Своя игра

Среда, 23 ноября 2011 г.
Просмотров: 3348
Подписаться на комментарии по RSS

Диана стояла, опершись локтями о перила, и зачарованно смотрела сквозь зажатый в пальцах золотой ободок кольца. По свинцовому небу проносились стремительные, похожие на дым, облака. То и дело холодная дробь дождя осыпала девушку, и тогда она вжимала голову в плечи, но даже не пыталась отвернуться от ветра. Ветер налетал то с одной стороны, то с другой, плевал в мокрое лицо брызгами, поднятыми с реки, терзал шерстяную юбку, рвал воротник короткого кашемирового пальто. Сделав над собой усилие, Диана опустила кольцо в карман и отступила назад. Порыв ветра тут же толкнул ее в спину, вжимая в перила, пихая дальше, в пустоту, к непроницаемой серой ряби, сплошь покрывшей реку.

Девушка поспешила в сторону парка, но через несколько шагов наткнулась на мужчину и невольно вскрикнула. Погруженная в себя, не слыша ничего, кроме завываний ветра, Диана напрочь забыла о других людях.

Воротник его утепленного плаща был поднят. Зато на коротко стриженой голове шапки не было. Наверное, там нечему мерзнуть, подумала Диана. Незнакомец не понравился ей с первого взгляда, было в нем что-то отталкивающее, этот его франтоватый вид и взгляд: одновременно и наглый и любопытный. Посторонний мужчина не должен так смотреть на женщину.

Холод давно и прочно обосновался в теле, но лишь теперь Диана осознала это в полной мере. Она поежилась, и дрожь, подобно раскату грома, пробежала по телу, заставляя его трястись и вибрировать.

Медленнее, чем ей этого хотелось, Диана обошла мужчину.

В солнечный день вид с моста открывался красивый, нескучный, весь старый город как на ладони: древняя, тщательно отреставрированная часть набережной, замок Паскевичей, сохранившийся фрагмент крепостной стены с торчащими стволами пушек, купол зимнего сада и рядом с ним труба старого сахарного завода, превращенная в советские времена в обзорную башню. В погожий день здесь было не протолкнуться, но сейчас вознесенная высоко над водой трехсотметровая бетонная дорожка была пуста, и нигде вокруг тоже не было видно ни одного человека.

Мужчина догнал, пошел рядом, но ничего, кроме апатии и какого-то вялого, почти безжизненного, протеста, его выходка в душе Дианы не вызвала. Девушка попробовала идти быстрее, через пару шагов запнулась и поняла, что сейчас упадет. Мужчина подхватил ее за плечи и буквально потащил – сначала по мосту, потом по мощеным дорожкам парка. Диана подчинилась безропотно, ей было все равно. Только бы не останавливаться, только бы двигаться и не думать. Ни о чем не думать.

Теплый воздух ударил в лицо. Десятка полтора столиков, мягкий, льющийся из потолочных светильников, свет, запах кофе, жаренного с луком мяса, чей-то негромкий, мелодичный смех. Едва начавшее оживать лицо Дианы окаменело. Она уже забыла, что это такое: смех. Смех доставлял боль. Смех – это что-то чужое, из другой, прошлой, жизни.

Она сидела, нахохлившись, за маленьким столиком на стуле с хромированными ножками, и ощущала, как в том месте, где металл сквозь промокшие колготки касался ноги, холод продолжает проникать глубоко в тело, болезненно цепляя что-то в груди. Сил передвинуться не было. Ее заботило одно: как бы случайно не облокотиться на тонкую металлическую спинку, ведь тогда холодные когти рванут бронхи и жуткий, таящийся в груди кашель, прорвется наружу.

Холод больше никогда меня отпустит, думала Диана. Представить, что случится дальше, было несложно. Через час-другой все равно начнется кашель, глубокий, сухой, изнуряющий, и вскоре поднимется температура. Ее тело будет пылать, но это ничего не изменит, холод все равно останется внутри. Есть такой холод, для которого жар – ничто. Жар для него – сущая мелочь, частный случай.

Вернулся мужчина. Он поставил на столик графин, две рюмки, наполнил до краев и одну протянул девушке. Диана не хотела шевелиться. Можно было попытаться объяснить, что она не пьет водку, что она вообще не пьет ничего, крепче шампанского, но тут же отказалась от этой затеи, ведь тогда пришлось бы шевелиться. Лучше вот так, сжаться в комочек и терпеть. Быть может, он отстанет или кто-нибудь из посетителей обратит на нее внимание. Здесь много людей, а за барной стойкой маячит официант и девушка-кассир, которая как раз смотрит в их сторону. Кто-нибудь поймет, что она не желает пить и придет на помощь, заступится.

Шли секунды, и стало понятно, что все так и останется, никто не придет на помощь. Все слишком заняты собой. Они изнежены жизнью, эти люди, способные смеяться. Им невдомек или лень вмешиваться. А может, они просто трусят.

