Средство Кузьмича

Среда, 9 мая 2012 г.
Просмотров: 2900
Подписаться на комментарии по RSS
Деревня Базукино Иркутской области расположилась вдали от наезженных сибирских трасс и почитай рядом с сосновым бором. Центральная улица имени партизана Мамонтова могла порадовать жителей хорошими добротными кирпичными домами, остатками советского асфальта и условно отремонтированным клубом. На других же улицах, радующих пешеходов в хорошую погоду твердым грунтом из обыкновенного чернозема или желтой глины, бревенчатые дома лепились тесно друг к дружке, наезжая огородами на холмы и пригорки, а порою и заползая в расширяющийся овраг с подмытыми проливными дождями краями.
.
      Вследствие удаленности ближайшей поликлиники от деревни пенсионер Кузьмич, как местный знахарь-травник, пользовался большим успехом у базукинского народа. Болящие знали, что завсегда можно обратиться за помощью к нему с насморком или кашлем, кои он лечит отварами тысячелистника и мать-и-мачехи, а когда бывает и посерьезнее что-то, там радикулит или люмбаго − мази скипидарные из сосновой живицы делает. Но в тот день…
.
*** 
.
      Ранним-ранним утром после дойки коров, прибежали к Кузьмичу две подружки, дебелые женщины, с детства привычные к крестьянскому труду, − курносая и белокурая в химических кудряшках Анисья и неопределенно-сизого цвета с обтрепанным «конским хвостом» Таисья, − и постучали в калитку. Рыжая псина − помесь тойтерьера с дворнягой − по кличке Кнопка, служившая вместо звонка, заливисто залаяла.
.
      − Слышу-слышу. И чего в такую рань-то? – вышел на крыльцо хозяин, среднего росточка мужичок, одетый в телогрейку, сунул босые ноги в галоши и прошел к запертой калитке.
.
      Следом за ним выбежал из дома неимоверно толстый кот Шерлок, серо-дымчатого окраса, пушистый и, по молодости, чрезвычайно любознательный.
.
      − С утречком, Кузьмич, мы по делу, Христа ради помоги!
.
      − Что «у старого козла больше рога»? Опять совет нужен? Айда на кухню, во времянку, коли пришли, − он зевнул в кулак.
.
      Времянкой хозяин называл низенький, давно беленный синтетической эмульсией с синькой глинобитный домик, вытроенный буквой «Г», где располагалась кухня с газовой плитой, колонкой, холодильником и прочей немудреной кухонной мебелью и утварью. Он взял банку с настоянным на мяте хлебным квасом, налил в чашки себе и гостьям. Кот умильно смотрел на хозяина и терся спинкой о дверцу холодильника − единственный предмет вожделенной охоты, − но хозяин оказывал внимание не ему.
.
      − Мяу! – не вынесла долгого терпения кошачья душа.
.
      − И тебе кваску? – Кузьмич, кряхтя, встал с табурета и полез в холодильник, положил в миску пару сосисок. – Шерлок, на-ка, мышелов диванный!
.
      − Кваску, гостьюшки? Рассказывайте, что приключилось?
.
      − Ага, спасибо, Кузьмич. Как что? Весна в разгаре, снег стаял, пора огороды пахать, овощи сажать, а мужики веселье хороводят − в лёнькиной избе с утра до вечера беленькой балуются. Это ж сколько можно терпеть-то?
.
      − Эх, бабоньки, я не всесилен - две шапки на себя не наденешь, да и «из грязной воды еще никто чистым не вышел», - сыпал он прибаутками.
.
      − Отмахиваешься? А нам сдается, из любого трудного положения можно найти выход. Вот, смотри, Кузьмич, − тетка Анисья вытащила из кармана вчетверо сложенную газету, развернула. – Клуб анонимных алкоголиков возьмется вылечить всех желающих по сходной цене за три сеанса.
.
