке, сваренной из штырей. Она отгораживала загон в углу прицепа-завода. Сильно тряхнуло, и пол перестал колебаться. Видимо, тягач остановился. Я снова вспомнил о хлысте, когда он прошелся по моему плечу. Но откуда? В клетке не было никакого надзирателя.

-   За работу! – громыхнул электронный голос сверху.

Это был суставчатый манипулятор, который заканчивался хлыстом, пляшущим шутихой. Голос шел откуда-то из динамиков.

Комбинезон! Они не сняли его. Магнум я, естественно, найти не собирался, но… Плоской аптечки, покоившейся в нагрудном кармане, не было. Я, слегка дрожа, прислонил тыльную сторону рукава к груди. Сосед опять захрипел, потревоженный движениями цепи. Есть! Есть, есть, черт, возьми! Я отчетливо чувствовал выпуклости держателей мариол-ди-2, как будто в рукав были зашиты два спичечных коробка. В грязной атмосфере порабощения засверкала маленькая искорка надежды. Но следовало, как говориться осмотреться, выявить работу системы, что бы выкрутить шатающиеся винтики и выдавить дверь к свободе плечом. Надо связаться с Лигой! Но что они смогут? Высадят десант? Будут только брюзжать и советовать. В чем-то они будут правы, операция итак повлекла смерть команды АП-А-2 и штурмана Симса, чтобы рисковать другими ради попытки спасти меня.

Как сказал тот робот? Территория добычи колчедана… У меня было такое предчувствие, что я скоро сам со всем познакомлюсь, точнее, познакомят меня.

Но пришло время приступить к работе, если я не хотел часто общаться с неунывающим хлыстом.

-   Я – Курт… Делай то что я делаю и получишь еду… - сказал мой сосед, садясь на корточки, лицом к стене прицепа.

В стене появилось два отверстия величиной с футбольный мяч, откуда показались по две рукоятки – слово огромные ручки ножниц. Курт схватился за них и начал совершать движения типа «сжал-разжал». За стеной прицепа что-то зашумело, привились в движения какие-то механизмы. Манипулятор вверху заскрежетал шарнирами. Я взялся за ручки и последовал примеру Курта. Приходилось только сжимать, под действием пружин ручки расходились сами. Через щели между отверстием в прицепе и механизмом рукояток лился дневной свет. Все что я смог уловить – это поверхность скалы. Ну что ж, тоже не плохо? Добываем колчедан! Но что это за форма производства: имеют такую машину, роботов, явно питающихся не от солнечных батарей, а приводят в движение горнобурительные машины при помощи рабов. Или так они добывают электрическую энергию? Как бы то ни было оставалось только жать на ручки, наблюдая за текущей из щелей смазкой. Когда динамик сверху дал отбой, я упал без сил.

Зажегся свет, такой же тусклый и уставший как и заключенные в мышеловке прицепа. Камер с рабами я насчитал как минимум восемь, за дальний конец помещения, погруженный во тьму, я судить не брался. Въехал маленький горбатый робот на гусеничной основе, толкая перед собой тележку с мисками - по помещение пробежало эхо стонов, отдаленно похожих на облегчение. Робот раздал еду и удалился. Меня два раза вырвало, но я все-таки съел эту жижу, понимая, что не продержусь без питания долго. Чувствовал я себя гадко.

Осмотрелся: стеллажи, заполненные пластиковыми прямоугольниками высотой в два метра, толщиной с обычную дверь, они по сути дела и напоминали пластиковые двери. Такие заготовки также были разбросаны небольшими скоплениями по всем свободным углам. В центре громоздилась кокая-то установка, трубки соединяли разнообразные цилиндры и емкости. Вытяжка выводила наружу пар и гарь, клубящуюся из уродливой печи. Квадратный контейнер… Да это же промывная башня! Я еще раз окинул сия сооружение внимательным взглядом. Все сложилось как дважды два. Конечно, примитивно и грубо, но все же. Приспособление по производству серной кислоты контактным методом из колчедана – вот что это было. Вот и промывная башня, где очищается газ, получаемый после обжига колчедана. За наличие электрофильтра я не ручаюсь. Вот вам и сушильная башня, теплообменник для подогрева газа, контактный аппарат, наверняка заполненный катализатором, где SO-два окисляется до SO-три, опять теплообменник, поглотительная башня, где триоксид серы поглощается серной кислотой, там получается 98%-ная серная кислота; я насчитал три сборника готовой кислоты, за которыми были установлены холодильники. Питался этот минизавод видимо от тягача. Но зачем им серная кислота? Кому ИМ? – сразу же напросился встречный вопрос. А зачем эта огромная цилиндрическая цистерна? Ну конечно! Вода. Она используется, если влаги поступающей с газом недостаточно.

Я вызвал Лигу и объяснил сложившуюся ситуацию. На той стороне связи наступила тишина. Потом мой висок задрожал от серии различных голосов. Последовала хорошая новость: на орбиту Грейх-тауна выведена серия спутников, дающих Лиги боле ли менее пригодную видео картинку  местности. Анализатор, как объяснил Дайпу, был оснащен чувствительным датчиком, также как и моя вся экипировка. Они видели мое месторасположение, то есть яркую точку на мутном изображении поверхности. Датчик анализатора показывал менее яркую точку всего лишь в миле от меня. Пингвин! Вернее скала похожая на пингвина, где я в первый раз увидел тягач – я наверняка находился там. Дайпу посоветовал мне поднести к уху пуговицу на комбинезоне. Я без лишних вопросов выполнил его просьбу. От уда доносился едва уловимый писк.

-   Это датчик расстояния, он напрямую связан с анализатором, - торжественно объявил профессор. – По приближению к объекту ты будешь слышать усиливающийся писк.

“Горячо-холодно”.

