Связка светотени

Вторник, 1 января 2008 г.
Просмотров: 3160
Подписаться на комментарии по RSS
 
- Вот, - тонкий пальчик с ярко-алым лаком ткнул в лицо грузного мужчины, запечатленного на фотографии.
Я поморщилась. Броский лак вызывал головную боль, длинна ногтей – дурноту. Я потёрла виски.
- Вы уверены?
- Конечно, уверена, эта сволочь… - дальше я не уже слушала.
Мозг автоматически отключился.
Ничего нового эта молоденькая дурочка, как принято теперь говорить –модельной внешности, мне не расскажет. Либо «обещал жениться, но передумал, потому что у него жена и трое детишек», либо «сорил деньгами, а потом оказался бомжем», либо «я на него лучшие годы жизни угробила…». Ну и так далее с различными вариациями, в которых она – обязательно белый и пушистый ангел, он – воплощение дьявола на земле.
Ладно, так и быть – пусть изольёт душу.
Взгляд уныло блуждал по комнате. Картина в массивной позолоченной раме, на потрескавшемся холсте – крючконосый мужчина с колючими глазами. Полочка с витиеватыми узорами на уголках, внутри – банка с засушенными скарабеями, колба с ядом египетской кобры, склянки с различными травами. Хрустальный магический шар в углу на треногом столике, еще два на шкафу радом с чучелом совы, еще один – передо мной. По стенам развешаны в продуманном беспорядке карты звездного неба на умело состаренной бумаге. Я тайком зевнула.
Бутафория.
Но именно она отвлекает, успокаивает, манит и чарует клиента. Магическая комната – и атмосфера в ней магическая, а значит, сидящий напротив человек не может быть шарлатаном.
Что ж, в этом они правы.
- … вы обещаете?
Я вынырнула из молчаливого созерцания окружающей обстановки:
- Да, конечно. У меня сто процентная гарантия.
Девушка пожала острыми плечами:
- А то смотрите… я не за просто так бабки плачу.
Занавеска на двери колыхнулась, выпуская мою гостью в коридор.
Я потянулась, подошла к окну и отдернула плотную штору.
Свет хлынул в комнату, разгоняя искусно созданный мистический полумрак.
Настенные часы коротко тренькнули, кукушка высунулась, но вместо отсчета времени – наклонила голову, укоризненно посмотрев бусинками-глазками.
- Да, знаю, я знаю… - Я задернула шторы.
Работа не ждёт.
Глаза не сразу привыкли к полумраку.
- Можно, - я ждала этого посетителя, но его голос – глубокий, тягучий, обволакивающий – застал меня врасплох. Слишком похож на… Нет, не думать!
- Конечно, - я кивнула и вновь села на поскрипывающий от старости стул.
Молодой человек снял солнечные очки (интересно как он ориентировался в них в темном коридоре?) и выжидательно посмотрел мне в глаза.
Хороший мальчик. Хоть и будущий убийца.
Смотрю глубже.
Единственный сын.  Большие деньги. Отец недавно ушел из семьи – собирается жениться на беременной подруге.
У сидящего напротив молодого человека в зрачках вспыхивают и тают злые искорки.
Боже!
Надеюсь, он это не серьёзно?!
Но он не собирается сдаваться. У отца больное сердце, нужно успеть до рождения ребенка, до изменения завещания.
Но кого он выбрал?
Юноша удовлетворенно кивает и достает фотографию. Сердце сжимается.
- Она… - он медлит, - и как-нибудь быстро… безболезненно…
У меня внутри всё обрывается. Никак не могу к этому привыкнуть. Заказать чью-то смерть и в самый последний момент, за один шаг до… вдруг обронить будто невзначай «безболезненно».
Словно грех от этого станет меньше, словно ничего тебе потом не зачтётся.
Нет уж, платить по счетам – так сполна.
«Что же ты» – тут же одергиваю себя. - «Чем ты лучше?!».
На фото девушка. Удивительно синеглазая. Совсем молоденькая. Ничуть не похожа на мою предыдущую клиентку. Не стерва, не охотница за деньгами.
И ведь она действительно любит его отца. И девочка у неё родится здоровенькая.
 «Она же ничего тебе не сделала. Ты вообще её не знаешь» - слова вспыхивают и гаснут где-то на периферии сознания.
Я поднимаю глаза. Молодой человек вальяжно откинулся на стуле. Нет смысла что-то говорить, в чём-то его убеждать. Ему нужны деньги – всё остальное не имеет значения.
Не я – так другая… Девочка – не жилец.
Жаль.
 
