Точка перелома

Вторник, 1 января 2008 г.
Просмотров: 2870
Подписаться на комментарии по RSS
 
 
Энди Смит спал этой ночью как младенец и поутру проснулся непривычно отдохнувшим. Обведя глазами свое нехитрое жилище, он щелкнул пальцами и почувствовал, как кровать под ним пришла в движение, а гардеробная выплюнула халат и тапочки. Минута и вместо спальни он уже стоял посреди ванной, а жалюзи на окне плавно поднимались, впуская в комнату утреннее солнце. Энди протер глаза и нажал на душевой пару кнопок, выбрав тариф утренний минимальный. В него входили два литра воды, подававшейся через водяные распылители и дезинфицирующая струя в ротовую полость, а также мятный леденец и два блока аудио рекламы. «Совсем не плохо», - подумал он, вспомнив, что еще недавно приходилось просматривать рекламный каталог вручную, и залез в душевую, сняв с руки часы и девчачьего вида браслет с крестиками.
Надо сказать, что квартира, в которой проживал Смит, представляла из себя верх минимализма. Размеры ее не превышали пять на пять метров, а все предметы интерьера будь то: кровать, душевая, обеденный стол или ЖК-экран выдвигались прямо из стен, дабы не загромождать и без того не большое пространство. Поэтому, по мановению руки,  комната могла превращаться то в спальню, то в ванную, то в гостиную и каждый раз получалось уютно и даже в какой то степени просторно. В кухне потребности не было, т.к. вся пища доставлялась уже в готовом виде через пневмо-доставку.
Закончив водные процедуры, Энди засунул в рот леденец и принялся обтираться полотенцем, включив ЖК-экран на стене напротив. На одном из трех бесплатных каналов показывали шоу Джерри Уокера, не слишком популярное из-за его «пикантной» скандальности. На диване сидел худосочного вида ученый (надпись об этом висела у него над головой) и утонченная дама с карманным пуделем на руках. Ученый явно тяготился непривычной обстановкой, но делал вид, что все в порядке, а дама чувствовала себя более чем свободно.
- Итак, мистер Бронсон, вы утверждаете, что роботы, или как они у вас там называются по научному, не будут представлять никакой угрозы для человечества. Довольно знакомая риторика, не правда ли? – он самодовольно улыбнулся в камеру.
- Совершенно верно. Строго говоря, они еще так глупы, что не способны причинить абсолютно никакого вреда, а их функции крайне утилитарны. И кроме того, тот «блок духовности», которым их напичкали правозащитники сделает их образцом политкорректности. Не знаю уж, зачем все это надо, но…
- Спасибо, мистер Бронсон, - ведущий получил сигнал о том, что рейтинги снижаются, и обратился к даме. – Что вы, мадам Шарлон, думаете по этому поводу?
Дама посмотрела на ученого как на надоедливое насекомое и скептически выгнула брови.
- Не думаю, что мистер Бронсон даже отдаленно представляет всю чудовищность этой затеи. Мало нам компьютеризации всего и вся, так надо еще заселить всю Землю роботами.
- Но позвольте, - заерзал ученый. – Ни о каком заселение не может быть и речи. Планируется выпустить всего лишь несколько сотен опытных образцов, по стоимости сопоставимой с пятью автомобилями. Их смогут позволить себе только очень состоятельные люди. Да и чего вы опасаетесь? Потенциал робототехники пока настолько мал, что она способны только на простейшие действия.
- Глупости, - отрезала Шарлон. – Вы сами знаете, что это только вопрос времени. Через пять лет они уже научатся мыслить, а через десять станут производить сами себя. А дальше как знать, может быть они захотят чего-то большего… - она сделала выразительную паузу, давая понять, что большее это как минимум захват мира. Мистер Бронсон в ответ на это закатил глаза, выказывая крайнее раздражение.
- С научной точки зрения это абсолютный нонсенс. Зачем им, позвольте узнать, хотеть этого большего, когда их жизненные приоритеты в корне отличаются от наших. Да и от самого машинного самосознания  мы еще безмерно далеки. Я даже не уверен, что в ближайшие десятилетия оно вообще возникнет.
Мадам Шарлон не удостоила его ответа. Карманный пудель у нее на руках беспокойно завозился и, тявкнув пару раз, стал приглядываться к Бронсону.
Ручная шавка представляла из себя продукт векового селективного издевательства над собакой. Когда то благородного волка низвели до полу крысы полу непонятно чего; твари либо вечно дрожащей, либо ненавидящей все кроме хозяйки. Хозяйка повелительно погладила собачку и перешла в контрнаступление.
- Похоже, господин ученый, мы говорим с вами на разных языках. Ваш механистический взгляд на мир меня шокирует. Нет, он меня просто возмущает. Весь двадцатый век мы плясали под дудку вашего прогресса. Заметьте технологического, но никак не духовного. И что мы имеем сейчас? Насилие и разврат. Всюду царит рационализм и целесообразность, а добродетели нещадно попираются.
- Но позвольте, - вновь взвился ученый. – Наука не имеет к этому никакого отношения. Она лишь занимается познанием мира, но никак не тем, что вы перечислили.      
- Самодовольный вздор!
Последовал обстоятельный спор с развернутой аргументацией, который завершился громогласной фразой.
- Когда же, когда же, наконец, кончится диктат науки? Я вас спрашиваю! – на этом риторическом вопросе шавка бросилась на Бронсона, и он заметался по залу, силясь сбросить ее. Шарон торжествующе взирала на все это, лишь для вида призывая пуделя обратно. Камера наехала на ведущего, и он проникновенно произнес.
- Смотрите далее. «Моя жена – сексуальная хищница». Трагедия или мечта любого мужчины. И если вы это пропустите, - крупный план, – я вам не завидую.
Пошла реклама и Энди Смит выключил телевизор, через силу дожевывая бутерброд. Завтрак его был как обычно не притязательным и он, «свернув» столешницу, поплелся к гардеробной. Раздумывая, что бы сегодня одеть, Смит выбрал майку с анимированной рекламой «Бургер Ворлда», шорты аля Американо и кроссовки, которые через каждые пятьдесят шагов проигрывали случайный звуковой рекламный ролик. По его прикидкам за день прогулки в подобном наряде (концентрация людей вокруг при этом строго фиксировалась), ему перепадет кредиток тридцать и на ужин можно будет, наконец то, заказать, чего-нибудь натурального. Немного подумав стоит ли одевать бейсболку с надписью «я был в стране третьего мира и выжил», Энди отбросил ее в сторону и направился к лифту.
 
На улице царил организованный хаос. Десятки тысяч граждан бурлили в едином нескончаемом потоке, сверкая рекламой, разноцветными прическами, новомодными гаджетами и всем тем, на что была способна фантазия имиджмейкеров за две кредитки в час. Марлевой повязки на лицо давно уже было не достаточно, что бы обезопасить себя от буйства всевозможных запахов и многие расхаживали в респираторах с примочками от модных фирм, а некоторые особо предприимчивые граждане даже начинали пользовались ушными затычками. Столь нестерпимой была какофония городского транспорта и аудио рекламы. Священник-коммивояжер в рясе «Христа-предприимчивого» подошел к Смиту, рекламируя свой товар.
- Уважаемый сыр, вашему вниманию предлагается универсальный молитвенник «Я спасусь 2000». Он удобно сочетает в себе функции исповедальни, замаливателя грехов, а также записной книжки и календаря ближайших концов света. Данные по ним постоянно обновляются. Кроме того, купив его, вы помогаете голодающим детям в Африке. Их благодарности вы получите по смс. Купите и возрадуйтесь, – закончил он рутинным голосом.
- Спасибо, но я возрадуюсь в другой раз.
