Убить демона

Вторник, 1 января 2008 г.
Просмотров: 2880
Подписаться на комментарии по RSS
Автор: Алексей Жарков (А.Левянт).

 

 

За четыреста лет люди достигли всего, к чему стремились. Теперь они в совершенстве умели контролировать любой физический процесс и создавать для себя все мыслимые блага. Стремление к улучшению собственного быта породило «консоли» –  гигантские автономные модули, способные работать как фабрики по производству всего, что только мог выдумать человеческий разум. Теперь, чтобы жить так, как им всегда хотелось, людям не нужны были, ни города, ни страны, ни собственная планета, ни другие люди. Всем необходимым их могла обеспечить консоль. Неисчерпаемые источники энергии, которые содержала в себе Вселенная, сделали возможным исполнение любой человеческой прихоти, какой бы ужасной и разрушительной она ни была. Большинство из тех, кто остался от некогда многолюдной цивилизации решили покинуть родную планету. Этих пилигримов умирающей расы было не больше сотни, но не жажда новых открытий и не поиски «братьев по разуму» увлекли их консоли в космос – им нужны были только новые, еще непознанные развлечения.

 

1.

Снур поднялась с колен и посмотрела на небо. Стирая краски вечернего леса, ночь медленно опускалась на землю. Ей надо идти. Она сделала шаг, второй, хрустнула ветка. Снур пробиралась через сухие и ломкие кусты, обходила стволы деревьев, стараясь не цепляться одеждой за сучья, осторожно наступала на мягкий ковер из старых листьев. Скоро закатные сумерки кончатся, и в лесу станет совсем темно. Она должна выйти из леса, пока ночь полностью не растворила его в своём бездонном чреве. Еще шаг, другой, пригнуться, перешагнуть через ветку, вот уже видно, как лес редеет, света становится немного больше, между деревьями появляется небо. Она успела.

Аккуратно ступая вперед, она отогнула последнюю ветку, отделявшую её от поля, и увидела его. Он стоял черной тенью в красной полосе заката. Огромный, мрачный и уродливый демон. Жирное брюхо висело на четырёх паучьих ногах, вошедших в землю едва ли не до первого сустава. Снур стало страшно. Она поняла, что остаток пути проходит прямо под носом у этого опасного существа. Такого сильного, что ни одной армии еще не удалось подобраться к нему ближе, чем на расстояние выстрела.

Снур нашла место поровнее, примяла травку, постелила коврик и села. Её окружили зелёные запахи поля и хвойного леса, пёстрые запахи цветов, стрёкот кузнечиков и шелест листьев. Она с удовольствием растворилась бы в звуках и запахах этого уцелевшего живого и неиспорченного клочка земли. Вдруг ветер принес черный и едкий запах гари, тошнотворной гнили и страха. Так пахнет мертвый металл, металл армий и предсмертный ужас воинов, сгинувших в этом поле совсем недавно. Снур резко выдохнула и затаила дыхание. Сейчас ветер унесет злой запах, и она снова сможет вдохнуть зеленый аромат леса. Но ветер не переменился, он будто старался напомнить Снур о том, для чего она отправилась в путь. Напомнить Снур о ненависти и мести.

Девушка встала, поправила рюкзак, проверила ботинки и подтянула перчатки. Она дотронулась до амулета, который подарила ей мать, и прошептала слова заклинания. Осторожно поднимая голову, она сделала глубокий и долгий вдох. Сквозь выбившиеся из под шапки волосы, на демона устремился злой, пронизанный ненавистью взгляд человеческого существа, для которого месть стала болью, которая не давала спать ночью, временем, которое торопило днём и силой, которая вытаскивала из глубоких оврагов и упрямо вела вперёд. Местью наполнилась вся жизнь, пустая, которая была у неё теперь.

Снур двинулась к демону напрямик, положившись на силу своего заклинания. Оступаясь на кочках, спотыкаясь о камни и обломки металла, она, медленно, но верно, приближалась к черному силуэту. Ночь накрыла поле звёздами, и демона было отлично видно. Контуры и изгибы панциря светились красным, а многочисленные, беспорядочно расположенные глаза – желтым. Снур шла на этот мистический свет. Как мотылёк, летела на свечку, уже не в силах остановиться и перевести дух. Она шла, цеплялась за что-то ногами, оступалась и падала в темноте, всхлипывала,  но вставала и снова шла. Демон рос прямо на глазах, становился всё больше и больше, пока зловещим пятном не закрыл четверть неба. Снур остановилась и на мгновение застыла: он оказался еще больше, чем она могла себе представить. Одна только «лапка», вцепившаяся в её родную планету, у основания была толще, чем десяток крупных деревьев.  А расстояние до демона как будто и не уменьшилось.

Девушка отступила на шаг и задумалась. Зачем она пришла? Неужели она сможет уничтожить это гигантское существо? Неужели это вообще возможно? Она заплакала. Слёзы текли по её уставшему и испачканному лицу, а руки старательно растирали их, размазывая грязь по щекам и губам. Неожиданно её отчаянный плач был прерван самим демоном.

На пузыре его тела открылась дверь, и оттуда, одна за другой начали вылетать странные светящиеся птицы. Они направлялись в сторону девушки, и Снур смогла рассмотреть их неподвижные крылья. Ничего подобного она раньше не видела.

