Splitch!

Вторник, 1 января 2008 г.
Просмотров: 2435
Подписаться на комментарии по RSS
Автор: Ольга Малкова (HeavenHell).
Плюх, плюх, плюх. По мостовой. Плюх-плюх-плюх. Осторожное, но озорное. Засеменило по мостовой, все громче и быстрее, да и скрылось за поворотом. Плюх-плюх. Тише-тише. А потом и вовсе смолкло.

Тому, кто здесь впервые, наверно может показаться удивительным, что вот этот мальчуган шлепает по лужам, а я, как ни в чем не бывало, иду по мостовой, отстукивая ритм каблуками выходных туфель, и будто вода не для всех, а лишь для избранных. Шагаю себе и шагаю. Вперед. Мимо знакомых окон. В такое время в некоторых еще горит свет, а время от времени кто-то даже выглядывает и машет мне рукой, улыбается. Ведь он меня знает. Мой родной город.

Люблю гулять тогда, когда туман окутывает дома и деревья, на небе манной крупой рассыпаются звезды, а луна становится полноправной его владелицей. Ненадолго, лишь до утра. Обычно бывает так тихо, что слышно, как в домах зашторивают окна и гасят свечи, желают волшебных снов любимым, как играет легкий ветер в листве, как журчит вода под мостовой.

По другой стороне улицы, утопая по колено в воде, неуверенно ступала девушка. Казалось, время к ней только едва прикоснулось – осторожно и бережно, еле заметно, и наверно только в уголках сияющих глаз. Если бы был день, солнце играло бы золотом в ее рыжих кудрях, рассыпаясь солнечными зайчиками, которые отражались бы от стен и воды. Было прохладно, но девушка вытирала рукавом пот со лба. Длинные ноги путались в полах плаща, намокшего: он стелился прямо по поверхности водной глади. Словно почувствовав меня, она опасливо обернулась – от влажности глаза отливали красным – и заторопилась дальше.

Да, пожалуй, для приезжего это место показалось бы странным.

Обычно как – человек адаптируется. К месту, к другим людям, к событиям, к условиям, ко времени. А здесь – я улыбнулся своим мыслям и, одновременно, им опечалился – здесь город становится особенным для каждого, особенным по-разному, живет для разных людей разной жизнью. Что по мне – разве может такое место казаться необычным?

Осознав, что слишком отвлекся на посторонние мысли, и, перестав удивляться вещам, которые случались неоднократно, я еще раз бросил взгляд под ноги, на покрытые рябью блеклые отражения звезд, поднял голову вверх, к звездам настоящим, несущим свой ровный свет каждому, кто только захочет. Улыбнулся.

Я обещал быть в другом месте.

Я вошел без стука. Полуподвал. Тихий и темный. Даже никакой особой вывески нет. Конечно, там были окна, но очень маленькие, и свет поступал плохо. Да и не надо было больше. Это ощущение секретности и безопасности гораздо важнее, а ключи всегда при мне.

Так часто бывает – Мигель просит меня помочь, когда не справляется - либо слишком много клиентов, либо если ситуация совсем тяжелая, а сделать что-то хочется.

В комнате никого. Сняв пиджак, повесил его на спинку стула, стоявшего у стола в приемном покое. Сел. Чтобы не сидеть без дела, я решил прослушать поступившие на автоответчик звонки – вдруг обнаружиться что-то важное. Я уже знал, что если Мигеля нет за тем столом, за которым сейчас сидел я, значит, он сильно занят с кем-то в соседней комнате, и мне просто требуется его дождаться, чтобы выяснить, в чем собственно дело. Я был обязан ему – ведь когда-то он и меня вытащил оттуда. Рискуя всем на свете. Мой. Друг.

Автоответчик произнес испуганным и дрожащим голосом: «Мне сказали, вы можете помочь…Пожалуйста! Меня словно сковали по рукам и ногам. Я не выплыву. Тону…». Сбиваясь, женщина продиктовала адрес и отключилась.

В воображении отчетливо нарисовалась та рыжеволосая девушка, спешившая узким переулком неведомо куда. . Я удивился сам себе – по спине, небрежно поглаживая кожу, пробежал холодок, а в низу живота удобно расположилась тревога, спустила сухие руки по бедрам, защекотала пятки.