 
Она снова снится мне. Тоненькая словно тростинка. С огромными тёмными глазами. Она тянет ко мне руки и тихонько зовёт: «Мама».
Во сне я растерянно смотрю на Георга. Он улыбается. Как же – двое его любимых вместе.  А я стою, словно вмиг одеревенев, и не понимаю, как она может так называть меня.
Злобное мелкое создание. Исчадие ада. Она тянет ко мне руки, а в глазах тают сузившиеся от злости зрачки.
Она – навсегда вставшая между мной и любимым мужчиной!
Его дочь!
Но я приторно улыбаюсь, пряча внутри, колкую ненависть и тягучую, как мёд, неприязнь. Погоди, меленькая дрянь… Посмотрим кто кого…
 
 
Просыпаюсь от собственных всхлипов. Подушка влажная, неприятно холодит щеки. Сажусь, обхватив голову руками.
Прогнать дуратский сон!
Но нет – прошлое всегда со мной. Прячется в темном углу, смотрит на меня тёмными карими глазами.
И самое страшное, что я уже почти с этим смирилась.
Бессмысленно биться в наглухо закрытые двери, бесполезно заглядывать в плотно зашторенные окна. Моё сожаление там не нужно, впрочем, как и я сама.
Обвожу взглядом комнату. Всё те же стены, всё тот же стол, стул, за окном – всё то же небо. Никаких решеток. Никаких запоров. Иллюзия свободы. Приковавшая меня к этому месту крепче самых искусно выкованных кандалов.
Выбраться невозможно, да и бесполезно.
Вытираю слёзы, постепенно сердце начинает биться спокойнее.
Главное вновь убедить себя, что это сон. Всего лишь сон.
У меня уже нет сил искать оправдание своим поступкам.
Это просто со-он. И я верю, почти уже верю.
Пока завтра не взгляну на принесённое очередным посетителем фото – верю.
 
 
Ветка больно бьет по плечу. Я охаю и оступаюсь. Всё-таки после асфальтированных тротуаров современных мегаполисов даже короткая прогулка по лесу превращается в настоящую пытку.
А ведь раньше я так любила пешие прогулки. Оглядываюсь – надо же – лес совсем не изменился.
Умом я понимаю, что это не более чем магия Чалы, но ничего не могу с собой поделать – наворачиваются слёзы.
Каблуки проваливаются в траву. Чертыхаюсь, сбрасываю туфли – так лучше.
Ярмарка встречает криками зазывал и приглушенным рычанием медведей, томящихся в клетках. Стайка деревенской ребятни, улюлюкая и хохоча, чуть не сбила меня с ног.
Шатёр Чалы сразу за шапито, справа от зверинца.
Сворачиваю. Сначала зайду проведать старую знакомую.
Я приподнимаю тяжелый полог, отделяющий клетку Клео от любопытных глаз, и шагаю в темноту. Клео фыркает, глаза мгновенно привыкают к полутьме – медведица морщит нос, скалится совсем как собака, но тут же – учуяв знакомый запах, довольно рычит.
- Привет, девочка! Соскучилась? - глажу её просунутую сквозь прутья голову, скармливаю сахар. Медведица довольно фыркает.
Я люблю здесь бывать. Клео напоминает мне, что не только я загнанна и томлюсь в клетке. Вместе нам легче переживать своё заточение.
 
