Трещотка

Вторник, 1 января 2008 г.
Просмотров: 3174
Подписаться на комментарии по RSS

- Ай! – воскликнул Ноэль Мур и с удивлением воззрился на капельку крови, выступившую из пореза на пальце. – Давно такого не бывало… Ладно бы один раз, но чтобы дважды в день!

Порез был пустяковый, однако шестидесятилетний Ноэль прежде обработал ранку перекисью водорода, затем йодом и только потом залепил её крохотным кусочком пластыря. С явным сожалением он завернул недоточенный клинок в промасленную бумагу и убрал его в деревянный ящичек. Стер салфеткой три пятнышка крови со стола, новенькие точильные камни японского производства - вымыл и убрал в холщовые мешочки с вышитыми иероглифами. Он вообще отличался скрупулезностью и аккуратностью, которая некоторым казалась излишней и даже нездоровой. Однако именно эти качество делали из мсье Мура крупнейшего в Европе специалиста по антикварному холодному оружию и реставратора. Он не пренебрегал мелочами.

Вечерами Ноэль любил поточить клинки из современных сталей, чтобы затем испытать стойкость их режущей кромки - этот неспешный процесс был для него сродни расслабляющей медитации.

- Джамаль!

- Да, мсье? – отозвался дворецкий он же секретарь, незамедлительно появляясь на пороге мастерской.

- Представь себе, я дважды порезался!

- Сожалею, мсье.

- Всё в порядке. Но это странно. Ты не чувствовал сегодня ничего необычного в галереях?

Вежливо подумав несколько секунд, смуглый атлет Джамаль отозвался:

- Нет, мсье.

- Хм. А мне показалось, что коллекция несколько возбуждена. Этакий тревожный блеск  особенно на кортиках. Так, словно мои стальные птички в нетерпении и ждут чего-то. Интересно чего…

- Я не знаю, мсье. Мсье?

- Что? Ох, да! Сегодня же пятница, ты можешь располагать собою совершенно свободно. Если поедешь в город, возьми мой порше. И, пожалуйста, купи мне бухту пенькового полуторадюймового каната, - хочу на той неделе протестировать новый клинок для моих друзей из «Opinel».

Вскоре Джамаль уехал и мсье Мур, давно схоронивший жену и раздавший замуж дочерей, остался в своём особняке один.

 

Сочинив себе большую кружку зеленого чая, Ноэль уселся за клавиатуру и собрался было начать давно задуманную монографию об окопных ножах первой мировой войны, однако дело никак не клеилось. Слова не желали складываться в удобоваримые фразы, он вдруг запамятовал, как называется по-немецки каплеобразное расширение гарды, полез в справочники, затем ещё раз сходит за чаем, по пути из кухни снял со стеллажа швейцарский саперный тесак и не отказал себе в удовольствии критически осмотреть лезвие. Не работалось!

Потому Ноэль Мур даже обрадовался, когда к воротам его особняка кто-то подъехал и принялся настойчиво жать на кнопку вызова.

- Что вам угодно? – поинтересовался Мур, прежде рассмотрев на мониторе субтильного молодого человека верхом на спортивном мотоцикле вызывающе-яркого лилового цвета.

- Мне нужен специалист… - внятно донеслось из динамиков. – Учёный по ножам, вот…

Молодой человек покопался в сумке у себя на боку, вытащил большую красочно оформленную книгу и предъявил её камере у ворот:

- Автор этого справочника! Мистер Ноэль Мур! Он мне очень нужен!

- Вообще то, - скептически хмыкнул Ноэль, - мсье Мур не принимает так поздно. Тем более, если встреча не назначена заранее.

- Это важно! – обозлился гость. – Немедленно скажи хозяину, что я принёс ему совершенно потрясающую штуку, и если он не последний идиот, то должен принять меня незамедлительно! Ночь коротка!

Молодой человек явно был иностранцем, поскольку величал хозяина поместья «мистером», однако по-французски говорил весьма сносно. «Вероятно, канадец…» - решил мсье Ноэль и нажал на кнопку. Мотоциклист въехал во дворик и, что несколько удивило Мура, бросил своего стального коня прямо на лужайку перед парадным входом. Не кислый парень. Видимо, привык к слугам.

 

- Мне нужен хозяин. Он дома?

- Дома, дома. Как представить то тебя?

- А, - немедленно догадался молодой гость, - понятно. Это вы и есть мистер Мур. Моё имя Франк, рад знакомству.

- Проходи, Франк. Чаю хочешь?

- Чаю?! Ха! Оригинально… С каких пор во Франции предлагают гостям чай? Я бы чего покрепче выпил…

- Для храбрости? Ну, не такой уж я и страшный, - усмехнулся Мур, однако поймал тревожный взгляд внезапного гостя и насторожился: - Да что с тобой, в самом деле?