Из-за двери показался Мигель:

– Чайник в углу – сделай себе чаю, что ли. Я через пять минут освобожусь. Нужна твоя помощь. – и захлопнув дверь, скрылся в кабинете.

Пил чай. Нервно теребил кнопки автоответчика – play и stop. Тишина вокруг действовала угнетающе. Или возбуждающе? Снова огляделся – взгляду и остановиться не на чем, только привычные лужи на полу, прозрачные и чистые, принесенные кем-то оттуда, с другой стороны. Ни-че-го. Совсем ничего, что могло бы хоть как-то подтвердить или опровергнуть мою догадку.

За стеной раздался сдавленный крик. Женский голос. Она пыталась откашляться - громко, с частыми спазмами в горле. Довольно долго.

- Ну хоть в чем-то я прав, - я усмехнулся про себя.- Женщина.

Дверь снова приоткрылась, и Мигель жестом пригласил меня войти. Едва не уронив стопку бумаг, лежавших на краю стола, и свой пиджак, висевший на спинке стула, собственно говоря, вместе со стулом, я вскочил вслед за закрывающейся дверью, поймал ее рукой, пытаясь просочиться внутрь.

Самодовольная улыбка, вмиг нарисовавшаяся на моем лице, выдала мое внутреннее торжество, победу моей интуиции над обстоятельствами, загадками, да и вообще над всем на свете - на кушетке лежала девушка. Бледная. Измученная. Рыжие кудри струились по плечам, укрывали маленькую подушку. Одежда полностью вымокла. Волосы и кожа влажные, капельки воды стекали вниз и отсчитывали время ударами о кафельный пол. Улыбка исчезла с моего лица. Положение, видимо, было серьезным. Осуждающий взгляд Мигеля как нельзя лучше это подчеркивал и, я бы даже сказал, чуть ли не бросал в меня все возможные ругательства, которые Мигелю когда-либо приходилось слышать.

- Ну, чего стоишь? Не видишь, что с ней совсем плохо? – его ровный спокойный голос его, в отличие от взгляда, был менее красноречив. Я часто завидовал хладнокровию Мигеля. И сейчас тоже.

- Заметил. – я подошел ближе и заглянул ей в глаза, - Я видел ее совсем недавно. На улице. Был уверен, что она идет сюда. Не знаю почему.

Глаза были настолько потускневшими и блеклыми, словно жизнь уже давно покинула это тело, а душа отправилась в бесконечное путешествие между мирами живых, мертвых и кого-то еще, кто есть между.

- Представляешь, она пришла сюда на последнем глотке воздуха, на последнем. Её уже почти целиком накрыло волной, - рассказывал Мигель. - Упала к ногам. Всё, что я успел – ввести ее в транс. Жаль, что слабо поддается внушению. Удалось бы сделать больше. Но у меня хотя бы вышло отозвать прилив. Видишь, даже одежда еще не высохла.

Мокрое платье говорило само за себя. Секунды назад она еще боролась. А теперь победила. Это была маленькая победа, но, тем не менее, победа.

- Не могу представить ее солнечные волосы на той стороне, – Мысль сама сорвалась с языка и эхом, отталкиваясь от каждой из стен, рассыпалась по кабинету.

Девушка снова закашлялась, избавляясь от воды. Присела, опираясь на острый локоток.

- Вы не представляете, как это страшно…

Умолкла, словно испугалась звука собственного голоса.

Мигель тихонько кивнул мне, но я и без того уже понял – дальше дело за мной.

Мне всегда казалось, что если в трудные моменты внимательно посмотреть вокруг себя, можно увидеть столько всего, чего не замечал раньше, что откроется второе дыхание. И вот-вот придет осознание той красоты, которая укутывает так заботливо, будто мать укрывает одеялом единственного и бесконечно любимого ребенка.

Крепко держа за руку, я вывел рыжеволосую полюбоваться на звездное небо, ясное и безоблачное. Впрочем, здесь оно всегда такое.

Мы шли рядом. Как ни в чем не бывало, я стучал каблуками выходных туфель по мостовой, а она шлепала по лужам, иногда проваливаясь в воду щиколотку. Я не торопился. Нельзя. Все правила мне давно известны.