На лице священника не дрогнул ни один мускул, но интерес к Смиту он моментально потерял. Выискивая глазами к кому бы еще присосаться, он направился дальше, а Энди пошел своей дорогой.
Денег у Энди Смита действительно было не много. С формальной точки зрения их не было совсем, т.к. Энди был по уши в долгах. Родительский контракт истекал еще не скоро (все-таки Энди был еще молодым человеком) и сумма долга, наряду с процентами, давила на него с силой десятипудовой гири. Тут надо всесторонне рассмотреть, что же такое этот родительский контракт, т.к. остались еще в наше время неучи непонимающие его важность. По сути, он аналог брачного контракта, с той разницей, что вместо мужа и жены здесь выступают дети и родители. Родители после рождения ребенка начинает вкладывать в него большие средства. Питание, одежда, воспитание, учеба и так далее, так что в итоге сумма капиталовложений превышает оборот средней доходности завода.  Согласитесь, впечатляет. Поэтому на склоне лет, они вполне имеют право жить на дивиденды. Размеры дивидендов устанавливаются соответствующими госучреждениями и индексируются в соответствие с инфляцией.                 
Смит знал, что нужно будет отдавать долги, поэтому, едва оправившись после родительской опеки, принялся искать работу, но не тут то было. Его изысканные вкусы и образование консерватории оказались не востребованными. Он принялся искать места попроще, но столкнувшись с прозой жизни, быстро отступил. Работать официантом, техником, курьером было для него невыносимо. Тогда Смит начал пить. Его период самоистязаний был довольно длительным, и по процентам вышел крайне дорогим. Так что в итоге, он нашел-таки работу. Но какую. Такое унижение не снилось даже убежденным тунеядцам. Платили лишь за то, что он смеялся по команде в телешоу. В просторном зале, где разыгрывались сценки из «реальных жизненных историй», на небольшом табло под потолком мелькали надписи: смех, вздохи разной коннотации (как то: восторженный, игривый, осуждающий), топот ног и прочее. Толпа, ну или зрители, тут разницы не много, смеялась, выла, осуждающе вздыхала, когда очередной картонный персонаж изображал очередную драму. По началу Смита это забавляло. Но очень быстро он возненавидел и себя и эту мазохистскую работу. Каждый раз, когда он плелся на нее, в душе его рождались высокодуховные страдания. Однако, делать было нечего и он страдал один серди ликующей толпы.       
Сейчас же Энди Смит, он прошагал уже две улицы и небольшой парк световых скульптур, стоял напротив Дома смеха Горхэма. По сути обычной галереи кривых зеркал с закусочной на входе и сувенирной лавкой редкостей на выходе. Это заведение он в последнее время посещал особенно часто. Зачем, он и сам не знал. Скорей всего оно являлось Меккой его самобичевания. Бродя среди кривых зеркал, он подолгу останавливался и заливался гомерическим хохотом, смеясь больше не над своим отражением, а над собственным убожеством. Удовольствие это было весьма изощренное. Настолько, что по достоинству его могут оценить лишь специалисты в области психиатрии, да некоторые высокоутонченные эстеты с расстроенными нервами. И Энди был в числе последних.
Взирая на неоновую вывеску над заведением, где был изображен смеющийся толстяк с раздутыми щеками, он чуть помялся, но вошел. Чиркнул кредиткой возле входа и направился в конец зала. Там ему обычно никто не мешал, да и зеркала висели на редкость уморительные. Хозяин галереи, низенький толстячек со взглядом опытного физиономиста, как раз устанавливал новое, однако, заметив «постоянного клиента» вовремя ретировался.
Тут, казалось бы, Смиту и карты в руки. Его нервная система (и так достаточно измученная на работе) уже готовилась генерировать очередные микровольты электро импульсов, но случилось поразительное. Смит исчез. Вот прямо раз - и там где он стоял пустое место. С научной точки зрения это было совершенно невозможно, ведь по статистике вероятность подобного казуса пренебрежимо мала и в математике такие числа просто отсекаются. Однако, видимо клубок случайностей в тот день свернулся таким замысловатым образом, что получилось то что получилось.
 
Казалось, прошло совсем немного времени между моментом, когда Энди испарился в Доме смеха и тем положением, в котором он пребывал сейчас. Лежа на животе с неестественно вывернутыми конечностями, Смит чертыхнулся и хотел, уже было вставать, но то, что ему открылось в следующий момент, вызвало у него крайнее недоумение. В первую очередь никаких зеркал теперь не было, да и вообще вся окружающая обстановка нисколько не походила на интерьер галереи. Стены и потолок были в весьма запущенном состоянии и едва не осыпались, а пол скорей напоминал развал радиотехники. Тут и там валялись обгоревшие микросхемы, какие-то замысловатые приборы и просто мусор. Почувствовав сзади какое то движение, Смит обернулся и тут уже его глаза полезли из орбит от удивления.
В комнате помимо него находилось трое, но эти трое только отдаленно походили на людей. Пожалуй, наиболее нормальным среди них был тот, что по центру. Он выглядел как респектабельный мужчина средних лет в легком голубом комбинезоне. Судя по высокому лбу, он был явно не глуп, но весь его образ портили беспрестанно вращающиеся глаза, так как будто он не мог их контролировать, и тонкая слюнка изо рта, как при церебральном параличе.
То, что находилось слева от него, было куда более чудовищно. Всмотревшись в существо, Смит понял, что это человек. Об этом говорило общее строение тела, грязно коричневая спецовка и осмысленный взгляд из-под кустистых бровей. Вот только передвигался он на четвереньках и походил скорей на паука. Колени его были неестественно выгнуты назад, так что, по всей видимости, ходить по-другому он не мог. Существо возилось с какой то замысловатой установкой в форме вогнутого зеркала и не обращало на Энди никакого внимания. Справившись с минутным шоком, Смит посмотрел направо и на этот раз уже заставил себя удивиться. Справа сидел истощенного вида мужчина в тряпье с натянутым на голову мешком. Мешок был плотно завязан у него на затылке, оставляя открытым только отверстие для рта и ничего больше. Мужчина выл, мычал, издавал какие то булькающие звуки, но на окружающую обстановку казалось никак не реагировал. Тот, что по центру сел на деревянную катушку с проводами и посмотрел на Энди.
- Приветствую вас, мистер Смит. Ау… Мистер Смит, вы меня слышите? – он помахал рукой у него перед носом. – Присядьте пока вон на тот стульчик, вам сейчас стоять противопоказано. А я пока введу вас в курс дела.
Энди плюхнулся на задницу там, где стоял, но говоривший не обратил на это внимание.
- Видите ли, в чем дело, мистер Смит. Да не пяльтесь вы так, а лучше слушайте. Так вот, как вы уже могли заметить, вы находитесь сейчас не в своем времени. С тех пор как вы «таинственно исчезли» в Доме смеха Горхэма в 2043 году, по вашим биологическим часам прошло едва ли больше минуты, но в действительности между тем и нынешним моментом пролетело около двухсот лет. Да-да. Ну вот, опять вы начинаете терять сознание. А я ведь только начал. Поверьте, дальше будет куда как жестче, – он вытер струйку у себя на подбородке белоснежным платком и с трудом остановил взгляд на Смите.
- Вы спросите как такое возможно. Не спросите? А я вам все равно отвечу. Все очень просто. Точнее просто, если переводить на язык математики, а вы у нас прожженный гуманитарий, поэтому вам придется объяснять доступнее. Карл, как бы ему подоступней растолковать?
Паукообразное существо на минуту оторвалось от установки.
- С температуры начинай.