Облизнув сухие губы, Франк немного помолчал, потер щёки руками и сказал:

- Извините, мистер Мур, я, должно быть, излишне резок. Простите, я нервничаю. Мы можем где-нибудь сесть? Мне нужно задать вам один очень важный вопрос.

- Пойдемте в дом. И чай я всё-таки принесу, а впрочем, и коньяк захвачу.

Устроившись в гостиной, и наскоро отдав должное коньяку, вскоре перешли к делу:

- Скажите, мистер Мур, вы верующий?

- Умеренно.

Франк скривился:

- Как быстро вы это сказали. Всегда так отвечаете?

Оружейник лишь повел бровью:

- Мне часто приходится общаться с хоплофобами. Это такие специальные люди, которые панически боятся ножей и охотно делятся своим страхом с окружающими. Причем фобия одна из самых юных, подпитываемая телевидением, острым жанром детективов и прочими культурными штучками. Соответственно, хоплофобы, как и убежденные вегетарианцы, хорошо подкованы теоретически… доктор Фрейд и Господь Бог – их любимое оружие в споре. Первый сопоставлял длину клинка обратно пропорционально фаллосу владельца. А вторым… какие только страхи и логические дыры не оправдывали. Поэтому в вопросах веры я вынужден придерживаться несколько скептической позиции.

Франк уважительно кивнул, они еще немного выпили, и гость перешел к сути:

- У меня есть нож. Я нашел его на полу возле своей постели. Странно, правда? Это было в сентябре. В конце сентября. Это очень необычный нож, мистер Мур. Мне казалось и раньше, но теперь я совершенно уверен, что в нём живёт дьявол… Сам дьявол.

Мсье Ноэль и не вздумал бурно реагировать:

- Вот как? И в чем это проявляется? – спросил он.

- Я не могу с ним расстаться, и он, я уверен!, он сводит меня с ума. Хотя, поверьте, мистер Мур, я совершенно равнодушен к ножам! А этот мне даже и не нравится! Он старый, неудобный, но, чёрт возьми, я никак не могу от него избавиться!

- Не надо так нервничать, - мягко улыбнулся старый знаток. – Ты ведь принес его с собой, верно? Позволишь взглянуть?

- Нет! – резко воскликнул Франк, нервно рассмеялся, похлопал ладонями себя по коленям, после чего сказал едва слышно: – Да. Конечно, это, несомненно, я так и должен поступить. Но только взглянуть! Понимаете… Я ещё не готов.

- Как угодно.

 

Франк совершил, как показалось Муру, неправдоподобно плавный и стремительный взмах правой рукой и в пальцах гостя с легким треском открылся старый длинный нож. Темное лезвие силуэтом напоминало ивовый лист, а тонкая ослепительно-белая полоска режущей кромки подмигнула мсье Муру игривым бликом.

- Наваха, - констатировал тот, едва бросив взгляд на нож. – Классическая испанская наваха. Клинок листовидный, маркирован - как «toledo», однако, скорее всего французской работы из города Тьер… Впрочем, если нож, действительно, испанский, то, вероятно, изготовлен в Альбасете. Мастера Малаги делали клинки более широкими, а в Санта Круз де Мудела, напротив – слишком узкие; впрочем, и те и другие не гнушались ставить толедские клейма. Если ты перехватишь эту прелесть за лезвие и позволишь мне рассмотреть рукоять…

С некоторой неуверенностью Франк взялся левой рукой за клинок, так осторожно, словно гладил ядовитую змею, не имея понятия, как следует с ней обращаться. 

- Спасибо, – кивнул мсье Мур. – Да! Это шестереночный замок «carraca», что означает «трещотка». Ты сам мог не раз убедиться, как поёт этот нож при открывании: зубья на пятке клинка поочередно стучат о пружину фиксатора, издавая характерный звук. Прекрасное решение ножевого замка, а кроме того еще и предостерегающее… Знаешь, складные ножи с фиксаторами в Испании были нелегальны, и этот замок, словно гремучая змея, треском предупреждал противника, что у тебя в руках «боевая» наваха с надежным фиксатором, который весьма способствует колющему удару.

- И?

- Поздравляю, юноша. Ты являешься обладателем весьма старой, хотя и столь же весьма недорогой антикварной вещицы, находящейся в хорошей сохранности. Состояние ножа просто прекрасное, будто им никогда и не пользовались, а двести лет только и держали в масле.

- Это не так, - покачал головой Франк. – В последнее время им пользовались. Даже слишком.