-    Можно и так сказать, - профессора явно не устраивала эта ненаучная формулировка. Кривится, наверняка… похлебал бы он недавнего супчика!

Я попрощался.

Нужно было узнать намного больше. А главное узнать про людей, стоящих во главе этого безумия. Я отложил решение этой проблемы, веки слипались.

 

17.

Кончался третий день в адской комнатушке. С сокамерником я не разговаривал, сначала пытался, но всего что добился – стонов и всхлипывания. Если так дело пойдет дальше, с моими утекающими силами не возможно будет думать о побеге. Никто из людей или гуманоидов не появлялся. Тягач так больше и не заводился. Роботы сверху, роботы с едой, нажатие рычагов – все начинало смешиваться. Я уже начал сомневаться, видел ли я человека, когда получил по голове.

-   Я больше не буду работать, пока не появиться твой начальник! – крикнул манипулятору. Надеюсь, что там имелся прослушивающий чип.

Мой сосед просипел, чтобы я работал, иначе… Я гаркнул на него, и он усердно улегся на рычаги, отвернувшись от меня.

-  Скажи, что я хочу его видеть! – еще раз крикнул я вверх.

-   Работай! – гласил электронный голос.

Хлыст опустился на спину. Я терпел. Еще раз. Еще…

-   Я могу помочь ему с преобразованием машины по производству кислоты! Ведь колчедан нужен для этого! Можешь убить, но ты не узнаешь еще много возможностей… - я сорвался на хрип.

Манипулятор замер. Я опустился на колени.

Двери открылись, в прицеп вошел юноша, с телосложением Геракла, в обтягивающем одеянии.

-   Открыть клетку! -  крикнул вверх.

Прутья подались под потолок. Он протягивал мне руку.

Меня привели в вырубленное в скале помещение. На моих руках была цепь, но уже не такая толстая и увесистая. Впереди, на пирамидальной возвышенности, украшенной цветными металлами, возвышался пластиковый трон.  С него на меня смотрели два прожигающих насквозь глаза, обладатель которых был громаден, как и все это сооружение. Старость не сломало его тело, кожаное платье стянуло могущие бицепсы, голову обрамлял венок пепельного цвета. Все напоминало дурной сон.

-   Если ты окажешься бесполезным – ты умрешь! – молвил король. – Если ты сделаешь то, что обещал – получишь место в моей свите и благоволение Бога Жара, моего господина!

-    Я помогу тебе, мы доработаем твой великий прибор и сможем добывать ОЛЕУМ – смесь творящую чудеса по сравнению с серной кислотой, - сказал я.

Я блефовал, но блеф прошел. Знай, эта глыба на троне, что такое олеум, то убил меня на месте, ведь красители и взрывчатые вещества ему явно ни к чему. Мне просто надо было время.

-    Ты увидишь, когда мы закончим доработку и получим первую порцию. Потом твои люди поместят этот раствор в холод, и через несколько дней перед тобой будет самая лучшая и сильная кислота на свете, - я попал в точку, глаза короля загорелись при словах “самая сильная кислота”.

-    Богу Жара это придется по вкусу. Мы принесем ему во славу еще множество скульптур, - сказал он.

 

18.

 Началась работа. Собственно я выполнял свое обещание: установил еще одну поглотительную башню между холодильником, соединенным с теплообменником, и предыдущей поглотительной башнею, подвел воду, закрепил сборник, и… получите готовый олеум. То, что это отнюдь не самая сильная кислота на планете – это уже другой вопрос. Сразу же уверил короля, что после недельного хранения в холодильной камере, мы получим обещанную жидкость. Он никак не соглашался на неделю, пришлось проявить мимические способности лица, отражающие раздумья, после чего согласиться – да, трех-четырех дней достаточно.

-   Это будет как раз вовремя. Начинается поклонный месяц, и мои железные слуги уже начали возведение скульптур, - изрек почитатель Бога Жара и махнул рукой, приглашая меня пройти за собой.

Мы шли долго. Винтовая лестница ввела верх, цепочки ламп освещали наш подъем, свет играл тенями на каменных стенах. Король оставил охрану еще у подножия скалы. Он был уверен в себе и цепях на моих руках. Восхождение закончилось просторным каменным балконом, открывающим вид на разбухший диск солнца. Естественный свет больно резанул по глазам, но я радовался этой боли и чистому воздуху.

У края стоял какой-то агрегат. Я не сразу сообразил, что это телескоп.

-   Посмотри на почести, которые мы оказываем нашему общему повелителю, ВЕЛИКОМУ БОГУ ЖАРА! – Громыхнул король, предлагая мне взглянуть в преобразующий глазок.

Я взглянул и чуть не усмехнулся вслух. Так вот кто ваш Бог. Телескоп был направлен вниз, в нем четко открывалась идиотская картина: вдоль магматической трещины, которую мне пришлось преодолевать, серия роботов устанавливала вертикально пластиковые “двери”, следующая группа машин на четырех  длинных трехпалых ногах обливала пластик серной кислотой из разбрызгивателей на голове. Было видна уже значительная полоса таких оплавившихся скульптур, а по числу пластиковых стеллажей, ждущих своего часа, можно было сделать вывод о еще долгих поклонных работах. Да уж! Группа религиозных фанатиков, живущих в скале, добывают серную кислоту и обливают ей пластик, производя по их словам скульптуры, служащие данью потоку магмы, который они называют Богом Жара.

Король любовался через набор линз своим ритуальным периметром, а молекулярная нить уже перерезала цепь, которую я бесшумно удержал левой рукой. Времени было мало, а драться с набором мышц в сером обруче я не собирался. Растянув держатели в сторону, таким образом, что нить горизонтально расположилась между кистями, я сделал шаг вперед и погрузил свое тонкое оружие в шею короля. Тот успел лишь охнуть и обмяк.

