Такая вот геополитика

Пятница, 30 ноября 2012 г.
Просмотров: 3113
Подписаться на комментарии по RSS
Ожидание всё длилось и длилось. Яркий свет, наполнявший фойе, дробился и бликовал в огромных вогнутых окнах и скорее мешал, чем помогал переждать время. Гул голосов множества людей из фона перерастал в назойливый, раздражающий шум. Несмотря на отличную вентиляцию,  заметно ощущалась духота, а может  виной всему  был обычный нервяк.
.
Они с маленьким НЯшкой уже совсем извелись.  Зачем он взял щенка с собой, ответить было затруднительно, но вот взял – сказать честно почему? Да потому что захотелось. 
Тот смотрел так по-собачьи умильно,  узкие зрачки серпом делили зелёно-золотистые глаза, короткие голубые вибриссы топорщились, верхняя часть морды собралась в складочки, обнажая остренькие зубы  – НЯшка улыбался, вилял узким хвостиком, и он не устоял, пристроил малыша запазуху. 
Начальство, в лице полковника Семёнова, конечно сморщило умное лицо, но промолчало. Право на некоторые вольности у зам.начальника отдела биотехнологий МинОбороны России всё-таки было.
.
 Щенок, пока без личного имени, только номер – Двадцать Пятый -  тыкался теперь твёрдым кожаным носом биологу под мышку и поскуливал, не обращая внимания на официальность обстановки. Хорошо хоть выгулять не просился. Метаболизм у неоящеров был замедленный, а ел малыш часа полтора назад  - так что ничего… потерпим. Оно того стоит.
Они с Семёновым и шенком расхаживая по фойе  главного конференц-зала ООН уже больше часа, приятный женский голос время от времени сообщал, что открытие конференции задерживается по техническим причинам. Видимо, погода над океанами была не лётная.
Народу было полно, но на Циноза (таково было корпоративное прозвище биолога) все обращали внимание и тянулись рассмотреть и потрогать НЯшу – вид у Двадцать Пятого  был милейший, пока он не раскрывал пасть.  Да и раздвоенный синий язык производил неизгладимое впечатление. «А что? – думал довольно Циноз. – Не зря старались.» 
А старались как следует, всем немалым отделом - не за страх, а за совесть. Не  досыпали, держались на энергетиках – только бы успеть, только бы выдать в итоге бдений конкурентоспособный, революционный продукт. Вроде получилось. 
Вот-вот  станет ясно - сыграло или нет. Сердце не стеснялось – замирало, ожидая. Ощущение сладкого ужаса, давно забытое, но такое отчетливое теперь – пугало и радовало одновременно – чёрт… Он хотел победы.
Малыш возился, топтался по рукам и груди короткими когтистыми лапами. Пушистое тельце было такое тяжёленькое, тёплое, что вызывала какую-то прямо-таки инстинктивную нежность...  Ну, подожди, миляга моя,  еще немного. Сейчас, всех пригласят в конференц-зал, и свободный народ Антарктиды  объявит своё окончательное решение.
.
Основных претендентов было трое. США, КНР и Россия. Япония тоже чего-то пыжилась, но, как считало мировое общественное мнение, ей далеко было до тройки лидеров.
Хотя, кто их знает, этих антарктоидов, может быть, японская технология саморазвивающихся садов тронет их заиндевелые сердца глубже, чем другие предложения. 
Циноз думал, что его бы лично – весьма тронула, но их…
«Далась нам эта Антарктида», - думал биолог с глубокой, но какой-то неэмоциональной досадой, потому что личное отношение – ничто против интересов государства.
«Антарктида должна стать российской раз и навсегда», - сказал тогда президент, и что досадовать, надо было идти и думать – какой такой бонус сможет предложит Россия свободному народу Антарктиды взамен на полный переход их материка под российский флаг?
.
Когда были объявлены условия, разведка – спецы особых категорий – доложила, что штатовцы готовят для аборигенов вездеход невиданных ранее характеристик. 
Это было даже как-то ожидаемо: Циноз ни разу не удивился, что  в результате  этот вездеход и летал, и плавал, и нырял, и бурил, и ползал, и вообще – производил сильное впечатление. И в управлении был доступен даже малолетнему ребёнку – разработчики интерфейса явно считали, что антарктический народ умственно неразвит и технически туповат.
