Тринадцатый выход

Вторник, 1 января 2008 г.
Просмотров: 2553
Подписаться на комментарии по RSS
Автор: Николай Мирошниченко (Пилигрим).
Лампочка собрала последние силы и, отчаянно вспыхнув сверхновой звездочкой, погасла. Ан-дрей беззлобно выругался и придирчиво осмотрел настольный светильник. Так и есть, пора менять. «Ну что ж, все равно надо было сделать перерыв», - подумал он и, сладко хрустнув костяшками пальцев, поднялся из-за стола. - «Тем более что без чашки кофе – закончил про себя Андрей насущ-ную мысль, - долго я так не просижу». И, вписав ноги в уютные тапочки, валявшиеся под столом, он направился на кухню, где его должен был поджидать чайник. Подходя к двери, он бросил взгляд на мигающие зеленым глазом часы – было уже почти полдвенадцатого. Прикидывая про себя, сколько ложек кофе ему придется засыпать в турку, чтобы продержаться в работоспособном состоянии еще пару-тройку часов, Андрей вышел из комнаты. На письменном столе, заваленном книгами и журна-лами (на пяти языках, между прочим), среди груды распечаток каких-то статей, безжалостно почер-канных маркером, под перегоревшей лампой, остался лежать большой лист бумаги примерно фор-мата А3. Лист, над которым он просидел последние три часа.

То, что было изображено на этом куске ватмана, любой сторонний человек принял бы за дет-ский рисунок или фантазии сумасшедшего чертежника, обзаведшегося коробкой с карандашами. Бумага была хаотично расчерчена множеством разноцветных линий, ломающихся и пересекающих-ся под самыми причудливыми углами. Они то шли параллельно друг другу, то расходились в разные стороны, чтобы на другом краю листа сойтись вновь. Места пересечения линий были подписаны старательно, но неразборчиво. Кавардак, одним словом, сплошная фантасмагория, по мнению любо-го нормального человека. Однако еще бы больше удивился этот нормальный человек, если бы ему сказали, что на самом деле все эти полосы мало того, что изображены в строго продуманном поряд-ке, но и, ко всему прочему, идеально прямые. Покрутил бы пальцем у виска и забыл. Впрочем, оно и правильно, откуда бы простому обывателю знать такие тонкости о пятимерном пространстве?

А лежала на столе, ни много, ни мало, схема, на которой были нанесены десятки миров, десят-ки планет, на которых теплилась в Галактике жизнь. И не та жизнь, что отчаянно хватается ложно-ножками (или что там у инфузорий?) за обледенелые камни на доброй половине астероидов в Галак-тике, а Жизнь с большой буквы, мыслящая и высокоорганизованная. Четырехмерная карта (если не считать временного вектора, конечно), неимоверными усилиями втиснутая на плоский белый лист. Собственно, именно по причине наличия еще одного «незапланированного» измерения и пришлось Андрею изгибать линии на схеме, хотя современная наука твердо стояла на том, что миры соедине-ны в действительности строго прямыми тоннелями, и расстояние между ними всегда одинаково и постоянно. К привычным когда-то километрам, световым годам и парсекам это расстояние, конечно, никакого отношения уже не имело. Откуда у науки была такая непоколебимая уверенность, остава-лось загадкой, но это не мешало ей, впрочем, объявлять подобную точку зрения истинной.

Еще одна столь же подробная схема могла бы найтись где-нибудь в НАСА или в тщательно запечатанном «ящике» одной из земных спецслужб, хранимая за семью печатями и старательно обе-регаемая от любопытных взглядов. Однако Андрей не был, как ни странно, ни гэбистом, ни астрофи-зиком. Он был всего лишь этнографом. Да и, пожалуй, второй такой карты на Земле было не сыс-кать. Яйцеголовые из НАСА, которым пятнадцать лет назад пришлось срочно сворачивать свои до-потопные программы освоения ближайшего космоса (в связи с открытием дальнего), наверное, душу заложили бы Дьяволу, Осирису и Йеллупукке вместе взятым, чтобы заполучить такую карту. Ведь они вынуждены были довольствоваться лишь той информацией, что им доставили семь дальних экспедиций, которые они за это время смогли отправить через Врата. Еще немного сведений при-несли им немногочисленные вольные путешественники, рискнувшие заглянуть чуток дальше в неиз-вестность, нежели подгоняемые бюджетным финансированием научники.

