Сундук с компьютерами

Вторник, 1 января 2008 г.
Просмотров: 2540
Подписаться на комментарии по RSS
 
 
Девятое.
Сегодня в школу не пришли обе исторички. Ходят слухи, что обеих арестовали. За то, что рассказывали, как хорошо жилось до независимости. Завтра история последним уроком, отменят её или нет?
На естествознании сегодня была солнечная система. Колж спросил, существуют ли инопланетяне. Т.В. начала рассказывать, как сто лет назад волшебники-телепаты изучали другие планеты. У нашего солнца все планеты, кроме нашей для жизни непригодны. Так как телепатия всего в миллиард раз быстрее света, нормально поговорить с инопланетянами, живущими у других звёзд, нельзя. Можно только ловить обрывки мыслей через усилитель. На одной планете была эпидемия, всё было завалено трупами, а живые знали, что долго не протянут. На двух других — выжженная пустыня и дикари, воюющие за последние оазисы. На четвёртой — горящие леса, ядовитые моря, вулканы, страшные чудовища, но главное — ненависть её жителей. Волшебник, сидевший под усилителем, чуть не помер. Т.В. сказала, что там идёт война "всех против всех". Или они уже друг друга поубивали. После этого искать инопланетян прекратили. А если инопланетяне вдруг появятся у нас, волшебники-телепаты их тут же засекут. Потому что у них мысли совсем другие. Поэтому все, кто говорят, что встречались с инопланетянами, врут. Колж спросил, есть ли "чёрные правители", Т.В. ответила, что раз нет инопланетян, то и инопланетным волшебникам взяться неоткуда, если бы они и были, то за сто лет их бы заметили.
Было очень интересно. Т.В. так увлеклась, что не успела спросить домашку.
Весь день моросил дождь, остаток дня сидел дома, читал.
Уже восемь часов, а папа ещё не пришёл. Наверное, опять какой-нибудь аврал.
 
* * *
 
— ...Всё равно не понимаю, зачем такая спешка.
— Это в вашем захолустье пока тихо. А в больших городах уже вовсю готовятся к войне. Достоверные источники сообщают: вице-король Уга раскопал в архивах информацию об этом складе и решил захватить город. А губернатор Кальдеры решил ударить первым. Наши работодатели решили, что опасно отдавать столько добра в их руки, и приказали забрать со склада нанокомпьютеры, а остальное оружие — уничтожить.
— По мне, так стоило это сделать с самого начала.
— Сам знаешь, что когда Сер нашёл склад, вам было не до того.
— Потом был десяток спокойных лет.
— Скажи это начальству с их играми в невмешательство...
 
* * *
 
Десятое.
С утра папы всё ещё не было. Наверное, опять уехали куда-то далеко в степь, да там и заночевали. Значит, сегодня должны отпустить пораньше. Мама будет рада, если он починит клетку кроликов сегодня. Я ей сказал, что и я могу починить, но она мне не разрешила.
У нас новая историчка. Какая-то старуха, приплыла аж из Кальдеры. Написала своё имя на доске, но так коряво, что я не разобрал. Говорит, наша историчка учила нас неправильно, её отправили переучиваться. А пока месяц будет учить она. Сказала, чтобы мы забыли всё, чему нас учили раньше. Что теперь мы будем учиться правильно.
Вместо древней истории начала про средневековье. Весь урок рассказывала про набеги кочевников, перечисляла какой город в каком году сожгли, сколько где убили, заставляла всё записывать, обещала на следующем уроке спросить. Неужели правда спросит? Я же ничего не записал!
Когда она рассказывала про разграбление Каменного Рога в 801 году, Колж сказал ей, что в учебнике написано, что город разграбили и сожгли пираты, а кочевники, наоборот, помогали князю защищать его. Как же она завелась на него! Долго визжала, что он такой-сякой, верит лживым учебникам, который написан теми же кочевниками, вроде "этой лживой твари, которая сидит здесь и лыбится, не ценит, как губернатор о вас заботится". Почему-то указала на меня. Сказала, чтобы Колж и я привели завтра родителей в школу.
Меня потом весь день "лживым кочевником" дразнили.
После уроков заставила нас с Колжем мыть её класс. Когда мы помыли слишком быстро, заставила помыть ещё два раза. Дура.
Когда рассказал маме, она сказала, что учительнице не понравилась наша фамилия. Что в нашей фамилии не так? Мама сказала "потом объясню".
Папы до сих пор нет.
 