А напрасно. Циноз очень внимательно изучал тесты новой расы, глубоко интересовался результатами генетических исследований и пришёл к мысли, что они - чудом уцелевшая ветвь неандертальцев. Которые, как широко известно всем, кто хочет знать, имели  большой объём мозга и прочие превосходные физические характеристики. 
Как и почему их вытеснили предки нынешнего человечества – кроманьонцы – непонятно.
Хитростью и коварством… низким – полагал Циноз.
Так что напрасно штатовцы  сделали ставку на шикарную машинку, - считал биолог. - Антарктоиды – совсем не так просты и наивны, как кажется при взгляде из Америки.
.
Вездеход, например, работает на высокотехнологичных батареях. Это означает прочную привязку к державе-патрону, а ведь глава делегации народа Антарктиды чётко сказал на английском и хинди, что  новый предмет или явление должны вписаться в жизнь его народа так, как будто были там всегда.
Очень сложное условие. По мнению Циноза почти невыполнимое. 
Вот и Китай предложил новейшую технологию – мультипринтер нанополимерной печати – сумасшедшая штука, мечта волшебника. Да только картриджи-то нанополимерные – в пещерах Антарктики не лежат. То есть опять – держава-патрон должна бесперебойно поставлять. Идея китайцев сама по себе  хитрая – подсадить аборигенов на этот принтер, как на скатерть- самобранку, как на рог изобилия – всё, что душенька пожелает -  распечатает этот принтер в 3-D формате в натуральную величину. Н-дааа… 
Вот и интересно – пожелают ли душеньки свободного народа такую фишку?
Нет, ну на самом деле, конечно, далеко не всё мог напечатать чудо-принтер. Не всё, но многое –  несложную бытовую технику,  незамысловатые предметы интерьера, одежду, игрушки, бижутерию. Лично Циноз бы не повёлся, лучше уж вездеход, но аборигены… Всё может быть.
И опять, на его личный взгляд, антарктоидов оценивали скорее как дикарей. Мол, потрясём перед ними блестящими штучками, покажем фокусы – и материк наш.
.
«А вот мы выбрали другой путь, совсем другой», - считал биолог. И гордился. 
Даже если новые братья по разуму не пойдут под патронаж России,  всё равно - его ребята сделали классных животин. 
Решение пришло далеко не сразу.
Часть коллектива однозначно высказывалась за водоплавающего симбионта. На что Циноз, как руководитель, возражал и предлагал обратиться к фольклору аборигенов – что  ни тюлени, ни пингвины никогда не рассматривались ими  как некто дружественный. Да, важные участники сложившегося биоценоза – но не более того. В скобках уточним, что именно за горячее пристрастие к понятию биоценоз начальник отдела биотехнологий и получил своё прозвище.
Поступали даже предложения о летающих симбионтах. Оригинально, смело – соглашался Циноз, но с учётом того, что сами аборигены живут исключительно в пещерных образованиях и весьма глубоких – как там смогут летать крупные птицы?
А никого мельче среднего буревестника рассматривать не имело смысла – новое животное обязано было стать полезным и нужным – рыбу носить хозяевам, например.
Так вот и вернулись к сакраментальному «собака – друг человека». Но сделать решили таких особенных – по сути – и не собак вроде, а всё-таки собак.
Выносливых, равнодушных к холоду, с прекрасным зрением, нюхом, пронырливых.  
За основу внешнего вида  взяли джекрасселтерьера – поэтому  да, выглядят – как будто собачки -  небольшой приземистый костяк,  уши, лапы, хвост, но материнская генная платформа – от рептилий. Поэтому пища  экономно перерабатывается, и зрение куда совершеннее, чем у близоруких собак, и протиснуться почти в любую щель могут – засчёт подвижных рёбер, и в анабиоз  уйти, если пищи нет и холод запредельный. 
Да не счесть там разных наворотов от ящеров,  иначе бы не назвали неоящерами. И как-то быстро, с удовольствием, граничившим с идиотизмом, все поголовно стали называть их НЯшками. И прижилось, никуда не денешься.
Тут Двадцать Пятый зачем-то ввинтился своим длинным языком прямо Цинозу в ушную раковину. «Что такое?...Серы ему надо добавить в витаминную смесь, что ли?»