- Ну, это не страшно…

- Полагаете? – оскалился ночной гость, - А мне как раз кажется наоборот. Скажите, мистер Мур, а что вы знаете об этих самых навахах ещё? Нет, не в плане изготовления… Возможно, поверья, религия, сведение счетов, дуэль?! Отчего вдруг старый нож мог так озлобиться, чтобы…

Могло показаться, что мсье Мур не услышал, а прочитал заданный вопрос. Он будто не уловил ни тревожных ноток, ни злости, ни паники в голосе своего гостя. Он знал ответ, и готов был вещать, щедро и бескорыстно делясь знаниями, данными ему годами труда и неудержимой любознательности:

- Конечно! – оружейник вскочил: - Идите скорее за мной, я покажу.

Чуть замешкавшись, Франк неуклюже поднялся и, по-хозяйски прихватив коньяк и бокалы, последовал за хозяином дома в глубины его несметной коллекции. Они шли сквозь темные залы, полные робкого мерцания размещенных за стеклами клинков старинных драгунских палашей и современных американских охотничьих ножей. Им улыбались кроткими отблесками ятаганы и английские штыки, перемигиваясь искорками нетерпения с беспощадными тульскими шашками и гордыми кавказскими кинжалами.

- Вот! Здесь, - остановился Мур и включил свет в маленьком зале с крохотным столом и парой кресел подле декоративного камина. – Это мой зал мести. Холодной мести! Смотри, Франк…

- Ну, - скептически отозвался гость, - Выглядит довольно невзрачно.

Ноэль Мур счастливо рассмеялся:

- Конечно! Месть не такая уж красивая штука, как кажется романтически настроенным мальчикам. Смотри, смотри! Вот в этой витрине у меня пригреты знаменитые шотландские ножи скин-окклс, или «oxter knife», если тебе угодно английское название,  то есть «подмышечный нож». Когда англичане в битве при Куллодене разгромили горцев и запретили им носить оружие, эти коротенькие кинжалы вошли в большую моду среди гордых шотландцев. Это сейчас потомок скин-окклса - легендарный черный кинжал «скин-ду» - признан частью национального костюма и носят его открыто в ножнах, заправленным в гольф… Но тогда, в далёком 1746 этот кинжал-коротыш был самим воплощением затаенной ярости и мести, и горцы носили его, соответственно, скрытно подмышкой. Смотри – навершие многих ножей исполнено в виде цветка чертополоха – символ свободной Шотландии. Ах, скольким англичанам была выписана путевка на тот свет именно этим невзрачным ножом.

Некоторое время Франк вглядывался в щербленные лезвия старинных клинков, а Мур, тем временем, уже говорил о другом:

- Смотри! Здесь. Это стилеты. Настоящие венецианские стилеты. Скромная неприметная рукоять с удобной гардой, треугольное в сечении лезвие. Это не нож для работы. Прости за пафос, это нож для сведения счетов. С некоторых пор всякий нож с длинным тонким лезвием обыватели называют стилетом, но это в корне неверно. Смотри, Франк… 

Мсье Мур открыл стеллаж и нежно вынул наружу длинный трогательно-тонкий кинжал крестообразной формы. Франк даже не заметил, когда мсье Мур успел надеть тонкие белые перчатки. А старый оружейник говорил:

- Смотри, мальчик, смотри: - он поставил кинжал острием себе на кончик ногтя и слегка провернул его, - он само совершенство. Это смерть в чистом виде. Ни для чего более эта штука непригодна. Но, нет, нет. Не то главное. Смотри… Видишь на гранях этого кинжала риски? Вот, тут, здесь и тут?

- Вижу! – непроизвольно отозвался Франк, действительно разглядев на трёхгранном клинке нечто вроде линеечной разметки.

- Ха-ха! Это маскировка! – веселился мсье Мур. – В Венеции со второй половины семнадцатого века власти не менее ревностно относились к холодному оружию, чем в Испании. Полный запрет! Лишь пушкарям, бомбардирам и прочим огнебойным работникам разрешалось всюду носить инструмент для проверки уровня пороха, калибра ствола и ядра, а также угла наведения – так называемый кинжал-фузетто. Соображаешь? Таким образом, нанеся на любой длинный нож метки диаметров и глубин, благородные итальянские браво имели неограниченные возможности ношения кинжала, и могли всадить эту легальную «линейку» при должном времени и в положенное место мягкотелой жертвы. Как ты понимаешь, в связи с этим, бомбардиром в Венеции вскоре считал себя каждый третий.

- Неплохо придумано, - отозвался Франк, возвращая тонкий кинжал оружейнику. – И как к этому относится мой нож?

Ухватив гостя за рукав, мсье Мур провел его к широкой горизонтальной витрине, под стеклом которой мирно дремали старинные навахи.