Диана зло глотнула: раз, другой, третий. Если бы не блестящая пряжка ремня перед самым носом, пожалуй, содержимое ее желудка тут же оказалось бы у него на штанах, и поделом. Ей не нужна пища и уж тем более не нужен этот жидкий огонь. Но пряжка почему-то смутила, заставила сдержаться, стерпеть. В следующую секунду спазм сковал горло, и огонь остался внутри.

- Ну вот, - одобрил мужчина. Он сел напротив и одним махом опрокинул в себя содержимое второй рюмки.

Девушка осторожно вздохнула. Она ощутила, как внутри, там, где давным-давно обосновался холод, взрывается тепловая бомба, и жар мягкими волнами растекается по телу. Яростные когти, терзавшие грудь, куда-то сгинули. Диана прикоснулась кончиками пальцев к рюмке. Мужчина кивнул и снова наполнил ее до краев.

Холод отступил, и тут стали слипаться глаза. Не хватало уснуть прямо за столом! А этот мужчина… Кто он вообще такой? Она строго глянула, но его лик подернулся туманом, потерял четкость. Диана медленно расстегнула пуговицы пальто, раскрутила шарф и снова посмотрела на мужчину. Пожалуй, он симпатичный, подумалось невпопад. Высокий, крепкие плечи, уверенный взгляд. Ей нравились такие. Раньше нравились, не теперь. Сейчас ей вообще ничего не нравилось.

- Не припомню, чтобы в октябре был такой холод. – Мужчина кивнул через правое плечо. – Я заказал картофель, жаренную свинину и кофе с заварным пирожным. Все – в двойном экземпляре. Взял клятву с повара, что все будет очень горячим, кроме пирожного.

- Кто… вы такой… – заплетающимся языком произнесла девушка.

- Глеб, - сказал он. – Я с детства люблю заварные пирожные. Пока не откусишь, ни за что не угадаешь, с какой стороны крем.

- Что в-вам нужно?

Глеб не спеша поднялся, снял плащ, встряхнул и повесил на вешалку за спиной Дианы. Неторопливо вернулся на свое место.

- Что у тебя за кольцо? – вместо ответа спросил он.

Девушка встрепенулась, чувствуя, как стремительно трезвеет, непроизвольно огляделась, как там, на мосту. Все-таки хорошо, что здесь люди. Пусть даже никто из них и не собирается вмешиваться, но одно их присутствие хоть что-то, да значит.

Мужчина достал из кармана пачку сигарет, щелкнул зажигалкой и жадно затянулся. Откуда-то появилась девушка в униформе, поставила на стол прозрачную пепельницу с двумя желобками для сигарет.

- Про нас не забыли? – недовольно спросил Глеб. – Я есть хочу.

- Повар работает над вашим заказом, - улыбнулась девушка.

Глеб кивнул и повернулся к Диане.

- Так что там насчет кольца? - прищурился он.

Диана выдавила улыбку:

- Обычное обручальное кольцо.

- А почему не на пальце? – Мужчина выпустил длинную струю дыма и отвел взгляд. – Не похоже, чтобы у тебя был муж.

Диана вспыхнула:

- Я что… не достойна иметь мужа?

Теперь она сожалела о том, что пару минут назад решила, что он симпатичный. Обычный мужлан: грубый и бесчувственный.

- Ты слишком дерганная. – Заявил мужлан и зачем-то скомкал в пепельнице недокуренную сигарету, оставив на чистом стекле кляксы. – И сумочки у тебя нет.

Сумочка-то здесь при чем? Диана захотела сказать что-нибудь резкое или даже заплакать, но тут, лавируя между столиками, появилась официантка с дымящимся подносом.

- У меня есть деньги, - с вызовом произнесла Диана.

- Ладно, - усмехнулся Глеб, – завтра ужинаем за твой счет.

Ели молча. Девушка едва одолела треть порции, уперлась локтями в стол, положила подбородок на сплетенные пальцы и смотрела, как мужчина собирает кусочком хлеба остатки кетчупа.

- Мы не успели пожениться, - заговорила она.

Глеб перестал жевать, посмотрел на нее удивленно, потом кивнул. Снова подошла официантка. Принесла чай с пирожными. Диана потеребила салфетку, размышляя, стоит ли продолжать.

- Он был игроком, - сказала она. – Любить такого не то, чтобы даже сложно – хлопотно.

- Скачки? Карты? – предположил Глеб, покручивая перед собой блюдце с пирожным, словно размышляя, с какой бы стороны к нему приступить.

Диана удрученно кивнула:

- Кости, рулетка, лотерея, игровые автоматы, спортивные матчи…

- Ну тогда и бои без правил, - подхватил Глеб. – Бывают еще собачьи, петушиные…

- Всякая экзотика, вроде тараканьих бегов. Я даже не знала, что такое бывает.