Кожа под кольцами ныла, а отделить металл мариолом-ди-2 в такой близости от кожи и не поранить руку задача не простая. Я справился с этим за несколько минут, но не очень удачно – через порез на левой кисти сочилась кровь. Конфисковал у трупа лазер. Теперь выбираться отсюда! Внизу охрана. Тогда вверх, в неизвестность, положившись на удачу – чужим богам я не доверял.

 

19.

Ярусом ниже был слышен звук приближающихся шагов и голоса. Я кинулся со всех ног. Сейчас они выйдут на балкон, обнаружат мертвого вождя и… Мои мысли подтвердили три крика. Я успел уже несколько раз обозвать себя дураком за этот импровизированный побег, который может кончиться в любую минуту. У меня была фора в два пролета, но тягаться с мускулистыми атлетами в беге по лестнице занятие, мягко говоря, бесполезное.

Впереди возникла дверь, и я кинулся туда. Коридор, куда я попал, петлял и расходился. Это было мне на руку, во всяком случае, ожидать выстрела в спину не приходилось. Стала накатывать обреченность, она повисла в воздухе, что стало даже тяжело дышать. Болели израненные ступни. Сейчас я где-нибудь в животе скалы-пингвина, а может и в шее.

Я с такой скоростью вылетел в новое помещение, что чуть не упал в бассейн, заполненный зеленоватой водой, с прохлаждающимся в ней членом свиты бывшего короля. Я заскользил на краю, пол ушел из-под ног, и я плюхнулся на мягкое место. Гостей здесь явно не ждали, таких как я - точно.

-   Разрешите… Спинку не потрете? - Улыбаясь, сказал я, залезая в воду. Желание небольшого представления, победило естественный страх.

Не думаю, что в его мыслях было исполнить мою просьбу, когда он, разгребая воду, кинулся на меня. Я нажал на курок, целясь ему в грудь. Тело начало дрейфовать к бортику. На середине пути пол под ногами пропал, пришлось наглотаться воды. Я нырнул. Воронка диаметром в два метра уходила вниз и продолжалась трубой.

Всплыл, глотнул воздуха и ринулся в неизвестность воронки. Труба шла вниз, потом приняла горизонтальное положение. Словно дельфин я извивался, проталкивая свое тело вперед – место даже для среднего размаха рук уже не было. Казалось, плыву целую вечность. Пловец я не плохой, но справиться с увеличивающимися темными пятнами перед глазами я не мог. Легкие разрывались. Неожиданно труба снова приняла вертикальное положение, расширившись. Я греб, работал ногами. Вверху показалось светлое. Из последних усилий я рванулся вверх…

Первые пять минут ничего не видел. Судорожно хватал воздух, как выброшенная на берег рыба. Воздух был горячим и сухим. Потом в шуме, затухающем в ушных раковинах, я стал различать и другие звуки. Женские визги. Я открыл глаза. На краю круглого бассейна ютились три нагие девушки. Прикрывать свои прелести они, видимо, не собирались, занимаясь раздражающим визгом. Я попытался успокоить их, но горло извергло только поток воды.

-    А ну марш отсюда, - скомандовал голос. 

Девушки повиновались, но визжать не перестали.

-   Как ты посмел, пес огллов, явиться на нашу территорию!? – напомнил о своем существовании голос.  

Наконец-то я увидел обладателя этого скрипящего баритона. В костюме из мешковины возвышался мужчина с редкой светлой бородой.

-    Я не отношусь к упомянутому тобой народу, а если ты говоришь про тех свиней, добывающих руду и поклоняющихся раскаленной земле, то я еще и их заклятый враг, их предводитель пал от моей руки. А спасаясь от погони, вода вынесла меня к вам, - произнес я. Промокший комбинезон мертвым грузом висел на теле.

Он задумался. Почесывание бороды, наверняка, стимулировало его мысли.

-    Если ты не врешь, то ты наш гость. Если ты убил короля Огллов – ты мой самый почетный гость. Но все это пока лишь твои слова, - сказал он. – Ты действительно не похож на них… слишком тощий, но это не доказательство. А пока тебя накормят и переоденут. Я пошлю людей проверить тобой сказанное.

 

20.

-    Это мой отец, - сказал бородач. - Вернулась группа дозорных. Они подтвердили твои слова.

Его отец пригласил меня сесть, поглаживая себя по животу, который удобно разместился на коленях. Никаких тронных залов – мы сидели за столом (таким же небольшим и узким, как сама комната), ломившимся от разнообразия фруктов.

-    Значит глава огллов мертв… Ха! Туда ему и дорога, Собака нашла свою смерть! Хвала тебе…

-   Ник Той, - сказал я.

-   Хвала тебе, Никто! – рявкнул он. – Меня можешь звать просто дит Кув. Я предвадитель еннов.

Я кивнул, гадая, что означает приставка “дит” -  титул или что-то еще. Прежде чем он опять заговорил, в моей руке  покоился обглоданный плод.

-   Откуда ты, Никто?

-   Я свободный странник, ищу органический сад, - соврал я.

-   Не слышал о таком, - затянул Кув.

-   Может его и нет, дит Кув. Во всяком случае, попав в руки огллов, я чуть было не попрощался со своим путешествием, - упоминание заклятого врага заставило забыть его о вымышленной цели моих скитаний.

-   Ух, проклятый рудокоп! Расскажи мне мой мальчик о своих злоключениях и побеге.

Пришлось придать небольшую кинематографичность истории. В моем рассказе я загнал в глаз короля осколок скалы, а в бассейне угомонил лазером целую оргию, в которой учувствовали одни мужчины. Кув даже рыгнул от удовольствия, я поддержал его, дожевывая очередной фрукт.