- Вот, - сказал он. – Познакомь свой нож с родственниками. – Навахи! Не такие красивые, как на картинках журналов, но самые настоящие. Здесь только боевые. Есть много свидетельств тому, что сам великий арагонец - Франциск Гойя - в молодости прекрасно владел этим оружием, и не раз пускал его в дело. А Гойя был большой задира. Удивительное сочетание: великий художник и бесстрашный бретер! После одной особенно кровавой потасовки, ему даже пришлось пуститься в бега. В Мадриде, между прочим, именно с подобной навахой в спине его однажды нашли на улице - едва живого. Однако арагонец выжил, хотя рана была смертельной. Я склонен верить, а ты?

- Возможно.

- Э…

- Сядьте, мистер Мур! – угрюмый Франк целился в оружейника из короткого револьвера. - Сядьте.

 

***

 

Долговязый Франк, вытянув ноги, сидел в жестком кресле напротив хозяина дома. Револьвер в левом побелевшем кулаке гостя подрагивал и неприятно отсвечивал взведенным курком.

- Еще коньяку? – предложил Мур.

- Смешно.

- Мне не очень смешно, дорогой Франк, - пожал плечами Ноэль, ощутив неприятный холодок в нижней части позвоночника. – Револьвер… Зачем тебе, мальчик, в моём храме холодного оружия эта курносая пукалка? Нашел чем удивить.

- Это для внимания. Я хочу, чтобы теперь вы были очень внимательны, слушая меня. И не перебивали! Ни разу! Это ясно?!

Мур пожал плечами, мол: как угодно. Убедившись, что хозяин относительно спокоен и внемлет, молодой гость медленно заговорил:

- Первым я убил дядю Джерома – маминого брата. Они жили неподалеку от нас, всего в трёх кварталах, в частном доме на окраине Амбрена, - это неподалеку от Оттавы. Я заглянул к ним вечером в пятницу. Нож привел меня. Он подсказал мне что делать, и я сделал, так легко и так… так просто, словно занимался этим всю жизнь. Не резать горло, а нанести колющий удар в шею. Сзади, чтобы не шокировать жертву, - аккуратно и чисто. Помню, что кровь ударила струёй вверх, но на меня не упало ни капли.  

- Ужасно… - выдохнул мсье Мур, бледнея.

- Я просил не перебивать! – заорал Франк, вскакивая. – Вы, что не видите? Мне и так трудно! Да. Извините. Так вот. Когда дядя упал, я поднялся наверх и закончил дело с остальными. Не смотрите так, нож всё сделал сам, я лишь держал его за рукоять. Так ему проще. И эффективнее. Старшего сына дяди Джерома не было дома, он уехал с друзьями ловить рыбу, и я убил его потом, после похорон. Налейте себе, профессор.

Мсье Мур медленно, словно в полусне потянулся к бутылке и наполнил свой бокал до половины. Сделал большой глоток, стараясь не смотреть на револьвер.

- Когда с семьёй дяди было покончено я взялся за своих. Быстро и аккуратно, никто даже не проснулся. И представьте себе, я ровным счетом ничего не ощущал, просто следовал его указаниям, а он всегда был очень корректен и лишнего не требовал.

- Нож?

- Он. Очень строгий господин этот ваш наваха «carraca». И настойчивый. Я однажды выбросил этот нож, прямо из окна поезда, и едва не умер. Меня скрутило так, будто собственными руками я вырвал себе печень или селезенку. Пришлось останавливать поезд и брести по путям, искать… И чем ближе я подходил, тем легче становилось. Поверите ли, мистер Мур, как хорошо мне стало, когда я вновь схватил его. Он не отпускает. Понимаете?

Мсье оружейник поспешно кивнул и сделал ещё глоток.

-  Конечно, оставаться на месте я больше не мог. Согласитесь, когда в течении одного месяца гибнет большое семейство, и лишь один половозрелый самец остаётся жив, да еще и имеет пагубную привычку таскать в кармане тот самый нож… Хе-хе-хе… Это, мягко говоря, может заинтересовать полицию. И видит Бог! Я бы сдался, но мой добрый друг не позволил этого сделать. Нож повел меня дальше. Он знает толк в побегах и нелегальном существовании. Убив еще двоих, я покинул страну.

- Кого? – тихо поинтересовался Ноэль .

- Вот! – просиял гость. – Кажется, вы начинаете понимать.

- Начинаю, - согласился Мур. – Родственники?

- Они самые! Да! Да! Я не знал, кем они мне приходились. Нож привел меня. Старички, милая пара, всё было очень легко. А потом я нашел документы, когда рылся в вещах. Ну, мне нужны были деньги; то, что я прихватил из дома - быстро кончилось, а счета заблокировали, как только я сбежал. Родственники! Я находил их безошибочно, словно шел по компасу, а так оно, собственно, и было. Он вел меня. Нож. Пожалуй, я тоже выпью… вы не против?

- Револьвер у тебя, мальчик. Распоряжайся.