- Это же надо так себя распалять! - поморщился Глеб. – Тяжелый случай.

- Тебе не понять, - непринужденно переходя на «ты», сказала Диана. – Если раз в месяц ставишь на любимую команду или покупаешь пару билетов «Спортлото», это еще не делает тебя игроком. Вот скажи, откуда ты берешь деньги?

- Зарабатываю, - пожал плечами Глеб.

- И от пары-тройки билетов ничего ведь с тобой не случится, ты не исчерпаешь жизненные силы, не подорвешь своей бюджет?

- Не случится и не подорву, - согласился он. – С одним небольшим уточнением: я не играю.

Диана скептически посмотрела на Глеба, улыбнулась уголками губ.

- У любого человека есть скрытые мотивы, те, которые не выставишь напоказ, и как же их воплотить, если не через игру? Конечно, многих людей устраивают чужие сценарии, вся цивилизация на этом построена, другие предпочитают даже не играть, а наблюдать за чужой игрой, но игра, безусловно, увлекает всех.

Он неопределенно кивнул. Бросил:

- И тебя?

Ее улыбка увяла.

- Игра – это ведь не обязательно что-то веселое, детское или пустое, - продолжила Диана. – Давай смотреть шире. И работа, и семья, и дружба… да наверное в любых человеческих отношениях есть основные компоненты игры: четкие правила и неопределенность. То, что известно всем, и то, что не известно никому. Хотя, если честно, то никогда не понимала, в чем прелесть того же футбола. Просто и глупо… А те, кто болеет?! Уж эти-то действительно нездоровы!

- Может, кому-то и не хватает этой простоты, - сказал Глеб. – Настоящая трагедия разворачивается прямо у тебя на глазах. Куда проще и реалистичней, чем театр или то же кино, но повторяю: это не для меня.

- Да ты философ! Может еще и читать умеешь?

- Ты смотрела когда-нибудь на морду ящерицы? – не обратив внимания на ее сарказм, спросил Глеб.

Диана скривилась.

- Вот существа, которые не играют и всегда серьезны. Ты хочешь, чтобы и люди…

- Да ничего такого я не хочу, - перебила девушка. – Ты все перевернул с ног на голову. Это ведь я говорила, что все играют, а ты заявил, что не играешь. Наверное, живешь только работой, семьи нет, друзья – это коллеги по работе, а отдохнуть – это значит напиться после работы и снять девушку на ночь, я права? – Она выразительно глянула на него. - Получается, ты и есть ящерица.

Глеб развел руками:

- Для настоящей игры нужно призвание. Те, кто играет в чужие игры, похоже, во главу угла ставят свою безопасность или надежность. Спорить не буду, мне и на работе впечатлений хватает. К тому же у настоящих профессионалов игры короткий век. Это режим самоуничтожения. Сгорают, и ради чего?

- Вот этого я и боялась, - вздохнула Диана. - Когда он потерял работу, то очень скоро втянулся в игру. Мы как раз с ним познакомились, и на моих глазах он стал профи.

Жуткое зрелище... И немножко великолепное.

- А кем он работал? – Глеб откусил приличный кусок пирожного, разочарованно скривился и заглянул в образовавшуюся дыру.

- Снайпером, - буднично сказала Диана.

Глеб чуть не подавился, опустил пирожное на блюдце и уставился на девушку так, будто она только что заявила, что у нее под пальто спрятан обрез.

- Он был военным, - пояснила Диана. – Наемным военным. А потом решил, что с него довольно, и вернулся домой.

- А-а… - протянул Глеб. Откусил крохотный кусочек, осторожно пожевал и запил чаем.

- Так до конца и не поняла, что же им двигало… Наверное, играя, он отвлекался от каких-то воспоминаний, как ты думаешь? У них же у всех поголовно посттравматический стресс.

- Пожалуй, - согласился Глеб. – Чаще в таких случаях конечно спиваются, но бывают и исключения… И что, хорошо играл?

- Ну да… – Она помолчала, погрузившись в воспоминания. - Из него получился странный игрок. Ему было плевать на выигрыш, а деньги так и текли в руки.

- Может потому и текли, что плевать, - сказал Глеб.

- Может. Эта легкость… знаешь, она подкупает. Ведь рядом тоже становится легко, ты буквально всем телом ощущаешь бурлящую вблизи энергию, а потом...

- Дай отгадаю, - оживился Глеб. - Ты решила женить его на себе. Хотела вставить ему в нужное место пропеллер, а в результате срезала крылья.

Диана вздрогнула и напряглась.

- Будете что-то еще? – спросила официантка, появляясь из-за спины. Диана одарила ее яростным взглядом. Глеб промолчал. Девушка немного помялась возле стола и исчезла.