* * *
 
— Матерь божья... Колдовское лечение всегда так больно?
— Нет, только впопыхах.
— Не боишься, что засекут?
— Не должны, этот камень всё экранирует. Поэтому склад так сложно найти. А даже если засекут — невелика беда. Заплачу штраф за колдовство без лицензии. Всё равно дом продавать придётся.
— Хотел бы я знать, почему эти сучьи турели стреляют только в меня и игнорируют тебя.
— Принимают меня за Кэпа.
— Того самого? Который этот сучий лабиринт проектировал?
— Того самого.
— А Сера?
— И его тоже. Поэтому нас и наняли. Кстати, почему он не приехал?
— Решает такую же проблему где-то ещё. Прислали меня, сказали, что у меня есть шанс войти и выйти, если тебя арестуют до моего приезда.
 
* * *
 
Одиннадцатое.
Вместо первого урока у нас был новый предмет — политинформация. Новая историчка опять рассказывала про кочевников. Что они кочуют по ту сторону солончаков, что им религия запрещает оставаться на одном месте, и что они только выжидают возможности напасть. Колж опять встрял и сказал, что кочевники уже лет пятьсот как стали оседлыми, и лет сто, как у них общая с нами универсальная церковь. Он что, нарочно нарывался? Она опять тарахтела про губернатора, который нас защищает, потом заставила меня перечислять, кого и где кочевники убивали (хорошо, успел перед уроками списать и выучить), потом назвала меня кровопийцей.
После уроков мы с Колжем опять драили класс, а мама за дверью скандалила с историчкой. Историчка повторяла, что все кочевники тупые, просила маму ударить её кинжалом. Откуда она знает про мамин кинжал под юбкой? И я не тупой, у меня оценки хорошие. И я не кочевник.
Потом мама ходила к директору. Потом она мне сказала, что директор с историчкой тоже ничего сделать не может, надо перетерпеть, это ненадолго. Сама же любит повторять, что нет ничего постояннее, чем временное!
Потом весь вечер мне повторяла, чтобы я ни в коем случае не болтал, о чём говорят дома. Сам знаю, не маленький.
Я её спросил, кочевник ли я. Мама сказала, что нет. Тогда я её спросил, почему новая историчка называет меня кочевником. Мама сказала, что историчка — сумасшедшая, ей нужен кто-нибудь, кого ненавидеть.
Папа так и не пришёл. Странно, обычно он заранее предупреждает, когда его отправляют куда-то далеко.
 
* * *
 
— Удивительно, что всё здесь до сих пор исправно функционирует...
— "...Ремонтные нанороботы, искривления пространства-времени в качестве источников энергии и колдовство, чтобы всем этим управлять..." И гениальный безумец, который этот лабиринт спроектировал и построил.
— Хочется крепко пожать его горло.
— Занимай очередь. Его как раз собираются воскрешать для суда.
— Что ему инкриминируют?
— Решают. Пока, если не путаю — "хищение секретного оборудования в особо крупных размерах, медицинские эксперименты на разумных существах, социальные эксперименты на разумных существах, подготовка к насильственному захвату власти".
 