Он спустил щенка на пол, вытирая обслюнявленное ухо и,
выпрямляясь,  напоролся  взглядом на американца – кого-то из конкурирующей делегации. Они скрестили взоры, как рапиры, а случись бы где-то один на один и  были бы клинки. Семёнов важно выступил вперёд, выпятив грудь и закрывая собой Циноза с Двадцать Пятым, и американец скрылся в толпе.
Вокруг биолога и щенка сразу собрались люди, и  полковника оттеснили во второй ряд.  
«Какой миленький, пушистый, - ворковали дамы, тянулись гладить. А НЯшка уселся у ног,  по-шенячьи  - на попу - подогнув заднюю лапу и выкатив круглое сытое брюшко – ну прелесть - что и говорить.
На пушистости Циноз особенно настаивал. 
Он проанализировал этот вопрос. У аборигенов Антарктиды не было возможности в принципе потрогать кого-нибудь пушистого. Тюлени, пингвины, рыбы, птицы. Спору нет  - твари всё сытные и полезные,  но не пушистые, не пушистые… 
Двадцать Пятый милостиво позволял тискать себя - завалился на спинку, бессовестно растопырив лапы – с десяток рук почёсывали его в разных направлениях. 
Вдруг щенок взвизгнул и  мигом вскочил на лапы. Все отпрянули, кроме Циноза. Он успел заметить бесстрастно улыбающееся круглое лицо китайца – тоже из них – из конкурентов. Наверное искал, где у щенка кнопка, или разъём для питания и сделал ему больно – всё не могут поверить, что НЯшки настоящие. 
Полковник отвёл китайца в сторону и что-то резко выговаривал ему на английском, а тот только улыбался и кланялся – действительно – что тут скажешь? А нечего руки тянуть к чужим достижениям.
Биолог снова взял щенка на руки – от греха. Тот заулыбался опять во всё мордаху, обнажив острейшие зубки. 
Вот, кстати, проблема, требующая решения – зубы росли слишком быстро, да и когти тоже. И если когти как раз и были рассчитаны на движение по скальной породе, то что делать с зубами – было не совсем ясно создателям. Так сказать, извините, имеет место быть недоработочка.  Как там в полевых условиях испытатели-аборигены справились с такой бедой – это Цинозу и самому было очень интересно – полгода – таки не три дня – это срок.  
Да что зубы... Так, ерунда.
Одну серьёзнейшую проблему коллективу так и не удалось решить, но и полковник и генерал Огальцов (начальник всего их направления), и президент почему-то нисколько не были раздосадованы на это. 
Наоборот, в ответ на виноватые сетования Циноза они как-то дружно усмехались, отводили в сторону глаза и бормотали примирительно: «Ничего, ничего, не страшно...» 
Да как же не страшно, если  НЯши не хотели размножаться!
In vitro  успешно вырастали жизнеспособные половозрелые особи, а естественным путём – никак, не срастался у них почему-то соответствующий ритуал и всё, из него следующее. Обидно, досадно – перепробовали, кажется, всё - и повышенные дозы гормонов, и стайное, и парное, и раздельное содержание – не размножаются, и всё тут. 
Но аборигенам передали НЯшей всё-таки парами – трёх «девочек» и трёх «мальчиков», и ничего не сказали о проблеме размножения.
Однако весь отдел биотехнологий был очень удивлён, что начальство совершенно смирилось, и даже, по некоторым признакам, было довольно. Впрочем, не нашего ума дело – геополитика ваша, счёл замначальника.
Зато оцените, как мимика удалась. Ведь удалась же!
Циноз требовал от своей команды, чтобы мимика у НЯшек получилась выразительной, богатой, чтобы общаться с ними было интересно. 
Ну, понятно, что они не ответят словами, но отреагируют, чем могут.  Глаза, бровки, усы, складочки морды, даже расцветка – всё должно работать на общение. Это очень важно. Должен быть контакт.  Осязательный, зрительный и  ещё дополнительно сонарный – ультразвуковой. Это был скрытый козырь неоящеров, некий ultima ratio, о котором не сообщалось широкой общественности.
Ведь сами-то аборигены обладали развитой способностью к сонарному ориентированию.
Поэтому их так долго и не обнаруживали. Да и дальше бы не нашли. 