      − За три сеанса? Чистейшей воды абсурд! Бряхня! − лекарь снял кепку, обнажив проплешину, и почесал затылок. - Всех слушай, а ум свой имей, однако.
.
      − Так то ж не без гипнозу, небось, − предположила тетка Таисья.
.
      Шерлок доел сосиски, умылся и прыгнул на колени к Таисье. От женщины пахло парным молоком. Кот ткнулся носом в ее лицо и обслюнявил от избытка чувств, затем  потоптался, выпуская когти и перебирая лапами, и свернулся клубком, замурчал. Гостья гладила кота и ждала ответа Кузьмича.
.
      − Не, я не Кашпировский, не можу никак. Баста!
.
      − Не откажи, мы в тебя верим, миленький! Неужто мужиков наших не жаль – в самом расцвете сил, ведь? – напирала Анисья.
.     
     Кузьмич взял газету, еще раз прочитал объявление:
.
     − Жулики и мошенники! Деньги выманивают у простодушных людей. Простота – хуже воровства порой.
.
     − Не хочешь деньгами, не бери. Кузьмич, а мы тебе, натурой − овощами заплатим, огородик посадим, убрать поможем, а?
.
     − Вы ж бабоньки − это, пиявки болотные, ядрён-матрен! Кхе! Пристали-то. Ну, да что ж с вами делать? Лады, пишите объявление и вешайте на клуб, на почту и мага-азин. А я до завтре попробую систему лечения продумать. Бо, раз старая схема не работает, и силы воли бросить пить у «пивцов» нету, то будем эту систему ломать, значится.
.
*** 
.
      Кузьмич весь день не вылезал из сарайки, мастерил аппарат для лечения будущих «анонимцев». На верстаке рядом с тисками лежала потрепанная книжка с замызганной желто-грязной обложкой. Гордое, наполовину стершееся, название: «Гомеопатия», таило в себе, по мнению лекаря, могучую нераскрытую силу. Человеку надлежало верно, без ошибки, воспользоваться ее древними секретами. К полуночи «средство Кузьмича» уже ласкало глаз создателя.
.
      − Подобное лечится подобным, − процитировал доморощенный кулибин главную заповедь гомеопатии, и подключил аппарат к электропитанию.
.
      На входе перед аппаратом в жестяном ящичке лежала промытая сахарная свекла и полмешка зерна насыпью, на выходе стояла алюминиевая кружка для сбора лекарственной влаги. Методом перегонки змеевичок накапал Кузьмичу первую порцию для гомеопатического лечения.
.
      − Проверяем на градусы. Уф, будем здоровы! – выдохнул изобретатель и, опрокинув «лекарство» в рот, закусил малосольным корнишоном. – Хух! Градусы правильные, и «прямые». Пойдет!
.
      Он поставил кружку под змеевик и стал ждать очередной порции. С последней каплей из трубы появилось облачко зеленого пара, оно сгустилось, и перед опешившим Кузьмичем предстал колоритно-гротескный персонаж − зеленый змий − точно такой, каким его рисует воображение всех типичных алкоголиков. Горе-лекарь скептически оглядел карикатурное создание.
.
      Изумрудная зелень его костяных ромбиков на шкуре влажно блестела и пахла тиной. Небольшой круглый пятачок вместо носа с двумя дырочками, как в электрической розетке, мягкие улиточные рожки над собачьими ушками и желтые глаза с продольной полоской зрачка – абсурдный портрет алкогольного бреда. Хвост узкий, усеянный треугольными наростами, роднил «абракадабру» с редкими рептилиями. «А срам-то − ярко-выраженного самца и неприкрытый», − подумал человек.
.
      − Мерзкая рожа! − невольно вскрикнул Кузьмич. – Пятьдесят грамм на пробу и принял-то. Ядрён-матрён! И сразу допился до зеленых чертиков? Здрасьте, вам!
.
     Он перекрестился. Гость подумал, что это − жест приветствия у землян и тоже перекрестился, но зеркально и левой рукой.