* * *
 
Двенадцатое.
Среди ночи нас разбудил грохот. Мама сказала сидеть дома, но мы с Утепой всё равно выскочили. Горело что-то в порту. Но мама загнала нас домой.
Когда я проснулся утром, в доме было полно полицейских. Маме задавали разные вопросы, один полицейский всё записывал. Я сунулся в комнату, где они все сидели, мама попросила им не мешать. Полицейский спросил, проснулась ли моя сестра, я ответил "да". Другой полицейский пошёл к нам в комнату. Мама пыталась возражать, но первый полицейский ей что-то сказал (я не понял что), и она сникла.
Не знаю, чего мама боялась. Полицейский расспрашивал нас о вещах, которые и так все соседи знают. Мы ему рассказали, что папа — строитель, его в артели очень уважают. Что приехал он сюда, в Трезубец, давно, ещё до нашего рождения, работал в порту. Потом дядя Сер, муж маминой сестры тёти Ужи, пытался открыть своё дело — бурить артезианские скважины. Папа у него долго работал, познакомился с мамой, они поженились. Потом дядя прогорел, всё продал, уехал с тётей обратно в Ук. А папе с мамой здесь понравилось, и они остались.
Потом полицейский спросил, не видели ли мы когда-нибудь очень высокую женщину, на две головы выше него. Мы ответили, что это — тётя Ужа. Они с дядей иногда заезжают в гости. Ещё мы у них жили, когда ездили к бабушке и дедушке в Ук. Он спросил, где это, мы ответили, что за солончаками, возле Уга.
Потом он спросил, видели ли мы когда-нибудь папиных родителей. Мы ответили, что нет, они утонули в море, их корабль разбился в шторм.
Потом он спросил, видели ли мы урода, похожего на обезьяну. Мы сказали, что нет. Я подумал, что он мог иметь в виду дядю Седого, но потом решил, что дядя Седой — не урод, хоть и похож на гиббона со своими длинными руками и короткими ногами.
Потом он спросил, где папа. Мы сказали, что не знаем. Он спросил, часто ли папа вот так исчезает. Я ответил, что нет, раза три-четыре в год. Папа не любит уезжать далеко от города, но за это много платят.
Тогда он спросил, знаем ли мы, что папа уже четыре дня не появлялся на работе. Мы сказали, что нет, что это неправда, что быть этого не может. Утепа решила, что это папа мог сгореть ночью в порту, и расплакалась. Мы как могли постарались её успокоить. Дура. Папа умный, осторожный и везучий. Он бы туда не сунулся.
Потом нам сказали сидеть тихо и не путаться под ногами. А полицейские стали всюду лазить и в нашей комнате тоже. Лазили в погреб, ходили по чердаку. Не знаю, что они искали, но не нашли ничего.
Когда они ушли, я почувствовал облегчение. Как будто исчез зудевший над ухом комар. Мама сказала, что среди них был волшебник, а это зудение было заклинанием детектора лжи. Почему же тогда они не поняли, что я соврал про дядю Седого?
Идти в школу уже было поздно. Мама сказала, что нужно отвлечься от грустных мыслей. Они с Утепой занялись уборкой в доме, а меня она послала чинить клетки.
 
* * *
 
— Долго ещё ждать?
— Не больше суток. Эта стена опускается и поднимается часовым механизмом. Поэтому и торопил.
— А прорезать?
— Два метра камня.
— Пластитом бы её...
— Зарастёт за месяц. Как дорожное покрытие. Такое же заклинание.
— Давно хотел спросить... Самовосстанавливающиеся дороги, как здесь, на других планетах строить реально?
— Вполне. Но нужен десяток специально обученных волшебников. То есть, не раньше снятия карантина.
 
* * *
 
Тринадцатое.
Сегодня политинформации не было. Оказывается, новую историчку вчера забрала медицинская карета. Говорят, отвезли в психушку. Истории до конца месяца не будет. Вечно я всё интересное пропускаю!
Когда я пришёл домой, папа был дома. В синяках и с ободранным лицом, но живой и невредимый. Я его спросил, где он был, он ответил, "объясню, когда подрастёшь". Вечно он так.
За столом с ним сидел дядя Седой. Утепа уже устроилась у него на коленях, и он ей рассказывал, как в молодости охранял караваны, и как на них напал тигровый ёж.
Тигровый ёж — хищник глупый и жадный. В засаде не таится, просто подходит к жертве и начинает жевать. Отбиваться бесполезно — подставляет иглы. Можно только убежать — бегает он плохо. Я спросил, можно ли от него отбиться копьём, на что дядя Седой ответил, что один такой ёж ему копьё перекусил пополам. Пошутил?
Потом он рассказывал, как один раз караван наткнулся на старое поле боя, и он подобрал заколдованный топор. Топор оказался проклятым, и он никак не мог его ни продать, ни выбросить. Так он и познакомился с дядей Сером, который тогда торговал древностями и смог топор расколдовать.
Потом нас уложили спать. Но я вспомнил, что ничего сегодня не писал, зажёг лампу и сейчас пишу. А взрослые обсуждают новости из столицы.
 