Чала склонилась над столом. Светлые волосы падают на лицо, скрывают её черты. За все эти годы мне ни разу не удалось понять, как она выглядит. Вроде и не старая, но и не молодая, вроде бы зеленоглазая, я может у неё карие глаза?!
Единственное, что я знаю точно – не смотря на экзотичное имя, Чала вовсе не цыганка. Само слово «чала» – значит «неполный». Не удивлюсь, если она сама выбрала себя это имя. Не возможно быть полноценным в нашем положении.
- Кто? – не отрываясь от созерцания хрустального шара, спрашивает Чала.
Я вытаскиваю фотографии. Раскладываю перед ней веером. В этом веере всего две пластины – и я несказанно этому рада.
- Халтуришь, девочка, - хмурится Чала, я улыбаюсь – знаю, она ворчит для вида.
Чала тоже улыбается. Когда я нахожусь в её шатре, мир кажется мне почти нормальным.
- Не дуйся – судьба у них такая. Сами выбрали.
- Я не выбирала, - шепчу, кусая губы.
- Выбирала, - кивает Чала. – Сама выбрала. В тот момент, когда пришла ко мне за помощью.
Молча киваю. Знала, конечно же, я знала, на что иду. Убийство, даже совершенное чужими руками – убийство. И была готова к наказанию. Вот только не знала, что отдача от этого поступка сработает не только на меня…
Если бы я пошла сама, если бы не подсылала ту старуху, рекомендованную мне Чалой – был бы шанс, что в последний момент я не смогу, просто не сумею…
- Люди всегда одинаковы, - продолжает Чала. – Что в доисторические времена, что шестнадцатом веке, что в двадцать первом. Власть, деньги, страсть. Три бича этого мира. Но ничто не уходит в никуда. Цепь событий, взаимосвязь, взаимопроникновение. Одно влечёт за собой другое, другое – сливается с третьим…
Она тасует карточную колоду. Короли и дамы, вальты и тузы пляшут в её ловких руках, взлетают над столом, начинает казаться, что они все мне ехидно подмигивают. Отгоняю морок.
- Вот, - Чала кидает на стол карту. – Первая фрейлина принцессы.
Со старой, пожелтевшей карты на меня смотрит совсем молоденькая девушка. Удивительно синеглазая.
Киваю, молча беру карту. Без Чалы я бы искала её значительно дольше.
 
 
- Ваше высочество, осторожнее, - протягиваю руку принцессе. Девушка высокомерно морщит нос и спрыгивает с золоченой подножки кареты.
Я не запомнила её имя, к чему оно?... В каждом мире, в каждой реальности человек носит разные имена и разные маски – суть от этого не меняется.
- Дальше придется пешком, - вздыхаю я.
Высокая, в цветастом костюме кучера и шляпе надвинутой на глаза, я похожа на странного клоуна. Но немного магии и толика хитрости сделают королевскую особу послушнее загипнотизированного кролика.
- Далеко? – кривит рот принцесса.
Сопротивляется… Ничего, милая, и не таких ломали.
- Ну что вы, миледи, прогуляемся – это так здорово, - синеглазая фрейлина выходит вслед за госпожой.
- Здесь совсем близко, - поддакиваю я. – Напрямик через лес, вот по этой тропинке.
Естественно, никакой тропинки здесь нет и подавно.
- Нам туда, - показываю рукой в сторону болота.
Иду первой. Девушки медленно, но важно двигаются следом.
Осторожно ступаю по бурым кочкам. На них наступать безопасно.
Синеглазая фрейлина идёт следом. Еще пара шагов и она…
- Ой, я забыла веер в карете, - вспоминает принцесса. Не без моей незримой помощи, конечно.
- Я принесу, - фрейлина готова кинулся обратно.
- Я сама, - неуверенно произносит королевская дочка. Чуть слышно фыркаю – естественно, что ты, когда делала сама?
Не успела принцесса скрыться за деревьями, как её фрейлина ступает в трясину. Мгновенно проваливается по пояс. Глаза широко раскрыты. Напрягаю все силы, удерживая морок.
Девушка смотрит вперед и продолжает уходить под воду. Если водой можно назвать серо-бурую зловонную жижу.
Кусая губы, в изнеможении сажусь на относительно сухую кочку.
Хочется протянуть ей руку, вытащить из беды. Но нет. Не буду. Не могу.
Не могу, потому что дала слово.
Не могу, потому что заслужила всё это.
Закидываю голову, сквозь навернувшиеся слезы и переплетенные ветви деревьев виднеется мутное солнце.
Свет мой – называл меня Георг. Свет мой…
 
Он увидел меня, когда я собирала травы для приворотных зельев ведьмы. Травы должны были как следует пропитаться дорожной пылью, потому в вышла к главной дороге ведущей к городу.
Выросшая в лесу, я буквально открыла рот, увидев золоченую карету. Огромная. И сияющая, словно солнце. Я впервые поняла смысл слова «прекрасно». Прекрасным был и мужчина вышедший из неё.
Дальше сладкая жизнь, балы, веселье. И его дочь – единственное, что омрачало моё счастье.
 Счастье – это двое считала я. Воспитанная лесной ведьмой, я видела только чёрное и белое. Для меня не существовало полутонов, не существовало снисхождения. В улыбающихся глазах юной принцессы я видела ненависть, в её фальшивых объятиях чувствовала холод, от её слов мороз бежал по моей коже. Дошло до того, что я боялась есть в её присутствии, опасаясь что мерзавка меня отравит.
Она взрослела – становилась умнее.
Я видела только один выход – убрать тварь.
 