Схема же, лежавшая на столе Андрея, плод его десятилетнего труда, была уникальна в своем роде, хотя бы потому, что добрую половину миров, нанесенных на нее, Андрей активно потоптал собственными ножками. Тропинки далеких планет оказались далеко не такими уж пыльными, как казалось предкам, в большинстве своем вполне ухоженными, а кое-где даже и асфальтированными. К слову сказать, и все экспедиции, на которые раскошелилось аэрокосмическое агентство, вернулись не только целыми и невредимыми, но и с таким количеством информации, которое научный мир оказался просто не в состоянии разом переварить. Именно по этой причине вторую экспедицию ошарашенные ученые собирали более полугода, а о восьмой последний год даже ничего не было слышно.

* * *

А началось все пятнадцать с небольшим лет назад, когда на голову землянам в прямом смысле слова свалилась занятная новость – жизнь во Вселенной, или, по крайней мере, в Галактике – это не такая уж и редкая штука. Когда над матушкой Землей, откуда ни возьмись, материализовались две-надцать здоровенных космических блинов явно рукотворного происхождения, по километру в диа-метре каждый, те немногие, кто не попрятался по подвалам и бомбоубежищам, предвкушали – вот он, долгожданный контакт, о неизбежности которого так много кем только не говорилось. Истина оказалась куда как прозаичнее и скучнее.

Отмахнувшись от стайки назойливых американских истребителей, как от докучливой, но без-обидной мошкары, и не обратив никакого внимания на приведенные в полную боевую готовность вооруженные силы аборигенов, пришельцы любезно сообщили, что завоевывать Землю они не соби-раются, уничтожать ее, вроде как, тоже. И вообще, они всего лишь слесари-монтажники, и просят только разрешения разместить на планете механизмы транспортной системы, которая позволила бы соединить Землю с другими мирами. Так сказать, на чисто добровольной основе. Земляне не нашли ничего лучшего, как спешно созвать Генеральную Ассамблею ООН, которая заседала больше суток, но пришла-таки к выводу, что лучше великодушно разрешить, нежели нарываться на не до конца понятные неприятности. Получив не слишком уверенное, но все же согласие, корабли сбросили на Землю по одному модулю неопознанной конструкции и были таковы, оставив землян в легком недо-умении – «и всё?». При ближайшем рассмотрении модули оказались антрацитово-черными двадца-тиметровыми пирамидами правильной формы.

Двенадцать. Дюжина входов, через которые Земля оказалась связанной с десятками, если не сотнями, миров. Впрочем, тогда, пятнадцать лет назад, все казалось гораздо проще. Когда, набрав-шись храбрости, первые исследовательские группы, в сопровождении упакованных в броню десант-ников, приблизились к пирамидам, на них, вопреки ожиданиям, не посыпались орды головастиков с бластерами наперевес. Двери пирамид бесшумно распахнулись, и взору вошедших предстало то, что отныне должно было стать судьбой Земли, ее пропуском в новую историю и реальность. Огромный зал с уходящими в темноту высоты стенами, окруженный цепью колонн, в центре которого на воз-вышении находилась странная конструкция. Врата.

Ясное дело, пирамиды тотчас же оцепили подразделения национальных гвардий, выставили колючую проволоку по периметру и объявили районы их нахождения закрытыми территориями. За последующие полгода академики и доктора всякоразных наук вылизали и обнюхали каждый квад-ратный сантиметр свалившегося на их головы подарка, как внутри, так и снаружи, однако понять, из чего сделан и как работает механизм, они так и не смогли. Вообще, узнать им удалось относительно немного. Неведомые конструкторы Врат позаботились о том, чтобы не в меру любопытные абориге-ны не могли развинтить их творение на кусочки. Так что озадаченным научникам оставалось лишь довольствоваться тем, что рассказывали о себе сами Врата.

