Такая работа

Вторник, 1 января 2008 г.
Просмотров: 3280
Подписаться на комментарии по RSS
Крестик прицела дернулся и я вместе с ним. Черт, как же здесь холодно! Затек весь. А клиента все нет. По крыше противно полз ветер. Да, именно полз, и как только подбирался ко мне, проникал в каждую щелочку комбинезона.

Я аккуратно укрепил винтовку и потянулся к термосу. Сколько я уже здесь торчу? Часа четыре? От кофе уже мутило. Встретить бы заказчика и… От садистских мыслях о судьбе тупого заказчика додумать мне не дали. Из будки чердака, тихо матерясь кто-то вывалился на занятую мной крышу. Я вжался в рубероид и прикинулся негром.

Матершиник оказался девушкой. Странной девушкой. Длинное платье, спортивная сумка через плечо, каблуки сантиметров двадцать, в общем идеальный комплект для верхолаза. Девушка, прищурившись оглянулась, и, покачиваясь от ветра, побрела на другой край крыши.

От появления столь странного коллеги я даже растерялся. Почему коллеги? Да кто ж еще в здравом уме попрется ночью на крышу тридцатиэтажного здания в полном комплекте одежды для отступления и с нелегкой сумкой через плечо. То, что сумка тяжела я понял, когда девушка сбросила ее с плеча у края крыши. Ветер донес до моего слуха лишь глухой удар и бряцание металла.

Я уже забыл, зачем лежу здесь, и с замиранием сердца наблюдаю, как эта прекрасная особа в красном вечернем платье нагнулась над сумкой, выгребала из нее содержимое. Широкие свечи – шесть или семь. Банка с чем-то мутным. Бокалы- две штуки. Мне показалось или мелькнул металл? Нож? Нет. Что-то покрупнее. Кинжал наверное.

Интересная мысль закралась в мое одуревшее от холода сознание. Вот я лежу здесь, на крыше тридцатиэтажного здания. Ночью. С винтовкой и в черном комбинезоне.

Что я могу здесь делать, заметь меня кто-нибудь? Правильно - работать. И работа моя не из приятных… Просто работа. Требует крепких нервов, хорошей выдержки и по возможности одиночества. А что можно сказать про мою новую «соседку»? Шикарное платье, свечи, банка эта ее… Никак свидание! Но позвольте! Что за кавалер заставил свою даму лезть на крышу и тащить весь этот скарб?! Морду бы ему набить за такое обращение с девушкой!

Пока я мечтал, как набью морду гаду, девушка зажгла свечи. Огоньки, не смотря на сильные порывы ветра, медленно плясали вокруг красного платья. Но предметом гардероба не ограничились, а поползли вверх. Навстречу смуглому личику и очаровательно большим глазам. Казалось, крыша почти освещена сиянием дуэта. Огонь свечей и глаз. И этот свет лишь чудом не достиг моей лежанки. Девушка повернулась ко мне спиной, нагнулась, отчечерчивая линии от свечи к свече. От такого вида я чуть не выронил винтовку.

Та-а-ак… Это уже не свидание! Это… что-то по хлестче… А я то! Хорош. Быстро поймал в прицел нужное окно. Фу-ух… Клиент вроде еще не приходил. А если пришел и ушел? Или пришел, но выключил свет! Сколько я уже за этой дурой наблюдаю. Глянул на часы. Хм. Минут пять. Оперативная бабенка.

Так! Хватит! Гнать ее от сюда надо. Представлюсь техником или кто там крышами заведует? А если клиент придет? Или кавалер ее? Черт! Да гнать ее вместе с кавалером на хрен. Такой контракт срывается!

Кхражх!

Чего это было?! Обернулся. В центре светящегося круга воткнут кинжал! Да, не-е-е… Между плит трещину нашла… наверно. А если нет?

Девушка стоит ко мне лицом, но чуть поодаль от круга. Голова и руки подняты вверх. Шепчет чего-то. От шепота этого мне не хочется вставать и гнать кого-то с «моей» крыши. Ни чего не хочется: ни дышать, ни видеть ее, ни слышать… Но я не могу оторвать взгляд от красного платья, что так плотно облегает стройную фигурку. От смуглого лица, от ставших сейчас невероятно большими глаз. От кинжала, что медленно тает, уступая место антрацитовому туману. Девушка покачивается из стороны в сторону. Я вижу это лишь по контурам ее платья.

Мне страшно…

Девушка прошла сквозь круг света! А позади нее туман казалось приобретал очертание фигуры. Плотной, черной и высокой.

Невероятно…

Свет свечей погас и на крышу вновь ворвался ветер. Клочьями он срывал с высокой фигуры черные кляксы и уносил прочь… Привыкнув к отсутствию света я пытался угадать КТО стоит за спиной девушки!? Очень длинные руки или это когти? Высокий, но сутулый или горбатый? Фигура приблизилась, и я увидел отвратительную безгубую морду, увенчанную кривыми рогами!