- Я не хотела ничего плохого, - выдавила Диана. Ее лицо пошло пятнами, а губы были так плотно сжаты, что казалось невероятным, как она умудряется проталкивать через них слова. - Мы решили попробовать жить вместе… ах, да что я тебе объясняю! – вскрикнула она и спрятала лицо в ладонях.

Глеб смотрел на нее задумчиво.

- Лучше бы мы и не начинали. - Через минуту девушка убрала руки и посмотрела мутными глазами. - Он то исчезал, то появлялся, плакал, стоял на коленях… Ужасно… - Она поморщилась. – Было мерзко, стыдно. Я то и дело пыталась уйти, а через месяц, когда стало совсем тошно, он сделал мне предложение.

Она потянулась к карману, достала кольцо и, держа большим и указательным пальцами, посмотрела через отверстие на Глеба. Их взгляды встретились. Глеб вдруг насторожился, прищурился. Диана быстро убрала кольцо в карман.

- Черт побери, - тихо произнес Глеб, и в голосе его слышалось изумление. – Дай-ка посмотреть!

Диана резко отодвинулась. Возможно, даже слишком резко: с соседних столиков заозирались. Мужчина опустил протянутую руку на стол.

- Мне показалось… - начал он.

- Тебе показалось, - резко оборвала она. – К тому же это не твое дело.

Глеб опять закурил. Он хмуро разглядывал собеседницу. Диана первой не выдержала установившегося молчания.

- Давай лучше расскажу, чем все закончилось. – Не дождавшись ответа, она вздохнула и продолжила: - Он сказал, что должен сыграть в последний раз, чтобы расставить все точки над «i». Говорил что-то про акт очищения. У нас не было чего-то особо ценного, из-за чего стоило бы трястись, вот я и согласилась. Сказала только, чтобы он не трогал мою квартиру. А он рассмеялся и сказал, что никто не собирается покушаться на мою собственность. От этого разговора о квартире у него словно камень с души свалился, а мне почему-то стало не по себе, точно этот камень взвалили на меня. Я почувствовала, что больше никогда не увижу его, но даже не попыталась отговорить. Когда речь заходит о чем-то важном, я становлюсь косноязычной и такой дальнозоркой...

- Не близорукой?

- Нет, именно дальнозоркой. Очень четко вижу горизонт, а под носом – ничего. Туман.

Диана всхлипнула и уткнулась носом в шарф. С минуту Глеб крутил на столе пепельницу.

- Значит, вы больше не виделись?

- Нет, - пискнула Диана. – Если бы ты знал, как я хочу увидеть его в последний раз. Мне бы хватило одного взгляда, последнего. Когда по-настоящему любишь… - Она, не договорив, умолкла.

- Ерунда, - без особой убежденности сказал Глеб. – Решил, что такая жизнь не по нему, ну и свалил.

- Только не он. Пойми, я не просто чувствую, я знаю: его больше нет.

- Хм… Знаешь?

Она кивнула.

- И когда он… исчез?

- Две недели назад, - подумав, сказала Диана. – Ничем не могу заниматься... только хожу по парку, вспоминаю, как мы тут с ним гуляли... А дома в четырех стенах совсем не могу – тошно.

Ее пальцы снова потянулись к карману, выудили кольцо и принялись им поигрывать.

- Это плохо, - тихо произнес Глеб. Некоторое время он наблюдал за ее пальцами, потом устало потер лоб, вздохнул и откинулся на спинку стула. – Очень плохо.

- Почему? – без особого интереса спросила девушка.

- Да так… Тут в парке вроде какой-то стрелок промышляет.

Диана выронила кольцо. Оно подпрыгнуло на столе, девушка тут же прихлопнула его ладонью и с вызовом посмотрела на Глеба. Тот словно потерял к ней всякий интерес, и внимательно изучал свои туфли.

- Первую жертву он порешил двенадцать дней назад, а последнюю…

Он не успел договорить. Девушка вдруг подалась вперед, словно собираясь тоже заглянуть под стол со стороны Глеба, махнула рукой, целясь в лицо, но ударилась бедрами о столешницу – и ее ладонь прошла мимо. Стол с грохотом опрокинулся. Глеб вскочил и сверху подхватил девушку за талию, опасаясь, как бы она, чего доброго, не сломала себе таз. Диана извивалась в его руках, как взбесившаяся кошка. Он как мог осторожно опустил ее на пол и в следующий миг получил сильнейший удар в ухо.

Диана сидела среди разгромленной мебели и в прострации смотрела, как какие-то парни избивают Глеба. Все вокруг будто остолбенели, никто не кричал, не бежал вызывать милицию. Ее злость на этого человека исчезла так же быстро, как и появилась. Трое парней подхватили ее недавнего собеседника и поволокли на улицу. Четвертый оглянулся, подошел к Диане и присел перед ней на корточки.

Он все говорил и говорил что-то, а Диана неотрывно смотрела на его кривящиеся в капризной усмешке губы, не понимала ни единого слова и ощущала, как накатывают волны животного страха. Парень протянул к ее волосам руку, и девушка отшатнулась, словно он ткнул в нее раскаленной кочергой.

