Создай свОй Мир!

Вторник, 1 января 2008 г.
Просмотров: 3190
Подписаться на комментарии по RSS
 
 
Документальный факт: Группа ученых под руководством Кейта Фирмена (Keith Firman) из Портсмутского университета (Великобритания) разработала первый электронный био-нанотехнологический переключатель на основе молекул ДНК. Это настоящий прорыв в технологии, который может послужить основой для установления связей между «миром живых организмов» и «миром компьютеров»…

***

Отрывок телевизионного интервью, данного вице-президентом компании «I-creator!» Евой Майер телеканалу «Мировые новости» 6 июня 2026 года:
- Госпожа Майер, скажите, откуда вы берете, если можно так выразиться биологическое сырье, главный компонент вашей игровой платформы? Наших телезрителей волнует морально-этическая сторона деятельности компании «I-creator!»?
-  Спешу вас успокоить. Извлечение головного мозга или «encephalon», как называем его мы, происходит исключительно на добровольной основе. В случае обращения в нашу компанию человека, заинтересованного во взаимовыгодном сотрудничестве, мы проводим комплекс необходимых медицинских исследований его организма в целом и головного мозга в составе ЦНС в особенности,  и в случае положительного результата заключаем с кандидатом опционный  контракт.
-  И если наступает смерть кандидата, то вы изымаете его мозг? Верно, госпожа Майер?
- Если невероятно сложный и трудоемкий процесс описать простыми словами, то – да. После смерти кандидата, по окончании анализа определенных фактических данных, основанных на характере смерти потенциального донора, временной составляющей, существовании других наследников органической натуры и многих других нюансов договор может вступить в законную силу, в части отчуждения «encephalon» .
- И мозг этого человека становится основой будущей  игровой платформы?
- Да, по сути, да. Но этому предшествует длительный процесс подготовки «encephalon», адаптации его к новым условиях функционирования; следующим этапом идет апробация мозговой деятельности в игровой среде, первичная прогонка провоцируемого и поддерживаемого извне мыслительного действа. В итоге мы получаем поистине уникальный, существующий только здесь и  сейчас, игровой процесс, основанный на контролируемом мыслительном процессе человеческого разума.
- То есть мозг сам запускает игру?
- Нет. Вне игрового процесса «encephalon» пребывает в бессознательном состоянии, в особой питательной субстанции. Как только игрок включает игровую платформу, начинается активация мыслительного процесса «encephalon» и непосредственно сама игра.
- Как сказывается игровой процесс на мозге вашего донора?
- Никаких физических страданий, в частности болевых ощущений  «encephalon» не испытывает. Можно сказать, что после внедрения в игровую платформу он существует лишь в состоянии, сходном со сновидениями. Этакий бесконечный благостный сон. Вне действительного времени и пространства. Это уже не человек. Но это чистый  разум, существующий в бесконечном потоке собственных, но корректируемых, если понадобиться нами извне,  фантазийных сновидений.  
- Госпожа Майер, еще один вопрос. Правда ли, что первыми донорами для вашего проекта явились осужденные, приговоренные к смертной казни?
- К сожалению, я не уполномочена комментировать данную информацию.
- Но все же, госпожа Майер?
- Без комментариев. Можно завершить интервью?..
 
***
 
    Холодный ветер выхолащивал из моего продрогшего тела последнее тепло, ворошил волосы, безобразничал с воротником и полами плаща. «Все-таки нужно было одеться теплее», – подумал я.  Начал моросить дождь. Я перешел на противоположную сторону улицы и прошел мимо здания Главной Интервенционной Компании. В окнах первого этажа тускло горел свет, виднелись фигуры добровольцев, проходящих предварительный медицинский осмотр. Неожиданно из репродукторов, установленных на здании Компании, донеслись звуки государственного гимна и мне, как и другим редким озябшим прохожим, пришлось остановиться. «Шесть часов, нужно поторопиться», - подумал я, держа прижатую к груди холодную руку, как того требовал порядок прослушивания священной мелодии. Дослушав гимн до конца, я двинулся дальше, ускоряя шаг. «Черт, как же холодно!»       
       