.
      − И вам здрасьте! Позвольте, представиться, Зяма, представитель высокоразвитой цивилизации, − сказал зеленый. – Позвольте спросить, как вас величать?
.
      − Люди кличут Кузьмичом. Высокоразвитой, говоришь? Хм. Оно, конечно, сразу видать цивилизованных, даже штанов не заимели, срам-то прикрыть нечем. Тьфу! Погодь, я тебе хоть трусы презентую, что ли.
.
      Кузьмич вышел во двор и снял с бельевой веревки семейные трусы.
.
      − На, надевай-ка, горемычный!
.
      − Спасибо, Кузьмич.
.
      Зяма с удивлением покрутил подарок − красные в белый горошек трусы. И для установления контакта и доброжелательной атмосферы с землянином, надел их, долго пристраивая хвост, чтобы тот не путался под ногами. Пришелец поднял кружку и понюхал первач. − Хорошая горючка получилась!
     − Выпить хочешь? Налить? − чтобы как-то поддержать разговор, предложил незваному гостю хозяин.
.
      − Я не пью. Ты уж извини, землянин, я твоим змеевичком воспользовался как телепортом, поэтому прямо с орбиты попал сюда. Понимаешь, не рассчитал я малость горючки для путешествия и застрял между мирами. Мне б двигатель космического «попрыгунчика» заправить, а? Твое топливо, как сообщают мои обонятельные рецепторы, кажется, вполне сгодится.
.
     − Сколь надо-то?
.
     − Литров семь-восемь хватит, пожалуй. По вашим меркам − ведро. Нацедишь?
.
     − Это ж дня три придется ждать, не меньше.
.
      − Хорошо, я согласен и могу помочь в благодарность, чем-нибудь.
.
      − Да, что ты можешь?
.
      − Клад помогу найти, редкие металлы, серебро, золото, платина нужны?
.
      − Эвон куда тебя понесло. Земельные богатства надо разрабатывать, потом доказывать важным органам, что ты не верблюд, и пока разыскивал клад, ничего не утаил от государства. Маета! Не, не хочу. Хотя, постой, есть идея! Я кое-что придумал, чем ты сможешь мне помочь…
.
*** 
.
      Следующим вечером в сарае у Кузьмича собрались любопытствующие мужики, решившие от души потешиться. Они взяли бланки анкеты, чтобы официально вступить в деревенский клуб анонимных алкоголиков. Почитали, поржали и стали изучать все графы. Одна строчка вызвала особенный интерес, она гласила: «Признаетесь ли вы в тайной любви к «зеленому змию»?
.
     − Мужики, вы видели, что Кузьмич учудил? − спросил один, приехавший на лечение на старом мотороллере с изрядно облупившейся бирюзовой краской.
.
      − Ага, пиши-пиши, Лёха, признавайся мерзавчику! Я помню чудно мгновенье, передо мной явился ты, как мимолетное виденье и полный вечной мерзь-злоты, − скаламбурил другой.
.
      Под хиханьки и хаханьки базукинцы заполнили анкеты и присели на лавках в ожидании сеанса лечения, оживленно обсуждая вчерашнюю попойку в лёнькиной хате. Кузьмич притушил яркий свет, включил релаксационную музыку Шольца и принялся замогильным голосом нараспев читать квинтэссенцию, тщательно подобранную из тезисов некогда популярной в партийных кругах работы: «Происхождение семьи, частной собственности и государства». Смысл внушения, по мнению доморощенного лекаря, был в том, что труд облагораживает человека. Пациенты откровенно зевали.
.
     − А теперь переходим к практической части лечения. Перед вами, господа будущие трезвенники, знакомый образ аппарата для получения дезинфицирующего препарата, которым частенько злоупотребляют некоторые несознательные представители нашей с вами цивилизации и деревни Базукино, в частности.
.