- Вот, точно. Возьмем хотя бы температуру. Представьте себе, что в некотором объеме пространства на Земле установилась температура, ну скажем в двадцать градусов по Цельсию. Это значение будет только средним для всего объема, т.к. в каждой его точке температура будет чуть отличаться, в силу множества причин. Природных, атмосферных, антропогенных, в конце концов. Так вот, мистер Смит, время, то самое, которое забросило вас сюда, имеет точно такую же структуру. Оно подобно энергии может концентрироваться и растягиваться в разных точках пространства по-разному и имеет неодинаковую плотность. Опять-таки, в силу тех же сторонних причин, в основном гравитационных, но не только. Поэтому, ежели рассматривать конкретно ваш случай, можно констатировать только одно, - он развел руками. - Место, где вы находились в 2043 году представляло из себя именно такую концентрацию времени в пространстве, вызванную, очевидно, фокусировкой гравитационных полей в зеркалах вокруг. Концентрацию, в которой время идет значительно медленней, нежели во вне. Фактически она послужила для вас крио камерой, в которой вы и переждали все минувшие сто лет. Мы же, заинтересовавшись вашим случаем, да и вами в частности, воссоздали начальные условия с помощью вот этого не замысловатого агрегата и вуаля – вы вернулись из не бытия и вновь можете наслаждаться жизнью. – На этих словах паукообразный, почему то громко засмеялся, но его коллега не обратил на это внимания. -  Надеюсь вам все понятно, мистер Смит? Я объяснял буквально на пальцах.
Энди слушал все это в пол уха, одновременно и довольно бестактно косясь на уродства своих собеседников.
- Что это? -  выдавил он, наконец, тыча пальцем в сторону троицы.
- Что именно? – в голосе человека в комбинезоне послышалось раздражение. – Если вы обо мне или Карле, то мы имеет всего лишь по одной отрицательной мутации и в остальном вполне обычные люди, а Джимми вообще не имеет личности. Он полевой прибор для прикладных нужд. Для вас он опасности не представляет.
- Аггрыб. – произнес Джимми, но никто ему не ответил.
- Кстати, меня зовут Ральф. Ну, что, вы довольны теперь?        
Энди Смит осмотрел все вокруг еще раз, в том числе и гравитационное зеркало, и не спеша, с расстановкой сказал.
- Я задам вам только один вопрос. Всего один, и потом меня здесь не будет. На кой черт, вам понадобилось вытаскивать меня из этого… стазиса, когда теперь такое? – он выразительно развел руками.
- Боюсь, что для того что бы ответить вам на этот вопрос, мне придется пуститься в небольшой исторический экскурс. Иначе вы просто ничего не поймете. Куда вы?
- Я ухожу. Сейчас только осмотрюсь и покину это гадюшник. Наверняка, есть места, где еще сохранились нормальные люди. – Энди хотел было подойти к окну, но заметив на нем металлические ставни, направился к выходу.
- Господи, Мистер Смит, ну не будьте ребенком. Вы тут без нас и шагу не ступите.
- Да, пусть идет, - Карл закончил возиться с зеркалом и теперь снисходительно взирал на Смита из под кустистых бровей. – Через пять минут он вернется, сам же знаешь.
- Вы так думаете? Я что, по-вашему, не знаю, что такое ядерная катастрофа или что тут у вас приключилось. Наверняка где то должны быть убежища, пункты сбора для выживших и так далее. Правительство должно было позаботиться о таких вещах, уж кто-кто, а они то всегда выживают. Поэтому я готов ко всему, что там может быть, ну, по крайней мере, морально. – Конечно, Энди отчаянно врал, но вид этой троицы ему не внушал доверия.
- Не уверен, что вы готовы к тому, что там есть, – сказал Ральф. - Но как знаете. Мы подождем вас и заодно проверим вашу психологическую устойчивость. У вас ведь были с ней некоторые проблемы.
Смит хотел было ответить колкостью, но ничего не придумал и зашагал к выходу. В голове его мелькнула мысль о том, что вообще-то он находится в городе, где после ядерной бомбардировки должно быть полно радиации и он, миновав остатки сувенирной лавки, буквально выбежал на улицу.         
 
Нет, он не увидел обгоревшие скелеты зданий. И надписей «Осторожно радиация», тоже нигде не наблюдалось, хотя, в целом, надписей на стенах было более чем достаточно. Встречались, какие-то непонятные символы, фразы типа: «Азмос среди нас», «Яйцеголовым путь заказан» и так далее.
Обведя глазами весь квартал, Энди, все же, отметил, что изменений предостаточно. В первую очередь, в глаза бросалась отвратительного вида плесень, которая была буквально повсюду, в том числе на домах и крышах. Некоторые места она, правда, еще не затронула, но видно было, что там ее толи травили, толи вычищали каким-то иным способом. Та что, мало по малу она пожирала и их, пусть и не с первой попытки.
Деловые и муниципальные здания вокруг были в весьма плачевном состояние, но отверстий от пуль или снарядов нигде не наблюдалось. Большинство из них были осквернены или разграблены, о чем свидетельствовали красноречивые надписи на стенах, другие же превращены в подобие укреп районов с металлическими ставнями, бойницами и кустарными система раннего оповещения.
Подойдя к одному из таких убежищ, Энди заметил справочною консоль, походившую скорей на макет того, чем она когда то являлась. Нажав на ней пару кнопок, он уже приготовился лицезреть приветственный экран Global Net, когда вместо этого консоль сотряс сокрушительной силы взрыв. В разные стороны полетели гвозди, какие-то болты и прочий мусор. Лишь по счастливой случайности Смит отделался легкими ранами. Рука кровоточила, но не сильно и он, стянув футболку, обвязал ее вокруг предплечья. Из окна соседнего дома показался какой то человек и молча уставился на Смита.
- Уважаемый, что это было? – Смит приблизился к незнакомцу, одновременно пытаясь унять кровотечение. – Я хотел воспользоваться справочными услугами…
Он не договорил, заметив на лице мужчины изумление.
- Да это же ловушка. У вас какой уровень просветления?
- Чего?
- Минуточку, вы что, не проходили причащение?
Незнакомец в ужасе вытаращил глаза, одновременно пятясь от окна. На Энди он сейчас смотрел как на какую-то отвратительную тварь и спустя секунду захлопнул ставни. Где то внутри дома залаяли собаки, и Смит почел за лучшее побыстрее убраться прочь. В голове его зародилось нехорошее предчувствие, и он, теперь уже гораздо аккуратнее, стал пробираться  дальше по переулку. То, что он вскоре увидел, лишь подтвердило его опасения.
Вместо оскорбительных надписей, теперь стали встречаться лозунги и воззвания. Периодически, то в одном, то в другом переулке, виднелись обгоревшие кучи книг и каких то приборов, вырванных откуда то с корнем и сваленных в одну кучу с металлоломом. Минуя очередную улицу, Смит пару раз натыкался на останки роботов, разной степени «человекоподобности», с оторванными конечностями и такими повреждениями, будто их до исступления били кувалдой. Наконец, когда ему стало казаться, что он видел уже все, пошли виселицы. На некоторых из них все еще болтались повешенные с информативными табличками на шеях, где перечислялись их грехи и еще какие-то комментарии, явно приписанные после. Прочитав некоторые из надписей, Смит не нашел в них никакого смысла. Например, табличка одного из мужчин гласила следующее: «Жил во грехе механизированной жизнью. Баран. Отказывался от причастия». На другой же, красовавшейся на груди импозантного мужчины в спецовке, было написано только: «Яйцеголовый» и еще куча комментариев с матом и карикатурными рисунками.  