    Дверь отворил мужчина среднего роста, в белом медицинском халате. Голова его была непокрыта, и гладкая, слегка вспотевшая лысина блестела в голубоватом свете люминесцентных ламп, установленных на потолке.   
-                      Как жизнь?! –  улыбаясь, громко произнес незнакомец, жестом приглашая войти внутрь.
-                      Холодно,  а так… –  сказал я, проходя в помещение. 
-                      Как жизнь? – перебил он, с блуждающей на губах улыбкой.
-                      Все в порядке, – после скоротечного замешательства, ответил я.
-                      Бьет ключом? – не унимался незнакомец. - Главное чтобы не по голове! – резко выговорил он и громко рассмеялся. - Простите. Шутка, старая лаборантская шутка, извольте извинить. Проходите, прошу, следуйте за мной. Вы задержались, выступление начнется буквально с минуты на минуту, –  сказал он через плечо, – надеюсь, мы ничего не пропустим. Досадно упустить даже малейшую подробность, ведь тема лекции невероятно интересна. Мое имя - Гай Людевик, профессор Гай Людевик, – сказал он по пути.
       Мы миновали сумрачный и пустой аванзал, спустились по крутой зигзагообразной лестнице, оказавшись в просторной  широкой комнате, по периметру которой располагались гипсовые бюсты неизвестных мне людей.
-                      Позвольте представить выдающихся членов нашего элитарного медицинского клуба, – заметив мой интерес, произнес профессор. - Бехтерев Владимир Михайлович, –  указал он на скульптуру в углу, – академик, известный врач-невропатолог и психиатр. Написал более двух сотен научных трудов, посвященных анатомии, физиологии и патологии нервной системы, автор учения о мозговых локализациях нервных центров. Наиболее известные его произведения, такие как: «Проводящие пути головного и спинного мозга»,  «Основы учения о функциях мозга» и прелестнейшая «Объективная психология», пополнили мировую сокровищницу медицинских открытий. И стали служить примером для подражания и  теоретической основой для будущих поколений представителей науки данной области. Следующий,  знаменитый клиницист и общественный деятель Боткин Сергей Петрович. Кроме значительнейшего вклада в мировую научную мысль, коей мы глубоко обязаны достопочтенному Сергею Петровичу, нельзя не отметить его восхитительную способность правильно и, что немаловажно, уместно говорить тосты. К сожалению, в нынешнее время молодые разучились верно и красиво излагать застольные речи. Прошу, далее. Карл Фридрих Бурдах, выдающийся физиолог своего времени. Его многочисленные работы отличает ясность изложения, строгие логические формы и изящный литературный язык. Что немаловажно, даже в такой, казалось бы, закоренелой сфере человеческих знаний, как медицина.
    Я приблизился к бюсту Карла Бурдаха. Меня удивил его необычной формы нос. Невероятно длинный, тонкий, с узкими приплюснутыми крыльями, круто загнутый вниз. «Словно, птичий клюв, – подумал я. – Достоин если не целой повести, то уж отдельного рассказа, наверняка, - проговорил я про себя, имея в виду творца знаменитого жизнедеятельного носа, Николая Васильевича Гоголя».    
-                      И, наконец, основатель нашего клуба, не побоюсь этого слова, гений Вильям Гарвей! – восторженно сказал профессор.
Я вздрогнул и перевел взгляд на бюст, представленного мне ученого.
-                      Знаменитый врач, который открытием кровообращения и исследованиями над животным яйцом, заслужил законное звание основоположника современной физиологии. «Omne animal ex ovo», - гласит его известное изречение.  Все эти прославленные мужи, эти без сомнения достойнейшие деятели своей эпохи, внесли неоценимый вклад в развитие медицины, как одной из основополагающих областей современной науки. Но мы можем опоздать, поспешим, – сказал профессор, пытаясь взять меня под руку.
    Я заметил висящий на стене гобелен гигантских размеров, порядка восьми метров в длину и не менее двух в ширину. На нем были изображены пасущиеся на горном лугу козы, сидящий неподалеку пастух и темно-красное небо на заднем фоне. Но такого пастуха я, честно говоря, видел впервые. Это был мальчик лет десяти, державший в одной из рук длинный кнут, а в другой предмет, похожий на пульт дистанционного управления электронной аппаратурой. Верхняя часть головы у него была занята массивным предметом,
по очертаниям напоминавшим бинокль, а из ушей выходили многочисленные провода, ведущие к пасущимся козам.      
-                      Идемте, идемте, – нетерпеливо проговорил профессор и, подхватив меня под руку, потащил из комнаты.
    Мы прошли по ярко освещенному коридору и остановились у запертой двухстворчатой деревянной двери. Профессор медленно приоткрыл ее, и мы проследовали в зрительный зал. Объятое мутными потемками  сферическое пространство освещалось лишь слабым светом,  идущим непосредственно из-за кулис. Полукругом расположенные ряды кресел ступенями поднимались вверх, почти к самому потолку, где на последнем ряду виднелись лишь еле заметные контуры зрительских лиц. На площадке у центрального прохода располагался громоздкий прожектор, упакованный в темный матерчатый чехол. Зал был полон, лишь пара кресел в десятом ряду пустовала. Одно из этих мест предназначалось мне, согласно полученному мною от профессора, пригласительному билету. Я с трудом добрался и удобно расположился в кресле, благо широкий проход между десятым и девятым рядом позволил это сделать. Расстегнул верхние пуговицы на рубашке и вытер со лба пот. Спустя несколько минут раздался мелодичный сигнал, возвестивший о начале лекции. Разговоры постепенно прекратились, и душная тишина окутала зрительный зал.
 