      Оратор, сдернул покрывало со змеевичка. Народ в зале оживился, заерзал на лавках, предвкушая веселуху.
.
    − Сейчас, каждый из вас примет мое лекарственное средство.
.
    − Ха-арошее лекарство, ты придумал Кузьмич, − крикнул Васёк, и толкнул локтем друга Петьку. − Мы готовы лечиться!
.
      Аппарат загудел, заурчал внутриутробными звуками и выдал по каплям первые пятьдесят грамм.
.
    − Кому? – спросил лекарь. – Так, Васек, Петька, Лёха, ну и остальные подходите, принимайте лекарство и садитесь на место. Раз, два, три, … тринадцать. Все употребили? Теперь смотрите на аппарат внимательно и молчите. Если кто-нибудь из вас увидит видение, пусть поднимает руку. Тишина, смотрим.
.
      В кружку продолжало мерными каплями стекать средство Кузьмича. С последней каплей из трубы появилось облачко зеленого пара, оно сгустилось, и перед соратниками «анонимцами» предстал натуральный зеленый змий, такой, каким его только может нарисовать воспаленное воображение заядлых алкоголиков.
.
      Иссиня-зеленая шкура влажно блестела и воняла серой. Свиное рыло вместо носа, кривые рожки над острохвостыми рысьими ушами и желтые глаза с продольной полоской зрачка дополняли портрет народной галлюцинации. Бородавчатые наросты на узком хвосте роднили создание с библейскими уродцами, обитающими в преисподней. Зеленый змий нервно подрагивал кончиком хвоста и плотоядно облизывался раздвоенным алым языком. Азарт охоты светился в жестоком немигающем взгляде хищника.
.
      Мужики выпучили глаза и разом замолчали. Мороз пробежался вдоль позвоночника и юркнул к ногам, приклеив их намертво к полу. Было ощущение, что чудовище готовится к прыжку, глазами выбирая добычу пожирнее. Кто-то громко икал, мгновенно протрезвев. Кто-то протирал глаза и тряс головой, сбрасывая наваждение. Кто-то забормотал молитву, всплывшую из далекого розового детства. А кто-то по привычке ругнулся, выложив весь имеющийся в загашнике словарь ненормативной лексики − непризнанного эпоса нечерноземной полосы России.
.
     − Что притихли, мужики? – прервал тишину нечаянного чистилища Кузьмич.
.
      − Нахрена, до хрена нахренячили? Расхренячивайте обратно, − выродил любимую присказку Петька и сплюнул три раза через левое плечо.
.    
      − Так. Кто видит чудо-чудное? − зычным голосом спросил Кузьмич.
.
     − Ну, я вижу, − нехотя ответил Васек, отворачиваясь от нечисти.
.
      − Подь сюды!
.
      Васек медленно встал с лавки и на негнущихся ногах подошел к Кузьмичу.
.
      − Ну, все, зеленый, сегодня он твой до утра! И смотри, не отходи от него ни на шаг: он за стол и ты рядом, он в уборную и ты с ним, он в постель и ты туда же.
.
     Зяма игриво подмигнул лекарю желтым глазом и обнял Васятку зеленой ручищей:
.
     − Здорово, касатик, пошли домой! Я есть хочу, да и пить так хочется, аж переночевать негде. По чуть-чуть мы с тобой выпили, конечно, а закусить не дали нам. У-у, жадюги! Наша жена ужин приготовила, ты как думаешь?
.
    И под молчаливые и сочувствующие взгляды мужиков они удалились.
.
    − Сеанс лечения окончен, − сказал сурово Кузьмич. – Жду вас завтра в это же время. Приходите!
.
    Одноклубники-анонимцы, как один рысью, кинулись из сарайки лекаря по домам. Кузьмич лишь усмехался в бороду.
.
*** 
.
      Так в обнимку горячую они с Зямой и пришли к дому Васятки. Васька, пытался рыпаться по дороге-то, да где там, зеленый змий сильный, мышцы, накачанные как у борца, держит железной хваткой. Тетка Анисья глянула на парочку, обмерла – женская душа в пятки спустилась.