Гость жадно отхлебнул прямо из бутылки, закашлялся, но вскоре продолжил:

- Я перебрался в штаты и прикончил еще троих. Зимой наступил перерыв. Поначалу было трудно, но с таким ножом долго испытывать финансовый дефицит не приходится, удалось даже обзавестись новыми документами. К весне меня потянуло в Европу. Здесь я убил восемнадцать человек. В основном во Франции, но приходилось совершать командировки, во время одной из которых я и пытался избавиться от ножа. Ну, помните, в поезде? Да. После этого в Стокгольме мне пришлось заколоть сразу… много людей, и в том числе маленьких.

- Боже…

- Не думайте, мистер Мур, я вовсе не кровожадная тварь, отнюдь. Всё это время я, тот самый настоящий я, который в ужасе и на грани помешательства от содеянного, сидит у меня в голове, бьется в моей черепной коробке... он существует. Я! Я еще существую. Но я закрыт, заперт, и у меня чудесная маска, не правда ли? Нож сделал меня демоном, но, клянусь, я не продавал души! Я непричастен ко всему этому ужасу, однако, стоит Ему пожелать…

На сей раз мсье Мур сам налил гостю в бокал, чтобы тот не отвлекался.

- После того Шведского дела, нож перестал меня вести, – заговорил Франк, отхлебнув еще.  - Он больше не хотел таскать меня за собой по миру, но и не отпускал. И я всё еще заперт. Тишина. Я думал, что наступит облегчение, нож отпустит меня, и я хоть повешусь по-человечески. Ведь я всё помню, всех, и своих, и дальних и незнакомых. И не я сделал всё это! Не я! Я бы просто не смог! Я никогда не знал, что у меня столько родственников и никак не мог бы их найти сам!

- Успокойся, - ровно произнёс Мур и посмотрел на парня с ощутимой грустью. – Допустим, я тебе верю. Продолжай. Как ты нашел меня?

- Случайно. Около года я болтался по трущобам то в Париже, то в Ницце. Нож не вёл, но кормил исправно, а большего мне было и не надо. Собой я по-прежнему не стал, однако, понемногу начал оттаивать. Так, слегка, чтобы он не заметил, стал разбираться. Зашел в лавочку на бульваре и увидел вот эту книгу. Вашу книгу, мистер Мур.

- И ты пришел ко мне.

- Хе-хе-хе… - молодой убийца вновь припал к живительному напитку. – А вот и нет! Не я. Эта самая проклятая наваха вдруг ожила, паскуда, и потянула в гости. Ох как потянула, добыла и мотоцикл и приличные шмотки. Нет, нож не убивал. Лишней крови никогда не брал. Словно знал, куда идём. Я уверен… Этот нож! Он хочет, чтобы вы ему что-то рассказали. Расскажите ему, пожалуйста.

 

***

 

- Да он то, полагаю, в курсе, - заявил вдруг мсье Мур. – Но, думаю, тебе тоже будет интересно. Только опусти револьвер, он меня откровенно пугает, тем более в таких трясущихся руках. Опусти, я не такой уж молодой и прыткий, чтобы быть для тебя опасным.

- Хорошо.

Собравшись с мыслями, оружейник осторожно начал:

- Я не знаю наверняка, но опыт подсказывает мне, что твоя наваха мастерски проклята. Кстати, прости, что возвращаюсь к прежней теме, но у Гойя есть страшная гравюра времен пиренейской войны: «За наваху». Там на коленях стоит человек, привязанный спиной к столбу. На шее этого несчастного затянута верёвка, а на груди на тонком ремешке висит крохотный складной ножичек, за владение которым его и приговорили к смерти. Это были суровые времена, но даже тогда наказание было зачастую настолько несоразмерно провинности, что оставалось лишь поражаться безграничности человеческой жестокости. Вероятно, это вызвало некоторое перенапряжение, метафорически выражаясь: избыток высвобожденного зла.

Гость глядел хмуро и недоверчиво.

- Понимаю, звучит высокопарно, да и объяснить я не сумею – не мой профиль, - Мур виновато развёл руками. – Однако, факты таковы, что, покуда в Европе не пристукнули последнюю ведьму, было кому сконцентрировать свободное, так скажем, зло, и узко направить его. Впрочем, я не особенно верю в ведьм, поэтому, думаю, что, скорее всего это было сделано бессознательно. Какая-нибудь женщина ненароком прокляла нож своего замученного мужа или сына, в отчаянии направив его на уничтожение обидчика и всего его рода… Возможно, она надеялась, что отомстят её будущие потомки, или другие родственники, но, видимо, случилось так, что никто больше не выжил. И тогда качественно проклятый нож сам начал охоту. Что мы и имеем.

- Но это было два века назад!