***
- Да, я все понимаю, Роберт, но и ты пойми меня. Все эти бытовые трудности, связанные с нехваткой денег,  меня мало беспокоят – переживем как-нибудь. Но вот наша дочь, слышишь, наша дочь!.. Ты пойми, что для завершения курса лечения нужны немалые деньги. И нужны они срочно. Я сегодня говорила с нашим кардиологом. Откладывать просто нельзя! Ты слышишь – нельзя!!! Иначе может начаться отторжение тканей, какая-то структурная дегенерация… Не успокаивай меня! Слышишь, не надо меня успокаивать своими пустыми обещаниями. Боже, как я устала!..  
   Прости… Прости меня, Роберт. Ты и сам все понимаешь. Просто я так устала плакать… Я так устала бояться за нашу дочь.  Пойми - нам нужны деньги, чтобы спасти ее…
 
***
 
-                      Уважаемые коллеги, добрый вечер! – на сцену вышел тот самый, встретивший меня у входа, профессор по имени Гай Людевик.
«Что за странное совмещение обязанностей? – подумал я. - Профессор-конферансье».
  -   Рад приветствовать всех Вас в нашем элитарном медицинском клубе, – продолжил он.  Сегодня мы продолжим дискуссию, начатую нами в предыдущий раз. Для некоторых новичков, - профессор улыбнулся, остановив на мне цепкий взгляд, – повторю, что текущий цикл лекций посвящен исключительно воздействию и клиническому использованию общеизвестного психоактивного вещества, под названием «диэтиламид d-лизергиновой кислоты» или, иначе говоря, ЛСД.
   Пауза, взятая Гаем Людевиком, затянулась, и многие однозначно поняли, о каком провинившемся новичке не преминул упомянуть профессор. Некоторые, особо любопытные, даже обернулись и, поймав мой недоумевающий взгляд, удовлетворенно вернулись в исходное положение. Я смутился, и невольно отвел взгляд от сцены.
     -      Но не будем показывать пальцем, –  продолжил профессор. – Итак,  дальнейшее описание сеанса небезызвестного нам пациента, уважаемого Алекса Инфарнуса.
-                       Как уже отмечалось ранее, испытуемый психонавт почти не отреагировал на весьма высокую дозу ЛСД. Хотя объем введенного пероральным путем  препарата намного превышал общепринятые терапевтические дозы.  Единственным изменением восприятия, отмеченным самим пациентом за весь сеанс, было весьма натуралистическое и реалистичное чувство перерождения его собственных рук в отцовские. По причине, которую он вначале не осознал, Инфарнус нашел это переживание чрезвычайно пугающим и ощутил глубокую нужду понять природу, так сказать анамнез и источник своих страхов. Мы попросили его предельно сконцентрироваться на явлении превращения рук и сообщить нам о своих ощущениях, а также детализировать испытываемые эмоции, выявить доминирующие и повторяющиеся.  Надо заметить, что это было непросто. Весьма непросто.