Настало мое время задавать вопросы.

-   Что связывало вас с огллами?

-    Кроме вражды, только взаимовыгодна. Мы давали этим крысам воду, они некоторые горные породы.

-   Давали?

-   Именно! Завтра  возьму их логово штурмом. Хватит терпеть вонючее соседство!

-   Мой совет, установите любую решетку или сетчатый фильтр там, где я выплыл, если не желаете новых гостей.

-    Неплохой совет, но это лишнее. Завтра огллы утрут!

-   Я бы хотел ознакомиться с картами планеты. Изображение поселений, границы… - начал я.

-   Я знаю, о чем ты говоришь. Если хочешь, мой сын прямо сейчас отведет тебя в комнату Мира. А мне пора организовать нападение – задача не из легких.

Он удалился. Его бородатый сынишка, который так и не представился, проводил меня в просторное помещение с низким потолком. Сначала я подумал, что это шутка, но взглянув на потолок, успокоился: примитивная карта была нанесена прямо на отполированную поверхность. Нетрудно было догадаться, что синие пятна это море, а желтые – песок. Всего было пять государств, народов или поселений – как вам угодно. Незнакомая Сицилия, изображенная в виде серии каменных домиков, народ огллов и новые знакомые енны, их территории граничили, и похоже, граница проходила посередине горы. За морем на северо-западе были обозначены огромные горные возвышения, где разместился народ Грновеачсими, с ними и торговали енны, производя обмен фрукты-оружие. Оставалось одно государство без названия, о котором я не имел ни малейшего представления: его территория была довольно обширна, но обозначалась пунктиром. Я спросил бородача об этом народе. Он удивился, сказал, что это территория кочевников, и спросил: “Разве ты не оттуда?” Сославшись на Сицилию, как давно покинутую родину, я продолжил изучение карты. Начинала ныть спина, я сел на корточки. Мое внимание привлекли зеленые квадратики на северо-востоке от северной границы моря.

-   Там демоны! Живые зеленые растения, так рассказывают старейшины. Целые поля. Люди покинули эти земли, - залепетал сынишка вождя за моей спиной.

Мое шестое чувство нередко помогало мне, а сейчас оно просто кричало в мегафон. Живые растения? Органическая субстанция, одноклеточные тела, выращенные искусственным путем… это слова Дайпу. Или не выращенные? А просто изготовленные из готового органического материала? Из нового вида растений?! Одно я знал наверняка: мой путь лежит туда. Но сначала вернуть анализатор!

-   Я хочу участвовать в завтрашнем сражении, - объявил я, и увидел одобряющий взгляд. – Сообщи об этом своему отцу, а пока проводи меня в мою комнату.

Вечером я увидел море, оно особенно было красиво с высоты ста метров. С моего балкончика открывался и другой великолепный вид: навесные сады, ярусами раскинувшиеся вдоль побережья. “Висячие сады” царицы Ассирии  конца 9 века до нашей эры – Семирамиды – меркли при виде чуда Еннов. Я любовался этим зрелищем в компании Лиай (молоденькой девушки, которой поручили уборку моих апартаментов), вдыхая чистый воздух, и наслаждаясь полусухим красным вином, количество которого в графине быстро уменьшалось. При закате, когда море приняло лиловый оттенок, я был готов поклясться, что красивей ничего я не видел…

 

21.

Наступление началось утром. Что он подразумевал под нелегкой задачей планирования? Тактик из Кува оказался никудышный: мужчины, с оружием в руках, шеренгами по пятьдесят человек обогнули скалу, выйдя прямо на главный вход “крепости” врага. Некоторые более тщательно планируют походы по магазинам.

Оружие тоже оставляло желать лучшего. Лазер в моих руках казался атомным оружием по сравнению с деревянными арбалетами. Но Кув, похоже, был в восторге от всей операции, а пятистрелочный арбалет называл оружием Богов.

Огллы. У них не было короля; они – вышли умирать, без оружия, без веры.

Через час битва была выиграна. Посреди кучи трупов, перепачканный кровью, стоял Кув. Его люди воздали хвалу лидеру протяжным пением. Роботы были сожжены, женщины и дети пленены, а помещения разворованы.

Армия устроилась на привал прямо среди облитого кровью грунта. Сюда вынесли всю найденную провизию Огллов. Я осушил бокал вина и сказал Куву, что осмотрюсь вокруг.

Разыскивая анализатор, я попытался выйти на связь с Лигой – ОМАР молчал, ни помех, ни звука; оставалось лишь надеяться на то, что слышат меня.

 

22.

Продовольственное помещение камбуза – неплохое укрытие. Сюда я пробрался без проблем, пришлось лишь слегка поплавать. Размеры корабля впечатляли: маленький круизный лайнер, только из дерева. По бортам располагались два гребных колеса с грубыми железными лопастями.

Погрузка еще не началась – вся команда разместилась на трапезу под тенью навесного фруктового сада. В движение гребные колеса приводила газотурбинная установка, довольно внушительных размеров, она находилась почти на самом дне судна, и здесь же предусмотрительно находились запасные газовые баллоны.

Исследовать корабль тщательно не было времени, я спрятался за вонючими мешками с каким-то рыбным продуктом  и просто ждал. Трудно судить какие из народа Грновеачсими торговцы, но с правилами хранения продовольствия у них явный пробел. Корзины с фруктами валили прямо на рыбу, и я едва успел вжать голову. Слава Богу, меня не заметили.

Погрузка закончилась, но в помещении остались два матроса. Я слышал их голоса.

-   Почему нарушился график? – спросил один.

-   Дит Кув ищет кого-то… Может и наш корабль обыщут, - отозвался другой.

-   А, нам то что! Это их проблемы.

-   Быстрей! Всем собраться на берегу, - раздался третий голос сверху.