- Может быть и больше. Так ведь поиски затянулись!  – всплеснул руками Мур. - Полагаешь, ножу было просто добраться до тебя? Тем более, что на других людей он влияния, скорее всего, оказывает слабое. Однако, он не только обнаружил нужную семью, но и выбрал себе манипулятор, твердую руку. Тебя. Цепь случайностей длиною в двести лет.

- Он лежал у моей кровати! На полу.

- Не знаю, всякое бывает. Ты сам мог купить его в антикварной лавочке и забыть об этом.

- Как я мог такое забыть?!

- Не труднее, чем хладнокровно перерезать кучу народу. Примем как данность, что проклятие к тому моменту тебя уже настигло.

Револьвер и Франк глядели на старого оружейника в три зрачка, и более чем грозно:

- Мне страшно будет ждать вашего ответа, мистер Мур, но всё же: что теперь со мной будет?

 

***

 

Оружейник одарил гостя пустым лягушачьим взглядом, но ответил:

- Ничего! Я не врач, однако, на прогноз решусь. Ничего хорошего! Если всё, что ты мне рассказал, является правдой, а я, признаться, всё еще в этом сомневаюсь, то выходов у тебя немного, а шансов остаться в живых и того меньше.

- И какие варианты?

- Или нож, дождавшись, что ты всё узнал, сам тебя прикончит. Или он просто тебя отпустит, и тогда…

- Тогда?

- На тебя всё свалится. Ты вернешься в себя, и будешь знать, что перебил весь свой род. Свою семью.  Накопленный ужас выплеснется из сегодняшнего заточения и хлынет в твоё сознание. Сейчас, полагаю, с тобой еще можно говорить прямо, без обиняков и нежностей. Но, когда ты вновь станешь человеком с нормальной психикой, случиться может всякое. Подозреваю, ты шагнешь под первый встречный поезд. Ну, или свихнешься. Тоже, согласись, вариант для тебя по привлекательности не последний. Прости, если я слишком жесток, но тебя ведь это сейчас не трогает, верно?

Молодой убийца кивнул, подумал и спросил:

- А может ли такое быть, что я избавлюсь от Него и останусь собой, и что я переживу этот кошмар? Ведь теперь я знаю, что не я виноват, это не я, и я не псих, и не убивал свою семью! Не я. Не я! Я смогу жить… дальше. Понимаете, мистер Мур, мне очень хочется жить! И, наверное, я смогу. Особенно теперь, ведь если это не я, если это нож…

- Всё возможно, - мсье Мур пожал плечами, - человеческая природа так многообразна, прости за пошлость. Однако, я бы рекомендовал покончить с делом прежде, чем ты вернешься в себя. Поверь, так будет легче.

- Вы! – вскочил Франк, и револьвер вновь задрожал в его руке, направленный в голову Мура.

- Я.

- Откуда вы всё это знаете?

- Опыт. Накопление знаний, порой ненужных и случайных, всегда было моим любимым увлечением, мальчик. Многие знания, по мнению обскурантистов, умножают великую скорбь, но лично мне с помощью них легче строить выводы и предположения. И представь себе, мои выводы частенько оказываются верными. Убери револьвер.

- Зачем? – истерически рассмеялся Франк.

- Я могу избавить тебя от ножа, мальчик. Если хочешь, конечно.

- Да!!!

 

Ноэль медленно поднялся из кресла и прошелся по крохотному залу, слегка потрясая поднятыми кистями рук, словно хирург перед операцией. Он ходил и приговаривал при этом едва слышно чуть нараспев: «Старые дела, древняя кровь, распри, коим несть числа и не станет конца, вечна горячая жажда воздаяния, настигающая и священная, первородная и безгрешная, ведомая болью и креплёная честью…»

- Это заклинание? – спросил Франк, упрямо держа хозяина дома на прицеле.

Мур только усмехнулся, пожал плечами и продолжил, медленно повышая голос:

- Дающая силу немощным и твердость робким, греющая слабые души и холодящая нервы беспечных,  ждущая и творящая, затаившаяся и бессмертная… Нашедшая покровительство Немезиды, сгубившая Трою и несущая огонь на крыльях северных голубей, мать ночи длинных ножей святого Варфоломея… Остынь! Остынь!!!

Франк вздрогнул. Треснуло стекло витрины у восточной стены.

- Дай мне наваху! – приказал Мур, протягивая руку. – Быстро!

- Но я не могу… - гостя била жуткая дрожь, он до крови прокусил себе губу.

- Дай!

- Но…

- Дай сюда немедленно!

Гость протянул закрытый нож Муру, и тот легко принял его.

 

- Что это было? – всхлипнул Франк, откинувшись и тяжело дыша. – Колдовство?