* * *
 
— Уснули они там?
— Да, можно говорить о чём угодно.
— Сколько с вами имею дело, всё поражаюсь, какой у землян слух острый. И нюх. Наверное, никогда не привыкну.
— Модифицированные гены.
— Моя б воля, отдала бы все эти компьютеры вице-королю. Пусть создаёт себе армию големов-солдат и возрождает всемирную империю, как мечтает. С такой армией ему не придётся воевать, все сразу сдадутся.
— Нельзя. Пульты управления лет семьдесят как уничтожены. Без них големы через несколько месяцев сойдут с ума и начнут убивать всё, что движется. Чтобы ими управлять понадобится и армия волшебников.
— Наверху считают, что построенная так империя проживёт ещё меньше предыдущей.
— И что теперь?
— Делаем, что приказано. Компьютеры — вернуть изготовителю, у которого их украли. Нам — эвакуироваться из вероятной зоны боевых действий.
— Это старьё кому-то нужно?
— Последние лет сто нанотехнологии топчутся на месте. Эти компьютеры не сильно уступают современным.
— Всё равно как-то подло это: разжечь заварушку и бежать.
— Если всё пойдёт по плану, войны не будет. Этим займутся другие. А наша задача — убрать с планеты повод для войны.
 
* * *
 
Четырнадцатое (пишу пятнадцатого).
Проснулся я под утро, оттого, что папа ругался с дядей Седым. Тот повторял, что у него не было выбора. Мне папа велел одеваться. Сказал, что мы сейчас едем к дедушке с бабушкой. Я вначале обрадовался, а потом спросил, как быть со школой. Папа сказал, что сейчас будет не до школы. Я сказал, что у нас на математике как раз началось самое интересное. Папа сказал, что я потом наверстаю. Я хотел сбегать попрощаться с друзьями, но мама сказала, что они ещё спят, что папа с ними от моего имени попрощается. Я спросил, почему папа с нами не едет, папа сказал, что у его ещё остались срочные дела, но он нас обязательно нагонит.
Пока мы одевались и собирались, дядя Седой куда-то ушёл и пригнал телегу с парой лошадей. Они с папой погрузили в неё большой железный ящик и засыпали его сеном. Я сказал, что успею сбегать попрощаться, но мама ответила, что надо ехать, иначе опоздаем на паром. Пришлось бросить все свои вещи, но я успел сунуть в сено дневник. А чем писать взять забыл!
Когда мы ездили к дедушке и бабушке в прошлые разы, мы либо плыли на самоходной барже, либо ехали почтовыми дилижансами. Мама всю дорогу следила, чтобы мы с Утепой выглядели чисто и красиво, "чтобы перед людьми не позориться". А в этот раз мы ехали на какой-то задрипанной телеге, одевшись в разное старьё. Хотя так даже интереснее.
Уже когда мы отъехали от города, я спросил маму, что случилось, почему мы прячемся. Мама сказала, что их с папой могут захотеть арестовать. Я спросил за что, ведь они ничего плохого не делали. Мама ответила, что это длинная история. Я сказал, что нам всё равно долго ехать, и что очень скучно. Тогда мама сказала, что мне ещё рано знать такие вещи. Но потом передумала, отсадила Утепу подальше и начала рассказывать шёпотом.
Вообще-то много из того, о чём она говорила, я уже читал в учебниках. Но говорила она об этом иначе. И ещё были вещи, о которых в учебниках не пишут.
Она рассказала про инопланетян. Добрых, но глупых. Сто пятьдесят лет назад они научились открывать двери в другие миры. За это их прозвали "повелителями дверей". Попав в наш мир, они впервые увидели волшебство. Им казалось, что они попали в сказку.
В то время у нас было много мелких враждующих стран. "Повелители дверей" решили нам помочь. Они стали красть секреты у волшебников и всем их рассказывать. Сразу появилось много волшебников, которые много умели, но не соблюдали старых правил. Один из королей сообразил набирать таких в свою армию. Он довольно быстро захватил весь мир и стал Первым Императором мира. Повелители дверей считали, что он меняет мир к лучшему, и по-всякому ему помогали. Один из них — Кэп — даже был его министром. Делал оружие для его армии. Большую часть этого оружия даже ни разу не применили. Например, големов-солдат. Когда войны закончились, оружие убрали на спрятанные склады. Один такой склад нашёлся под Трезубцем, городом, где мы живём. И теперь снова может начаться война, чтобы получить оружие на этом складе.
Я сразу спросил, почему нельзя сделать ещё оружия, ведь один раз его уже делали. Мама ответила, что без помощи повелителей дверей можно сделать только самое простое и слабое, вроде огнемётных палочек. Если огнемётные палочки — слабые, то что же было сильное?
Я спросил, почему сейчас не собирают армий из волшебников. Мама ответила, что Второй Император был трусом, всю жизнь боялся, что волшебники его свергнут. Поэтому ввёл налог на волшебство. Нас учат, что сильное волшебство расшатывает мир, поэтому налог ограничивает количество сильных заклинаний, но это всё враньё. Налог нужен, чтобы волшебники не могли тренироваться и учить других. А нынешние правители ещё больше боятся волшебников, и взвинтили этот налог сверх всякой меры. И живём мы на старых запасах. Старое волшебство иссякает и рассеивается, а нового создавать некому.
Потом я спросил, что стало с повелителями дверей. Мама сказала, что этот министр Кэп хотел, чтобы армия империи завоевала и другие планеты тоже. Другие повелители дверей были против и заперли его здесь. Я спросил, почему он не смог выломать замок, если у него была целая армия. Мама сказала, что эти "двери" на самом деле — не двери, а как бы дырки из одного места в другое. И что папа лучше объяснит, как их запирают.
Потом я спросил, почему всё-таки их с папой хотят арестовать. Мама ответила, что папа хочет предотвратить войну. Поэтому он с дядей Седым все эти четыре дня перепрятывал оружие. Я и не знал, что папа такой храбрый. Или это по-другому надо назвать?
Я спросил, хотят ли арестовать за это дядю Седого. Мама ответила, что нет, его хотят арестовать за то, что он избил полицейских, которые пришли к нам с утра, связал их и запер в погребе. Так вот почему были сломаны стулья!
Ещё я спросил, что это за ящик, не в нём ли спрятано оружие. Мама сказала, что я угадал.
Я думал, что мы заночуем на почтовой станции, но мама просто съехала с дороги в лесополосу, распрягла лошадей, достала одеяла, и мы легли спать в телеге. Хорошо, что сейчас ночи ещё тёплые.
Помогая маме распрягать, я сообразил, что мне весь день казалось странным. От лошадей совсем не пахло лошадьми. От них вообще не пахло.
 