Впрочем, рассказывали они о себе довольно много. Каждому дерзнувшему войти в пирамиду Врата сообщали о том, что во Вселенной существует много миров, которые соединяет между собой единый Путь. Любой разумный может войти во Врата, но не каждый сможет продолжить свой путь далее. Между прочим, это была чистая правда. Как потом выяснилось, воспользоваться Вратами мог примерно один из каждых пятнадцати homo. Что было причиной тому, и по какому признаку Врата отбирали тех, кого они пустят, а кого - нет, оставалось загадкой и поныне. При приближении «подходящего», по их мнению, кандидата Врата оживали, «начинали петь», как описывали это оче-видцы. К сожалению, запечатлеть это было невозможно - музыка эта, как и голос, приветствующий входящего в зал, звучал только в его черепной коробке. Он, казалось, шел от самих стен и терялся где-то наверху, под сводами пирамиды. Стоило путешественнику сделать еще один шаг, как перед ним, словно пред Валтасаром, вдруг возникала в воздухе дрожащая огненная плеть, «ветвь миров», как подсказывал незримый голос, предлагавший выбрать, куда разумный желает направиться. Всего ветвь насчитывала семь листьев - семь миров, куда можно было попасть через Врата с Земли. Но дальше этого дело не пошло.

В конце концов, исследователи поняли, что вся их хваленая аппаратура, которой они набили доверху пирамиды, является всего лишь грудой бесполезного хлама, и не может дать ни одного внятного ответа на интересующие их вопросы. Встал вопрос об эксперименте на человеке, потому как стало понятно, что ни роботов, ни животных Врата пускать не желают, твердо соблюдая прин-цип «разумности» путешественника. Первого межзвездного туриста ушлые физики обвешали техни-кой как новогоднюю елку – игрушками – камеры, датчики, анализаторы всего, что только можно. Разве что кислородный баллон на спину не взгромоздили. Сейчас уже казалось удивительным, как им тогда удалось пропихнуть все это разом через Врата, ведь, как выяснилось позднее, один путеше-ственник мог взять с собой в довесок к своей собственной тушке довольно незначительное количе-ство груза. Хозяева и создателями механизма побеспокоились о том, чтобы пресечь разнообразные соблазны пользователей системы. Доброволец вернулся из Врат спустя сутки, слегка взъерошенный, но вполне невредимый, с камерой под мышкой и болтающимся на шее респиратором. Незадачливый первопроходец поведал, что на другой стороне находится вполне гуманоидный мир, и там с ним не только ничего плохого не сделали, но и даже не обратили на него внимания, как будто у них из Врат каждый день вываливается по человеку. Как в дальнейшем оказалось, человеки в более-менее густо-населенных мирах вываливаются из Врат не каждый день, а гораздо чаще, что вполне достаточно, дабы не устраивать торжественные встречи каждому из них.

Всем стало очевидно, что осваивать новые миры землянам не придется. По причине полной и абсолютной освоенности таковых. И исследовать с лупой в руках планеты, на которых уже тысячи лет живут разумные существа, тоже. И уж тем более не удастся использовать Врата в военно-стратегических целях, хотя бы потому, что не то, что танки, а вооруженного как следует пехотинца через тоннели Врат не протащить. Так что вояки сразу потеряли интерес к Вратам, оставив их уче-ным и правительственным организациям, которые, надо сказать, тоже отнюдь не рвались в Прекрас-ное Далеко, вполне логично рассуждая, что и на Земле им за глаза хватит дел. Вопрос о доступе гра-жданских к Вратам решился сам собой. Научникам все же удалось отстоять свои права на одну пи-рамиду, которую им все же оставили за колючей проволокой для их собственных, глубоко научных нужд, благо друг от друга Врата ничем не отличались. Остальные одиннадцать через несколько ме-сяцев были открыты для всех желающих.

Особого ажиотажа, впрочем, это не вызвало. Даже когда иссяк поток желтых статеек, авторы которых изощрялись в умении напугать своего читателя ужасами, якобы поджидающими путешест-венника за Вратами, нашлось относительно немного тех, кто бы, очертя голову, ринулся бы в неиз-веданные миры. Научники же упорно продолжали собирать и отправлять группы исследователей в соседние миры. Очень скоро выяснилось, что ветвь, на которой восьмым листиком болтается Земля, растет на довольно раскидистом деревце, и из одного из миров «нашей» ветви (пятого, если считать от Земли) можно попасть на соседнюю гроздь, которая также насчитывает несколько, а точнее, семь, планет. Именно тогда и возникла идея дальних экспедиций, которые могли бы исследовать одну ветвь за другой, восстанавливая полную картину Галактики, которую создатели Врат не удосужи-лись раскрыть путешественникам целиком. Через полгода после этого в Путь отправилась первая их них.