Другие надписи Смит уже не читал. Он направлялся быстрым шагом прочь от злосчастного места, когда ему на глаза попалось то, что уже окончательно переполнило его чашу терпения. В небольшом переулке, где плесень свисала буквально клочьями с верхних перекрытий, он увидел не то яйцо, не то кокон, внутри которого что-то отчаянно копошилось. Судя по бульканью этого что то, оно являлось живым существом или чем-то в этом роде. «Вот оно, мутанты», - подумал Смит и хотел уже было ретироваться, когда мерзкая пленка окончательно лопнула, и оттуда высунулось нечто совсем уж омерзительное, направив свои сенсорные отростки на Энди. Несколько секунд оно его непринужденно рассматривало, затем, зашевелило конечностями, явно пытаясь выбраться, и Смит согнулся пополам в приступе рвоты.  
Ярость и животный страх в его душе, копившиеся все это время перехлестнули все известные пределы, и он ринулся обратно в галерею. Оставаться одному на этом празднике дурдома ему больше не хотелось. Вбежав в помещение, когда то развлекавшее десятки тысяч посетителей он бросился на Ральфа.
- Что вы ублюдки на этот раз натворили?! Сейчас вообще нормальные люди остались?
- Остались, мистер Смит. Одного из них вы как раз сейчас держите за грудки. 
Энди попытался взять себя в руки и, отойдя от Ральфа, процедил сквозь зубы.
- Хорошо, нормальный. Тогда объясни, что мне теперь делать? Что? Жить в этом гадюшнике я не в состояние, я к такому просто не приспособлен. Удивляюсь как вы тут сами все еще живете. Неужели везде тоже, что и здесь. Или может быть мы просто в эпицентре этого кошмара?
- Строго говоря, не в эпицентре, но и не слишком далеко. Да и как такового эпицентра нет. Я ведь вас предупреждал, что без исторического экскурса вы ничего не поймете.
- Да он и так ничего не поймет, – вставил Карл. Он сидел сейчас возле Джимми и кормил его с ложки, какой-то похлебкой из банки.
- Ладно, я согласен выслушать ваши россказни. Только мне нужны факты. Не надо мне читать лекций по физике. – Энди притащил стул и с силой поставил его перед Ральфом.
- Замечательно. Рад, что вы образумились, значит не все еще потеряно, - Ральф нахмурил брови. – Вы, кстати, разбираетесь в политике?
- Разбирался ли? Немного.
- Тогда, по крайне мере, начало вам должно быть понятно. Видите ли, мистер Смит, для того что бы объяснить вам все в деталях мне потребовалось бы слишком много времени, да и многие вещи вы бы вряд ли поняли, по крайней мере с первого раза. Нет, не потому что я сомневаюсь в ваших умственных способностях. Просто все это требует приличного кругозора и вдумчивого анализа. Да и гуманитарный склад ума вам здесь скорей всего только помешает.
- Не думайте, что я так глуп. И, кстати, откуда вы узнали, что я гуманитарий?
- Позже, – бросил Ральф. – Мы ведь не просто так вытаскивали вас на свет божий. О вашем случае много писали, были ведь свидетели вашего исчезновения. Нам удалось навести кое-какие справки, и мы посчитали вас подходящим кандидатом. Но сейчас я не об этом. Лучше скажите мне вот что. Вы что-нибудь слышали о концепции пост либерализма? Насколько я помню, ее приняли еще при вас в 2020-ом.
- Ну, что-то слышал. Свободное движение капитала, уничтожение всех торговых барьеров. Считалось, что если капитал будет вращаться по миру без ограничений, то он сам найдет себе лучшее применение.
- Да, именно. Для слома некоторых барьеров даже применялись насильственные методы. Хотя после создания резерваций на ближнем востоке в них отпала необходимость. Но суть не в этом. Видите ли в чем дело, вся эта грандиозная картина нового мира свободной торговли, которую таки утвердили через двадцать лет, содержала в себе один изъян. Она сильно устарела уже на момент своего создания. Во времена «спящей Азии» она еще имела смысл. Собственно под такой миропорядок она и задумывалась изначально. Но потом, когда Китай и Индия раскрутили свой маховик производства, их дешевые, и при этом качественные товары заполонили все мировые рынки. Сопротивляться западным компаниям было все сложнее. В основном, конечно, из-за себестоимости труда, но не только. Не забывайте, что еще задолго до этого немало транснациональных корпораций предпочитали размещать все производство в Азии, а ведь это минус рабочие места, минус налоги. Минус инвестиции, в конце концов. Иначе говоря, весь Запад оказался на осадном положение. Свой рынок мы уже давно не  контролировали и нужно было срочно что то делать. Вариантов было всего два: ввести ограничительные меры или попытаться конкурировать на равных. Но с этим то как раз были проблемы. Масштабные ограничительные меры поставили бы крест на системе свободной торговли, поэтому пришлось довольствоваться только косметическими, а конкурентоспособность требовала жестких мер. Ограничение зарплаты, приручение транснациональных корпораций. Попробуйте ввести что-нибудь подобное и ваше правительство вынесут вперед ногами. Поэтому, как следствие, в обществе стали господствовать упаднические настроения. Эстетствующие интеллигенты с пеной у рта рассуждали о том, как все плохо, но ничего не делали, а рядовой обыватель превратился в тупоголового барана, который мог только потреблять и ничего больше. Такое положение дел сильно дестабилизировало обстановку.   
- Послушайте, Ральф, - Энди с трудом удалось взять себя в руки. – Я же просил вас не грузить меня этой галиматьей. Переходите к сути.
- Уже, мистер Смит. Я как раз подхожу к ней. Так вот, как раз в этот-то момент все и началось. На волне массовых недовольств к власти стали рваться популисты. Люди с минимальными познаниями, но с непомерными амбициями. Весь предыдущий политический опыт они считали глубоко ущербным, ведь именно он, по их мнению, завел западную цивилизацию в тупик. Поэтому для выхода из кризиса выдвигались самые безумные идеи. Одни считали, что для оздоровления нации нужна широкомасштабная война, которая сотрет все противоречия и положит начало новому мироустройству. Другие в основном придерживались тактики точечных воздействий. Поскольку война к тому времени грозила стереть не только противоречия, но и все остальное, победили вторые и на вооружение были приняты сразу несколько концепций. Первая из них базировалась на принципах, так называемого экологического терроризма. Суть заключалась в том, что группы специально отобранных фанатиков взрывали экологические бомбы в промышленных районах Азии. Ну, якобы в отместку за загрязнение климата, благо в Азии тогда было полно «грязных» производств. Такие бомбы содержали в себе споры плесени, которая попав во влажный климат распостранялась на многие километры вокруг, забиваясь буквально в каждую щель. Так что любые механизмы, в том числе и на заводах, приходили в полную негодность. Обставлено все это было тоже крайне грамотно. В качестве информационного фона привлекли Green Peace и некоторые другие зеленые организации. На грязную работу набирали добровольцев из сочувствующих. Так что в итоге то, куда вели в действительности ниточки, удавалось держать в тайне. Второй концепцией была, уже не новая к тому времени, тактика информационной войны, в основном в торговой сфере. Основывалась она на применение информационных бомб, механизм которых я вам сейчас не буду объяснять, и дезинформации. Ну, вы знаете, немного лжи немного полуправды. Запускаете в СМИ слух о том, что, например, товары такой-то фирмы вызывают рак и начинается массовая истерия. Пока специалисты выяснят всю правду, пройдут дни, а предприятие то терпит миллионные убытки. Я уже не говорю про репутацию. Поэтому в итоге Global Net, в котором к тому времени слились все мировые средства информации, стал походить на гигантскую паутину лжи. Разобраться в ней, что правда а что нет, было уже абсолютно не возможно. Вы могли жить в одной стране, и совершенно не знать о том, что происходит в другой. Собственно, именно это в конечном итоге и стало последней каплей. Когда из Азии стали просачиваться слухи о том, что плесень слишком быстро мутирует и никакие методы нейтрализации на нее уже не действуют, никто просто не поверил. А те, кто поверил, получили только лишний повод позлорадствовать. Однако, проблема оказалась более чем серьезной. Пока правительство праздновало «Пиррову победу», плесень добралась в Европу, а дальше и в Америку и стала распостраняться бесконтрольно.