.
     − Тьфу, ты зараза! Совсем допился до зеленых чертиков! Васька, ты хоть этой нечисти срам-то прикрой, − она порылась в шкафу, нашла трусы Васькины и кинула их Зяме.
.
     − Благодарствую, хозяюшка, − Зяма перекрестился слева направо.
.
      «Странно», − подумал он, − «Все земляне трусы ему дарят? Наверное, это высшая почесть у людей».
.
      Теща кинулась за молитвенником и иконкой, а тесть как читал газету, так и не сдвинулся с дивана, лишь поправил очки с толстенными линзами на носу: «Хм, опять зятек хохмит», − и вновь уткнулся в текст. Анисья накрыла на стол, пора бы и поужинать. Зяма пристроился с Васяткой рядышком, а тот на еду смотреть не может, воротит с души. Аппетит пропал напрочь. Зато зеленый, знай себе, чавкает, молодую картошку с лучком наворачивает, малосольными огурчиками оглушительно хрупает, куриные косточки смокчет и салфетками рыло свиное вытирает. Типа − культурный!
.
      − Вкусно, Анисья, готовишь, − решил пришелец хозяйке комплимент сделать.
.
      Тетка Анисья зубами скрипнула и молчит, а глазами молнии пуляет в благоверного. Так и прошел ужин. Тесть телевизор включил, а там футбольный матч: Россия − Бразилия. Семья из-за стола на диван-то и перебралась. Зяма сидит, тоже «болеет», потом, как россияне забили мяч в ворота бразильцев, Васька и тесть закричали, что есть мочи, и гость стал кричать за компанию: «Гоо-ол!». Женщины плюнули на это дело, пошли на кухню посуду мыть, да перешептываться: «Как дальше жить? Средство Кузьмича не помогает, к батюшке обратиться надобно, святой воды попросить и жилище окропить».
.
      Матч кончился. Спать пора. Васятка на кровать с женой лег, а Зяме велел пристроиться на коврике. Ночь выдалась прохладной, пришелец замерз и скользнул под одеяло между Анисьей и Васяткой. «Хорошо-о, тепло…», − согревшись, он блаженно потянулся, прижался к Анисье. «Такая мягкая, как булочка, и вкусно пахнет», − Зяма положил голову ей на грудь, счастливо улыбнулся и тоже заснул…
.
*** 
.
      Под утро тетке Анисье приснился эротический сон. Яблоневый сад в майском пышноцветье благоухает, высокое небо синеет, солнышко ласково греет, мохнатые пчелы жужжат, нектар и пыльцу собирают. Благодать! Анисья с Васяткой, нешто Адам с Евой − под яблоней сидят, голубками воркуют. Благоверный − трезвёхонький, словно молодой огурчик. Вылечил его таки Кузьмич.
.
      Анисья вздрогнула и проснулась, она с хрустом потянулась, но глаза было лень открывать. Теплый бочок супруга и его мерное дыхание идиллически дополняли ее яблоневый сон. Предвкушая райское блаженство, женщина привычно пошарила рукой по васькиной груди, животу и скользнула дальше к …ногам. В сомнениях задумалась. «Или ее женская память ощущений скукожилась, или что-то с чем-то не сходилось»? Она открыла глаза и увидела …это. Оно за ночь не исчезло.
.
      − А-аах, ты, нечистая сила, свиное рыло! Утро на дворе, третьи петухи пропели, а ты в хате! Я тебе сейчас покажу, где раки зимуют, − Анисья встала с кровати и бегом кинулась на кухню, схватила широкий увесистый веник.
.
     Хозяйка сдернула со спящих одеяло и, замахнувшись веником, изо всех доярских сил стала охаживать им, по чём попало, и зеленого, и Васятку за компанию, приговаривая:
.