       После долгих колебаний, сопровождавшихся бурными эмоциональными всплесками, пациент выразительно описал, мучившую его на протяжении многих лет, проблему инцеста, связанную с матерью. После смерти отца эта тема стала преобладающей в жизни Инфарнуса. Согласно его рассказам, поведение матери по отношению к нему было крайне соблазнительным и сексуально-возбуждающим. Таким, каким оно априори не соответствует материнским постулатам. Она, в частности,  настаивала на том, чтобы они проводили ночь в одной постели, использовала каждую возможность более тесного тактильного контакта,  и систематически отвергала его попытки обзавестись собственной семьей. Она также неоднократно предлагала Инфарнусу жить вместе всю оставшуюся жизнь и обещала заботиться о нем и о его незаконнорожденном больном ребенке. Выяснить природу данных отношений и исследовать предпосылки их возникновения со стороны матери Инфарнуса, как вы уже догадались, не представлялось возможным. Поэтому, нам пришлось сфокусироваться исключительно на собственных переживаниях самого исследуемого пациента.  
 
     Неожиданно заработал прожектор, до сих пор издававший лишь глухие монотонные звуки, и лицо профессора попало в мощный поток света. Он зажмурился, и резко замахал руками. Подоспевший техник быстро справился с взбунтовавшимся осветительным прибором, и ученый продолжил выступление.  
-                      Итак, господа, спешу продолжить. Уважаемые коллеги! –  профессор, многозначительно улыбаясь, потер вспотевшие ладони и небрежным жестом пригладил волосы.
    Он был взволнован и радостен, словно предчувствовал, что исследования помутненного сознания некоего Инфарнуса, позволят ему сделать научное открытие. И, возможно, именно его гипсовый бюст займет очередное место в галерее почетных членов элитарного медицинского клуба.
-                      По мере дальнейшего исследования переживаний, оказалось, что единственный главенствующий симптом, проявившийся во время диагностического сеанса, в конденсированной форме выражал многие глубинные конфликты, связанные с агрессией, сексом в целом и с инцестом в частности. Руки играли важную, если не сказать доминирующую роль в сексуальных отношениях, которые никогда не должны были достигать полового совокупления. Трансформация рук пациента Инфарнуса в руки собственного отца выражала собой бессознательное желание заменить родителя в половых отношениях. Она представляла собой абстрактный мост к матери, узаконивая подход к ней как к эротическому объекту и в то же время уважая священное табу на инцест. Руки были важной составляющей многих видений, на основе психоделической практики. Эта связь обнаруживала яркую двойственность отношения Инфарнуса к отцу, как к определяющему фактору его переживаний во время диагностического сеанса применения ЛСД. Испытываемые психонавтом чувства охватывали диапазон от потребности во внимании особого рода со стороны отца, - это физически выражалось в поглаживание полового члена, - до импульсов совершения жестокого преднамеренного убийства. Пациент явственно определил способ отцеубийства путем обезглавливания. Но в тоже время однозначно присутствовал и страх неминуемой кастрации, как настигающего фатального наказания или самонаказания. Сдавливание мошонки, - профессор  наглядно продемонстрировал названное действие, с силой ухватив себя за промежность.
 