- Ерунда, ерунда, - отмахнулся Мур устраиваясь в кресле напротив, как ни в чем не бывало. – Так, небольшой экспромт. Важно было правильно настроиться. Отличный нож, кстати. Обрати внимание на спуски – они полированные! Маловероятно, что это сделано в мастерской изготовителя, скорее владелец сам постарался. Это многое говорит о нём, - терпеливый был, старательный, любил хорошие инструменты, как и я… Вот тут вывалилась бронзовая клёпка, и хозяин её заменил на медную, очень аккуратно.

Молодой человек сидел и пялился на Мура совершенно отрешенно, словно прислушиваясь к своим мыслям. Настораживал револьвер, который гость так и не оставил в покое.

- А что у нас тут… - продолжал оружейник, так и этак вертя смертоносную наваху в пальцах. – О, чёрт, подпалины. Роговая рукоять в подпалинах, ах, это совсем нехорошо. Похоже, я угадал. Бедолагу хозяина, действительно, сожгли, и, возможно,  именно за владение ножом. Ох уж мне эти хоплофобы! Вегетарианцы, англичане, геи - это неизбежное зло; но хоплофобы то всего лишь атавистическая нелепость, прихоть робких неудачников, однако они ещё попортят человечеству немало крови.

Насмотревшись на новую игрушку, мсье Мур небрежно бросил нож на столик: тот, немного повращавшись на полированной поверхности замер ровно в центре.

- Хм! – пришел в себя Франк. – И что теперь?

- Что? А. Юноша, не смею тебя больше задерживать. Наваха у меня, ты свободен, где дверь знаешь. И не пробуй ничего стащить по пути, все стеллажи под сигнализацией. Если голоден, зайди на кухню, там в буфете сырный пирог, почти целый.  Я всего немного отщипнул. Затем уходи. И… да, мир тебе, Франк.

 

***

 

Ох уж этот револьвер! Огнестрельная игрушка неловко чувствовала себя в море презрительного отношения окружающих предметов. Так, очевидно, ощущает себя кошка, прогуливаясь среди тщательно запертых клеток, полных злых собак. И страшновато, и злорадно, одним словом – бодрит. 

- Так вот запросто? – усмехнулся Франк.

- Ты еще здесь? – удивился мсье Мур. – Не испытывай судьбу, парень. Чем дальше отсюда ты окажешься, тем будет лучше для тебя.

Гость смотрел уже холодно, да и револьвер держал крепко. Он явно почувствовал некоторое облегчение, и теперь приятно розовел, оживал. Вместе с тем в лице Франк стали угадываться неуловимо хищные черты, глаза заблестели, тонкий рот дрогнул в изящной ухмылке:

- Лучше? Не так всё просто, мистер Мур. Я ведь знал, что вы это сможете. Вам ведь не в первый раз, верно? Вам и раньше удавалось справляться с клинками Сатаны… А? Удивлен, старик?

- Не надо грубить, - вяло отозвался Мур, расстегивая воротник. – Зачем бросаться словами. «Клинки Сатаны», тоже придумал. Что тебе ещё надо?

- Мне надо, чтобы ты сидел смирно!

Франк медленно вытащил из внутреннего кармана куртки плоский жестяной флакон с логотипом «Zippo». Зубами открыл крышку и, стараясь особенно не приближаться, длинной струёй бензина облил наваху, столик и колени Мура.

- Понимаете, что это значит, мистер Мур?

Оружейник кивнул.

- Хорошо! А вы что думали? Заберёте этот чёртов нож, и всё! И я уйду?! Я уйду, начну новую жизнь, женюсь, заведу детей, внуков, новых родственников. На сколько ты усыпил мой нож? На час, на год? А потом эта проклятая наваха снова начнет охоту? Нет, нет. У меня было время подумать, этот нож слишком долго искал, и слишком устал, он просчитался. Я всё придумал! Я знал, что вы захотите этот нож себе в коллекцию и заберёте его. Верно? Ага, вижу по глазам, старый лягушатник… Верно!

- Осторожнее, молодой человек, ты можешь выстрелить прежде, чем насладишься своей речью.

- Заткнись! – вспылил гость. – Заткнись, аристократ недорезанный! Обвешался мерзкими железяками, поёшь о мести, веселишься на крови, сволочь! Не я убийца! Не я! Сиди смирно!

Когда Мур попытался подняться, Франк всё-таки выстрелил для острастки. Пуля, пронзив правый угол кресла хозяина дома ушла сквозь приоткрытую дверь в коридор и там затерялась, звякнув несколько раз о стёкла витрин. Оружейник Ноэль покривился, однако вновь опустился в кресло и взглянул на гостя с неприкрытым сочувствием:

- Значит, ты убивал и раньше, - скорбно кивнул он, - до того, как встретился с Ножом «carraca».

 Франк засмеялся.

- Да, - закончил Мур. – Нож не ошибся, нашел верную руку. Ты убийца не поневоле. Ты убиваешь с большой охотой. Ты, действительно, легко переживёшь расставание с Ним. Ты мог бы вернуться в себя легко, похоже, совесть не та антропоморфная сущность, что станет преследовать тебя. 