Во-первых, потому что не искали, а во-вторых, они не давали себя найти, за километры обнаруживая присутствие людей.
Пока вопрос Антарктиды не стал острым, пока материк, несмотря на все бывшие в силе мирные договорённости,  не начали активно делить страны-претенденты. И вот когда послышался отчётливый лязг оружия, тогда народ материка «вдруг» появился в количестве, которое невозможно было замолчать.
Как пишут иногда в сопровождении правоустанавливающих документов: «объект засуществовал», если конечно можно назвать объектом новую расу.
Что поразило мировое сообщество – как легко вписали себя эти люди в систему международных отношений.
С каким достоинством выдвинули свои требования, определили – что главное, что второстепенное, как повести себя в ситуации жадного интереса мировых лидеров к природным ресурсам их материка. Как будто десятилетиями готовились вот так,  словно ниоткуда вырасти из льдов и снегов и стать абсолютно полноправной нацией.
Ну, а что? Вероятно, так и было – готовились. Новые люди знали о планете удивительно много, раздобывая информацию буквально отовсюду – от мусора со  свалок до книг с различных антарктических станций.
Они умели быть незаметными – о, да…
Как стало понятно потом, для проникновения на объекты аборигены выбирали время «белой мглы». Обычный человек, даже видавший виды полярник, теряет ориентиры  в такие моменты, все визуальные привязки не имеют смысла, становятся обманными и крайне опасными.
Но  антарктоиды развили в себе способность «видеть ушами», как летучие мыши. Оставаясь невидимыми для людей,  наблюдать их вблизи. Да и маскировались умело – под пингвинов. Даже если кому-то из полярников случалось их видеть, то необыкновенно большие размеры птиц списывали на фокусы белой мглы.
У тех, кто не понимал особенностей ледяного материка, могло сложиться неверное впечатление, что на аборигенов можно не обращать внимание. Можно прикидывать, как поделить Антарктиду, не учитывая воли его народа. Опасное заблуждение.
Народ материка легко общался в ультразвуковом диапазоне, при желании создавал значительные помехи в эфире, мог полностью расстроить радиосвязь, без которой невозможны организованные перемещения по поверхности. Сами же они могли укрыться в своих пещерах, практически полностью изолируясь от поверхности. 
Очень тонко и разумно приспосабливали они для себя то, что удавалось раздобыть у цивилизации. Так аборигенами была освоена и электроэнергия, и радиосвязь. Всеми исследователями однозначно отмечалась их высокая обучаемость, способность к языкам, развитый  аналитический подход.
Да что там говорить – взять под патронаж такую нацию было не только крайне..крайне выгодно для России, но и очень почетно, престижно. Не говоря уж о неиссякаемом запасе пресной воды, природного газа, наверняка нефти и некоторых других стратегически важных ископаемых.
То есть от того,  что сейчас выбрали антарктоиды прямо зависело – кто из супердержав станет лидером номер один.
.
.
Семёнов и  Циноз неторопливо вышагивали по фоей, когда на них натолкнулась молоденькая симпатичная журналистка.
- Журнал «Космополитен», - улыбнулась она. – Наконец-то я вас нашла, - причем обратилась она сначала к Семёнову, но увидев НЯшу, переключила свое профессиональное обаяние на биолога: - Вы позволите несколько банальных вопросов?
- Если вы готовы простить нам банальные ответы, - заулыбался Циноз. Девушка была реально хорошенькая.
- Скажите, пожалуйста, почему, как вы думаете, народ Антарктиды не захотел независимости? Ведь из истории мы знаем, что все народы стремятся стать самостоятельными, почему же здесь происходит обратное?
- Не совсем так, как вы сказали, - быстро ответил Семёнов. – Те народы, которых вы имеете ввиду, сначала испытали порабощение, или, по меньшей мере, сильный гнёт  со стороны колонизаторов. В случае аборигенов Антарктиды ничего этого нет. Их никто не колонизировал и не собирается. Они будут автономной областью той державы, которую выберут.
- Но зачем им это? Они же и так субъекты международного права, они уже страна.
- Ну, какая они страна, - поморщился полковник. – У них нет государственности, нет промышленности, нет городов. Они рассеяны по огромному пространству – таковы реалии, географические особенности.  Однако, как нация, они есть. И с их стороны очень разумно сделать так, как они сделали.