Послышались удаляющиеся шаги.

Так, планы поменялись. С чего это я понадобился Куву? Надеюсь, я этого и не узнаю.

Выждав несколько бесконечных минут, я выбрался из-под завала провизии. Достал лазер и двинулся вверх в капитанскую рубку. Капитан был там, и этот факт был мне даже на руку.     

-   Отчаливай, - прорычал я, уткнув ему в бок ствол.

Крытая рубка укрывала от берега.

Он бросил испуганный взгляд через плечо, но выполнять мою команду не стал. Гордость сейчас была ему не к лицу. Я врезал локтем по его толстенной шее.

-   Не могу. Меня за это повесят… - прохрипел он.

Ну что делать с непослушной командой?! Я воспользовался лазером – проделал небольшое отверстие в одной из жировых складок. Капитан взвыл и начал дергать рычаги. Прогремел протяжный гудок – корабль начал движение.

Я оглушил капитана и выбрался на палубу. Берег стремительно удалялся. Все кричали, ругались, матросы бултыхались в воде, пытаясь догнать уходящий корабль. Одному это удалось, но я помог ему заняться водными процедурами.

Небо украсилось черными штришками. Я упал на пол, спасаясь от града стрел. Деревянное покрытие трубы превратилось в ежика, а пол усеялся щепками. Однако корабль набирал обороты, шум воды под колесами уже заглушал хлопки втыкающихся стрел.

Приведя в чувства капитана, я добился от него объяснения по поводу управления кораблем. Лазером пользоваться не пришлось. После этого я усадил его в одну из лодок и спустил на воду, пожелав счастливого плавания. Жаль, он не мог мне ответить тем же.

Взяв примерный курс на северо-восток, я позволил себе понежиться на корме с найденным в капитанской рубке бочонком пива.

Тут меня ждал еще один сюрприз…

Лиай! В расстегнутой накидке, пряча глаза, она шагнула ко мне. Набежал ветерок, раскинув края халата в стороны. Под ним ничего не было. Я не смог оттолкнуть ее, отказаться от ее тела, как бы это не звучало похабно.

Мы занялись любовью прямо на палубе, не обменявшись при этом не одним словом. Только когда, вспотевший и приятно изнуренный, я откинулся на прохладные доски пола, она  сказала:

-   Не прогоняй меня.

Куда уж теперь? На лодке она и мили не проплывет. Не надо было впутывать ее в эту авантюру. Стоп, стоп, стоп… Я же не затащил ее на корабль.

От мысленного спора с самим собой не стало легче. В висках пульсировало. Я вздрогнул от ее прикосновения… да, она была прекрасна! Возможно, я был эгоистом, но отпускать ее не хотел. Это был единственный, чистый лучик света, льющийся в замочную скважину подвала этой планеты.

Ей не сулило ничего хорошего возвращение назад. Я не мог судить об обычаях еннов, но и не исключал возможность казни за побег с родных берегов. У Лиай был лишь небольшой отрезок будущего, который закончится после моей смерти или после завершения миссии. И что дальше? “Заберу ее с собой, и будь что будет…” - мысли липового влюбленного, а ведь я знаю ее только два дня, пусть и грейхтаунских.

Я поцеловал Лиай, немного сгладив бардак в мыслях.

-   Зачем ты это сделала?

-   В общение с тобой я уловила привкус жизни. У нас такого нет, серое полотно, за которым тебя не видят другие, - она говорила медленно, уже не опуская глаза. – У меня не было будущего, только работа. Ты думаешь магистр Кув лучше любого оглла? Рабство - неотъемлемая часть нашего народа. Любой ослушавшийся магистра – попадет туда. А ты… ты обращался со мной как с человеком… ты красивый, умный… я не знаю то ли это чувство… но мне кажется, что я…

-   Не надо, Лиай. У тебя будет время развить свое представление о любви. Ты мне тоже не безразлична, -  она улыбнулась, опустив глаза. Я не мог безразлично смотреть на ее губы.

-    Я была в садах, когда увидела тебя идущего к пристани. Потом, дрожа от страха, забралась в одну из кают корабля.

-   Но как ты незаметно прошла на корабль?

-    Женщинам разрешают забираться на борт. Уборка и прочие мелочи. Да и сами торговцы считают добрым знаком, если на борт до отплытия ступит женская ножка.

-   Значит, мне повезло с командой. Ты голодна?

За парочкой фруктов и лепешек, которые она приготовила из рыбы, мы оставили за спиной очередной вечер. Я рассказал ей о своей родине – Лиай даже обрадовалась, узнав, что я не с этой планете. А, услышав о моем намерении забрать ее от сюда, осыпала меня поцелуями.

-   Не хочешь отдохнуть? – спросила она.

-   Еще рано, лягу позже, надо подкорректировать курс.

-   Я не про сон, - тихо произнесла она, расстегивая накидку.

 

23.

Это море неудачно выбрало планету. По другим морям других планет курсируют красивые лайнеры и корабли, влюбленные катаются на катамаранах, обнаженные модели в купальниках-хамелеонах нежатся на стеклянных палубах, чайки кричат над гладью… У этой воды не было разнообразия, а небо не знало птиц. С другой стороны, оно не страдало от черных нефтяных ран и гниющих мертвых туш, как…

Я уже собирался наполнить свою кружку изрядно опустевшим бочонком пива, когда…

-   Ник! Нет! Боги разгневались на меня за непослушание! – кричала Лиай.

Я вылетел пулей из рубки, ожидая увидеть вражеский корабль. Она была перепугана и показывала в бесконечность неба. Катапультационная капсула снижалась на бесшумных посадочных двигателях. Над ней парили три страховочных парашюта.

-   Не бойся. Скорей всего, это мои друзья.