Птицы вылетали и вылетали, казалось, им нет числа – целый рой разноцветных птичек. Когда дверь в панцире демона закрылась, птицы разделились на две группы – красную и синюю. Снур присела, раскрыв рот от изумления. Через секунду они снова смешались, но теперь между ними началась невероятная потасовка. Они принялись стрелять друг в друга разноцветными лучами, рассыпать вокруг себя светящие шары и страшно шуметь. В воздухе началась такая яркая и красочная неразбериха, что Снур даже не заметила, как почти всё поле осветилось белым мерцающим светом.

Драка не утихала, птицы стреляли друг в друга, не переставая, одни взрывались, другие дымились и падали. Мимо девушки с неестественным визгом пролетел горящий обломок и, продолжая противно свистеть, тяжело бухнулся на землю. Снур испугалась и побежала. На глаза попалась воронка и она прыгнула в неё, задев рюкзаком кусок металла, валявшийся рядом. Она схватила этот кусок и постаралась спрятаться за ним пока всё не закончится. 

Когда гул наконец стих, Снур откинула в сторону железку, и широко раскрытыми глазами оглядела поле. Всё, насколько хватало взгляда, покрывали едва светящиеся в темноте обломки железных птиц. «Что это было?», – Снур осторожно встала и едва дыша, подошла к одному из них, чтобы рассмотреть ближе. Стоило ей приблизиться, как земля дрогнула и затряслась под ногами. Такого не бывало раньше. Эта дрожь началась с появлением демона. «Только не сейчас, только не это».  Старики говорили, так земля сердится за то, что он проткнул её огромным жалом, и высасывает через него энергию жизни. Девушка упала на спину и ударилась локтем об обломок металла. Звёзды на небе затряслись, рисуя в глазах кривые, ломаные линии. Она попыталась встать, но снова упала, ударилась головой обо что-то и потеряла сознание.

– Снури, Снури, смотри какая птичка залетела к нам во двор! – голос мамы донесся из распахнутого в комнату окна. Девушка мигом бросилась посмотреть.

– А ты покатаешься со мной на драндулете? – младший брат встал рядом и с нескрываемым упрёком смотрел вверх на Снур.

– Что это еще за драндулет?

– Драндулет. Я его сам сделал. Покатаешься со мной?

… яркий солнечный день ворвался в дом, когда открылось окно. Свежий ветер пробежался по углам комнатки, разбудил Снур. Горячий утренний чай, мягкая булочка…

– Ну покатайся на драндулете.

… у дома скамейка, на ней сидят подружки, разглядывают какие-то цветы. Сами похожи на цветы в своих платьях, веселятся, визжат и смеются.

– Водички хотите? Попейте, девчонки, жарко ведь, – мама вышла с кувшином и парой смешных стаканов.

– Спасибо.

– А ты, Снури, не хочешь?

… тень мрачно пробежала по комнате, изменила реальность. Исчезли звуки, не слышно брата, что-то упало на кухне, покатилось и стукнулось о стенку…

– Нет, не хочу. Нет, не хочу. Нет, не хочу. – Эхом бились друг об друга слова.

Тишина за окном. Даже ветер на мгновение стих. Снур вышла во двор, как в страшный сон. Брат лежал на дорожке головой вниз, ужас нахлынул и смешал мысли, она взяла его за руку и едва не обожглась, «Мама?» – На кухне лежит, как уснула. За домом на лавочке лежат подружки. Снур выбежала на улицу, стала кричать, бежать по улице и кричать, но только ветер и пыль откликались ей…

Всё так же светило солнце, так же заглядывал в комнату прохладный ветерок, игриво шелестя шторами и листьями деревьев. Всё так, как и было, но жизнь ушла из дома, он опустел, стал другим. Жизнь ушла из всего города.

Черная тень с четырьмя паучьими лапами накрыла пространство, вторглось в реальность – изменила её. Изменила природу. Нарушился тысячелетний баланс. Начались землетрясения, ядовитый подземный мир поднимался из своих чудовищных глубин, выходил из мрачных и глубоких пещер, чтобы смешаться с живым, отравить и убить его своим желтым смрадом. 

Снур брела по мертвой улице, как в тумане. Ей становилось то жарко, то холодно, она не разбирала дороги, не думала о том, куда и зачем идёт. Сверху налетела птица и когда Снур обернулась, увидела, что это скелет с лицом её брата и рваными, костлявыми крыльями. Он принялся больно царапать руку. Еще и еще, еще и еще...

Она очнулась от того, что у неё затекла рука. Яркое утро, смешиваясь с тенью высокой травы, пришло, чтобы разбудить её. Снур осторожно встала и огляделась. Демон был еще далеко. Теперь, когда свет падал на него с другой стороны, он выглядел по-другому: уже совсем не черный, каким казался на фоне красного заката, а белый. Даже издалека было видно, что на нём начертаны какие-то узоры, изображения и надписи. Он стоял в утренней дымке, жадно впившись четырьмя острыми лапами в землю, и проткнув тонким стержнем, который Снур не заметила сразу. Этим жалом он убивает её мир. Вцепился в землю и высасывает из неё соки, нарушает баланс и выпускает на поверхность подземный яд. Снур наклонила голову, дотронулась до амулета, произнесла заклинание и снова двинулась в путь.