- Но зачем тогда этот конкурс? Просто сказали бы, что, мол, мы с Китаем, или с Россией.
Тут Циноз не выдержал и оттеснил полковника:
- Это не просто разумно, - горячо заговорил он, - это единственное возможное решение! Когда стая больших сильных держав рвётся порезать на куски твою родину, то все, что ты реально можешь сделать - это сознательно выбрать одного! Такого, который хотя бы есть будет аккуратно! Вот именно, что они реалисты и умницы, и выбирают сильного патрона сознательно, - он хотел говорить и дальше, но тут двери конференц-зала распахнулись.
Люди хлынули внутрь, симпатичная журналистка умчалась в сектор прессы занимать место получше, и биологу с Двадцать Пятым, конечно, тоже хотелось рвануть в первых рядах, но Семёнов придержал его за локоть, многозначительно усмехаясь:
- Ну, что вы, что вы, дорогой мой... Нам с вами места выделены, и никто их не займёт.
«Действительно, что это я, - одёрнул себя Циноз. - Но уж очень нервная обстановка. Всем не терпится, а основным фигурантам более всего».
Сам-то Семёнов тоже нервничал, рука его сжала локоть биолога слишком крепко, глаза тревожно оглядывали окружающих.
Как назло заворочался и заскулил НЯшка, биолог почувствовал, как слегка заложило уши – это щенок перешёл на ультразвук. Наверное, своих услышал. Хотя... Откуда здесь «свои»?
Наконец они прошли к своим местам. Огромный зал сдержанно гудел, предвкушая  решающее известие.
Вдруг свет померк, освещение сконцентрировалось на Генеральном секретаре ООН.
Краткое вступление, и на сцене один за другим появляются представители свободного народа Антарктиды. Коренастые, темнокожие, беловолосые – как не похожи они на всех, из кого состояло человечество до сих пор.
Люди, несомненно, но какое-то трудноопределяемое и притом очень явное отличие. То ли в суровости взгляда, то ли в общем выражении лица – спокойствие, уверенность, значимость – ни следа суетности, так характерной для хомо сапиенс.
Глава делегации шагнул вперёд, поднял руку. Зал мгновенно притих. Антарктоид медленно обвёл глазами пространство, неожиданно широко улыбнулся и сказал: «Россия!».
Зал всколыхнулся, все разом повернулись в сторону российского сектора – там только начинали осознавать, что выиграли материк - переглядывались, лица поплыли улыбками. 
Двадцать Пятый бурно завозился, вырвался из рук Циноза и быстро засеменил на коротких лапах к сцене.
Биолог рванулся за ним, но Семёнов остановил, шепнул: « Ни с места, пусть бежит».
Щенок бежал, когти звонко стучали по полу, глава аборигенов вдруг нагнулся и выпустил из-под полы своей куртки такого же пушистого маленького увальня.
- Щенок! Откуда у них щенок?! - воскликнул Семёнов поражённо, оборачиваясь к Цинозу. - Вы же обещали, что они не будут сами размножаться!
- Мы не обещали, у нас просто не получилось добиться естественного размножения, - растерянно возразил биолог.
- Так вот у них – получилось! И теперь они сами смогут, без нас, выводить себе новых НЯшек!
- Ну и пусть, ну и молодцы, а что в этом плохого? - Циноз искренне не понимал возмущения начальника.
- Да то, что соскочили... Соскочили с крючка, - зашипел раздражённо Семёнов, но спохватился и проворчал примирительно: - Ладно, что уж теперь, пусть так. Поздравляю. Всех нас поздравляю.
На сцене  НЯшки обнюхивались, ластились к аборигенам. Глава, тщательно произнося русские слова, благодарил страны-соискатели, хвалил изобретения.
- Но, - веско закончил он, - только Россия правильно поняла, чего не хватало нашему народу. Она подарила нам друзей и спутников…  Теперь старейшины родов рассмотрят предложения России о переходе наших территорий под её юрисдикцию.
Семёнов похлопал Циноза по плечу:
-   Ладно! Цель всё-таки достигнута. Блин, ну не на сто процентов, но достигнута же! Такая вот у нас геополитика с ушами и хвостом!..