А еще спустя год в космическую гонку включился и Андрей. К тому времени он с блеском за-щитил кандидатскую на геофаке, в которой успешно исследовал обычаи малых народов Севера, и вполне логично собирался заняться написанием докторской. Но, как это иногда бывает, безнадежно «заболел» идеей далеких миров, разумно полагая, что там он сможет найти куда больше материала для своей диссертации, чем сидя с бубном у костра в каком-нибудь вигваме или юрте, раскуривая трубку и запивая ее крепко разбодяженным медицинским спиртом. И он, еще накануне собиравший-ся посвятить себя бескрайней тундре, отчаянно рванул к ближайшим Вратам, баюкая, словно трепе-щущий на ветру огонек, надежду, что они не отвергнут его, и был на седьмом небе от счастья, когда понял, что звезды были к нему благосклонны, и он оказался одним из редких счастливчиков, обла-дающих даром путешествовать меж мирами. С той самой поры найти на планете Земля кандидата географических наук Андрея Денисова стало довольно трудной задачей. Он месяцами мог пропадать в других мирах, внимательно присматриваясь к ним.

С точки зрения любого нормального человека то, чем занимался Андрей, было полным бре-дом. Сохраняя верность призванию, он изучал редкие обычаи жителей дальних миров. Миров, где он порой становился первым землянином, ступившим на их твердь. И Андрей одним из первых путе-шественников почувствовал на себе непреклонную логику Врат – чем дальше друг от друга находят-ся миры, тем меньше их обитатели похожи друг на друга. Ближайшие к Земле планеты населяли очень даже гуманоидные создания, однако в том, что касалось отдаленных миров, никогда нельзя было предсказать заранее, на кого будут похожи его аборигены. Как правило, ни на что они не быва-ли похожи. Однако было нечто, что роднило их всех – и крылатых обитателей гористого Кагарана (четыре перехода от Земли), и рептилоидных жителей туманного Агдора (семь ветвей от Земли), и длинноногих хозяев бескрайних степных равнин планеты Малатхо и многих-многих других. Все они вели счет дням и годам, и все они, чаще или реже, в зависимости от диаметра орбиты своей планеты, отмечали смену дат, проще говоря, Новый Год. Именно этот обряд – празднование начала нового оборота планеты вокруг своего светила, и взялся изучать Андрей.

* * *

За те десять с лишком лет, что Андрей мотался по Галактике, он собрал столько сведений, что ему хватило бы на десять докторских диссертаций и на энциклопедию в придачу. Да и сам он пре-вратился в ходячую энциклопедию. Мало кто на Земле мог похвастать столь обширными знаниями о самых разных мирах, рассказать, как обжигал камни счастья на Халаане, спускал плавучие дома на гигантских дамбах Суантоны и участвовал в шествии миллиона свечей на Улиатте. Ну, а по числу посещенных миров, как подозревал сам Андрей, он входил в первую пятерку среди всех землян, пользовавшихся Вратами. Впрочем, о столь примечательном послужном списке сам он предпочитал не распространяться, справедливо полагая, что это может привлечь к нему излишнее и нежелатель-ное внимание со стороны определенных органов. В конце концов, информация в современном мире – это все, а уж ею-то Андрей предпочитал делиться как можно меньше и как можно реже. Раз в пол-года-год он издавал в «Вестнике Вселенной» научно-познавательную статейку о том или ином мире, расположенном в относительной близости от Земли – не более чем в трех-четырех переходах, скромно умалчивая при этом, что материал для публикации он собрал мимоходом, по дороге в го-раздо более отдаленные уголки Галактики.

Самым забавным открытием для Андрея, да и для всей новой астрономии, было то, что эта са-мая «отдаленность» оказалась вообще понятием очень и очень условным. Так, например, ближай-ший, если верить Вратам, к Земле мир, тот самый, с которого началось для людей освоение Галакти-ки, располагался в действительности на чудовищном расстоянии в семьдесят тысяч светолет от Солнца. И, наоборот, для того, чтобы попасть на тот же самый Агдор, о существовании которого знали разве только самые продвинутые умники на Земле, солнечному лучику хватало всего каких-то двух десятков годков, сущие копейки по космическим меркам. Андрей уже давно перестал мыслить привычными когда-то категориями межзвездных расстояний. Гораздо важнее было то, на сколько переходов удален тот или иной мир от точки начала, то есть, от Земли. От этого во многом зависело, насколько легко будем ему найти общий язык с его обитателями.