Скоро, забросанное остатками вчерашней ночной битвы поле, закончилось, и началась черная выжженная пустыня. Это – «дальний рубеж» – могила армий. Еще никому не удалось подойти к демону ближе. Жизни многих отважных людей оборвались именно здесь. Молча, она шла по выжженному полю. Шла долго, пока рубеж не стал единственным, что её окружало. Огромные пространства выжженной земли, где не осталось ни травы, ни людей. Даже запахи, как будто покинули это место. Пахло только страхом. День подошел к середине, и солнце сделало воздух невыносимо жарким. Капельки пота смыкались в струйки и, щекоча спину, скатывались по позвоночнику вниз. Рюкзак тяжелел с каждым шагом. Снур остановилась, надо было переодеться и поесть.

Последний рубеж армий закончился так же резко, как и начался. Когда белый паукообразный демон, едва ли не навис над самой Снур, ноги её ступили на мягкую зеленую траву. Снур вышла на ровную стриженую поляну и услышала рядом шепот воды. Она привстала на цыпочки и увидела речку. Сделав пару недоверчивых шагов, все также на цыпочках, она направилась в сторону речки и, когда сомнений не осталось, забыв на миг обо всём, побежала к ней, не веря тому, что такое чудо возможно. Четыре дня она шла по высохшим лесам, едким и вонючим болотам, отравленным и выжженным полям, даже не надеясь, что найдет совсем рядом с демоном чистую и ласковую речку, где можно хотя бы просто помыться.

Добежав до реки, она скинула рюкзак и едва не собралась уже, сбросив надоевшую одежду, прыгнуть в прохладную воду, как вспомнила, что рядом с демоном мог оказаться самый неожиданный подвох. Снур достала из кармашка сухой полупрозрачный лист и осторожно коснулась им воды. Цвет не изменился – вода чистая! Всё, что на ней было, в мгновение оказалось на траве, а девушка, наспех связав волосы в лохматый хвостик, влетела в воду. Как давно она этого не делала! Она плыла сначала по течению, затем плыла против, прохладными потоками река забирала у неё накопившуюся усталость, пыль дороги и даже на миг избавила от боли, которую нельзя залечить.

Раскинувшись на траве рядом с волшебной речкой, Снур старалась не смотреть на панцирь демона, нависавшего рядом. Но на голубом безоблачном небе было мало интересного, и взгляд её, то и дело цеплялся за непонятные закорючки, начертанные на безупречно белой поверхности панциря. Забыв про опасность, лежа практически у ног самого дьявола, который спустился с неба и почти полностью уничтожил всё, что ей было дорого, она не испытывала того ужаса, который преследовал её всю дорогу. Здесь, где веселая река, нежным течением ласкала мягкую зеленую траву своих берегов, тепло ясного дня ласково грело уставшее тело, а рядом валялся по-домашнему привычный рюкзак, жизнь вдруг показалась Снур чистой и простой. Она принялась неторопливо разглядывать тело монстра. Плавные и изящные изгибы переводили одну деталь панциря в другую. Красота этих изгибов подчеркивалась линиями и узорами, нанесенными на поверхность, круги, квадраты и треугольники, как на картине, формировали достаточно гармоничный образ. «Неужели это тот самый демон?» – подумала Снур, – «Красивый. Как же его можно убить?» И этот вопрос имёл для неё исключительно практический смысл. Её предупреждали, что демон может прикинуться хорошим, красивым, принять любую форму и измениться до неузнаваемости – это не должно её смутить. Ей надо уничтожить его в любом случае. Возможно, для этого потребуется время. И тогда она вспомнила, что у неё почти не осталось еды.

Аккуратно переложив вещи в значительно полегчавший рюкзак, в сухой и выстиранной одежде, Снур, посвежевшая и спокойная, решила пройтись вниз по реке. Вдоль рек часто можно было найти бикус, стебли и ягоды которого можно есть. Однако единственное, что она нашла, настолько поразило её, что всё иллюзии относительно счастья и гармонии этого райского уголка рассеялись так же быстро, как и появились. Река доходила до черной пустыни последнего рубежа и там заканчивалась. «Как может закончиться река? Должно быть озеро или родник». Но река просто заканчивалась. Течение дотягивало воду до определенной границы и всё – дальше была выжженная пустыня без запаха. Снур погрустнела: «Ненастоящая ты, а я чуть не придумала тебе название. Надо подойти еще ближе, может там что-то станет ясно». Река была настолько прекрасна, что выглядела неестественно. Так же, как и трава, по которой ходила Снур, все травинки одинаковые, одной длины и толщины, одного цвета…

Несмотря на огромный размер демона, Снур успела еще до заката обойти вокруг него, пройтись под ним, внимательно рассмотреть все четыре лапы и стержень – зацепиться было не за что. Как его можно убить оставалось загадкой. Она старалась не дать отчаянию захватить свой разум, но оно рвалось туда, усиливаясь страшной реальностью, напористо сокрушая самые крепкие барьеры и установки. Девушка с горечью скинула рюкзак и принялась колотить руками и ногами стержень. Он не ответил ей, стоял совершенно ровно и едва заметно вибрировал.

. . .