Скорее всего, он перестарался с приложенным усилием потому как  громко и визгливо вскрикнул, исказив лицо гримасой боли.
-                      Пожалуй, я чересчур увлекся. М-да… Чрезмерная и нагруженная чувством вины  психическая мастурбация пациента представляла собой звено между темами снов и трансформацией рук во время диагностического сеанса применения ЛСД.
Профессор замолчал и ушел за кулисы.
-                      Минуточку терпения, - послышался приглушенный голос Гая Людевика из-за плотной шторы. - Прошу любить и жаловать – уважаемый фигурант наших исследований, Алекс Инфарнус!
   Мужчина неопределенных средних лет, одетый в синюю клетчатую пижаму, робко высунул из-за кулис бледное, покрытое рыжей щетиной,  лицо. По всей видимости, его кто-то слегка подтолкнул в спину, отчего он споткнулся, чудом избежав неминуемого падения.
-                      Прошу Вас, Алекс! – улыбаясь, произнес профессор.
 Инфарнус смущенно прошел через сцену и сел на стул у края платформы. 
-                      Нет, нет, дорогой, сегодня Вы - центральная фигура, поэтому попрошу в центр. Мы просим Вас!
Инфарнусу дали второй микрофон и подвели ближе к зрителям. Он сконфуженно обменялся взглядами с профессором и что-то неразборчиво произнес.
      -  Включите ему микрофон, – грубо крикнул профессор кому-то за кулисами. - Алекс, расскажите, пожалуйста, нам про свои привычки, может быть хобби, поведайте нам о своих увлечениях. Прошу Вас, отвечайте, не стесняетесь.
-                      В течение многих лет я собирал… то есть коллекционировал различные музыкальные инструменты, –  Инфарнус испуганно обвел взглядом сосредоточенные лица  зрителей и, с явным удовлетворением остановил его на пустующим кресле, рядом со мной.  -  Такие как дудки, губные гармошки, струнные инструменты, тромбоны, ксилофон…да ксилофон однажды я приобрел у старого скряги Вильгельма. Поначалу он, конечно, упрямился, просил большую цену, но я переубедил его… Ксилофон был чудесен, этот звук…
-                      Достаточно, – прервал пациента профессор. - Что еще Вы коллекционировали?
После некоторой паузы Инфарнус нерешительно поднял голову и тихо продолжил:
-                      Я собирал…  то есть коллекционировал восковые головы, слепленные с умерших людей, вместе с образцами кистей рук, поврежденных различными воздействиями. Испорченных различными кислотами, обугленных молнией, огнем или искалеченными пытками. Другие мои модели демонстрировали гениталии, обезображенные сифилисом, мягким шанкром или раком…. 
-                       Видите, коллеги! – громко произнес профессор, уводя затихающий голос пациента на второй план. - Удивительный паноптикум проявлений человеческой слабости и зависимостей! Руки, именно руки доминирующим образом фигурировали в коллекции нашего пациента. Помимо всех этих ассоциаций, наш уважаемый Инфарнус вспомнил, что на всем протяжении детства отец всегда делал сильный акцент на руках и на непреложной обязанности держать их опрятными, чистыми и в надлежащей форме. Спасибо дорогой Алекс, спасибо Вы свободны.
Инфарнус ссутулился и быстро покинул сцену.
-                       Таким образом, благодаря феноменологическим опытам, проведенным нами с использованием ЛСД, мы смогли вскрыть истинные причины психологических заблуждений пациента, проникнуть к первоисточнику возникновения его заболевания и ясно сформулировать принцип формирования взаимосвязанных событий, повлекших за собой стойкое помутнение сознания.    Материал, вскрытый во время ЛСД-сеанса, в значительной степени помог нам понять пациента, осознать его внутреннее состояние и будет невероятно полезен в последующем скрупулезном  и длительном лечении. На этом разрешите закончить сегодняшнюю лекцию и весь цикл, а всех желающих пригласить в анатомический театр на скромный фуршет. Всего доброго! И до новых встреч!
 