Первый день без неё стал для меня сущим адом…
Это было больше чем смерть и сильнее чем страх. Убив её – я убила себя.
Потом стало еще хуже – кромешный мрак и боль, и вымоленное согласие на искупление.
Совершив чужими руками преступление, я вынуждена день за днем, год за годом, совершать другие – но уже сама. И немного магии мне в помощь.
И Чала. Не знаю, что совершила она, чтоб навсегда застрять между мирами…
Я могла бы возомнить себя ангелом мести, но мешает чувство вины и раскаяния.
Я могла бы гордиться дарованным мне шансом, но мешают невинно загубленные души. Но ничего не исчезает просто так – после смерти они все придут ко мне. У них не будет выбора. Круг замкнётся.
 
 
Бьет крупная дрожь. Сижу на кровати, прижавшись к стене. Такое чувство, что отстранись я чуть от стены – мир рухнет.
Вечером он принёс мой гонорар. Беременная подруга отца утонула в ванной.
Не важно, в каком мире убивать – результат всегда предсказуем. Кто раньше – кто позже.  Цепь событий, взаимосвязь, взаимопроникновение.
Он улыбался, был доволен, смотрел на меня со смесью страха и уважения.
Это всегда так – они приходят за помощью. Но о том, что последует дальше –они не знают. Как не знают и о том, что я не так уж сильно отличаюсь от них.
И это страшно.
«Завтра можешь отдохнуть» – сказала Чала. – «Выспись».
Горько усмехаюсь. Мне отдавать свой долг еще около трёхсот лет, один день ничего не решит.
Достаю из под подушки фото, принесенное моделью с ярким, ядовитым маникюром.
Внимательно вглядываюсь в лицо. Считываю линии жизни. Прошлые, будущие, настоящие.
Наконец откладываю снимок, облегченно вздыхаю. Слава богу. На этот раз это будет заслуженно. Судьба. Карма. Ничто не берется из ничего.
Отравил свою жену. Женился на её дочери от первого брака.
Подставил собственного брата, тот повесился в тюрьме.
Заказал партнёра по бизнесу…
В каждой жизни – кровавый след.
 
 
Плотная ткань упала с зеркала. На поверхности змейки мелких трещинок. Так хочется прикоснуться рукой, вновь прошептать – «поговори со мной».
Не буду. Он не ответит.
Слишком сильно любил меня.
Слишком сильно, чтобы простить, слишком сильно, чтобы позволить умереть.
Слишком много сил истратил, чтобы спасти меня. Хотя бы так.
А он… всего лишь пожелтевшее потрескавшееся зеркало в массивной старой раме. Мой король. Мой Георг.
Не рассчитал силы или отдал всё сознательно – уже не узнать.
Теперь просто одушевленная вещь, без права забвения, без права перерождения.
Волшебный артефакт. Хмыкаю.
Поднимаю упавшее покрывало, вновь занавешиваю зеркало.
 
 
Собаки с лаем кинулись за лисой. Охотники затрубили, лучники натянули тетиву. Я напряглась, пришпорила коня, чтобы чуть отстать от герцога. Мне ни к чему лишние жертвы. Второй лучник слева – моя цель.
Полетели стрелы. И тут же раздались крики.
Моя стрела прошла сквозь грудную клетку мужчины и застряла в дереве.
 
 
Она смотрит на меня своими темными глазами. Смотрит доверчиво и добро. Сердце внезапно пропускает удар.
Вязкие нити сна опутывают меня, не дают двинуться. Открываю рот, но крик лёгким облачком растворяется в воздухе.
Рвусь сквозь липкую паутину, дёргаюсь точно муха – на этот раз мне необходимо успеть.
Хрупкий сон осыпается картонным паззлом. Стону, пытаюсь удержать рассыпающийся мир. Нет, пожалуйста, нет – только не сейчас.
У меня почти получилось.
Сегодня вместо старухи я пошла сама.
Сон возвращается.
Протянутая рука дергается.
Делаю шаг назад. Принцесса с недоумением смотрит на меня.
- Прости… - шепчу вмиг пересохшими губами…
…И сама надкусываю отравленное яблоко.