Невероятно страшно! Кажется, что у меня оцепенели даже глаза. И отказываясь верить происходящему они медленно закатываются за орбиты…

Неестественно длинные пальцы, увенчанные острыми когтями, обхватили горло Дианы.

- Ты взывала ко Мне, - раздался рык из-за спины девушки.

- О, да! Мой Господин!

- Ты отдаешь свою душу во власть мою? – Пальцы сжались на горле сильнее.

- О, да! Мой Господин! – Хрипя от боли, ответила Диана.

- Ты…

- Может хватит! Мне больно, Фарс! - перебила девушка и хватка ослабла.

- Извини, Ди. Я так редко бываю на твоей Стороне. Привычка. – От злобного рыка не осталось и следа. Диана резко развернулась и уперла руки в бока:

- И я тоже привычка!?

- Ну что ты говоришь, - человек в сером плаще внимательно проследил, как втягиваются когти на правой руке, размял пальцы, взглянул на девушку и улыбнулся.

- Рога втяни, а то папа не поймет, - нахмурилась Диана.

- Втяну, втяну, - буркнул Фарс. – А ты уверена, что это хорошая идея?

- Мы встречаемся уже два года. И папе ужасно интересно, что это за молодой человек, который после каждого свидания оставляет на шее девушки синяки и ссадины?

- Я же тебе говорил, что без жертвенной крови не могу долго находиться здесь…

- Два года, Фарс! По нашим правилам родители должны иметь представление о том с кем встречается их дочь более месяца. Мне уже стыдно отцу в глаза смотреть.

- Я не подчиняюсь Вашим правилам, - Фарс гордо вскинул голову.

- Зато ты подчиняешься Мне! – Схватила Фарса под локоть. – Пошли ужин стынет!

- Ну, раз ужин … то да…

Весь диалог этой невероятно странной парочки я боролся с сознанием. Хватался за какие-то мысли, чтобы не провалиться в бездну. И, кажется, устоял. Вполне приятный молодой человек помогал очаровательной девушке уложить вещи в сумку. Подвел ее под ручку к люку чердака. Пропустил даму вперед. И … Тут я чуть не вскрикнул, а если не вскрикнул то, кажется, обмочился. «Парень» смотрел на меня! Смотрел в глаза! В душу!.. На его лице было сомнение, что ли…нерешительность. Потом он кивнул, непонятно кому. Себе? Мне? Подмигнул, криво улыбнувшись, и юркнул в люк.

Еще пол часа я боролся с дрожью. Руки отказывались держать винтовку. Я опустошил весь термос и слегка подергивался. От страха? Холода? Или литра кофе? Хмыкнул. Покрепче перехватил приклад. И в этот момент зажегся свет на этаже клиента. Я поймал в прицел зажегшего свет и чертыхнулся. Консьерж! Хорош бы я был завалив «левака»! Человек же в красном костюме расставлял на круглом столе приборы, не ведая, что почти свихнувшийся снайпер чуть не отправил его к праотцам.

Спустя еще минут пять в зале появился клиент в сопровождении … Вот теперь я вскрикнул… Больших глаз на смуглом тонком лице и вполне приятного молодого человека! Я затрясся… Нет, не от страха. И даже не от кофе. Меня разобрал какой – то дикий истерический смех. Между тем клиент и скорее всего отец сел за стол спиной к окну. Оч-чень удачно. А молодые люди расположились на против. Губы большеглазой Дианы то быстро шевелились, то растягивались в неуверенную улыбку. Нервничает.

А Фарс? Смотрит. На меня. Заинтересованно. Иногда отвлекается на подругу или отвечает что-то клиенту - отцу. Но глаза его возвращаются ко мне. В них смех. В них озорство… В них какой-то ребяческий вызов! Вот сейчас выстрелю, а он возьмет и защитит отца – клиента! Пообещает найти меня. И найдет!

Истерика сменилась злостью. Да кто ты такой?! Сын преисподней?! Ха! Хрен тебе! Вот щас возьму и «положу» всю компанию! Фарс нахмурился. Лишь на мгновение. Но нахмурился! Я видел. У меня оптика! Ладно - он прав. У меня контракт. Я знал на что иду. Клиент – шишка в Городе. И не хилая, круче неба. Значит заказчик еще круче. Круче преисподней?

Рассмеявшись своим мыслям смехом здорового человека (ну или почти здорового), я уткнулся в прицел.

- Это всего лишь работа, да Фарс? – Снимаю с предохранителя.

«Всего лишь работа» - читаю я в его глазах. На душе покой. К миру – безразличие…