Кр-р-р-рак!

Гость и хозяин разом вздрогнули и посмотрели на стол. Там, в луже бензина медленно вращалась сама собой раскрывшаяся наваха «carraca», словно стрелка компаса, отыскивая цель.

Франк отпрыгнул от стола, словно от упавшей бомбы, прижался спиной к витрине со стилетами и забормотал:

- Я сожгу её! Я сожгу, сожгу, сожгу…

- Уже, - заметил Мур, - Твой предок её уже сжигал, не беспокойся.

Револьвер грохнул вторым выстрелом, но пуля вновь не нашла цели в оружейнике, и снова украсила вынужденное молчание собравшихся угрюмой акустикой своего рикошетного блуждания по дальним коридорам.

Тем временем наваха развернулась к мсье Муру рукоятью и, почти бесшумно, перевернулась спинкой вверх… А затем подтянула клинок, так, что нож на пару дюймов двинулся в сторону оружейника. Распрямилась с краком, и снова согнулась в замке, скрежеща, словно из последних сил. Еще раз, ещё и оживший нож медленно пополз к мсье Ноэлю, словно гусеница «землемерка», немилостиво царапая отточенным лезвием полировку столика. Оружейник протянул руку и роговая рукоять легла в ладонь, как родная.

Франк закричал и выстрелил вновь.

Наваха выдернула мсье Мура из кресла и он рухнул на пол. Однако, пуля прошла мимо.

- Сдохни! – взвизгнул гость, шатаясь по залу, словно пьяный от страха и паля наугад, круша старые витрины и стеллажи.

Мур махнул рукой.

Небрежно махнул, словно нехотя.

Несмотря на свою нежную любовь к холодному оружию, в метании ножей Мур так и не преуспел. Однако, на сей раз он попал.

Подполз на четвереньках к двери и сел у косяка, отдуваясь. Боковым зрением, или, как говорят, «краем глаза» он видел бьющегося в противоположном углу зала Франка. В шее гостя извивался старый испанский нож, словно живая пиявка, старался забраться поглубже, резал, пил горячую кровь, обливался и наслаждался ею.

Однако, вопреки всем законам мироздания и анатомии, Франк сумел улыбнуться, встать и навести револьвер прямо в голову оружейника. Мур замер в ужасе. Выстрел оглушил обоих.

Крупная дробь разворотила грудь незваного гостя.

Мягко лёг на ковровую дорожку револьвер, сверху тяжело рухнуло тело Франка. В широкой ране на его горле еще шевелился старый нож, но жизнь уже оставляла обоих.

 

***

 

- Мсье? – на пороге комнаты возник невозмутимый Джамаль с дымящимся ружьем наперевес. – Простите, мсье, я встретил мотоциклиста, навел справки в городе и позволил себе вернуться… Извините, я не купил канат.

- Свари кофе.

- Да, мсье.

Ноэль Мур грузно поднялся и, опираясь на стеллажи, приблизился к мертвому гостю. Вытащил нож из раны и без удивления наблюдал, как с того стекает на пол кровь, вся, до последней капли, словно нож и вовсе не смачивался в этой вязкой субстанции. Закрыв обессиливший нож, Мур вернулся в своё дважды простреленное кресло. Тяжело сел. Сердце старого оружейника билось ровно, но настроение было наимерзейшим.

- Кофе, мсье. 

- Благодарю! – оживился Ноэль. – Жечь он меня придумал, сопляк… Джамаль?

- Да, мсье, я избавлюсь от тела. И от мотоцикла, он, наверняка, ворованный. Не тревожьтесь, мсье, я всё приберу и починю. Мсье?

- Да?

Джамаль поставил кофейный поднос на облитый бензином столик и скосил глаза на длинный кинжал крис с серым волнистым клинком, что висел тут же в «зале мести» в отдельной богато украшенной витрине запертой на тяжелый замок. Ноэль поймал его взгляд:

- Спасибо, Джамаль, – старик Мур тепло улыбнулся своему верному помощнику. Затем кивнул на труп: - Ты оказался самым сильным, ты принёс мне свой проклятый крис прежде, чем начал убивать. А этот парень не справился, или не захотел бороться. Он был прирожденным убийцей. Впрочем, надеюсь, он был последним. Каждый раз надеюсь.

- Мсье, - покачал головой Джамаль, - Но почему Они приходят к вам? Не люди, нет. Ножи?

- Друг мой, если месть является смыслом существования, что делать, когда она свершена? Их дело кончено, возможно, им тоже нужен покой… моих стеллажей.

Холодные клинки покойно мерцали в витринах.

Лишь изредка ворочались в своих гнездах старые кинжалы, да тихий треск бретерских навах нарушал тишину.