- И что же с этим ничего нельзя было сделать? – скептически выгнул брови Энди. – Как можно было не просчитать последствия такого?
- Просчитывали, мистер Смит, и по полной программе. Плесень ведь выводили не в кустарных условиях, а в биологических лабораториях. И закладывали целый сонм ограничителей. На время жизни, на распостранение в строго определенных диапазонах температур и влажности. На реакцию только с проводящими металлами и кремнием, наконец. Но, вы себе не представляете, сколько различных факторов нужно было учесть. Любое маломальское изменение внешних условий - и мы уже получаем совершенно другую исходную картину, а ведь деградация климата в промышленных регионах Азии происходила в самых разных направлениях. Несколько лет – и мы уже имели вместо контролируемой плесени самодостаточную систему, которая беспрестанно мутировала. Никакие реагенты на нее уже не действовали, и добраться до урбанизированных районов Запад вместе с товарами ей не составляло никаких проблем. Но это еще было полбеды. Если в самой Азии уровень механизации высок был только на заводах – на Западе он имел совершенно другие масштабы. По сути, каждый дом и каждая квартира являлись сложной электронно-механической системой. И после того как все это стало выходить из строя началась массовая паника. Из-за информационного вакуума большинство вообще не понимало что происходит, полагая, что это какая-то загадочная чума, которая пожирает все, включая и людей. Другие же оказались настолько не приспособлены к самостоятельной жизни, что умирали у себя в квартирах в грудах электронного металлолома. Правительство, разумеется, тут же смели, но от этого стало не легче. К власти стали рваться куча пустозвонов и общественных движений морализаторского толка. Лозунг был один: технологический прогресс, а с ним конечно и наука, завели человечество в тупик. Ведь именно они сначала создали гигантскую технологическую среду, а потом сами же ее и уничтожили, оставив человека беззащитным перед новыми напастями. Поэтому на роль основных козлов отпущения тут же выдвинули ученых. Вы уже возможно видели некоторых из них с табличками «яйцеголовый» на шее. Потом к ним приписали и «баранов». Тех, кто большую часть жизни только потреблял и жил в технологическом комфорте. Таких ненавидели особенно рьяно и отлавливали как собак. Впрочем, и нашему брату тоже доставалось не меньше. Вы ведь уже наверно поняли, что мы с Карлом принадлежим именно к первой категории.
- Да, по вам заметно, - Энди покосился на уродства Карла и чуть заметно ухмыльнулся.
- Это? Ерунда. Сейчас такое повсеместно. Плесень, знаете ли, вызывает множество мутаций.
- Да как же это она может вызывать?
- В этом-то вся суть. – Глаза Ральфа завращались еще быстрее, и он с трудом остановил взгляд на Смите. - Серьезных научных исследований давно уже не проводилось. Некому. Но все что я могу вам сказать - нынешняя плесень далеко уже не то, что было сотню лет назад. Теперь это целая экосистема со своими законами и то, что творится в ее недрах никому не ведомо. А уж, какие она оказывает воздействия на все живое, вы бы видели. Впрочем, вы еще увидите потому, что мы как раз подходим к ключевому пункту нашей беседы. К вам.
Внутри Смита, что-то в очередной раз оборвалось, и он с подозрением уставился на Ральфа.
- И что это значит?
- Это значит, что после того как мы вас вытащили, вы нам обязаны. И потому поможете в одном небольшом деле.
- Ничем я вам не обязан!
- Еще как обязаны. Или вы хотите вернуться обратно в стазис. Впрочем, это уже технически не возможно. Да и то, что от вас потребуется, не будет слишком сложным. Понимаете в чем дело, вся эта плесень уже не просто сгусток биомассы. По сути это одна сложная неравновесная система со своими законами самоорганизации. И те формы организованности, которые она порой принимает, весьма любопытны. Конечно, большинство из них крайне не стабильны и не представляют никакого практического интереса. Но некоторые, вернее одно, нас очень заинтересовало.
- Не только нас, - вставил Карл, удерживая Джимми на полу. Тот почему то сейчас пришел в крайнее возбуждение и метался у себя в углу, издавая нечленораздельные звуки.
- Да, не только. Вокруг этой штуки уже успели выстроить целый культ и теперь ей поклоняются как богу.
- Какой еще штуки?
- Точки бифуркации, мистер Смит, - заметив непонимающий взгляд собеседника, Ральф вздохнул. – Той самой точке, в которой сходятся все процессы самоорганизации. Ну, рассматривайте это, как границу между старым и новым состоянием системы. И это новое, скажу я вам, будет уже в корне отличаться от того, что было. Теперь вы понимаете всю значимость этой проблемы?
- А причем тут я?
- Притом, что каждый, кто пытался хотя бы приблизится к ней, неизменно впадал в благоговейный экстаз и трепет. Собственно отсюда и пошел сам культ. Не знаю уж, чем вызывается такая острая психическая реакция, но исследовать это явление в таких условиях совершенно не возможно. Человек либо впадает в транс, либо корчится в экстазе и в итоге умирает. Вы же, мистер Смит, являетесь в каком-то роде сторонним наблюдателем. Вы не испытывали на себе всю жизнь воздействия плесени, как остальные, и потому это нечто на вас так не подействует. Я поясню. Мы все, кто жил и вырос после катастрофы, ежедневно контактировали с плесенью. Мы ей дышали, ели ее вместе с пищей. Да что там, если не предпринимать простейших гигиенических процедур, она покроет вас с головы до ног и забьется во все щели. От этого вы не умрете, но что будет с вами после… В общем, спектр изменений широк: от болезней до генетических мутаций у потомства. И от этого не скрыться. Мы сейчас уже все связаны с этой мерзостью. Мы часть ее, как раньше были частью биосферы. И вероятно именно поэтому на нас так действуют ее экстремумы. Но вы. Вы для нее сейчас как чужеродная субстанция. Конечно, я не буду говорить, что абсолютно уверен в этом. Но выбор у нас в любом случае невелик.
Смит только скептически покачал головой.
 - Это что же, я у вас теперь на роли спасителя человечества?        
 - Вы? О нет, куда вам. Вы всего лишь подберетесь к этой штуке и расскажите что видели. Ну, или чувствовали, я не знаю, как она подействует. Любая информация для нас будет полезной.
- А если я откажусь?
- Ну, вот опять. А если, дакобы, - на лице Ральфа появилось крайнее раздражение. - У нас сейчас нет на это времени. Вы уже один раз проявили самостоятельность и прибежали через полчаса. Так что не советую ошибаться дважды. Все, идемте.
Он встал с катушки и начал разматывать поводок с небольшим кожаным ошейником на конце. Джимми буйствовал в своем углу все больше и потребовались недюжинные усилия, что бы одеть его ему на шею, так что в итоге оба ученых основательно взмокли. На вопрос Смита, «что это за хрень», Карл ответил, что Джимми лучше прочих замечает флуктуации поблизости. Или как он выразился, «волновые возмущения плесени с непредсказуемыми последствиями». Так что лучше уходить как можно быстрее. Хотя, если Смит очень хочет, то может остаться и посмотреть на это в действие. Смит не остался. Вместе с остальными он направился на улицу и в душе его роился целый клубок неприятных мыслей.