-   Ты хочешь, что бы я взяла курс на место ее посадки?

-   Будь добра.

Какая у меня смышленая девушка, да к тому же неплохо разбирается в картографии Грейх-тауна, если бы не Лиай я бы так и плыл по ложному курсу, забрав на восток целых 20 градусов.

Капсула опустилась. Вода пошла кругами, волны исчезли, как будто кто-то выключил ветер. Когда корма разрезала одну из нечетких окружностей, люк в капсуле откинулся. Показался край шлема, а затем и вся голова новоприбывшего на “райскую” планету.

-   Ну, здравствуй, Ник, - на меня смотрел улыбающийся капитан Харрис. В его зубах торчала не подкуренная сигара.

На моем лице родилась сияющая улыбка.

-   Какими судьбами, неужели погодка вас привлекла. Ну, тогда я уверен, что удочки вы захватили.

-   Я не мог бросить тебя, малыш. ОМАР молчал, и я отправился за тобой. Не весьма легально, но это не так важно.

-   Не весьма легально? – переспросил я.

-   Обо всем потом. Много странного произошло за время твоего отсутствия, - капитан взглянул на Лиай. – А ты времени не теряешь! Ну-ка, знакомь с очаровательной особой, или это русалка?

Страх пропал, Лиай светилась. Румянец вспыхнул на щеках, когда Харрис по-джентельменски чмокнул ее в руку, и не один раз.

-   У нас пир. Нужно отметить встречу. Не часто встречаешься на забытых Богом и Дьяволом планетах, да еще посредине океана, - сказал я.

Капитан не возражал.

Хорошее настроение пропало после обеда. Когда Лиай пошла отдыхать в каюту, пришло время расставить все точки над “i”, точнее, лишь увеличить количество черточек и точек.

-   Когда связь в тобой пропала, а сигнал продолжал поступать, появилось два варианта: либо ты мертв, либо прибор сломан. Потом второй вариант перестал существовать, и твое дело получило статус – “Гроб”, - с хрипотой в голосе говорил Харрис.

Меня невольно передернуло. Статус “Гроб” имеет один много синонимов, но самый простой - смерть. Пусть и виртуальная, как в моем случае. Все файлы по делу стираются, а люди принимавшие участие в операции объявляются мертвыми, и в компьютерной базе данных теперь Ник Той – лишь очередное имя в списке убитых при исполнении задания.

-    Но они не могли этого сделать!

-    Не знаю, в Лиге твориться что-то непонятное. Точнее ничего не твориться – а это самое подозрительное. Все проблемы вмиг исчезли, про Грейх-таун все забыли. Пешка по имени Ник Той для них давно потеряна.

-   Проблемы исчезли? Что вы имеете в виду?

-   Все, нет больше других антитеррористов – группы Арри, вопрос искусственных оболочек засунут в долгий ящик, из которого он уже не вылезет.

-   А Финансовая Гильдия? Была выделена финансовая поддержка?

-   Несомненно. Шумиха по поводу террористов–кукол и конкурирующей антитеррористической группы была поднята не малая. Директорат получил огромный кусок пирога, равный двухгодичному заработку всей базы. Произвели даже высадку на Симари, постреляли, вспугнули конкурентов. А потом – РАЗ! И все пропало. Кто-то или что-то стер все проблемы.

-   Деньги… придется директорату все вернуть…

-   Молод ты еще Ник! «Безвозвратный поток». Ты получаешь деньги от ФГ, если она сочтет это необходимым. Дальше – сметы не нужны. Например: Финансисты выделили определенную сумму СЭК (спасательно-эвакуационный корпус) на расчистку завалов. И даже если все расчистится само по себе, с Божьей помощью, полученные деньги остаются при тебе… это предусматривает безвозвратное исчисление. 

-   Выходит Лига и денежки сберегла и проблем лишилась.

-   Проблем-то всегда хватает.

        

24.

Берег мы увидели на четвертый день. Как мираж его полоса  выплыла из тумана и неумолимо приближалась. Издалека было отчетливо видно очертание песочной бухты. Сбавив ход, корабль въехал в грунтовую насыпь. Водное путешествие кончилось, впереди опять – земля и неизвестность.

Сгрузив все необходимое на транспортную платформу, мы двинулись вперед. Тепловой детектор платформы вел ее автоматически за нами, а точнее, за носителем теплового пояса: капитаном. Лиай с удовольствием разместилась на ящике с провизией.

Через час мы увидели «живые растения».

Они напоминали кактус с человеческий рост, только без колючек и гораздо с более широким приплюснутым ростком. Растения изгибались в разные стороны, словно пластилиновая сарделька в руках скульптора. Ветер здесь был не причем.

-   Это духи зла, - захныкала Лиай.

Капитан первым пошел в контакт - сверкнуло лезвие охотничьего ножа. Полоснув стебель сверху вниз, и отойдя в сторону, он открыл моему взору картину, которую я и ожидал. Прозрачная субстанция с темноватыми прожилками, местами переходящая в светло зеленый оттенок – одноклеточная структура из которой были “слеплены” все лже-террористы, начиная с Чан Ти. Я взял анализ почвы – на анализаторе вспыхнул белый индикатор. Полная идентичность. Это не решало наших загадок, но круг поиска сузился.

-    Вперед за истинной, - провозгласил я, ступая на борозду между “кактусами”.

Посадки шли ровными квадратами, ничем не отличающимися друг от друга. Слева от нас начал свое возвышение каменный утес,  а когда стало опускаться солнце, освещая последними лучами нашу команду, скала закрыла половину восточного неба.

Харрис включил атомный фонарь, который сразу же вырвал из темноты три приближающиеся точки. Мы остановились. В висках громко застучало. Теплого приема мы не ждали, поэтому выключили фонарь и отступили к монолиту скалы. Ночь была сравнительно светлая, но пока я мог различить лишь темные пятна стеблей. Нервное дыхание Лиай било мне в плечо.