- Я… - жалобно проблеяла она. - Мне нужно в туалет!

Диана бросилась к заветной двери. Почти добежала, потом вдруг вернулась, сорвала с треноги мужской плащ и кинулась обратно. Парень проводил ее недоуменным взглядом, почесал затылок, посмотрел на учиненный разгром. Усмехнулся, поднял что-то с пола и направился к выходу.

Туалет как будто не имел никакого отношения к теплому и уютному кафе. Через открытую фрамугу врывался холодный воздух и смешивался с запахом прокисшей мочи. Краска пузырилась и целыми слоями отходила от подоконника, обнажая растрескавшееся дерево, зато нижняя защелка казалась намертво замурованной в паз. Диана положила на раковину плащ и подергала за ушко. Шпингалет не поддавался. Подавив приступ отчаяния, она осмотрела пол, обнаружила под батареей какую-то железяку и принялась с остервенением бить по шпингалету.

Наконец тот поддался. Почуяв близкую свободу, девушка рванула на себя ручку. Окно с громыханием отворилось. В лицо ударили ошметки затвердевшей краски. Пригодился плащ. Безо всякого сожаления она прикрыла им подоконник, повыше задрала юбку и через несколько секунд выскользнула наружу.

На улице стемнело. Диана прислушалась. Тихо.

Шальной порыв ветра пробрал ее до костей. Девушка спешно оправила одежду, трясущимися пальцами обмотала вокруг шеи шарф, застегнула пальто, сдернула с подоконника плащ и, миновав мусорные баки, обогнула постройку. Крадучись, прошла мимо светящейся вывески. У входа никого не было. Она наугад прошла по мощеной дорожке, тревожно вглядываясь в темноту.

На скамейке кто-то сидел развалясь. Вокруг, вроде, никого. Диана со страхом приблизилась, узнала Глеба, увидела на его лице кровь и остановилась, держа перед собой плащ словно щит. Кряхтя и постанывая, Глеб поднялся, с трудом натянул плащ. Девушка попыталась ему помочь, но Глеб грубо, хоть и не сильно, оттолкнул ее.

- Извини, - пробормотала Диана, прижимая к груди ладони. – Тебе очень больно?

- Нет, приятно, - прорычал Глеб, стремительно шагнул прочь и сразу начал заваливаться.

Диана едва доставала ему до плеча, но, не раздумывая, бросилась на помощь и изо всех сил уперлась в бок. Мужчина глухо взвыл, но, по крайней мере, не свалился.

- Тебе нужно в больницу, - тяжело дыша, сказала Диана.

- Ерунда, - процедил Глеб. – Расхожусь немного и все пройдет. Вот черти…

- Извини, - снова сказала она.

- Ладно, помоги добраться до машины – и мы квиты.

До стоянки добирались минут двадцать, к этому времени Глеб почти терял сознание от боли, на ногах держался только каким-то чудом. Уговаривать не пришлось – без лишних разговоров он вынул из кармана ключи и протянул девушке. Диана помогла ему сесть на заднее сидение – он тут же лег, болезненно подтянув к себе ноги.

- Я еду в больницу, - решительно заявила Диана.

- Ты же на каблуках! – вдруг всполошился Глеб.

- А я - босиком. Тут ехать-то от силы два километра.

Через три дня выдалось тихое солнечное утро. Приятно было немного посидеть на скамейке в старом фруктовом саду, окружавшем больницу, послушать, как с тихим хрустом падают на землю последние листья. Глеб сидел осунувшийся, сердитый, скрестив на груди руки, с обмотанной головой, чем-то похожий на помятого кошкой грача. В конце аллеи показалась женская фигурка. Она помахала рукой. Глеб уныло кивнул в ответ.

- Ну как ты? – Диана присела рядом, пряча руки в рукавах пальто. – Сотрясения нет?

- Жить буду, - пробурчал Глеб.

- С милицией проблем не было?

- Я сам себе милиция. – Он искоса глянул на девушку. Та ничуть не удивилась или просто не подала виду. - Пришла-то чего?

- Хотела поговорить, - робко призналась она.

- Хотела, так говори.

- Скажи, ты и правда думаешь, что это может быть он? – Она перехватила его хмурый взгляд и, собравшись с духом, выпалила: - Ну стрелок этот, из парка.

- Думаю, - согласился он.

Она нервно облизала губы.

- Ну а сколько на самом деле людей погибло?

- Тебе-то что?

- Трое, я знаю, - сказала Диана, беспокойно заглядывая в глаза. – Уже четверо, правда? С того вечера, когда мы…

Мужчина резко повернулся к ней, сморщился от накатившей боли и вцепился в спинку скамейки, словно желая раскрошить ее пальцами в щепки.