     В зале резко зажегся свет, и зрители стали, не торопясь, покидать свои места. На центральную часть сцены рывками опустились массивные темные шторы, в зале заиграла тихая музыка. Я задержался, отыскивая потерянный носовой платок, и вскоре остался в полном одиночестве в пустом зале. Вопреки изображенной на стене стрелке, указывающей направление выхода из зрительного зала,  я, повинуясь внезапному порыву, двинулся в обратном направлении. Спустился вниз к сцене, прошел за кулисы, с трудом протиснувшись между тяжелыми полотнами, и вышел в коридор. Длинный коридор был пуст. Густо наполненный мерцающим искусственным светом, со стенами, выкрашенными в насыщенный болотный цвет, он производил тягостное впечатление. Коридор был непропорционально вытянут по высоте, отчего создавалось странное ощущение ускользающего из-под ног пространства. Я сделал несколько шагов вперед. Внезапно любопытство сменилось смутной тревогой и мне захотелось вернуться обратно в зрительный зал.  Приложив волевое усилие, я все же прошел до конца коридора и обнаружил за углом лестницу, ведущую вниз. Необычайная духота заставила меня снять пиджак и расстегнуть пуговицы на рубашке. Я спустился по лестнице и оказался в другом не менее длинном и мрачном коридоре. Единственным отличием от предыдущего было  множество одинаковых скамеек, расставленных вдоль стен. В противоположном конце коридора я заметил фигуры, сидящих на скамье, людей. Я быстрым шагом направился к ним. Мне стало дурно: душный воздух жестко сковал грудь, к горлу подступила тошнота, голова загудела. «Необходимо спросить их про ближайший выход и поскорее покинуть это злосчастное место», – подумал я, ускоряя шаг.
        Двое мужчин, на которых из одежды присутствовали лишь закатанные до колен брюки и ботинки,  угрюмо смотрели в пол. Один из них обтирал влажным куском материи лицо лежащей на скамье женщины. Судя по ее виду, ей было намного хуже, чем мне. Бледное каменное лицо несло на себе явный отпечаток тяжкого недуга. Я подумал, что женщина вообще мертва, настолько безжизненным было ее измученное, осунувшееся лицо. Она с трудом приподняла голову и что-то шепотом проговорила. Один из мужчин наклонился к ней и, выслушав, облокотился на стену.
-                       Простите, но мне кажется женщине плохо, ей необходима срочная медицинская помощь, – обратился я к незнакомцам.
-                       Ты - врач? Если нет, то помолчи лучше. И без тебя  видим, что ей худо, - резко ответил один из  мужчин. - И тебе через пару-тройку недель будет не лучше, – добавил он, снимая пыльные ботинки. - Кстати, добро пожаловать очередной заключенный!
-                      Нет, к сожалению, я не доктор. Но кое-какими медицинскими знаниями обладаю. Ей  определенно нужен свежий воздух, необходимо вывести ее наружу, она больна, – сказал я.
-                      Вы, по всей видимости, не поняли нас. Ваше участие похвально, но не имеет равным счетом никакого смысла, – ответил мне второй незнакомец.
Я молча прошел мимо странной троицы и заглянул за угол. Там оказалась очередная лестница, на этот раз ведущая вверх.
-                      Выход в этом направлении? – с трудом вдыхая тяжелый воздух, спросил я.
-                      Тут нет выхода,  - ответил мне второй мужчина.
-                      Не понял. Н-нет  выхода? – я в который раз пожалел о своем неуемном любопытстве. - Как нет!?
-                      Нет выхода, – недовольно повторил незнакомец.
-                      Как нет? Что за вздор! – смутился я. - Это же брееееееееее...
-                       
***
    - Итак, господин Даллас, договор составлен и  теперь осталось дело за малым. Подписать его! После подробного ознакомления со всеми условиями, мне кажется, разночтений быть не должно. Да, я понимаю, на что вы идете ради спасения дочери. Я искренне желаю ей скорейшего выздоровления. И надеюсь, что эти деньги… господин Даллас…Роберт, вы же понимаете, что – это моя работа. Простите…
    Еще раз повторюсь, что вместе с подписанием опционного контракта, вы также даете нам подписку о невыезде с, определенной пунктом 12 договора о потенциальном донорстве, территории.
Денежные средства в размере тридцати процентов от общей суммы премиального донорского вознаграждения будут перечислены на ваш лицевой счет в течение трех банковских дней.  Как вы помните, при наступлении контрактного случая, оставшаяся часть премиального вознаграждения будет выплачена вашим родственникам или любым другим лицам, указанным в пункте 28 договора, в течение тридцати банковских дней.
Если же по истечении пяти лет контрактный случай так и не наступит, - чего я вам искренне желаю, - вы будете обязаны вернуть денежные средства в сумме предварительного  вознаграждения, с поправкой на актуальный индекс инфляции. Таким образом, договор будет расторгнут.
Если больше белых пятен в истории наших взаимоотношений нет, прошу перейти непосредственно к выражению письменного согласия со всеми условия нашего с вами контракта...
 