Пять дней Снур ничего не ела. Вода из реки не давала ей умереть, но она ослабла настолько, что ей едва хватало сил перемещаться вдоль реки вслед за тенью демона, чтобы не сгореть на ярком солнце. Силы и разум покидали её хрупкое тело. Она достала из рюкзака свою крохотную подушку в виде спящего котёнка и уже пару дней не отпускала её ни на минуту. Это последнее, что связывало её с миром, который был в прошлой, счастливой жизни. Последнее, что осталось от Дома. На шестой день Снур приготовилась к смерти. Она попрощалась с котёнком, хранителем её снов, сказала последнее «спасибо» рюкзаку, покрывалу, которое грело её ночами,  попросила прощения у всех своих погибших родных и друзей, за которых она так и не смогла отомстить, извинилась перед остальными за то, что не смогла избавить их от злого демона, вышла к речке и легла на спину.

 

2.

– Твою мать, грёбанный идиот, я тебе сказал что принести? Каучукогенератор! А ты, твою мать, что принёс?

– Кучагенератор, бос.

– Скажешь не разобрал, да? Звучит похоже, да? Вот, раскинь своим искусственным разумом хоть на минуту, зачем мне сейчас куча? Мне нужен каучук! Резина мне нужна. Ре-зи-на!

– Уже понял, сейчас принесу.

– Давай уже.

Снур не поняла ни слова из этой шумной беседы, которая, сопя и громыхая, как слон, продралась сквозь затихающие джунгли её последнего сна. Не помня уже, где она, зачем она здесь и что ей нужно, она приподняла из последних сил голову и увидела двух людей. Один был невысокий, но стройный, со светлыми волосами и в набедренной повязке. Второй, тучный и большой, на голову выше первого, неприлично мускулистый и тоже в набедренной повязке.

– ээээгх… – прохрипела Снур. Тот, кто был поменьше, мгновенно застыл. Она постаралась крикнуть громче, человек повернул голову и увидел её.

Он пошел сначала медленно, потом ускорил шаг, а когда увидел, кто его зовет даже побежал. Страшно удивившись, завывая и присвистывая он начал что-то очень быстро и эмоционально говорить, но Снур не могла понять ни слова. Она потеряла сознание.

. . .

Очнулась она уже ночью. Её разум вдруг взял и включился, открыл ей глаза. Она села и уставилась на костёр. Рядом с костром, сидели оба человека, которых она видела в прошлый раз. Они по-прежнему были в набедренных повязках, один из них жарил что-то белое и плоское на длинной, кривой палочке над костром. Время от времени он подпрыгивал, изображая какое-то животное:

– Угу – угу.

Снур попыталась вспомнить, что с ней было, где она и вообще откуда это всё, этот костер и эти дикари.

– Кто вы? – тихо спросила она.

– Она говорит! – сказал стройный человек, – Ядерная пятка, ты можешь перевести, что сказала эта бледнолицая? – он обратился к верзиле, который сосредоточенно смотрел, как его кусок хлеба на палке стремительно превращается в уголёк.

– Нет, Лысая голова, мне надо установить для этого переводчик, – грустно сказал он, задумался на секунду и добавил, – или я могу сходить за походным гаджетом в наш дикий вигвам.

– Ядерная пятка, Лысая голова будет тебе очень благодарен, если ты притащишь сюда наш походный гаджет как можно быстрее. Мы должны знать, что нам хочет сообщить эта бледнолицая.

Снур снова ничего не поняла из трескотни, которую устроили два полуголых мужчины. Большой и мускулистый положил свой уголёк на палочке рядом с костром и ушел во мрак ночи. Она внимательно посмотрела на того, кто остался. Свет костра чертил на лице яркие и контрастные контуры правильного мужского лица. Прямой нос, слегка пухлые губы и узкие, неровные и прищуренные глаза, с едва заметными морщинками у висков. Он был достаточно молод и красив. В определенном ракурсе и освещении. 

Вернулся большой и принес ему какой-то предмет. Тот уставился в него и принялся тыкать и водить по предмету пальцем, время от времени тяжело вздыхая и, видимо, ругаясь.

– Вот! – воскликнул он и вручил предмет Снур, – поговори с ним!

Снур ничего не поняла и тупо уставилась на походный гаджет.

– Скажи что-нибудь, поговори с ним, – повторил человек. Наконец он увидел, что Снур ничего не понимает, и начал что-то изображать. Он приложил обе ладони ко рту, получился плоский клюв, и принялся раскрывать и закрывать его.

– Кря – Кря! – сказала Снур. Человек задумался на мгновение, затем помотал головой и повторил свой жест.

– Ква – Ква?

. . .

Наговорив в походный гаджет все слова, которые Снур могла вспомнить, она отдала его человеку. Тот повертел в нём пальцем, снова ругнулся, ткнул еще пару раз и с видом победителя вернул девушке.

– Говори! – сказал он, а из гаджета Снур услышала перевод.

– Что говорить? – сказала Снур, и гаджет снова перевел.

– Ты откуда? – общаться через гаджет было не очень удобно, но можно было привыкнуть.

– Я оттуда, – Снур показала в сторону, – Или нет, оттуда, – она показала в другую сторону.

– Как тебя зовут?

– Снур.

– Меня – Стэн! Я – Лысая голова. А это мой верный друг Ай – Ядерная пятка. Это робот, вообще-то, но умный. Иногда. Бывает.