- Ты знаешь, что тебе будет за соучастие, глупая ты курица?!

- Я ничего не знала. - Она испуганно заморгала. – Я… это так неожиданно… я только вчера все поняла, когда снова нашла кольцо.

- Снова?! – взревел он, приподнимаясь.

- Тогда в парке оно потерялось, - быстро заговорила она. – Наверное, оставалось на столе тогда… ну, когда… когда я…

- Я понял, - Глеб опустился на скамейку. – Продолжай.

- Я сразу догадалась, кто его подобрал. Он… того парня нашли возле Киевского спуска на следующее утро. Я утром тоже пришла туда и нашла кольцо.

- Так прямо и нашла! – Глеб хмыкнул, но смотрел на нее серьезно.

- Там же повсюду милиция, криминалисты, - виновато улыбнулась девушка.

- Что-то я не совсем понимаю. Они что, вот так взяли, и пропустили тебя к месту преступления?

Диана покраснела.

- Это не так уж и сложно, ведь все эти люди – мужчины.

Глеб поскреб щеку, задумчиво оглядел Диану.

- Ладно, а почему его не нашли до тебя? – спросил он. – Ни сейчас, ни тогда, раньше. Оно ведь и раньше терялось, верно?

- Просто я знала, что нужно искать, а они - нет. К тому же осень, на земле полным-полно желтых листьев.

- Да, осень,- согласился Глеб, откидываясь на спинку скамейки и оглядывая унылый, теряющий остатки листвы, сад. – Хоть убей, не понимаю, что у вас за игры с этим стрелком. Зачем ты врала про его смерть и при чем здесь кольцо?

Диана поморщилась.

- Я не врала, - сказала она.

- Да уж…

- Пули, - прошептала девушка.

- Что – пули? – раздраженно спросил он.

- Вы ведь не нашли ни одной пули. Все потому, что он… его на самом деле нет.

Глеб посмотрел на нее как на ненормальную, но посмотрел растерянно.

- Он что, с того света убивает?

- Да не знаю я...

- Ладно, вернемся немного назад. Эти четверо, они тебе кто?

- Никто, - Диана достала носовой платок и громко высморкалась. – Мне кажется, он пытался защитить меня, ведь они хотели меня обидеть. – Она подумала и пожала плечами: - Или могли обидеть. А он вроде как за мной присматривал, оберегал.

- Сберег, ничего не скажешь…

- Мне нельзя в тюрьму. – Девушка страдальчески заломила руки. – Я не выдержу, я не могу… Мне нужен ветер, чистый воздух, мне нужно много ходить. Нет, я не могу.

- За все нужно платить, - устало изрек Глеб. – Даже если ты дура, если ты красивая, и если тебе нужен ветер – платить все равно придется. Особенно, если ты вольно или невольно призываешь на помощь убийцу, который решает твои проблемы. Тебе ясно? А теперь пойдем в парк.

Она не спросила – зачем. Покорно поднялась и поплелась следом. Парк был всего в нескольких кварталах от больницы. К этому времени небо затянуло тучами, пошел мелкий и холодный осенний дождь. Диана подняла воротник и осторожно взяла под руку Глеба. Тот промолчал, как будто даже и не заметил ничего. Когда они подошли к ограде парка, Глеб стал рассказывать. Диана не спрашивала и ничего не уточняла. Молча шла рядом и слушала.

После того, как пристрелили второго парня, в парке установили видеокамеры, на ключевых точках дежурили сотрудники. Стрелок умело скрывался, единственное, что его выдавало – это почерк: жертва всегда была поражена в правый глаз, мозг словно выжжен лазером, задняя стенка черепа повреждена, но не разрушена. Никакой пули в черепе действительно не было, но идея с лазерным излучателем представлялась еще более нелепой, чем версия с исчезающей пулей.

Городские власти не позволили слухам просочиться в СМИ. Даже парк закрывать не стали. Стрелка не хотели отпугнуть, его хотели изловить. Велось тщательное наблюдение за посетителями.

- Вот почему ты подошел ко мне на мосту, - догадалась девушка. – Я ведь каждый день здесь хожу. За нами и сейчас следят?

Он покачал головой:

- Ближайшая камера метров через триста.

Тропинка вывела их к обрыву. Внизу на выровненном под новую набережную участке земли были свалены огромные плиты. Неподалеку стояла техника, но рабочих видно не было – воскресенье. Не было людей и здесь, наверху. В этой не особо ухоженной части парка не было ни аттракционов, ни архитектурных ценностей, к которым льнут посетители. Только деревья и пешеходные дорожки.

Глеб снял пальцы Дианы со своего предплечья, остановился и посмотрел ей в глаза.

- Ну?

Девушка поежилась, посмотрела в сторону реки, потом на Глеба, молча уставилась под ноги.

