...To Live Forever

Вторник, 1 января 2008 г.
Просмотров: 2657
Подписаться на комментарии по RSS
Автор: Олег Силин (Скаерман).
Фильм «Горец» был у Костика любимым. За похождениями отважного бессмертного Коннора МакЛауда он мог следить часами. Мальчику было лет четырнадцать, когда родители купили видеомагнитофон. Костя тут же выпросил на день рождения все (на тот момент) три части фильма и регулярно его пересматривал. Он старался во всём подражать своему экранному кумиру, а Кристофер Ламберт, конечно же, стал любимым актером.

Костя жил в мире «Горца». Выпрыгивал из-за угла с криком «Должен остаться только один!». Отправляясь гулять, подбирал себе палку и ходил бить англичан. В качестве южных захватчиков обычно выступали заросли крапивы, обильно произрастающей на окраинах города. Бои шли с переменным успехом. Как и полагается, он обзавелся дамой сердца. Ею стала Леночка из соседнего подъезда, которой однажды признался в детской любви словами «Будешь ли ты моей Хэзер?».

Парень взрослел, но увлечение не проходило. Он искал любую информацию о гордых шотландских племенах, приобрел килт (но ни разу его не надел) и записался на курсы фехтования. Откуда ушел через два месяца разочарованным. Как оказалось, на курсах не учили фехтованию с мечом.

Но на этих же курсах ему подсказали, где тусуются ролевики. Костя сходил один раз – и пропал для окружающего мира. Среди этих ребят он нашел все, чего ему не хватало на протяжении детских лет. Никто не смеялся над его страстью к мечам и средневековью. А его рассказы о том, как хорошо бы стать бессмертным, пройти весь путь воина и, разумеется, стать тем самым одним вдохновили местного барда написать целую балладу.

Пусть эти ребята не были увлечены «Горцем», пусть бессмертными они представляли эльфов, но они его понимали и принимали. А большего Костику и не надо было. Ну, кроме одной мелочи – собственно бессмертия.

Приятная ведь штука – бессмертие. Можно не бояться случайной или намеренной раны (Косте очень нравился эпизод фильма, в котором Коннора никак не могут убить на дуэли), прожить интереснейшую жизнь, увидеть столько всего. Только надо шею беречь – и дело в шляпе!

Ролевая жизнь шла своим чередом. Спарринги на деревянных мечах, изучение языков и песен, дружеские попойки со здравуром и «Эльфийской Особой» (а попросту с водкой и самогоном бабы Катерины).

Приближалось время традиционной майской Игры. На ней Костя должен был получить настоящее боевое крещение. Он старательно плел вечерами кольчугу и соорудил меч, при виде которого одобрительно поцокал языком Капитан.

Парень в мыслях уже представлял, как он, не жалея себя, сражается, защищается, атакует и повергает врагов. А вечером, возле костра Костику (хотя нет – Коннору!) будут воздавать почести и пить за великого горца МакЛауда.

Костя мечтательно закрывал глаза, наслаждался эпической картиной и затем вновь возвращался к кропотливой работе по плетению из проволоки.

За несколько дней до игры задождило. С угрюмого неба лились потоки воды. Парень шлепал по лужам с гордо поднятой головой. Подумаешь, дождь. Настоящему горцу вода с небес не помеха. Настоящему горцу.

На следующее утро у Костика поднялась температура и разболелось горло. Он лежал в кровати, укрытый одеялом до головы и смотрел на прислоненный к стене меч. Об участии в Игре не могло быть и речи.

Костик злился на весь мир. На дождь, на ветер, на педанта-доктора Неделю-лежать-в-постели, но больше всего на себя.

Вот стал бы бессмертным, так наверное – не болел бы…

Пока родителей не было дома, Костя, покачиваясь, подошел к столу, где лежала почти законченная кольчуга. Он прошел всего несколько метров, но при этом устал так, как будто пробежал хороший кросс. Парень с тоской провел рукой по звеньям и побрел обратно в кровать.

Ему снилось, как он идет к вершине огромной горы. Местность вокруг несколько напоминала яйлу Ай-Петри. Костя продрался через буковые заросли и вышел на каменистое, покрытое валунами плато. На самой вершине смутно виднелась человеческая фигурка.

Парень взобрался наверх. Человек стоял к нему спиной. В его позе было что-то смутно знакомое Костику.

До вершины оставалось несколько шагов, когда человек обернулся. Костя не смог удержать изумленный вскрик. Его ждал Кристофер Ламберт.

Актер улыбнулся грустной улыбкой горца и протянул парню руку:

- Константин, здравствуй. Я ждал тебя.

- Меня? Вы? Ждали? То есть, здравствуйте, очень приятно…

Рукопожатие Ламберта было холодным и крепким.