Любой разум, в какую бы оболочку он ни был заключен, рано или поздно приходит к выводу о недопустимости насилия для разумного существа. А то, что некоторые миры вошли в систему Врат еще столетия назад, делало их жителей куда как более терпимыми к любым живым формам, созда-ваемым природой. Именно по этой причине у Андрея почти никогда не возникало проблем с обита-телями очередного мира. Куда больше трудностей представляла собой стихия. Очень трудно бывает изучать планету, целиком покрытую водой, если у тебя нет жабр, или лезть в горы, которые ни од-ному местному жителю не придет в голову покорять пешком по причине наличия крыльев. Но это были те самые мелочи, которые Андрей, как истинный пионер, готов был терпеть ради науки. И уж дарить при этом непонятно кому драгоценную информацию, добытую им с таким трудом, он не со-бирался. Кроме того, Андрей, в отличие от некоторых, не был тщеславен, и полагал, что вряд ли на-учный мир сильно обогатит новость о том, что на Свенте, планете-вулкане, первым побывал именно он, а вовсе не Айк Серов. Ему, кстати, Андрей мог бы еще и выставить счет за то, что коренные оби-татели этого мира, полутораметровые ящерицы-саламандры, в сущности, милые и безобидные соз-дания, не попытались полакомиться сухощавым членкором Академии Наук. Дело в том, окружаю-щими мирами свентяне интересовались мало, о Земле и землянах слыхом не слыхивали, и Андрею в свое время пришлось изрядно попотеть, чтобы доказать, что человек - это не достойная закуска к завтраку, а разумное существо. В итоге он отделался легким испугом, зато после этого стал участни-ком красивейшего ежегодного обряда заклинания хрустального горного духа, которым свентяне от-мечали окончание очередного цикла и ради которого, собственно, он и заявился на планету.

* * *

Порой Андрей задавал себе вопрос – где он, тот предел, после которого ему захочется остано-виться, когда иссякнет жажда познания, помноженная на достойную Индианы Джонса жажду при-ключений. Философские мысли обычно посещали его после возвращения из очередного дальнего рейда, когда на него неумолимо наползала меланхолия. Да и кто бы не поддался унынию, возвра-тившись в Москву, с ее буравящими облака небоскребами, скажем, с Паламены, гигантского вечно-цветущего сада. С хандрой Андрей боролся радикально – уходил с головой в рутинную работу, раз-бирал сувениры, сортировал многочисленные цифрографии, дополнял путевые заметки и, конечно же, обдумывал новую поездку. Вот и сейчас, просидев полдня над картой, он пытался понять, как же ему добраться до очередной своей цели. А цель эта была ой как заманчива. Несколько недель назад, встречая, вместе с миллионами аборигенов Айканты, Утро Двух Солнц, как называли свой Новый год жители этой планеты, уютно расположившейся в системе звезд-близнецов аж в восьми прыжках от Земли, Андрей мельком услышал о странном мире, находящемся якобы на краю Вселенной. По-чувствовав знакомый искательский зуд в ладошках, Андрей попытался выяснить подробности, но был очень удивлен, когда его новый приятель, любезно согласившийся показать ему обряд встречи синхронного восхождения двух светил, с дрожью в голосе наотрез отказался поведать ему какие-либо детали. Пустив в ход все свое умение убеждать, Андрей все же смог выцедить из него кое-какие преинтересные сведения. Если верить тому, что он услышал, то таинственной планеты, где по слова рассказчика обрывался Великий Путь, никто и никогда не видел, и еще ни один из отправив-шихся туда путешественников не вернулся обратно. Перепуганный айкантец слезно умолял Андрея не совать свою единственную голову в жвалы к Шанкаре, то есть, проще говоря, в пасть к дьяволу. Андрей выслушал приятеля внимательно, но сам рассказ воспринял довольно скептически. Ему до-водилось слишком много раз выслушивать подобные мифы, в которых вымысла было на порядок больше, чем правды. Тем более что и на Айканту ему настоятельно не рекомендовали ехать, хотя он вовсе не собирался сообщать об этом своему новому другу, добродушному трехметровому сухопут-ному моллюску. Действительно, кому приятно было бы узнать о себе, что за пределами родного ми-ра тебя считают жестоким и кровожадным чудовищем, особенно если ты им не являешься в дейст-вительности.