– Стэн?

– Да?

– Лысая голова? – Снур посмотрела на совсем не лысую голову Стэна.

– А! Это мы играем в индейцев! Здорово, да? Лысая голова – это кличка.

– Робот?

– Ну, это типа ненастоящий человек, ну ни как я или ты, а искусственный.

– Как река?

– Река? – Стэн задумался, – Ну да, как река, точно. Она же типа тоже не настоящая, да. Но река это не робот, она же не живая.

Снур задумалась. Не было понятно, как может быть одно ненастоящее живым, а другое – нет. Для неё живым было всё настоящее, даже ветер. Память понемногу стала возвращаться к ней. Она вспомнила про демона, про свой поход, про свою миссию, про ненависть и месть.

– Кто ты? – спросила она.

– Я – человек. Лысая голова – Вождь Краснокожих.

– Что ты здесь делаешь?

– Да так, развлекаюсь. Я типа это, турист.

– Ты служишь демону?

– Чего?

Снур похолодела: «Ой, нельзя так сразу, заподозрит, выдаст демону!»

– Где ты живешь? Откуда ты?

– Да я тут в диком вигваме, бледнолицая красавица, вот в этом самом вигваме и живу, – немного басом, изображая как бы не свой голос, ответил Стэн. – А вообще я оттуда, – он показал пальцем в сторону демона.

«Он связан с демоном, он может попасть внутрь!» – подумала Снур, – «а раз так, он может провести туда и меня».

– Снур, я тебе дал лекарство, оно тебе помогло, но тебе надо поесть, твой организм истощен, – бархатным басом неожиданно сообщил Ай.

– Ядерная пятка, покорми спасённую нами бледнолицую, – обратился к нему Стэн, – а мне надо раскурить трубку мира.

Лысая голова откинулся на спину, но через секунду снова принял прежнее положение, только теперь у него изо рта торчала длинная и нелепая трубка. Это было так смешно, что Снур не удержалась и засмеялась. А Стэн принялся раскуривать, надувая щеки и пуская дым то из носа, то изо рта, в разные стороны и бормоча при этом какие-то «бу-бу», «бе-бе» и «вах-вах». Это еще сильнее развеселило Снур и она принялась смеяться так весело и задорно, что даже пришедший с едой Ай, застыв в изумлении гыкнул раза три. Раскурив трубку, Стэн предложил её девушке. Дожевывая остатки принесенной Ядерной пяткой еды, она сделала пару затяжек, после чего смеялась уже не переставая.

Так прошло несколько дней. Стён оказался весёлым и богатым на шутки парнем, постоянно придумывал какие-то новые игры и смешные занятия. Снур оказывалась то в центре битвы за бобы с индейцами другого племени, то её похищал разряженный под ковбоя Ай, то на них нападали невесть откуда взявшиеся грифоны, и Лысая голова сбивал их своими томагавками. Вокруг Стэна постоянно что-то происходило и случалось. Вечером они снова курили трубку мира и смеялись так, что утром болел живот.

Наконец Стэну надоело играть в индейцев и он решил поиграть в миллионеров. Он переделал вигвам в виллу, сделал из реки очаровательный пруд с засаженным деревьями островком, с пристанью, устроил причалы и обзавелся парусной яхтой. Рядом с домом возник бассейн, беседка и небольшой лес с прячущимися в кустах смешными гномиками. Набедренную повязку сменили аккуратные шорты, майка с короткими рукавами и небольшим воротничком, а на ногах теперь красовались изящные сандалии. Снур он тоже переодел. Теперь она была в белом  полупрозрачном платье, которое подчеркивало красивые изгибы её стройного тела, и легких белых босоножках. Вечером они сидели не у костра, а перед камином, а днём, после игры в гольф, наслаждаясь коктейлем, на залитой светом веранде. Ай, из Ядерной пятки превратился в молчаливого дворецкого и теперь руководил целой толпой разряженных в самые чудные наряды слуг, не менее искусственных, чем он сам.

Снур стала значительно лучше выглядеть, лицо приобрело здоровый румянец, волосы, собранные в элегантную прическу, задорно искрились на солнце. Её боль утихла настолько, что уже и не напоминала о себе. Они сидели на веранде, в тени, потягивая из тонких трубочек прохладный и вкусный напиток.

– А у тебя есть цветы? – спросила она Стэна.

– Цветы? Дай подумать, мон дьё, цветы – цветы. Были где-то, мон ами, а вы хотите цветы?

– Да, мой дорогой, мне бы хотелось цветов. Но, не в букетике, знаете ли, а в саду.

– Нам придется завести садовника, – наигранно развел руками Стэн.

– Но, барон! Так не интересно. Посадите мне цветы сами.

Стэн поставил стакан на прозрачный стол, поклонился Снур и неторопливой походкой отправился вглубь дома. Скоро он вернулся, одетый в синюю форму садовника, с лопатой, тяпкой и глубокой корзиной. Прошел мимо Снур, сошел с веранды на траву и изящным движением руки предложил Снур выбрать место для будущей клумбы. Не менее изящным движением своей руки, Снур показала, и барон принялся копать. Вырыв небольшую ямку, он аккуратно разровнял края и вытащил из корзины такие цветы, каких Снур не видела в своей жизни ни разу. Они были настолько хороши, что у неё захватило дух. Она внимательно смотрела, как нежными движениями Стэн переносит комок земли с цветами из корзины в яму. «Какие красивые! Какой милый!» – думала Снур.