* * *
 
— Какие результаты по подозреваемым в поджоге? Как бишь их там?
— Эх и Седой.
— Эх? Он непохож на кочевника.
— Когда женился, взял фамилию жены.
— Так что с ними?
— В поджоге и шпионаже — невиновны. Свидетели их не опознали, и проверку на детекторе лжи оба прошли.
— А как они объясняют столь длительное отсутствие Эха на работе?
— Говорят, нашли доимперские катакомбы, трое суток блуждали. Вынесли сундук золота. Пока Седого допрашивали в связи с нападением на наряд, Эх сдал золото в банк как найденный клад.
— Нападением?
— Клянётся, что недоразумение, детектор подтверждает. Говорит, явились двое в штатском, документов не показали, сразу полезли в сундук. Он их и приложил стулом. Пока его допрашивали, Эх нашёл волшебника-врача и оплатил налог на сращивание переломов. Потерпевшие больше претензий не имеют. Отделается штрафом.
— Что с подземельем? Это не то, что приказано найти?
— Похоже, оно. Эх показал вход, но начертить схему отказался. Говорит, стены движутся, лабиринт меняется, схема бесполезна. Он считает, что проще раскапывать сверху.
— Где они сейчас?
— Пьют с потерпевшими во дворе. Эх уже раза три бегал за добавкой.
— Отпустить обоих под подписку о невыезде. За домом какое-то время наблюдать, раз у него жена из кочевников.
— Как раз с женой неясно. На работу она сегодня не явилась, дома её нет, соседи предполагают, что уехала к родителям в Ук, вероятно с детьми...
— И вы ничего не предприняли? Свяжитесь с пограничниками. Задержать и вернуть. За день она не могла доехать до границы.
— Невозможно связаться. Амулеты связи разрядились. Второй месяц новых ждём. Прикажете послать нарочных?
 