- А ведь я до сих пор никому не сказал о кольце… - Диана недоверчиво уставилась на него. Глеб кивнул. – Я работаю в очень консервативной организации, а вся эта история слишком уж нереальна, что ли.

- З…зачем ты мне это сказал? – заикаясь, спросила она. Ее затрясло почти так же, как тогда, на мосту.

- Хотел быть с тобой откровенным. – Он пожал плечами. – Подумал, может и история с кольцом прояснится.

- Обычное кольцо, - будто по инерции произнесла девушка.

- Угу. Но я ведь что-то заметил и на мосту и в кафе. И точно знаю: мне не показалось.

В выражении ее глаз читалась какая-то мучительная внутренняя работа. Она сунула руку в карман и, наконец, протянула Глебу кольцо. Ее пальцы дрожали так, что кольцо выскочило из ладони. Глеб на лету подхватил его, поднес к глазам. Кольцо как кольцо, простая катанка. Внутри – штамп с обозначением пробы, но слишком мелкий, ничего не разобрать.

Все такая же бледная, Диана отступила на несколько шагов. Глеб предпочел сделать вид, что не заметил этого маневра. Диана отошла еще дальше.

- Что же с ним делать? – пробормотал Глеб.

Он взял кольцо за ободок, как это делала Диана, и, прищурив левый глаз, посмотрел через отверстие на противоположный берег реки.

Чушь, подумал Глеб. Кольцо как кольцо. Девчонку, конечно, придется допросить по всем правилам, но вот подозрения по поводу этой штуковины лучше оставить при себе. Так и работу потерять недолго...

Он вздохнул, да так и замер, забыв выдохнуть. Картина внутри кольца дрогнула. Изображение вдруг расплылось, словно в волнах раскаленного воздуха, потом настроилось, даже как будто придвинулось и, наконец, вытеснило из сознания Глеба весь этот сырой, холодный мир, который его окружал. Там, за рекой, под ослепительными лучами солнца буйствовала зелень. В просветах крон мелькали крупные птицы – не скучные галки и вороны, а яркие, длиннохвостые, чем-то похожие на попугаев, но точно не попугаи. Очарованный, он совсем забыл о времени. Он всматривался в противоположный берег, пока окончательно не убедился, что это не иллюзия, а если и иллюзия – то масштабная и устойчивая во времени. Глеб перевел кольцо ниже, туда, где на поверхности воды мерно покачивались огромные белые цветы, формой и размером похожие на виденные им в иллюстрациях на тему древней Индии и, судя по тем же картинкам, вполне способные выдержать вес взрослого человека. И тут Глеб почувствовал, как по спине побежали мурашки. В цветках гигантского лотоса человека не было, человек стоял на берегу, у кромки воды, опираясь на ствол длинного, почти в его рост, ружья. Глянув на ружье, Глеб сразу понял две вещи: то, что модель ему не знакома, вероятно, устарела лет двести назад, и то, что в умелых руках ружье прицельно бьет, наверное, метров с трехсот, а то и с четырехсот. Неброский костюм делал стрелка почти незаметным на фоне деревьев, но он ничуть не таился, напротив, махал свободной рукой, словно привлекая к себе внимание. Глеб уставился на человека, которого безуспешно ищут спецслужбы города, и в его голове заметались быстрые, хаотичные мысли.

Он так ничего и не успел додумать, потому что плавным неспешным движением стрелок поднял ружье и навел, в этом не было ни малейшего сомнения, точно ему в глаз. Время остановилось, но Глеб знал, что даже этого застывшего времени ему все равно не хватит, чтобы уклониться от пули.

Яркая вспышка, и мгновением позже - взрыв боли. Он не сразу сообразил, что валяется на земле и чувствует каждую свою болячку, хотя не должен чувствовать ничего.

Глеб открыл глаза и увидел Диану. Балансируя на левой ноге, девушка натягивала на правую изящный женский сапог с коротким голенищем и длинным как стилет каблуком. Не без трепета он присмотрелся к каблуку, но не заметил на нем следов крови. Осторожно потянулся к виску, ощутил под повязкой пульсирующую рану, и облегченно перевел дух.

- Очухался? – Диана застегнула молнию и решительно повернулась к Глебу. – Где оно?

- А черт его знает…

Он сел и прежде всего посмотрел на тот берег. Мешанина голых стволов и веток, больше ничего. Огляделся по сторонам, увидал бегущего к ним по тропинке человека, досадливо поморщился.

В листве с легкостью мог затеряться килограммовый самородок, не то, что кольцо. Взгляд фокусировался плохо. Глеб решил сосредоточить свое внимание на Диане, и не прогадал. Разметав листья, ее пальцы схватили кольцо возле правого колена Глеба, и тот немедленно вцепился ей в запястье.

Диана дернулась, вскрикнула.

- Пусти, - взмолилась она. – Из-за меня существует канал, как ты не понимаешь!

Как раз таки это он понимал.