Однако приходит время, и всё, даже самое интересное надоедает. Стэну надоело играть в миллионеров, и он поскучнел, погрузившись в раздумья о новой игре.

– Теперь будем играть в «красную базу», – наконец сообщил он, когда солнце зацепилось диском за лес, и предметы приобрели красноватый закатный оттенок.

– Как это?

– Мне надо будет вернуться на борт, – «бортом» он называл демона, – а тебе надо собрать свои вещи, потому что мы уберём виллу.

Когда солнце село, Снур отправилась в свою небольшую уютную комнату. Села на мягкую кровать и принялась вспоминать о том, какие же у неё были вещи и где они теперь. Она открыла шкаф и стала вытаскивать оттуда разноцветные платья, утонченные туфельки и воздушные шляпки. Неожиданно она наткнулась на что-то грубое и твёрдое. Это был её рюкзак. Она достала его и с ужасом посмотрела на этот грязный, потёртый и рваный кусок грубой ткани. Всё в ней неожиданно перевернулось, как будто не было этих дней, как будто не было Стэна и Айя, не было его слуг, этого дома, пруда, яхты и вообще ничего. Она вспомнила себя прежнюю, ту, которая сквозь боль и слёзы, грязная и уставшая, шла, продираясь сквозь колючие ветки по сухому лесу, ползла, цепляясь непослушными пальцами вверх по оврагу, ту, у которой была цель. Снова перед ней встали страшные образы: мёртвый брат, пустой город, выжженная земля, последний рубеж, удушливый запах гари и смерти. Она вдруг вспомнила свою ненависть, своё горе, то, почему и зачем пришла сюда. В комнату вошел Стэн. Девушка посмотрела на него, и от взгляда её он едва не отшатнулся. За все это время ему так и не пришло в голову расспросить Снур, кто она такая и как вообще здесь оказалась.

– Я так и не узнал кто ты, и зачем пришла, – сказал он, настороженно вглядываясь в её красивые и злые, карие глаза.

Снур поборола возродившуюся в ней ненависть и как можно спокойней сказала:

– А ты не рассказал мне про «борт».

– А что тут рассказывать? Борт может делать всё, ты, наверное, уже поняла, он может делать реки и поляны, лес, яхты… – он всесилен. Он может летать в космосе от планеты к планете, он непобедим и всемогущ. Его придумал и сделал мой народ, – он немного погрустнел, но изобразил гордого своими предками потомка.

– Твой народ? Где он?

– Он далеко отсюда. Его уже почти не осталось, но… так уж получилось, и об этом долго рассказывать. Зачем тебе?

– Просто хочу знать. Хочу остаться с тобой. Хочу знать о тебе всё.

– Прямо вот так уж и всё? – ухмыльнулся Стэн.

– Да, всё: почему ты здесь, что тебе надо?

Лицо Стэна стало серьёзным. Он подумал, что Снур составляет ему отличную компанию, и было бы глупо менять её на очередного робота, пусть даже и более красивого, чем она. К тому же, ему никогда раньше не доводилось общаться с настоящим человеком вот так, вживую, стоя рядом. Не было в его жизни такого, когда можно было коснуться чьей-то руки, чьей-то живой руки.  И он даже не мог себе представить, что это может оказаться так здорово и увлекательно. Может быть, у него извращенный вкус,  но, оказалось, что значительно интересней быть рядом с существом, которое находится за пределами программируемого им мира, не укладывается в рамки какой-то одной, даже самой масштабной игры. Она одна, одна единственная, хрупкая и маленькая Снур, может доставить столько радости, сколько у него еще никогда не было. И что самое странное, ей не понадобится для этого бесконечная сила могучей консоли. Ей достаточно будет одной улыбки. Но сейчас она задавала странные вопросы, на которые у него не было четких ответов. Точнее, ответы, конечно, были, но это были не его ответы, это были заготовленные для него кем-то другим, старые и странные, чужие ответы. Но ничего другого у него не нашлось.

– Хорошо. Я здесь для того, что получать новые удовольствия, развлекаться, отдыхать. Знаешь, так получилось, ведь я же человек…  Я жил на Земле. Потом у меня появился этот борт, я назвал его «Диктатор», потому что он очень крутой, и он дал мне возможность путешествовать. Он открыл мне новые возможности. Новые удовольствия и развлечения. Такие, каких у меня раньше не было и быть не могло. А здесь я потому, что в прошлом месте, где мы были, что-то странное произошло с планетой, она стала нестабильной, и едва мы с неё убрались, превратилась в огромный безжизненный шар. Это еще повезло, что мы вовремя свалили, – он говорил о борте, как о живом существе и это вводило Снур в заблуждение.

– Может она из-за него превратилась в безжизненный шар?

– Да не-е-ет, ну как это? Мы же только прилетели, поиграли там немного, ничего не сделали ведь плохого, мы же туристы.

– А здесь?

– Что здесь?

– Вы уничтожили столько людей. Отравили жизнь...