Это были ни роботы, ни люди… Лиай простонала и, теряя сознание, растянулась по платформе. Огромные сороконожки, помесь гусеницы, краба и черт знает чего. Не думаю, что найдется лучшее объяснение увиденному. Фантастические мутационные организмы. Сороконожки опирались на  пузырящиеся хвосты, держа остальное туловище в  вертикальном положении. Из серого панциря щетинились миниатюрные лапки, ресницами покачиваясь в темноте. Возле безобразной головы с колыхающимися стеблями глаз и огромной щелью рта брали начало две клешни.

Капитан открыл огонь раньше меня. Расстояние в пятьдесят метров быстро уменьшалось – двигали они стремительно – мы прилипли к стене. Лиай пришла в себя и начала орать. Тут выяснилась первая особенность физиологии наших врагов. Очень неприятная особенность, надо заметить. Шариковые сгустки, градом сыплющиеся из орудия в руках Харриса, причинили сороконожкам столько же вреда, сколько мыло грязной одежде. Разряды меркли, разряжаясь о кожу мутантов. Я вскинул свой лазер, усердно давя курок. Бесполезно. Короткие лучи исчезали в отвратительных телах. Ночное отчаяние прорезал гул, издаваемый одним из мутантов. Отвратительный слуховой эффект – помесь скрежета пенопласта по стеклу и хрипа.

-   Отступаем! – крикнул капитан.

Отступление как таковое не было возможным, мы двинулись вдоль каменного навеса.  Я стянул бледную Лиай на землю и, обхватив за талию, помог ей идти. Гул и скрежет грунта быстро нас настигал. Но планета явно была к нам благосклонна, во всяком случае - мертвый монолит скалы.

-   Сюда, - капитан завалок меня в глубокую расщелину. Это была пещера с довольно узким входом, который оказался не по зубам сороконожкам. Едва со скрежетом в наше убежище проникла платформа, по камню скользнула клешня. Насекомое билось о края входа, создавалось впечатление, что оно сорвет грубую кожу-панцирь, но проникнет внутрь. Я пальнул еще раз из лазера, пожалев как никогда о судьбе магнума. Луч растворился. Пытающийся проникнуть одарил меня воем, раскрыв рот, превратившийся в огромную треугольную дыру.

Я выстрелил в пропасть рта - впустую. Насекомое одарило расщелину ледяным дыханием, перемешавшимся с традиционным гулом.

-   Огнемет, - кинул я капитану. Через пять секунд я уже взводил регулятор подачи плазменных газов. 

Как оно завыло! О-о, это была музыка для наших ушей. Огненная струя привела сороконожку в подвижное состояние. Она изогнулась, отпрыгнув назад, панцирь покрылся гарью. Его место занял другой мутант, но я встретил тем же  хлебом-солью. Третьему повезло меньше всех. Одних рефлексов оказалось мало, чтобы вовремя отпрыгнуть от разящего потока, струя с краевыми температурами 2450 градусов ударила ему прямо в голову - уголек головы опустился возле щели.

Они не ушли, а мы не могли заснуть. То и дело появлялась клешня или очертание силуэта в нескольких местах от входа.

-   Поспи. Будем сменяться на посту.

У меня не было сил спорить с Харрисом. Накрыв Лиай курткой, я опустился рядом, прижавшись к каменной стене. Даже при таких условиях заснул моментально.

Будет день – будет пища.

 

25.

Утром начался кошмар.

Погибла Лиай…

Я не должен… я виноват…

Все было чисто, мы принялись к пополнению  желудков. Она пошла к расщелине, сказав, что хочет лишь взглянуть на небо. Я должен был ее остановить. Но вокруг была сплошная тишина.

Молнией появилась клешня сороконожки и просто дотронулась до нежной кожи Лиай. Насекомое ударило ее электрическим разрядом. Видоизмененные мышечные ткани – пластины, преобразуя химическую энергию в электрическую, превратили тварей  в страшное органическое оружие.

Лиай упала на грунт. Я не мог поверить случившемуся. Казалось вот-вот появиться пульс, ну вот-вот, Лиай сейчас откроет глаза, сердце забьется… Искусственное дыхание, массаж грудной клетки… Не-е-е-ет! Все стало серым. Не помню, говорил мне тогда что-нибудь капитан или нет, наверняка говорил, но меня там не было, пустая оболочка задыхалась в тумане внутренней боли. Лиай…

Я бросился к выходу, крича. Я хотел быть вместе с ней. Разряд прошелся по моему телу, отбросив назад. Я должен был умереть, но не умер. Возможно, пластины насекомого не успели пополниться, я не хочу думать о причинах.

Я подполз к ее телу, обнял трясущимися руками. Дальше все отрывками: свет, темнота, сознание, тупой взгляд на грубые камни…

        

Меня вытащил из ямы безумия капитан. Он говорил, он успокаивал, он боролся за нашу жизнь.

Я вырыл ей могилу в конце пещеры своими руками, камешек за камешком. Хрупкое, бледное, тело с застывшими бескровными чертами красоты навсегда исчезло под насыпью. Она пошла за мной и… Я виноват.. Такие мысли опять тянули в пустоту.

 

Насекомых были толпы. Их тела закрывали небо, гул ворошил внутренности. Они лезли друг на друга, пытаясь найти более широкий промежуток между вертикалью расщелины. Они гибли десятками под пламенем огнемета, но все равно лезли.

Скоро огнемет замолчал.

Запасы кончались, как и силы. Отчаяние поселилось в сердце и бродило взад-вперед. Только капитан не потерял надежды, сантиметр за сантиметром исследуя пещеру. И он нашел…

-   Тут что-то есть, Ник, - он скоблил грунт в правом углу нашей тюрьмы.