     − Я вам обоим покажу, где раки зимуют! Я вам такую укоризну воздам – век помнить будете, алкоголики хреновы!
.
     «Хренов алкоголик» Васька спросонья метнулся во двор в летнюю уборную, зеленый  − за ним. Но хозяин выпихнул его из  хлипкой деревянной будки со словами:
.
     − А пошел бы ты к Кузьмичу, зеленый, − не ровен час, заломаю тебе роги и хвост оторву, собакам выкину. Когда я трезвый, мне сам черт − не брат. Тьфу, ты сгинь, нечистая!
.
    Куда Зяму послали, туда и пошел он − опять в кузьмичевскую сарайку:
.
    − Кузьмич, я твой наказ выполнил, может, дашь чего поесть-то?
.
*** 
.
      Вечерком самые смелые базукинские мужики, естественно уже без Васьки, − ему с лихвой хватило приключений итак, − собрались на подворье Кузьмича.
.
       − Кворум не наблюдается. А чего Васька-то не пришел? − спросил Кузьмич у толпы.
.
       − Так, это, он − в поле, на тракторе пашет ужо, велел предать, что ему некогда балагуриться. Такова его юдоль на сёдни, − ответил за друга Петька.
.
      − Кхм. Ну, я так сразу и понял, − хмыкнул Кузьмич. – Как там, в «Операции «Ы» говорится? Граждане хулиганы, тунеядцы, алкоголики, готовы к сеансу излечения?
.
      − Пошли уж, заводи, свою кабалистическую чудо-машину!
.
     Инфернальный сценарий лечения повторился полностью. Сегодня зеленый Зяма (Кузьмич настоятельно порекомендовал ему предварительно снять всю амуницию в виде васькиной семейной реликвии) любовно приобнял Петьку, и отправился к нему на постой. Тётка Таисья, жена Петьки, не поверившая россказням доярок и подруги Анисьи − «Кузьмич-то наш снюхался с нечистой силой! Вот те крест, истинная правда!», − этим вечером смогла убедиться в этом воочию лично…
.
     С третьими петухами Зяма нарисовался у сарайки Кузьмича, гарцующий в петькиных семейных трусах, футбольных гетрах, обшарпанных кедах и застиранной тельняшке.
.
      − Эк, тебя приодели наши бабы! Цельную коллекцию домой отвезешь. Ну как оно прошло?
.
      − Да, вот, тетка Таисья утром крапивой отхлестала и нашла же она нежное место, − зеленый потер седалище. − Окажи, Кузьмич, первую помощь пострадавшему!
.
     − Ядрён-матрён, на тебя еще зеленку переводить. Ладно, Зяма, заходи в сарай, пойду в дом, поищу  средство в аптечке.
.
*** 
.
      К началу третьего сеанса лечения к Кузьмичу пришли только женщины, жены «анонимцев», с соленьями, вареньями и горячими кастрюлями.
.
      − Кузьмич, мы тебе борщика наварили, пирожков напекли, жаркое приготовили с крольчатинкой. Прими угощение, не обессудь. Марь Петровна ведь еще гостит у детей в городе?
.
      − Гостит-гостит, они ж там второго народили, помогает им с малышом. Ой, девоньки, спасибо вам, да я и не голодал вовсе, но не откажусь. Люблю домашнюю стряпню. Неужто пособило мое лечение?
.
      − Еще как пособило! Решили наши мужики «завязать» с выпивоном, на работу пошли, делом занялись. Прямо, как будто и людьми стали, − загалдели наперебой бабы, составляя под навесом плетеного из ивовых прутьев летнего базка на стол кастрюли и тарелки. − Доброго тебе здоровья, Кузьмич! А мы по домам, делов-то еще много у нас. Пошли, бабоньки, пусть отдыхает хозяин!
.
***
.
      − Спасибо, Зяма, за неоценимую помощь, честное слово, рад был познакомиться! Держи ведро горючки для космического транспорта, – он протянул ведро с кристально чистой жидкостью. – Девяносто шесть оборотов. Надеюсь, хватит?