Однако страшилку на ус Андрей намотал, и дал себе твердое обещание найти неизвестную планету. И, выполнив на Айканте все необходимые ритуалы и объевшись деликатесного планктона, он, вопреки обыкновению, не рванул домой, а скользнул на несколько миров в том направлении, где, по его предположению, находилась загадочная планета-призрак. Но и там узнать ничего нового в дополнение к уже услышанному Андрей не смог. Пришлось возвращаться домой несолоно хлебав-ши. Это обстоятельство сильно подпортило настроение Андрею, который в любой другой ситуации всерьез гордился бы поездкой на Айканту и ее результатами. Шутка ли – во всей Галактике лишь две планеты смогли выжить в двойной системе и не сгореть дотла под убийственными потоками ультрафиолета. Да и то на утопающем в непролазных джунглях Терфане белый карлик и красный гигант всегда восходили поочередно, никогда не встречаясь на утреннем горизонте, а здесь такое зрелище можно было увидеть каждый год (конечно, если не брать во внимание продолжительность этого самого года).

Хороший ученый тем и отличается от плохого, что умеет не торопиться на пути к намеченной цели. Поэтому Андрей, вернувшись в припорошенную первым снежком Москву, первым делом дал себе неделю отдыха, по многолетнему опыту зная, как это важно для организма, наконец вырвавше-гося из инородной для него среды. И лишь спустя месяц, полностью разобравшись со всем тем, что он притащил с Айканты, Андрей позволил себе вернуться к «пропавшей» планете. И вот сейчас, за-пасшись внушительным количеством кофеинового напитка и вкрутив, наконец, в патрон непослуш-ную лампочку, он разложил на огромном письменном столе свою драгоценную карту и попытался вычислить расположение своей цели. По всему выходило, что находится она никак не ближе, чем на ветви D3, по его собственной классификации, даже еще не нанесенной на схему, то есть, минимум в десяти переходах от Земли. Это неминуемо означало, что на подготовку экспедиции понадобится больше времени, чем обычно, все-таки столь удаленные миры редко бывают дружелюбны к челове-ку. Несколько недель. Главное – не торопится, только не спешить, и тогда заветная цель не ускольз-нет из рук.

* * *

Спустя месяц объемистый, но нетяжелый рюкзак уже стоял у Андрея в прихожей. Оставалось лишь погрузить его в багажник старенькой «двадцатки» и можно было ехать к Вратам. Андрей заки-нул поклажу на плечо, бросил последний взгляд на квартиру и, насвистывая, направился к машине. Дорога до ближайшей пирамиды не заняла у него много времени, а бортовой компьютер, поставлен-ный им непонятно зачем на авто еще два года назад, даже позволил немного расслабиться за рулем. Шоссе, недавно покрытое свежим слоем полимерного асфальта, само стлалось под колеса, а Андрей думал. В конце концов, что же могло находиться на этой чертовой планете, что наводило ужас даже, как выяснилось к его большому удивлению, на полиморфов с Кайсу, существ, которые, по его при-кидкам, вполне смогли бы выжить даже в эпицентре ядерного взрыва. Не раз и не два за последние недели возвращался он к этому вопросу, но так и не смог найти сколько-нибудь внятного ответа на него. В голове некстати всплыла слышанная непонятно где цитата из какого-то старого фильма– «эта тайна сведет вас с ума, если раньше не погубит». «Нет уж, хватит, - тряхнул головой Андрей, утапливая педаль газа, - еще только навязчивой идеи мне тут не хватало. Вот сейчас отправлюсь ту-да и все выясню сам».