Я промычал что-то нечленораздельное.

-   Металл! под землей металл!

-   Не может быть…

-   Здесь люк, я так думаю, - сообщил Харрис дрожащим голосом.

Мы насели на работу, расчищая поверхность. Люк… Это действительно был люк! Может просто тайник, а может путь к спасению. Мы моментально ухватились за скользкую нить надежды, принявшись за замок. Он был старым, покрытый ржавчиной. Капитан виртуозно управился с ним при помощи ножа. С лязгом замок отвалился.

Вниз вела лестница, теряясь в темноте. Капитан полез первым, прихватив только дистанционную панель и атомный фонарик. Я последовал за ним, оставив наверху частичку себя.

Это была лаборатория или что-то в этом роде – трудно судить по маленьким кусочкам интерьера, выхватываемым пучком сета. Харрис поднялся наверх, и через минуту мы расставили по помещению ионные свечи. Зеленоватый свет обволок наше новое убежище. Приборы, приборы и еще раз приборы. Многие совершенно дикие и неизвестные, как например, гелиевая ванна с размещенной в ней резиновой оболочкой повторяющей контуры человеческого тела и виртуальным шлемом, щетинившемся отходящими проводами. Все было покрыто гарью и частично оплавилось, от центра помещения расходились черные круги, довольно глубокая выемка свидетельствовала о взрыве. Взглянув направо, я понял, что сейчас мог и не стоять здесь: на полу с синем огоньком внизу панели валялась ПУВ. ПОРОШКОВАЯ ЭМУЛЬГИРОВАНАЯ ВЗРЫВЧАТКА. Такого прямоугольника хватило бы, что бы похоронить всю комнату под мертвый пласт камня. На это, видимо, и надеялись… Синий огонек свидетельствовал о остановленном режиме. Аккуратно приблизившись, я понял причину. ПУВ попадал под поток азотного газа, бьющего из агрегата компрессора. В детонирующей спирали замерзла компрессионная жидкость и искра не получила доступа к взрывчатому веществу. У кого-то сорвались планы замести следы. 

Бросив взгляд на маркированный бланк одного из приборов, нам стало известно лицо стоящее за всем…

Военная Лига Борьбы с Терроризмом! Трудно поверить, но факт… А именно Директорат, осуществивший все при помощи купленных пешек, таких же рядовых как и я. ДБ-СХ – Директоратский Блок, индекс: Совершенно Секретно, гласило теснение в углу бланка. Все было на лицо. Деньги, эти бумажки, кредитки, электронные числа, характеризующие богатство человека. Все опять из-за них… Воистину, деньги – самый сильный бог, перед ним другие, будь-то магматический Бог Жара или аккумулированные страхом безымянные боги Лиай, – мальчишки забавляющиеся с вырезанным из дерева кинжалом. Чужой бог, меняющий личины – от золотых кругляшей до цифр электронного счета, – которого люди считают своим.

Мы перевернули все, прощупали сохранившиеся базы данных компьютеров, просмотрели отчеты. Для погрузки доказательств можно было вызывать грузовик. За рядом связной техники ютилась что-то вроде операционной, на вогнутом вниз столе распласталось тело из органической субстанции, наполовину обтянутое кожей, со стены свисала насадка кожного реконструктора. Отчеты, электронные карты переговоров – круг затеявших этот обманный маневр рос, тонкие веточки потянулись от Директората к некоторым из офицерского состава. Да, чтобы провернуть такое, нужно иметь поддержку и власть.

Харрис поднял одну из тряпок и окликнул меня. Тряпка оказалось вовсе и не тряпкой: матерчатая куртка с изображевой оторванной головой на фоне восклицательного знака – экипировка группы Арри, внезапно возникшей и также внезапно пропавшей конкурирующей антитеррористической команды. Все стыковалось и размещалось в свои ячейки на стеллажах появившихся ответов.

Я был лишь очередным доказательством в глазах ФГ - представляю лицо одного из членов Директората, излагающего всю ситуацию агенту гильдии: “Да, ситуация критическая… не хватает средств, мы столкнулись с новой формой органического террора. Да, господин агент, мы послали своего человека на Грейх-таун, но сомневаюсь, что там что проясниться…“ и так дальше и в таком же духе. Все доказательства попытались уничтожить -  и меня в том числе, оставив на Грейх-тауне, объявив статус “Гроб”.

-   Я и не мог представить, что все это дело рук Лиги… Были какие-то подозрения, но я тебе их высказал. Но все это.

-   Сможете скопировать? – спросил я.

Харрис кивнул. Ему пришлось подняться наверх в пещеру и захватить с собой Хранитель Памяти со встроенной видео камерой. Мы сняли всю лабораторию, скопировали компьютерные данные, проскандировали отчеты.

Потом по дистанционной панели вызвали с орбиты две диско-камеры. Мутанты-насекомые нам не грозили – лаборатория предусматривала выход на просторный каменный карниз в скале.

 

Мы забрались в капсулы с надеждой разбить оболочку двойной игры Лиги, отдать должок денежным уткам Директората. Скандалы, пресса, сотрудничество с другими Лигами – все средства хороши! Моя военная карьера закончилась, но я не особо сожалел.

Вскоре в иллюминаторе всплыло мягко-синее полотно звездного неба. Наш курс: ближайшая планета с развитой космической промышленностью, так как диско-камера не рассчитана на дальние полеты. Кажется, я об этом упоминал в начале...

Если понадобиться я снова буду убивать.

Если необходимо – пить чужую кровь. Единственный алтарь, которому я поклонюсь – запах ее волос.

Я покидал планету, где впервые узнал любовь и так сильно возненавидел смерть.