 
Снаружи события развивались более чем стремительно. Недалеко от выхода галереи вот-вот готов был лопнуть и заодно исторгнуть наружу все свои замысловатые плоды спонтанной эволюции, омерзительного вида кокон. Ральф круто развернулся влево и принялся сверяться с карманным навигатором, определяя новые координаты маршрута. Из его беглых обьяснений следовало, что сею пакость они заметили довольно давно, но место положение Смита не оставляло никакого выбора. Пришлось, до поры до времени, игнорировать потенциальную опасность и все цело положиться на реакцию Джимми. Благо его гиперчувствительность работала получше любой сигнализации.
Впрочем, опасность ли это на самом деле ученый сказать так и не смог. Изучением таких мелочей никто себя уже не утруждал, хватало других проблем. Например, ежедневные кошки-мышки с разъяренной толпой или новая язва на теле.
Пройдя несколько метров, Энди уже почти успокоился, как вдруг сзади что-то победоносно забулькало. Из мерзкой клоаки вылезло полурастение полужаба и принялось с интересом шарить вокруг длинными усиками. «Да, его ждет много неприятных открытий» - пронеслось в голове у Смита. Он только сейчас осознал, что у него собственно под ногами и сокрушенно посмотрел на кроссовки, в которые забивалось все больше водянистой плесени. «Рэст Март!» - раздалось из встроенного в них динамика, и женский голос принялся вещать очередной рекламный ролик, реагируя на хронометр шагов. «В эту пятницу мы всех приглашаем на открытие грандиозной ярмарки развлечений. Все виды виртуальной реальности, аттракционы, рестораны и многое другое. Любые капризы самых взыскательных посетителей будут непременно исполнены…» и так далее. Смита, привыкшего раньше пропускать все это мимо ушей, сейчас неприятно передернуло.
- Заткните вы уже эту пакость, - проворчал справа Карл.
- Да если б я мог.
- Нам сейчас не хватало только засветиться с вашей ходячей рекламой.
- Дьявол, - проворчал Ральф и резко остановился, так что поводок Джимми чуть не запутался у него в ногах. – Снимайте немедленно.
- Что? Нет, я не собираюсь касаться этой мерзости босыми ногами.
- Снимайте, мать вашу!
Из-за угла выглянула чья то рожа, и Смит с удивлением узнал в ней своего недавнего собеседника возле терминала Global Net. Теперь-то он знал, на кого ставилась та ловушка.
- Я нашел его! Вон он, тот самый баран. И дружков привел. Ну, быстрее же! -  надрывался мужчина.
В следующее мгновение из переулка выбежала целая толпа с факелами и железными прутьями и ринулась в их направление. Кое-кто даже сжимал дробовик и сейчас энергично водил им их стороны в сторону, видимо упиваясь моментом.
- Напомните потом, что бы я вас убил, - бросил Ральф и, лихорадочно оглядев улицу, побежал в направление какого то здания. Карл, не смотря на свое анатомическое уродство, тоже не отставал. На своих четырех конечностях он двигался на удивление резво, а Джимми и вовсе обладал отменно скоростью. Смит с непривычки изрядно запыхался и едва поспевал за бегущими. Все-таки бег по пересеченной местности был не его конек.
Здание, к которому они бежали, оказалось обычным супермаркетом. По крайней мере, об этом еще напоминала покосившаяся вывеска с названием магазина. Некогда стеклянные витрины были забиты изнутри, какими-то досками и теперь только скалились беззубой улыбкой из осколков стекла. На одной из стен было написано от руки крупными буквами: «Территория Розетти».
Ральф кое-как справился с дверью и ввалился внутрь, одновременно пытаясь сориентироваться в царившем вокруг полумраке. Надежно укрыться тут, конечно не получится, но лабиринт стеллажей даст им хоть какое-то преимущество во времени. Главное только добраться до заднего выхода.     
- Не лучшее место выбрал, - ворчливо прошептал Карл.
- Да все нормально.
Ральф продвигался вперед, звеня пустыми консервными банками, разбросанными по всему полу. Смит присмотрелся и заметил, что все вокруг усеяно целой кучей различного мусора, порядком, впрочем, уже сгнившего. Кроме пустых консервных банок попадались пластиковые упаковки, какие-то мини термосы с веерами трубок и чудом сохранившиеся протеиновые тюбики, предназначенные для бедняков. Наверняка за многие из этих товаров здесь была настоящая драка.
Сняв кроссовки, он старался продвигаться как можно аккуратнее. Еще не хватало порезаться и занести инфекцию от какого-нибудь реликта эры изобилия. Впрочем, долго без обуви он все равно не продержится.
Лавируя между лабиринтами полок, беглецы почти уже миновали торговый зал, когда у входа раздался грохот ломаемой двери, и в магазин ввалилась разъяренная толпа. Помещение тут же осветилось всполохами факелов. Повсюду что-то зазвенело, послышались остроумные реплики весьма фривольного характера.
Замершие на месте беглецы (Джимми сейчас сохранял завидное спокойствие), находились не на самой удобной диспозиции и Ральф одними губами приказал двигаться как можно тише. Один неосторожный шаг и до подсобки с выходом они уже не доберутся.
Преследователи тоже притихли и, разделившись на группы, принялись обшаривать каждый ряд стеллажей, периодически, задевая что-то прутьями, спотыкаясь и отпуская нецензурные ругательства.
Смит, двигавшийся с максимальной осторожностью, неожиданно наткнулся на чье-то тело и с трудом удержал равновесие. Всмотревшись в очертания покойника, он разглядел под слоем плесени мускулистого мужчину в радиационном костюме и противогазе на лице. Рядом валялась сумка, наполовину заполненная банками, разбитый фонарь и пистолет.
- Кто это? – спросил он еле слышно у идущего впереди Ральфа.
- Один из людей Розетти. Банды, которой принадлежал весь этот район, а с ним и эксклюзивное право на мародерства. Теперь, конечно, никаких банд нет. Делить то нечего.
Смит для солидности кивнул и потянулся к пистолету. Ральф нахмурился.
- Вы умеете им пользоваться?
- Чего там уметь.
- Понятно. Стреляйте только если нас заметят. Не попадете, но хоть психологический эффект будет. Он вообще заряжен?
- Да, там в стволе еще один патрон.
- Отлично. Ладно, хватит прохлаждаться.
Они двинулись дальше, когда сзади что-то захрустело, и на полках заиграли всполохи факела. В проеме показался силуэт дородного мужчины в одежде байкера на пенсии.
- Сюда! – заорал он и со всех ног пустился на беглецов, волоча здоровенный прут, обмотанный колючей проволокой.
Карл взялся за стоявшие рядом стеллажи и повалил их на пол, создавая некое подобие баррикады, затем вся четверка припустилась прочь. Со всех сторон послышались крики и улюлюканья, загрохотал дробовик и сразу несколько полок превратились в решето, так что Смит инстинктивно пригнулся. Не целясь, он выстрелил, куда-то в воздух и почувствовал, как преследователи изумленно притихли. Все-таки оружие в это время встречалось не часто, и мало кто из них ожидал, что охота может перерасти в перестрелку.
Передвигаясь ползком, часть из них стала оживленно переговариваться. Другие постепенно подбирались с флангов, отбросив факелы и стараясь окружить беглецов. Ральф, первый достигший конца торгового зала, распахнул дверь и все четверо побежали к заднему выходу по коридорам подсобки. Мимо мелькали складские и морозильные помещения, склады, давно уже вычищенные от всего, что там было.
- Они что, не знают, что есть еще один выход? – проорал Энди на ухо Карлу.
- Знают, конечно. Дайте сюда.
Он выхватил у Смита пистолет и со всей силы распахнул дверь, держа его перед собой.