Во всей Галактике Врата выглядят изнутри одинаково - пятиметровая округлая конструкция, напоминающая гигантское зеркало. Зеркало, словно выплавленное из живой ртути, переливающееся всеми цветами спектра. Некоторые утверждали, что, поднеся ухо к самой поверхности Врат, можно, как в морской раковине, услышать шепот далеких миров. Андрей над этим никогда не задумывался, и вполне справедливо считал все это досужими россказнями. Но сейчас ему даже сам зал, в котором находились Врата, казался каким-то необычным, мягкий свет, льющийся откуда-то сверху и выхва-тывающий из полумрака резную колоннаду, вроде бы был ярче обычного. Андрей дернулся, отгоняя наваждение, и решительно шагнул к трепещущей металлом глади Врат. Мысли струились ясно и четко, мелькая одна за другой.

«Так, шесть миров наверх, до Энедиса, первая пересадка, затем три до Горры», - чеканил он про себя давно заученный маршрут. Шаг за шагом, прыжок за прыжком, удалялся он от Земли, при-ближаясь к своей цели.

… ветвь С3, Арианна…

…здесь переход на D1…

…три мира вниз…

…еще немного…

…теперь стоп.

Андрей стоял в зале, ничем не отличающемся от того, из которого он начал свой путь. Эта бы-ла последняя остановка перед финальным прыжком. Следующий переход должен был вывести его к цели, на планету Файела, если верить Вратам. Андрей долго смотрел на колышущуюся перед ним горящую ветвь. Нужный ему листок и вправду находился с краю, как будто на нем действительно обрывался Великий Путь. Наконец, решившись, он сорвал его с ветки и вошел во Врата. «Все, прие-хали. Поезд дальше не идет, просьба свалить из вагонов к чертовой матери, тем более что именно здесь, похоже, она и проживает», - попытался пошутить про себя Андрей. Вышло не смешно, но мандраж испарился начисто. Андрей поправил на спине рюкзачок и бодро зашагал к выходу.

За выходом из пирамиды Андрей готов был увидеть что угодно, однако картина, открывшаяся перед ним, его все же озадачила: на все четыре стороны, до самого горизонта, насколько хватало глаз, расстилалась огромная пустыня, посреди которой и высилась черная махина пирамиды Врат. Сверху этот пейзаж припекало довольно горячее светило. От мира, названного проклятым, ожида-ешь все-таки чего-то большего, нежели бескрайняя равнина, усыпанная песком. Однако вдруг Анд-рей увидел нечто необычное – где-то далеко по песку двигались какие-то точки. Присмотревшись, он понял, что непонятные точки на самом деле - серебристо-черные шары, хаотично прыгающие по земле. Шары не просто прыгали, иногда они зависали над поверхностью, кружились друг вокруг друга, взмывали вверх и снова падали вниз. Было похоже, что они играют. Через несколько минут Андрей заметил, что два шара приближаются к нему. Первой мыслью было пойти им навстречу, но он поборол в себе любопытство и попросту уселся на песок у подножия пирамиды, логично полагая, что лишних приключений здесь искать не стоит – сами найдут. Его ожидания оправдались довольно быстро – шары замерли в десятке метров от него на высоте человеческого роста. Андрей с интере-сом разглядывал новых знакомцев. Шары оказались примерно метр в диаметре, на их матовой се-ребристой поверхности то и дело мелькали какие-то темные тени. Казалось, что они переговарива-ются между собой и наблюдают за Андреем, хотя не раз в жизни он имел возможность убедиться в том, что язык движений вовсе не так универсален, как хотелось бы. Тем не менее, Андрей встал и приветственно помахал рукой. От пары отделился один шар и медленно поплыл к нему. Подлетев на расстояние вытянутой руки, он остановился и с минуту висел, вращаясь вокруг своей оси и внима-тельно разглядывая пришельца. Потом он начал менять форму и цвет. Подобно мягкому куску пла-стилина, сминаемому умелыми руками, шар вытянулся в длину, выпустил две руки, ноги и неожи-данно превратился в толстого лысоватого старичка комичной, но вполне человеческой внешности с окладистой седой бородой и в красном тулупчике. Борясь с нахлынувшим дежавю и отчаянно пыта-ясь понять, кого же тот ему напоминает, Андрей с удивлением посмотрел на своего собеседника. «Так лучше?», - спросил его старик, хитро улыбаясь. «Наверно, да», - слегка заикаясь, промямлил Андрей. – «Ну, тогда пойдем, голуба, потолкуем», - махнул рукой дед и направился прямиком в пус-тыню.