.
      − Я тоже надеюсь, Кузьмич! − Зяма взял ведро. − Хочешь, друг, прокачу на «попрыгунчике», наш мир покажу, родную планету? Моя планета Зюзя и ее жители, зюзямцы,  очень гостеприимный народ. На стадион сходим на наш футбол посмотрим.
.
      − Заманиваешь? А хорошо ваши зеленые в футбол играют?
.
      − Нормально. Давай руку. Внимание! Телепортируемся на борт. Есть! Садись, в ванну. Это не кисель, а противоперегрузочная жидкость. Не ошпаришься! Стартуем!
.
      − Знаешь, землянин, есть у меня мысль – может быть, и ты меня выручишь?
.
      − Чем же?
.
      − Понимаешь, в нашем селении я тоже исцеляю, я ведь специалист по «улетам» или, по-вашему, врач-нарколог.
.
     − Что и ваши пьют?
.
     − Не пьют, а окунаются в «белый шум». Наши алкоголики научились сгущать радиоэфир до очень плотного состояния, и потом ныряют в него. В результате воздействия этого зелья мозг рептилоидов не выдерживает,  и они становятся такими же пьяными и невменяемыми, как и ваши люди от спирта.
.
*** 
.
      Под змеиное шипение и перешептывание зюзюмцы заполнили анонимные анкеты и присели на мягких пуфиках в ожидании сеанса лечения, оживленно обсуждая вчерашнее погружение в «белый шум». Зяма притушил свет, включил релаксационную музыку − лязг молота, перемежаемый стуком от забивания гвоздей и визгом лесопилки, − и принялся замогильным голосом нараспев читать текст-внушение. Зеленые пациенты не впали в транс, не били нервно хвостами – они просто откровенно зевали.
.
     − Переходим к практической части лечения. Перед вами, господа будущие трезвенники, знакомый образ аппарата для получения сгущенного препарата, которым слишком часто стали злоупотреблять некоторые несознательные представители нашей с вами высокоразвитой цивилизации. Позор таким зюзямцам!
.
      Оратор, сдернул чехол с «вакуумного радиосгустителя». Прозрачный пятимерный куб заиграл синевой, ультрафиолетом и редкими ослепительно белыми вспышками. Рептилоиды взбодрились, заерзали на пуфиках, завиляли хвостами, предвкушая забаву.
.
    − Сейчас, каждый из вас примет новое лекарство, привезенное мной с далекой планеты Земля. Это − гомеопатическое средство Кузьмича. Оно взорвет ваш мозг, взломает систему представлений об удовольствиях, снесет ее до основания. И …с чистого листа поможет мозгу или то, что от него останется, выстроить новые ощущения.
.
    Приняв терапию из «белого шума» и переступив порог шлюза, последний пациент сел на место. Аппарат булькал и клокотал. В емкость «вакуумного радиосгустителя» продолжало стекать «средство Кузьмича». С последней каплей из раструба появилось снежно-белое облачко, оно сгустилось, и перед зюзюмцами-«анонимцами» предстал настоящий «белый шум» − родной брат «белой горячки» − такой, каким его только может нарисовать воспаленное воображение заядлых алкоголиков.
.
      Бледно-мраморная шкура бесхвостого существа влажно блестела и воняла потом. Вместо свиного рыльца на лице выпирал выпуклый нос, серые глаза с круглым зрачком пригвождали зеленых братьев к месту, курчавая борода и усы скрывали рот, на голове скособочился мохнатый треух, на ногах галоши из …змеиной кожи дополняли портрет народной зюзюмской галлюцинации. Это был именно то, отчего зеленые позеленели еще сильнее. «Белый шум» собственной персоной, живьем, во весь рост, стоял в позе игрока, изображающего «стенку» во время пробития пенальти, и прикрывал руками явно не футбольные ворота.