- Стоять! – заорал он, и мужчина у выхода застыл с занесенной по бейсбольному битой. Еще один выронил кувалду, и она с чмоканьем рухнула в грязь.
- Ублюдки, - обиженно произнес он и попятился с поднятыми руками.
Карл суетливо огляделся и, удостоверившись, что погоня задерживается, взял за ошейник Джимми.
- Куда нам?
- Сейчас. Так, метро в той стороне. – Ральф, сверившись с навигатором, сунул его в карман, и все четверо побежала прочь от злосчастного магазина.
- Зачем нам метро? – бросил Смит, на ходу кое-как одевая кроссовки.
- Мы туда и направлялись с самого начала. Точка бифуркации там.
- Конечно, дайте догадаюсь. Она глубоко в туннелях, там, где темно и полно всяких тварей.
-  В туннелях, а где ей, по-вашему, быть. Уж где появилась. А насчет тварей… там больше людей, но бояться придется не меньше. То до чего они там дошли вас неприятно удивит.
- В самом деле?
- Да уж, поверьте моему богатому опыту.     
Они добежали до входа в метро и бросились вниз по ступенькам. Миновали двери-вертушки, затем турникеты и оказались на широкой платформе. Ральф с облегчением перевел дух и плюхнулся на скамейку.
- Все, дальше за нами гнаться не будут, можно передохнуть. Карл, дайка мне твою флягу.
-  Они сюда не спускаются?
- Да.
- Я даже не буду спрашивать почему, - Смит откровенно злорадствовал.
- Перестаньте паясничать, - Ральф вернул флягу Карлу и посмотрел на Энди оценивающим взглядом. – Мы уже близко, и осталось недолго. Так что держите себя в руках. О, я вижу, вы опять одели свои кроссовки.
- Конечно, я же не могу передвигаться здесь босиком. По- вашему лучше снять?
- Нет, не обязательно. Незаметно мы там все равно не пройдем. Ладно, отдыхайте, пока есть  время, наши с вами приключения еще не закончились.
 
Вся четверка направлялась ко входу в туннель, недра которого скрывали множество разных  диковинок. Энди регулярно расспрашивал о том, что их может там ждать, но ученые только отмахивались. Ни Ральф, ни Карл здесь подолгу никогда не задерживались, хотя и предпринимали раньше попытки добраться до точки со спецгруппой ученных. Попытки не слишком удачные.
- Понимаете, мистер Смит, - вещал Ральф, поигрывая в руке фонарем. – Вся эта плесень, ну или система по-нашему, крайне сложна и неравновесна. Это значит, что в ней заключено несметное количество переменных. Это если переводить на язык математики. И все переменные влияют друг на друга, образуют самые причудливые математические цепочки и уравнения ну и так далее. Поэтому предсказать то, что будет с системой в дальнейшем, задача не выполнимая. Мы хоть и были здесь с Карлом когда то, но с тех пор прошло слишком много времени и все изменилось.
- Да, славные были времена, - поддакнул Карл, и его лицо озарила мечтательная улыбка. – Тогда мы еще на что то надеялись. Думали, что стоит только создать анклав ученых где-нибудь на задворках страны и все образуется. Найдутся средства нейтрализации плесени. Экспедиции даже организовывали в разные уголки планеты. Не только ведь у нас тогда эта точка бифуркации могла появиться. Теоретически могли быть и другие. Только вот, кроме нашей мы никаких других не нашли.
- А что, кстати, происходит в других регионах Земли? Там такой же бардак? – Смита не слишком интересовал это вопрос, но молчать сейчас ему хотелось еще меньше.
-  По-разному, – поморщился Ральф. - В Японии и еще паре мест удалось победить плесень на раннем этапе и с тех пор они изолировались от окружающего мира. В Китае ввели тоталитарную форму правления и теперь там «казарменный коммунизм», а в других местах та же анархия и хаос. Жить там ничуть не лучше чем у нас. Я уже не говорю про ближний восток, где без охраны все вымерли в резервациях.   
Он внезапно остановился, перед какой-то кучей тряпья и с удивлением ткнул в нее пальцем.
- Это еще что такое? Есть тут кто? – Ральф поддел ногой загадочный куль и тот нервно зашевелился.
- Есть, есть. Нечего меня ногами пинать.
Из под тряпок вылез измождено вида старик и уставился на вопрошающих внимательным взглядом.
- Отлично, послушай, любезный. Ты знаешь, как пройти к вашему… - Ральф замялся, пытаясь вспомнить одно из ходящих здесь в обращение имен точки.
- Сияющему? Конечно, знаю, я здесь для того и сижу. Я привратник. 
- Кто-кто?
- Привратник.
- И кто тебя назначил на эту должность?
- Никто. Я сам себя назначил.
- Так, понятно, - Ральф потерял интерес к сумасшедшему и сделал знак двигаться дальше.
- Подождите. Вы же без меня пойдете неверной дороге. Потом еще пожалеете.
- Ладно, куда ведет эта дорога?
- Это дорога страданий, - старик оживился, и глаза его заблестели блеском опытного рассказчика. – Первая дорога для постижения сущности Господа нашего, да светится имя его во всех уголках Земли. Если вы пойдете по ней, то должны быть готовы к длительным испытаниям, дабы предстать перед ним подготовленными и окрепшими духом. Вы ведь знаете, что неподготовленный человек быстро сгорает под пламенем его благости.
- Смотри-ка, не такой уж и бред, – оживился Карл. - Они в этом дурдоме тренируют свою нервную систему, что бы потом подольше протянуть в точке. 
Он заинтересовано подался вперед, но Ральф только отмахнулся.
-  У нас нет на это времени. Есть еще другие дороги?
- Конечно. Есть еще дорога сумасшествия и дорога преображений. Первую выбирают совсем уж отчаявшиеся. На всем ее протяжение вы столкнетесь с сонмом различных видений. Так что под конец едва ли останетесь в здравом рассудке, но с другой стороны сможете воспринять его благость измененным сознанием. А вторая дорога - дорога преображений телесных. 
- А нормальной нет? – подал голос Смит. – Так что бы как-нибудь без приключений?  
- Конечно, нет. В этом же вся суть.
- Ладно, галлюцинации нам тоже ни к чему. Тогда уж, пойдем по третьей, - Ральф достал навигатор и показал его экран старику. – Где она начинается?
Старик объяснил направление и, выдав еще несколько советов, улегся обратно. Свою священную миссию он сейчас выполнил и в душе был очень доволен, но виду не подавал. А четверка пустилась в долгий и весьма неприятный путь.
Этот путь показался Смиту чудовищным даже по меркам того что он видел до этого. Каких только извращений он на нем не насмотрелся. Уродства и мутации всех возможных вариантов и категорий. Божки, которым поклонялись десятки послушников и внутри которых зрела якобы новая жизнь, а на деле обычные паразиты. Отшельники-одиночки, сходившие с ума каждый по своему, семейные пары, слившиеся в одно руконогое существо. Но, пожалуй, верхом безумия был последний культ, адепты которого поклонялись не то червю, не то просто гигантскому рту с пищеводом, внутри которого каждый из них переваривался несколько суток (должно быть преображаясь), а потом изрыгался наружу вместе с остатками слюны и желудочного сока. Тот, кто выживал в этом кошмаре, получал мудреное имя и мог двигаться дальше.
- Не хотите попробовать? – обратился к ним один из адептов с изъеденной желудочным соком кожей.
Смита в очередной раз вывернуло наизнанку, а остальные поспешили убраться подальше. До точки оставалось уже всего ничего.
- Господи, они что здесь, все с ума сошли? – спросил он, вытирая рот рукавом.