- Ждал, ждал. Подойди сюда, посмотри. Нравится?

Костик заглянул за край обрыва. Сероватая каменная стена резко уходила вниз, далеко-далеко сквозь облака смутно виднелся буровато-желтый склон горы, еще ниже начинающий покрываться зелеными пятнышками леса.

- Нравится. Только дух захватывает…

Ламберт слегка улыбнулся.

- Я не удивлен.

Они помолчали. Костя все время поглядывал на своего кумира. Горец уставился в небо, внимательно следя за одним ему ведомым объектом. Парень терпел, терпел, и все же не выдержал:

- Вы говорили, что ждали меня?

Ламберт очнулся от созерцания.

-Да, ждал. Я собирался исполнить твое желание.

- Любое?

- Любое. Надеюсь, ты уже знаешь, что хочешь?

- Конечно! Бессмертия! Как у вас… то есть как у Коннора! Who wants to live forever… - немузыкально затянул Костя. Тем не менее, Кристофер поаплодировал.

- Браво. Прекрасно. Но чего же ты хочешь на самом деле, Константин? Бессмертия? Пожалуй, для начала расскажи, что это для тебя?

- Это же просто! Жить вечно, ну или очень долго, можно ничего не бояться, по улицам ходить спокойно, в любой драке оставаться целым. Побывать много где, все успеть, не торопиться. И не болеть, – грустно добавил парень, вспомнив об Игре.

- Ты неправильно представляешь себе бессмертие, Константин. Все гораздо прозаичнее. Бессмертные не меньше, чем обычные люди подвержены болезням, единственное отличие – смертельных болезней для них не бывает. Но всяческие осложнения доканывают их точно так же. Да, Константин, бывают бессмертные инвалиды. По болезни ли, или из-за неосторожности, но бывают. Я видел слепых и глухих бессмертных. Видел бессмертных без рук. Оторванные руки не восстанавливаются, тело на это просто не способно. Кстати, бессмертие – далеко не абсолютная величина. Если бессмертного разорвать на части – никакая живучесть не поможет.

Костя сглотнул. Ламберт невозмутимо продолжал.

- Ты описывал совершенно другое понятие – вечность. Она довольно сильно отличается от бессмертия. Подумай. Ведь бессмертные, кроме того, стареют. Не удивляйся, Константин. Стареют. Немного медленнее, чем обычные люди.

- Тогда какой смысл в бессмертии, если все равно постареешь?

- Бессмертный стареет до некоторого предела, затем он останавливается на определенном этапе биологического развития. Это связано с достижением внутренней и внешней гармонии, принятием окружающего мира в себя и принятие самим миром бессмертного как части себя. Проще говоря – с обретением некоей мудрости. К каждому отдельному человеку она приходит в разном возрасте. Мне встречались и совсем молодые, и совершенно седые бессмертные. Все приходят к ней, рано или поздно. Надеюсь, человечество не выродится, и люди продолжат находить гармонию. Но поиск ее становится все труднее…

- А как насчет вечности?

- Ты уже не хочешь бессмертия, Константин?

- Хочу! Но не такого, как вы мне расписали. Расскажете мне о вечности?

- Вечность – это очень просто. Нет ни страха, ни сомнений, ни неприятных ощущений. Полная, абсолютная свобода в мыслях, решениях, действиях. Ты ни от кого не зависишь, и никто не зависит от тебя. И все это длится, длится и длится… Вечно длится.

- И нет боли?

- Нет.

- И нет болезней?

- Нет.

- И не нужно искать эту самую невнятную гармонию в угоду непонятно кому?

- Не нужно, - грустно улыбнулся Ламберт.

- Тогда я выбираю вечность, - безапелляционно заявил Костя. – Спасибо, что просветили насчет бессмертия.

- Константин, помни, ты все еще можешь отказаться.

- Вот еще! Дураков нет!

Ламберт вновь улыбнулся. Нехорошей такой улыбкой, как бы говоря: «Есть дураки, есть…» Откуда-то взявшийся порыв ветра сдул Костю с утеса.

Он полетел вниз.

Несколько секунд парень просто видел, как стремительно приближается буро-желтый склон горы, ощущая разливающийся холод по всему телу и слыша громкий крик в ушах.

Свой крик.

Он пытался вынырнуть из страшного сна. И не мог.

А затем наступило ничто.

Костя был в там совершенно один. Он действительно ничего не ощущал. Никто ему не мешал. Он мог думать что угодно… непонятно для чего. И делать что угодно… неясно только было как… и для чего…

Ничего.

Никак.

Ни для чего.

И навсегда.

Вечно.

Автор: Олег Силин (Скаерман).