Глеб хотел усмехнуться, хотел сказать что-то злое, нравоучительное, но вместо этого разжал руку. В мыслях промелькнули ее слова о воздухе, ветре – промелькнули и исчезли. Диана упала, тут же вскочила и метнулась к обрыву, вознося перед собой кольцо. Глеб как завороженный смотрел на нее. В следующий миг голова девушки дернулась. Диана взмахнула руками и опрокинулась навзничь. Ее ноги подбросило в воздух, но Глеб этого уже не видел. Он отвернулся, а когда тело глухо стукнулось о землю, с силой зажмурил глаза.

Поиски на противоположном берегу не привели ни к чему, стрелок снова исчез.

Рискуя потерять должность, работу, вообще плохо понимая, что он делает, Глеб утаил от следствия главную улику. Убийства прекратились, и через месяц-другой суматоха вокруг дела стрелка поутихла, камеры из парка убрали.

Моральные муки Глеба длились не слишком долго. Он преобразился, но не столько внешне, хотя и внешне тоже. Он словно притих, посерьезнел, но в первую очередь изменились его жизненные приоритеты, словно молодой жизнерадостный мужчина сошел с мчащего его по жизни поезда, и сошел не на оживленной станции, а на затерянном полустанке или, чего доброго, посреди голой степи, где поезд стал, пропуская встречный состав или по случаю какой-то поломки. Так получилось, что когда состав тронулся, пассажир по имени Глеб по-прежнему сидел на положенном ему месте, и в то же время его уже не было в несущемся по рельсам вагоне. Настоящий Глеб шел куда-то, рассекая колышущееся море трав. Шел медленно, так не разу и не оглянувшись на уносящийся в даль поезд.

Свободное от службы время Глеб проводил в парке. Он непременно подходил к обрыву и осматривал через ободок кольца противоположный берег. Если позволяло время, то переходил через мост и так же пристально изучал обрыв. Ничего удивительного он больше не видел, но, похоже, не огорчался этим. Постепенно у него складывался, вызревал план, и самым примечательным в этом плане было то, что Глеб ни минуты не задумывался над ним, по крайней мере осознанно. Как бы сами по себе варились в голове мысли, и он не гнал их, не пытался разобраться в причинах появления, не раздумывал, к чему может привести созревающая затея, но когда та вызрела и оформилась, то легко принял ее.

Сначала Глеб отыскал в шкафу камуфляжный костюм, купленный для рыбалки лет пять назад. Рыбалкой он как-то незаметно для себя отболел, но вот теперь извлек костюм, пересмотрел, где нужно пришил пуговицы, подлатал. Купил в специализированном магазине охотничьи сапоги. Потом занялся оружием: к весне подсобрал денег, за это время изучил рынок, определился с маркой, но тут к своему огорчению узнал, что нарезной карабин сможет приобрести только после пяти лет владения гладкоствольным. Такой вариант Глеба не устраивал. Он поднял свои связи в юстиции, и через три недели имел на руках все необходимые бумаги, а после майских праздников отпросился со службы и съездил на пару дней в столицу.

Целые выходные провозился, мастеря надежное крепление для кольца. Кольцо должно было располагаться перед прицельной планкой, и при этом быстро и легко сниматься вместе с креплением. Глеб никуда не спешил, работал неторопливо, старательно, наслаждаясь работой. Он знал: теперь стрелок никуда от него не денется.

Представляя минуту, когда мир внутри кольца дрогнет, поплывет и, напитавшись нездешними красками, вдруг обретет жизнь, Глеб ощущал предвкушение, которое не сопоставимо ни с обычной радостью, ни с восторгом – ни с чем. Теперь он не был уверен, что действует во имя справедливости, что жаждет расплаты или банальной кары. Старые стереотипы поблекли и незаметно ушли из его жизни.

Накануне намеченного похода в парк, сидя в трусах и тапочках перед разобранным на кухонном столе «Тигром», тщательно, почти с нежностью протирая, а затем смазывая движущиеся и трущиеся детали механизма, Глеб подумал, что правила этой новой игры, которая захватила его целиком, придуманы и отшлифованы им одним. Даже не придуманы – созданы. Вспомнились слова Дианы о правилах и неопределенности. Тогда, в кафе, он подумал, что главная в этом дуэте все-таки неопределенность, но теперь совершенно ясно видел, что перепутал причину и следствие. Именно правила задают тон игры, ее реальность, суть. Только свободное владение правилами создает идеального игрока, профессионала, свободного от жажды наживы, от пустого стремления к цели и даже от самой привязанности к жизни. Игрока, для которого важно только одно – играть.

К вечеру со всеми приготовлениями было покончено. Глеб уснул, едва опустив голову на подушку, уснул с чистой совестью человека, у которого не осталось незавершенных дел. Последний винтик созданной им игры, его реальности, стал на свое место.

Утром он будет готов встретиться лицом к лицу с Неопределенностью.