- Отнюдь, мистер Смит. Вы будете смеяться, но в целом, человечество нисколько не изменилось. Оно всего лишь бросилось из одной крайности в другую.
Энди не засмеялся. Впрочем, в правдивость этого тезиса он сейчас уже и не слишком верил. По мере приближения к цели он ощущал, как его охватывает все большее нервное возбуждение, которое, впрочем, у его спутников проявлялось еще сильнее. На них, в отличие от него точка действовала куда сильнее.
Меж тем, по пути стали попадаться религиозные фанатики и паломники всех мастей. Какие-то загадочные аскеты, восседавшие прямо на земле и пребывающие в позе лотоса чуть ли не пол своей жизни, и еще куча всяких сумасшедших. Смиту стало казаться, что он находится в гуще гигантском муравейнике, к центру которого беспрестанно движутся потоки страждущих со всех концов света. Каждый из них видимо хотел чего-то своего.  
Чего-то сокровенного или вымученного за все долгие годы своей беспросветной жизни и Смит не мог обвинять их за такой сладостный самообман. Самообман, который мог быть смыслом многих из этих жизней, но который вряд ли мог в действительности исполнять желания или совершать другие чудеса. Впрочем, не имея фактов, Энди не решался пока пускаться в предположения. 
Он смотрел по сторонам и замечал все больше признаков религиозного поклонения. На стенах туннелей ютились трущобные домики и террасы в несколько ярусов, на которых сидело, стояло, лежало множество человек. Кто-то из них спал, кто-то молился или совершал иные загадочные ритуалы. Другие торговали различными снадобьями и амулетами, призванными помочь в нелегком деле постижения блага Сияющего. Несколько раз им тоже пытались впарить такие «произведения искусства», но естественно безуспешно.
Затем стали попадаться молитвенные коврики и прочий переносной скарб, на многих из которых лежали уже полумертвые паломники с блаженной улыбкой на лице и слезящимися глазами. Глядя на это, Ральф обратился к Смиту.
- Идите пока впереди, а мы уж как-нибудь за вами. Если отстанем, то не оборачивайтесь. Просто идите пока не продвинетесь на максимально возможное расстояние. И помните, запоминайте все что почувствуете, важна, может быть каждая мелочь. Суть всего этого вы все равно не поймете.
Смит молча кивнул и ускорил шаг, стараясь сократить минуты мучительного ожидания. Чем ближе он приближался к точке, тем больше чувствовал, как его тянет к ней. Так, как будто точка была смыслом всей его жизни. Через двадцать минут он уже плохо понимал, кто он и что он здесь делает. Важно было только дойти. Доползти если надо до этого благодатного сияния впереди, которое испускалось уже отовсюду и било в глаза ослепительным светом. Где то на задворках сознания возник посторонний шум, доносившийся сзади, и Энди нехотя обернулся. Прикрыв глаза рукой, он заметил, как Джимми изо всех сил тащит Карла назад за ноги, а тот, упираясь, брыкается, пытается вырваться и побежать дальше к такому желанному свету. Где то рядом в нескольких метрах лежал Ральф и смеялся гомерическим хохотом, пытаясь подняться на четвереньки. Мысль о том, что бы вернуться и помочь Джимми возникла и умерла как раздавленный таракан, и Смит отвернулся от раздражающей сцены. Кто они такие, чтобы помешать ему, достичь того, до чего еще никто не добрался. Того, что будет принадлежать только ему одному и больше никому в этом мире.
Само осознание такой возможности окрылило Смита, и он бросился в направление точки по трупам лежавших вокруг паломников. В голове его кружился целый хоровод самых разных мыслей. Сначала он видел себя стоявшим один на один рядом с богом или на худой конец со сверх разумом, который зародился на просторах всей этой мерзости. Но даже его скудных знаний в области точных наук было достаточно, что бы отбросить эту идею как нереальную. Затем ему почудилось, будто точка является неким источником новых сущностей, которых никогда раньше не было в этом мире. Неким причудливым искривлением форм или состояний материи, позволяющим наполнить мир новыми красками. Порвать, наконец, с привычными физическими ограничениями и даровать счастье всем до последнего бедняка. И он, Эндимион Смит, будет раздавать его щедрой рукой. Кому то больше, кому то меньше, конечно, это уж он решит сам, руководствуясь тем, как ему будут молиться.
Все больше и больше новых образов и безумных идей роилось у него в голове, и Смит как одержимый бежал вперед, падая и снова вставая. Наконец, он достиг того, чего сейчас желал больше всего на свете. В небольшой воронкообразной яме сверкало нечто округлое, казалось походившее на неправильной формы линзу или полусферу, сформированную из плотно спрессованной плесени. Во все стороны от нее расходились волны света и еще бог знает каких потоков тонких энергий, и Смит упал на колени, снедаемый ликованием и радостью близкого счастья. Дрожащей рукой он потянулся к предмету и в тот миг, когда его пальцы коснулись полусферы, в его голове взорвался целый поток ярких образов и видений. Они мелькали бессвязно и без всякой последовательности, но Смит уловил общую закономерность, и его внутреннему взору предстала вся история плесени в мировом масштабе или как ее называли в научной среде сложной неравновесной системы, которая когда-то была плодом напряженных усилий сотен ученых.
Вот она только зарождается как система, пожирает отведенные для нее материалы, пробует на вкус новые, умирает и снова рождается. Испытывает на себе воздействия тысяч факторов, реагирует, адаптируя свою структуру сотнями спонтанных мутаций. Многочисленные химические связи и переменные постоянно рекомбинируют, являя на свет новые плоды эволюции роста. Вот уже большинство агрессивно настроенных переменных превратились в константы и более не опасны. Система теперь бесконтрольна. Она охватывает все новые и новые территории и кажется, что нет ей предела. Но нет, система достигает своих естественных границ и останавливает экспансию. Теперь она развивается интенсивно, совершенствую себя изнутри и выплескивая наружу результаты причудливых превращений. По ней гуляют масштабные процессы самоорганизации и мало по малу то тут, то там появляются бифуркации. Они еще не такие значительные, как финальная, но все равно двигают систему вперед. Кардинально изменяют ее структуру и свойства и вот, наконец, итог вековых процессов. Торжество самоорганизации. Система переходит в то состояние, которое стало пределом ее эволюции. Она совершенна, но в тоже время более не способна к мутациям. Ее венец, плод вековых усилий, финальная точка перелома, и триумф, и одновременно полное поражение. Она является зародышем новой организации всех переменных. Организации правильной и единственно верной. Той, где нет больше изменений и нет движения. Где каждая часть знает свое единственно верное место и ориентацию. И все это уже готово распространиться во всех направлениях. Охватить всю систему, и умертвить ее, сделав статичной.
Смит растерянно трясет головой и нехотя поднимается. Он уже понимает всю тщетность своих иллюзий, и они ему больше не кажутся очевидными. Весь запал постепенно уходит под волной осознания. Нет, смерть системы еще далеко, может быть, она займет месяцы или годы. Но она непременно наступит, и тогда можно будет снова жить, снова строить и снова почувствовать себя человеком. Ну, или опять пуститься в одну из крайностей человеческих устремлений. Это как повезет.    
Смит возвращается к троице и подходит к лежащему Ральфу. Кивает в ответ на его умоляющий взгляд, помогает встать на ноги. Карл, обессиленный лежит без сознания, и Джимми тащит его прочь, издавая возбужденные звуки. Ральф опирается на плечо Энди и они поворачивают обратно. Он постепенно отходит от сладостных мук и обращает свое еще веселое лицо в сторону Энди.
- Ну что, увидели что-нибудь интересное, мистер Смит?
- Да, кое-что удалось разглядеть.
Смит улыбается.