Андрей не нашел ничего лучшего, как подобрать с песка челюсть и последовать за ним. Долго, впрочем, им идти не пришлось. На глазах у Андрея начало происходить нечто невероятно. Прямо из песка перед ним вырастали огромные дворцы, башни и замки, целый город, который не приснился бы ни одному калифу. Словно не удовлетворившись произведенным впечатлением, их очертания плыли в воздухе, дворцы превращались в высоченные небоскребы, затем – в «живые» дома-деревья, переплетающиеся лианами, которые Андрею довелось видеть на Арнаке, потом – в нечто совсем уж сюрреалистическое. А он все шел и шел вслед за своим провожатым навстречу призрачному мира-жу, который никак не мог выбрать, в каком же виде ему хочется предстать перед гостем. В конце концов, когда они подошли к ближайшему сооружению, выглядело оно вполне буднично и чем-то напоминало московскую десятиэтажку самого Андрея. Только повыше.

Проводник подошел к зданию и вдруг неожиданно взмыл в высоту, к последнему этажу, как будто был надут воздухом. Андрей не успел удивиться, как его что-то подхватило и потащило во-след старикану. Ощущение были не неприятные, а скорее необычные. Кто из нас не летал во сне? И кто не мечтал воспарить вот так же наяву? Андрей, вот, не летал. Но уже через минуту они уже си-дели на уютных софах в большой комнате прямо под крышей. Дед с любопытством разглядывал своего гостя, Андрей, в свою очередь, так же усердно пялился на старика. Наконец его осенило:

-Я понял, кого Вы мне напомниаете, - нарушил молчание Андрей, - Санта-Клауса. Точно! Бо-рода, шубейка – вот только колокольчика в руках не хватает!

-Ай-ай-ай, - по-стариковски покачал головой дед, - столько миров обошел, а о своем забыл, - у тебя аж все извилины трещали, пока ты соображал.

-Я не забыл, - насупился Андрей, - я специалист по внеземным цивилизациям и обычаям. А на Земле все не так интересно.

- Ну да, ну да, - задумчиво покивал головой дед. - Собственно поэтому мы и позволили тебе прийти в наш мир, и именно поэтому ты сейчас сидишь здесь.

- А почему именно Санта? - задал вопрос Андрей, даже кончиками ушей чувствуя, что говорит какую-то глупость.

-Ты никогда не задумывался, - добродушно усмехнулся старик, - почему тебе ни разу не встре-тился мир, где ты не нашел бы для себя работы? Почему на всех планетах в Галактике празднуют Новый Год, да еще и с такой помпой? - Он движением руки развернул прямо в воздухе карту планет, при одном взгляде на которую у Андрея заныло под ложечкой – она была по крайней мере впятеро больше его собственной.

-А отгадка-то здесь, на Файеле. Тысячи лет мы, жители этой планеты, отправляемся в другие миры, где становимся хранителями новогодних традиций. Ты знаешь нас. Дух хрустальной пещеры на Свенте, соломенный человек на Арнаке, белый дракон на Терфане, повелитель раковин на Фрей-лисе - Кагри аг`Адруи, Ишта Маньяла, Сон-Ма-Сакир…

-… Пэр Ноэль, Дед Мороз и Санта Клаус - у нас, на Земле, - подняв глаза, произнес Андрей.

-Да, это все мы. Для нас, как ты можешь видеть, проблемы подобия не существует. Нас любят, нас ждут, нам поклоняются. Впрочем, не это самоцель. Веками мы приносим разумным существам радость. Приносим Счастье.

-Счастье, - задумчиво повторил Андрей. Наверное, вы правы. Но как вы смогли попасть на Землю, если Врата на ней стоят всего лишь пятнадцать лет?

-Сотни, мой мальчик. Врата на вашей Земле существуют вот уже сотни лет. Мы спрятали их так, чтобы ни одна душа не смогла найти их. Не догадываешься?

-Кажется, да, - сглотнув, кивнул головой Андрей, - Лапландия.

Да, это место вы называете Лапландией. Тринадцатый выход. Счастливое число – не нахо-дишь? Знаковое. Так что отдохни, сынок, набирайся сил. Твоя сказка еще только начинается. Ты на-шел свой дом, и сотни миров станут теперь твоим домом.

И Андрей почувствовал, как его тело обретает приятную легкость, округляется, а кожа обретает металлический оттенок.

Автор: Николай Мирошниченко (Пилигрим).