* * *
 
Пятнадцатое.
Когда я проснулся, мы снова ехали, а рядом с мамой сидел папа. В телегу были впряжены уже три лошади. Это как же я крепко спал, что не проснулся, когда мы выезжали обратно на дорогу.
Телега очень хорошая. Она старая и выглядит уродски, но в ней почти не трясёт. Какое-то волшебство, наверное.
Я вспомнил вчерашний разговор и сразу спросил папу, как повелители дверей запирают двери. Папа явно удивился, что я об этом знаю, но начал объяснять про частицы, из которых состоит пустое пространство. Я объяснения не понял, и папа сам на середине запутался. Тогда он просто сказал, что это — заклинание, вроде того, которое не даёт зажигать огонь в школьных классах, но позволяет вносить в них зажжённые лампы. Сразу бы так.
Потом я попросил папу рассказать про повелителей дверей, раз у него так хорошо получается объяснять. Он рассказал примерно то же, что и мама вчера: про раскрытие секретов волшебства, про умного короля, который стал Первым Императором, про Второго Императора, который боялся волшебников, про Третьего Императора, который был наивным романтиком, считал, что много мелких стран лучше, чем одна крупная, и раздал империю по кускам наместникам, губернаторам и вице-королям. Но его всё равно убили. Я спросил, кто такой романтик. Папа сказал, что это тот, кто относится к людям лучше, чем стоит. Я спросил, как стоит, папа сказал "подрастёшь — поймёшь". Мама попробовала объяснить. Я быстро запутался в её объяснении, но сделал вид, что понял, чтобы она позволила говорить папе. А дальше папа сказал, что теперь повелители дверей поумнели и в дела других планет не вмешиваются. Но старые ошибки пытаются исправить. Поэтому решили забрать "нанокомпьютеры" — волшебные кристаллы, которые необходимы для постройки големов-солдат.
Я спросил, почему нельзя отдать кристаллы какому-то одному правителю. Когда у него будет армия големов, он сможет навести в мире порядок. Папа ответил, что не всё так просто. Големам надо регулярно повторять приказы на кого нападать, а кого не трогать. И делать это должен сильный волшебник, каких очень мало. Ни один правитель не сможет управлять этой армией. Я спросил, почему нельзя им объяснить, что нельзя строить большую армию. Папа сказал, что некоторые люди поверят только тому, во что хотят верить. Вице-король Уга считает, что знает, как следует управлять миром, и он очень хочет получить большую армию. А нашему губернатору просто нравится власть, ему нравится управлять людьми, стравливать их друг с другом, как наша историчка натравливала на меня класс. Повелители дверей прислали папу, чтобы он нашёл кристаллы и забрал их, если кристаллы станут опасны для нашего мира. То есть папа — инопланетянин!
Я задумался. Если папа и мама — иностранные шпионы, то я обязан сообщить о них в полицию. Если бы это были чужие люди, месяц назад я бы так и сделал. Но после всего, что мне рассказали вчера и сегодня, после новой исторички, я стал иначе относиться к тому, чему учили в школе. Я знал, что должен молчать, но хотел понять почему.
Мы как раз проезжали мимо очередной почтовой станции. Там должен был быть полицейский участок. Это было бы совсем несложно: спрыгнуть с телеги, забежать внутрь, рассказать. Но я этого не сделал. Я подумал, что помимо "хорошо-плохо", "правильно-неправильно", "законно-незаконно" есть ещё "свои-чужие". И нужно держаться своих и верить им, несмотря ни на что.
Потом мы свернули с ровной дороги на разбитую грунтовку. Тут нас так затрясло, что никакое заклинание не помогало. Я чуть язык не прикусил. А Утепе понравилось.
Мы довольно долго ехали по грунтовке. Иногда дорога разветвлялась, попадались перекрёстки, иногда папа поворачивал. Не знаю, как он ориентировался, я бы здесь мигом заблудился.
Мама сказала, что здесь много мелких озёр, где добывают соль, поэтому протоптали столько дорог.
Ближе к вечеру снова выехали на нормальную дорогу. Папа обрадовался и начал хитро улыбаться. Он всегда так улыбается, когда шутит над мамой. Мама сказала "только не гони", папа ответил, что нет никакой опасности, он хорошо знает, сколько выдержит наша колымага. И погнал лошадей.
Мы ещё никогда так быстро не ездили!
До Ука добрались, когда ещё не начало темнеть. Лошади совершенно не устали. Я спросил почему, а мама ответила, что это вовсе не лошади. Тогда кто?
Бабушка очень нам обрадовалась. Конечно, она долго ругала маму, что связалась с папой, ругала папу, что втянул семью в свои проблемы с законом, тётю Ужу и дядю Сера, что тоже влипли и вынуждены у неё прятаться.
Вообще-то она папу любит. Говорит, дай бог каждой такого зятя: непьющего да рукастого. Но не ругать не может — говорит, так положено.
Я нашёл чернильницу и сразу сел писать.
 