– Кто? Мы?! Каких людей? Какую жизнь?! Ну, на нас вначале напали какие-то банды, но это же смешно, и они первые начали, они сами пришли, что мне было делать? Это «Диктатор» их сжег.

Снур слушала человека и перед ней рисовалась вполне ясная, но отчасти не правильная картина: «Борт захватил сознание Стэна, превратил в раба, подавил волю и теперь летает от планеты к планете, уничтожая всё, что встречается ему на пути».

– Ты покажешь мне борт?

– Да без проблем. Собралась уже?

– Да, – ответила Снур и крепко прижала к чистому белому платью свой старенький и грязный рюкзачок. Других вещей у неё не было.

– Ну, тогда пошли, Ай тут всё уберет.

Стэн вскочил и бережно взял Снур за руку:

– Пойдём, у меня там здорово.

. . .

Они вошли в просторную и светлую залу, в воздухе над ними светились разноцветные, разного размера огоньки, которые медленно плыли по спирали, изображая рукава.

– Этот светильник я назвал «галактика», правда, красиво? – усаживаясь в кресло в центре залы, сообщил Стэн.

– Да-а-а, – задрав в изумлении голову, произнесла Снур.

– А вот здесь у меня игровая… вообще у меня везде игровая, но здесь я придумываю игры, там вот нора в пещеру, где я сплю, вот там можно найти проход к скатерти-самобранке, если есть захочешь. А это самое главное место… из этой залы можно попасть куда угодно. Там кабина пилота … 

– А кроме игр, чем ты занимаешься?

– Ничем. Человек создан для развлечения, вот я и развлекаюсь.

– Ты не работаешь?

– Нет, конечно. За меня уже поработали. Знаешь сколько поколений моих предков вкалывали, как черти, чтобы достичь того могущества, которым я сейчас владею. И сейчас оно есть у меня всё, у меня одного. И оно будет у меня вечно, потому что они раскрыли почти все секреты природы и люди теперь могут жить вечно, представляешь. Как думаешь, сколько мне лет?

– Сколько лет? – недоумевая, переспросила Снур.

– Кстати, не скажу за всю Галактику, но вот там, где я был, нигде не видел ни одной расы, ну в смысле цивилизации, да, которая бы смогла такого достичь. До такого, как здесь, у них не доходит. Есть, знаешь ли, такой барьер, не помню кто его открыл, но короче ни одна цивилизация не может перейти через него – самоуничтожается, а нам вот, представь, удалось. И поэтому так получилось, что мы теперь – самая могущественная раса во всём доступном космосе. Ну, вот ваша, например, ваша цивилизация, что у вас есть? Даже летать не научились еще. Приехали ко мне в каких-то корытах, которые ядрами стреляют. Ну не ядрами, чем там?

– Не знаю, – грустно отозвалась Снур.

– Ну вот что это? Ребячество. А у нас тут столько технологий, такие навороты, я, что ни пожелаю, мне моя консоль сразу же делает, стоит мне захотеть уничтожить Луну, она это сделает, да что там Луну, любую планету, даже звезду. Я могу пролететь сквозь неё, сесть на нее, забрать всю её энергию, а потом взорвать ко всем чертям! Я могу даже …

– Твоя консоль? – перебила Снур.

– Ну да, мой борт, я же его купил, чей же он еще?

– Ты его купил?!

– Ну да, а кто же мне такую круть даром отдаст? Сначала была попроще, потом …

– И он не управляет тобой? – Снур не могла никак осознать смысл услышанного.

Стэн рассмеялся, откинулся в своём кресле и на лице у него стало видно как-то уж слишком много зубов. «Хищник. Страшный и жестокий зверь» – подумала Снур.

– Конечно, нет, это мой борт, только мой и ничей больше. И это я им управляю, а не он мной, я один и никто другой. Что я ему скажу, то он и делает. Как я скажу – так и будет. Он делает меня совершенным повелителем всего, что я вижу, всего, что может оказаться вокруг меня. Я непобедимый диктатор Вселенной. Неужели еще не понятно? Ну да, я забыл, ты же из отсталого народа, ты наверно и не слышала про космос, планеты, галактики и всё такое?

– Только от тебя.

– Ну, понятно. Ну, это ничего, – Стэн самодовольно улыбнулся, – я сделаю из тебя богиню Вселенной. Будешь меня сопровождать в моих странствиях? Я хочу, чтобы ты была со мной.

Неожиданно этот человек, вежливый и деликатный, превратился в глазах девушки в настоящего монстра. Это он оказался тем самым демоном, которого она мечтала убить. Он уничтожает её мир. Он погубил её семью и друзей, её город. Он отравил реки и извёл животных. Он выкачивает жизнь из их планеты через свой штырь, воткнутый прямо ей  в сердце. И он будет выкачивать её до тех пор, пока она не умрёт, пока не превратится в очередной безжизненный шар. И тогда он отправится к другой планете, чтобы сделать с ней то же самое.

– Кстати, я приготовил тебе сюрприз, пойдём, – повелитель Вселенной выпрыгнул из кресла и, схватив Снур за руку, повёл через всю залу.