Крепко сжав мою ладонь, девушка резко остановилась и повернулась ко мне лицом. Пронизывающий взгляд смотрел внутрь меня. Сквозь меня. Какой-то то ли болезненный, то ли усталый… полный горькой обиды. Губы разомкнулись – она нерешительно начала:

- Вы не представляете, как это страшно… как это страшно быть там, на той стороне. – казалось, будто она все еще захлебывается, но теперь уже захлебывается словами. – Когда нет спасительного, согревающего света, нет ласкового ветра, когда нет светлых окон…когда…Когда вокруг только чужая боль, переполняющая тебя до краев, и ты похож на сосуд полный воды, а вода – не находит себе места внутри и стремится наружу. Когда тебя подхватывает теченье и несет…несет…одному ему известно куда. Одному ему. Но не тебе. – запнулась, закусила губу. Я не перебивал, внимательно вслушиваясь в каждое слово. – А ты…ты обездвижен, обезволен, нем и глух. Течешь вместе с водой. Стремительной и быстрой. Все дома, все лица – всё вокруг чуждое и враждебное. Нет сил бороться, и ты стираешь их, как лишнее. Истираясь. – было заметно, как она тщательно подбирает слова, хоть ей и хотелось поскорее избавиться от них, сидящих внутри. – Всё вокруг меркнет, размываются границы и образы. И ничего не важно.

Пока она говорила, взгляд ее испуганно бегал, останавливаясь то на мочке моего уха, то на своих же руках, отчаянно теребивших рукав плаща, то на мокрых камнях под нашими ногами. Я ждал продолжения. Пристальный взгляд снова обратился ко мне, ожидая поддержки. Ожидая, что я все так же внимательно слушаю.

- Но даже это не так страшно. Гораздо страшнее знать, что в одном из окон никогда не тушат свет, и не задвигают шторы. Что она улыбается лунному свету, бесстыдно врывающемуся в уютное жилище, а он крадется, чтобы овладеть ею на виду у всего любопытного двора, чтобы покрыть поцелуями, говорить бесконечно сладкие слова, дышать ароматом ее волос и отдавать свое тепло. Ведь она – не ты. И никогда тобой не будет. – как отчетливо прозвучала горечь. Мне отлично удается различать настроения. Я еще сильнее сжал холодную руку девушки.

Огненные отблески пронеслись перед глазами – она отвернулась. Мне даже показалось, что ее сердце перестало так бешено биться, и стало спокойней.

Странно. Я даже не успел понять, что происходит. Едва она поставила последнюю точку и отвернулась, ее рука выскользнула из моей, и девушка растворилась. Исчезла под водой.

Опоздал. Потерял. Не смог удержать. Ей не подойдет та сторона…ей бы суметь всплыть самой. Не подойдет.

Я чувствовал себя как-то…растерянно и глупо. Промолчал? Сотня тысяч мыслей пронеслась вихрем в голове, половина не успевала даже зацепиться, а другая растворялась в невозможности. Но не по правилам держать того, кто не хочет остаться.

Звезды горели так же ярко. И лунный свет мягко струился по мостовой, расстилаясь передо мною серебристым ковром. Я вспоминал о том, как Мигель вернул меня сюда, вернул с полпути на ту сторону. Вспоминал, как его теплые руки согревали замерзшую душу. Тогда я смотрел на всё его глазами. И научился видеть, как он. И теперь я то, что я есть. Ныне часть его во мне.

Вспоминал, как Мигель вернул меня с полпути на ту сторону.

Проглотив последнюю каплю горечи, что еще осталась на языке и в сердце, я высоко поднял голову вверх, к еще горевшим окнам. В одном из них никогда не задвигали шторы. Она стояла у окна, улыбаясь лунному свету, бесстыдно врывавшемуся в жилище, а он медленно крался, чтобы овладеть ей на глазах у всего двора.

Я невольно улыбнулся, и моя улыбка, пролетев по всему городу, вернулась ко мне. Заставила очнуться. Лихо пнув подвернувшийся под ногу камушек и не растеряв ни одной улыбки, я побрел дальше по моему городу. Искать своё и чужое счастье.

А на самом деле всё просто. Просто мой город умеет читать мысли.

Автор: Ольга Малкова (HeavenHell).