* * *
 
— Ты это видел?!
— Что это? Тетрадь? Дневник?
— Почитай. Особенно последнюю запись.
— Но ведь не спрыгнул. Не донёс. Так что волноваться не о чем.
— Почитай про последний приезд Сера. Как подумаю, что он это чуть не забыл, и это могло попасть в полицию, в дрожь бросает. Он ведь вёл дневник два года! Целых два года. Про что ещё мы не знаем?
— Дома не осталось ничего интересного полиции. Мы с Седым проверили. А про наших работодателей кто надо давно всё знает. Хотя попади этот дневник не в те руки, премии меня лишат.
 
* * *
 
Шестнадцатое (пишу семнадцатого).
Когда мы сели завтракать, Утепа спросила тётю Ужу, где дядя Сер. Она сказала, что он болеет и сейчас лежит спит. После завтрака папа и тётя Ужа полезли в погреб. Я ходил по дому и в дальней комнате нашёл дядю. Он был весь забинтован, и от него пахло кровью. Я нашёл маму и спросил, что с ним. Мама сказала, что он попал в ловушку, когда вытаскивал кристаллы из другого подземелья, его ранило, он потерял много крови. Я спросил, почему его не отнесут к врачу-волшебнику, раз ему так плохо, мама ответила, что волшебник не поможет. Дядя Сер, как и папа — землянин. Земляне — плохие волшебники, но и чужое волшебство на них почти не действует. Поэтому папа легко обманывает детектор лжи. Но чтобы подействовали заклинания врача, дядя Сер должен быть в сознании и желать, чтобы они подействовали. Сейчас в погребе раскапывают спрятанную там дверь на Землю, чтобы отнести туда дядю Сера и кристаллы. А заодно и нас.
Я спросил, земляне ли мы с Утепой. Мама сказала, что наполовину. Мы тоже можем врать под детектором лжи, но нас можно лечить без нашего согласия.
В погребе мы проползли через узкую нору и оказались в коридоре со светящимися стенами. Тётя Ужа сказала, что это для того, чтобы убить болезни, которые мы могли принести из своего мира. Папа помог ей протащить дядю Сера и ящики с кристаллами, затем ушёл обратно. Сказал, что закроет вход в эту дверь, изобразит наш отъезд, спрячет телегу и вернётся на Землю через другую дверь.
Открылась дверь на другом конце коридора, и вошли двое мужчин в одинаковой белой одежде с белыми повязками на лицах. Они положили дядю Сера на носилки, сказали что-то непонятное и пошли. Тётя Ужа их поняла, и сказала следовать за ними. Нас провели в комнату с семью кроватями и большим железным ящиком. Дядю Сера положили в ящик, долго в нём ковырялись, потом дали тёте Уже какие-то таблетки и ушли. Мама сказала, что эти таблетки — чтобы мы не заболели земными болезнями. Но придётся пожить здесь дней пять, пока они подействуют.
Наверное, от этих таблеток мне скоро захотелось спать. Я даже не помню, разделся ли я.
 
* * *
 
— ...Я повторяю, никакой опасности нет. Десятки тысяч человек подвергаются этой процедуре каждый день.
— Но ведь они все взрослые. Если это безопасно, почему этого не делают со всеми детьми, а продолжают их учить в школах?
— Сложно переделать устоявшуюся за века систему образования. Эта работа не на год и даже не на десять лет. Кроме того, вложенные в мозг знания не дают практических навыков, для которых всё равно нужна школа.
 