Снур, послушная, как кукла, почти обезумевшая от своей догадки, не сразу смогла вернуться в реальность и поэтому покорно дала увлечь себя в коридоры консоли. Они подошли к двери, Стэн встал перед ней на колени, склонил голову и снова сделался милым и покорным мальчиком, которого она едва не полюбила там, внизу, когда была так счастлива, играя с ним…

– Это твой новый мир, который я тебе хочу подарить. Я делал его втайне от тебя, чтобы сделать сюрприз, – он распахнул дверь, и перед Снур действительно возник целый мир. Это было не похоже на комнату или каюту, в нём не было стен, не было границ. В нём были цветы, трава, леса и горы. Крякающие утки проносились мимо, над лугом летали бабочки, и ярко светило солнце. Как это могло быть внутри одной комнаты, она и представить не могла, но глаза её не обманывали, и она, как завороженная, вошла в сказку.

В руках у неё всё еще был зажат рюкзак, она выпустила его и как будто улетела. Оторвалась от земли и понеслась над деревьями, реками, мимо гор, вместе с чайками.

– И да, тут можно летать, – добавил, паривший рядом с ней, Стэн.

– Оууу, – только и смогла выдохнуть Снур.

Когда, наконец, разум вернулся к ней, он принес с собой новую пытку. То, что сделал для неё этот человек, было самым волшебным из всего, что ей могло достаться в жизни. Но в голове извивался ядовитый червячок: «Это всё ненастоящее, тут всё слишком идеально. Трава из одинаковых травинок, речка, возникающая ниоткуда и уходящая в никуда, ты это уже видела». Её настоящий мир, сделан природой, а не человеком, мир, который она так любила и любит – этот мир умирает. И умирает он еще и потому, что жизнь для искусственного мира берётся именно из живого. И каким бы жалким он ни был сейчас, этот настоящий, умирающий мир, он сможет восстановиться сам, у него есть свои источники силы, настоящие, древние, и он обязательно восстановится, он снова оживёт, если она избавит его от демона.

3.

Стэн внимательно смотрел на девушку, которая сидела на полу главной залы и шептала что-то, держа одной рукой амулет, а второй водя по воздуху так, как будто пытается разогнать облака.

– Что ты делаешь? – Спросил Стэн, но Снур не ответила.

Она остановилась, внимательно посмотрела на человека и сказала.

– Если я останусь с тобой, ты покинешь мою планету? Я хочу, чтобы ты улетел.

Стэн не понял.

– Зачем? Здесь хорошо, – и подумал: «Странно, но именно на этой планете ему всё кажется давно знакомым и привычным, хотя она так сильно отличается от Земли. С другой стороны, можно и свалить, тут вроде надоело уже». Но ему не хотелось как-то сразу соглашаться, хотелось немного поиграть, может быть, хотелось, чтобы Снур его уговорила.

Глаза девушки остекленели. Оставался один, самый последний выход. Её мать говорила, что внутри каждого человека скрывается страшная сила. Если её разбудить, она может уничтожить вокруг себя всё, и никто не сможет противостоять этой силе, каким бы могучим ни был. Она крепче сжала амулет и принялась тщательно и вдумчиво произносить слова убийственного заклинания. Стэн стоял рядом и никак не мог взять в толк, что ему с этим делать, как с этим поступить и что вообще происходит. Снур прочитала заклинание второй раз, третий, но эффекта оно не давало, никакого взрыва не происходило. Стэн начинал нервничать. Она снова начала заклинание, уже в пятый раз, голос стал дрожать, отчаянье накатывало всё сильнее, пока, наконец, голос её не сорвался, и она не заплакала, осознав всю бессмысленность своих жалких попыток. Стэн подошел к ней и едва успел дотронуться до руки, как девушка вскочила и вцепилась ему в шею мертвой хваткой.

. . .

Коричневый рюкзак, пыльный и потрёпанный, местами рваный. Лохматые веревочные застёжки и ремешки, грубая и тяжелая ткань. Внутри оказалась шапочка, покрывало, штаны, истёртые перчатки, пара каких-то тряпок и подушка, похожая на спящего котёнка. Стэн взял подушечку, и комок подкатил к горлу. Он не смог удержать его и зарыдал. Всё, что осталось у него от Снур умещалось теперь на краю кровати, но в жизни оно занимало целую Вселенную, окружившую его со всех сторон бесконечной болью. Волоски на шапке, складки на одеяле, помятая подушка…

Весь огромный корабль задребезжал и едва не оглох от жуткого, бесконечно печального и тоскливого воя. Стэн ворвался в главный зал и, срывая голос, скатываясь на хрип, закричал:

– Кто дал команду стрелять?! Кто?!

Он упал на колени и схватил себя за голову. Ответ он не услышал, но он его знал. Консоль ответила, безжизненным голосом своего пустого чрева:

– Ты.

. . .

Штырь дрогнул и, царапая металлом подземные скалы, освободил недра планеты. Борт разжал паучьи лапы и завис над поверхностью. Камни, песок и грязь скатывались с них и падали на траву рядом с обмелевшим прудом, где уродливым прыщом торчал остров с высохшими деревьями и ржавым причалом. Консоль «Диктатор» развернулась в воздухе, накренилась и лениво стала подниматься вверх. К звёздам. Она поднималась очень долго и тяжело, оставляя после себя грязные реки, мёртвые леса, выжженное поле и маленький низенький куст сказочно красивых белых цветов.

Автор: Алексей Жарков (А.Левянт).