Замечательно, Роберт. И внизу сегодняшнюю дату – 15 марта 2030 года…
 
***
 
 Только сейчас я разглядел незнакомых людей как следует. Один из мужчин поднялся и повернулся ко мне лицом. Весь его живот был покрыт многочисленными кровоточащими фурункулами. Безобразными фурункулами. От обнаженных ступней шел жуткий запах: они были испещрены многочисленными язвами.
«Грибковая инфекция, возможно заражение крови, возможно начинающаяся гангрена», - подумал я.  
Второй незнакомец был тоже тяжело болен. Один его глаз практически полностью занимал гноящийся чирей, глаз слезился мутной жидкостью, а ужасный вид воспаленных десен и покрытых белесыми пятнами губ, явно указывал на развивающееся системное заболевание. Возможно, это была даже цинга.  Я неосознанно отвернулся и застегнул рубашку до самого ворота, хотя прохладнее в коридоре, за прошедшее время, не стало. Женщина застонала; один из мужчин стал тихо говорить ей что-то на неизвестном мне языке, пытаясь успокоить несчастную. Все эти люди были больны…
-                      Извините, я вас не понял, – тихо спросил я, – как нет выхода? Я буквально несколько минут назад спустился сюда из зрительного зала, где проходила лекция, медицинская лекция, следовательно, могу в любой момент вернуться обратно. Возможно, где-то поблизости есть и другой, запасной выход.
-                      Значит медицинская лекция, гм… – с еле заметной улыбкой произнес мужчина, с развивающейся цингой. - Какая тема? Наверное, что-нибудь мудреное, наукоемкое, судя по твоему виду… Медицинская говоришь? Фрэнк, ты на что попался?
-                      На премьеру «Возвращение святого карлика». Я же тебе рассказывал. Билеты за месяц до спектакля невозможно было достать, а в департаменте духовного насыщения настоятельно советовали всем представление посетить, иначе могли возникнуть проблемы с размещением. К тому же у меня еще долг по водным нормам за прошлый месяц оставался. Так что хотелось добросовестно отметится, только и всего. Не усугублять и без того свое сложное положение.
-                      В-о-т, – протянул мужчина с цингой. - У него значит рецептурный спектакль, у Маргариты религиозные курсы, а у тебя медицинская лекция. Можно только позавидовать его изощренной фантазии. Богатый арсенал. Да… А помнишь  толстого, Фрэнк, того толстого парня? Ну, как его звали…
-                      Свиновода Александра?
-                      Нет. Ну, тот, который стену крушить принялся. Минут десять продержался, наверное, прежде чем голова треснула... Он вообще домой возвращался: увидел что-то  необычное на дорожной обочине. Может, сверкнувший в канаве медяной пятак или чьи-то зловонные останки, может, померещилось нечто. Просто сделал пару шагов, пару шагов не туда куда следовало, мгновение и ошибка… Судьбоносная и непоправимая ошибка, стоившая ему в дальнейшем потерянного рассудка, позже проломленной головы и мучительной смерти. Треснула как перезрелый арбуз, – с ухмылкой добавил мужчина с цингой.
-                      Но это конечно исключение, обычно Он разрабатывает план досконально, дотошно, я в этом уже убедился. Знает чем привлечь каждого, нюансы вкуса, оттенки пристрастий, он знаток человеческих слабостей. Человеческих комплексов, потаенных желаний, страстей. Он – мастер. Сволочь скотская, но мастер, - добавил Фрэнк.                