* * *
 
Семнадцатое
Когда я проснулся, дядю Сера уже выпустили из ящика. Моя одежда стала чистой и как-то странно пахла, мама сказала, что её постирали, пока я спал. Папа сидел на соседней кровати. Значит, уже успел дойти до другой двери.
Папа сказал, что дома нас ищут, вернуться в Трезубец бы не сможем. Я расстроился. Мне там нравилось. Папа сказал, что понравится и здесь. Но чтобы учиться в земной школе, мне придётся много нагонять. И для этого я должен сейчас кое-что сделать. Дядя Сер достал из кармана большой зелёный кристалл, размером с полкулака. Моего кулака. Я спросил, не эти ли кристаллы мы везли, папа сказал, что нет, этот — гораздо мощнее. Мне сказали взять кристалл обеими руками и внимательно смотреть в его центр. Когда услышу голос — слушать.
Где-то через минуту я услышал от кристалла "Здравствуй!" Что было потом — помню плохо. Мелькали картинки, голос пояснял, что на них изображено. Я даже чувствовал запахи, например, когда голос рассказывал о соляной кислоте или о Средиземном море.
В себя я пришёл часа через три. Мама спросила, что я запомнил, я ничего не смог ответить, но дядя Сер сказал, что это — нормально, я буду вспоминать по мере надобности. А что не понадобится — забуду совсем. И попросил, пока мы на Земле, звать его "дядя Серёжа".
Мама ему не поверила. Папа показал на прямоугольник на стене и спросил что это. Я ответил что это — телевизор. И тут же сообразил, что знаю, как им пользоваться. И телефоном тоже. И капиллярной ручкой. Тут я вспомнил про дневник и спросил, нет ли здесь, чем писать. Папа порылся в тумбочке, нашёл ручку и дал её мне.
Вот сейчас сижу и пишу, а новые впечатления лезут и лезут, быстрее, чем успеваю записывать.
На Земле не один язык, как у нас. Их здесь сотни. Мне вложили в голову десять штук, сказали, что этого должно хватить. Я в них пока путаюсь, но папа говорит, что это до завтра пройдёт.
Оказывается те четыре ящика в дальнем углу погреба, про которые мне мама говорила "узнаешь, когда подрастёшь", и были складными роботами-лошадями, на которых мы ехали.
Удивительно, но сутки здесь тоже двадцать четыре часа, только час немного короче. Папа сказал, что часы изобрели на какой-то одной планете, а потом они распространились с путешественниками через двери.
Земные животные тоже очень похожи на наших. Папа сказал, что когда-то давно все планеты были соединены дверями. Поэтому везде живут похожие люди и животные. Потом из-за чего-то почти все двери закрылись. Папа с мамой считают, что это была какая-то природная катастрофа, Дядя Серёжа считает, что это кто-то сделал нарочно. Из-за этого люди и животные в разных мирах и даже на разных континентах в одном мире отличаются. Так на Земле всех мамонтов давным-давно убили охотники, зато у них до сих пор водятся львы и медведи.
Утепа в восторге от телевизора. Это как свой собственный кинотеатр. Хотя в одиночку смотреть скучно.
Одно меня пугает. Я должен буду пойти в школу. Как ко мне отнесутся там? Всё-таки для них я — инопланетянин.
 
Эпилог
 
Новенький сел на место, указанное учительницей. Вся его поза выражала напряжение и неуверенность, казалось он готов в любую секунду подскочить и удрать из класса.
— Говорят, твой папа долго работал на другой планете. Это правда? — наклонился к нему с вопросом сосед по парте.
— Да.
— А это правда, что все инопланетяне — волшебники?
— Нет, зависит от планеты. Где мы жили, все немного поколдовывают, но настоящих волшебников мало.
— А ты какие-нибудь заклинания знаешь?
— Самые простые. Ну там зажечь лучину, или керосиновую лампу... Иди вылечить царапину...
— Круто! А показать можешь?
— Нет, мне пока не разрешают колдовать без взрослых.
— А с Тамарой Владимировной? Если она смотреть будет, можно?
— Наверное, можно.