        Я не понимал ровным счетом ничего. Они говорили какие-то глупости, скорее всего тронулись умом, помешались. «Массовый психоз, – подумал я. - Коллективная истерия, развившаяся в результате галлюцинаторного бреда – нужно уходить отсюда. Поскорее…»
-    Попробуй, – громко сказал Фрэнк и, увидев мрачное лицо своего товарища, тише добавил, – попробуй, уйди.
    Мне стало совсем плохо: в глазах потемнело, градины пота выступили на лице, желудок запротестовал и к горлу подкатил тошнотворный ком. Меня вырвало. Всепроникающая слабость волной прокатилась по телу, и я обессилено опустился на пол. Судорожными движениями я снял пиджак и рубашку. Меня вновь стошнило. Фрэнк равнодушно посмотрел на меня, дотронулся до своего пораженного лица и закрыл глаза.
-                      Не надо никуда ходить, – утвердительно проговорил он. – Сам же видишь.
Я сидел на бетонном полу, раздумывая, что предпринять. Какой-то, уму не постижимый, бред. Просто бред… И что за неуместная немощь. Надо уходить, надо скорее уходить отсюда… 
Вскоре силы частично вернулись ко мне, и я решился:
    -    Я вернусь за женщиной, скоро вернусь, – я  рывком поднялся с пола и, не оборачиваясь, быстро дошел до противоположного конца коридора, бегом поднялся по  лестнице и оказался в том самом пустом, ярко освещенном коридоре, в который вышел из зрительного зала, после окончания  лекции. Я прошел до конца коридора, вернулся обратно, но двери, ведущей в зрительный зал, не обнаружил. В коридоре не было вообще ни единой двери! Я попытался вспомнить были ли там другие двери, кроме той, ведущей в зрительный зал. Скорее всего, не было. Еще раз пройдясь по коридору, я ошеломленно вернулся назад.    
Фрэнк попросил у меня воды. Выслушав отрицательный ответ, он тоскливо покачал головой и лег обратно на скамью.
-                      Тебе повезло, что ты вернулся, видимо, и он что-то упускает, но больше не стоит испытывать судьбу, не стоит, – сказал он.
-                      Ты не нашел дверь, ведь так? Ведь так? Потому как он стер ее с полотна свой реальности. Возможно, перенес, возможно, сжал до невероятных размеров или просто уничтожил. Его воля, – добавил Фрэнк. - На все его воля, ведь это Его мир.
-                      Господи, о чем вы, чья еще воля, за что бред вы тут несете!? Вы просто помешались, по неизвестной мне причине ваш рассудок помутнел, иначе быть не может! – не выдержал я.
-                      Но  двери-то ведь не было, верно? – назидательно проговорил Фрэнк.
Его слова оглушили меня. А ведь это действительно было так. Я попал в неизвестную, непонятную, шокирующую ловушку.
-                      Вы попали в чужой мир, молодой человек, – словно прочитав мои мысли, тихо произнесла женщина. - Вы не виноваты в этом.
-                      Ч-что? В чужой мир…
-                      В мир некоего высшего индивидуума, именуемого Инфарнусом. Он был в каждой из наших ловушек. Его имя обязательно фигурировало и в вашей западне. Вспомните.
Проявляющийся ужас поразил мой разум, раскаленным молотом ударившись о размягченный мозг.
-     В чужой мир… - еле слышно сказал я. - В мир чужого человека?
-                      Не человека, человек не способен сотворить свой собственный мир. Наделить его материальной плотью, создав объективную действительность. Доцент Инфарнус - так называю его я. Потому как именно пожилого доцента я встретила на лестнице, ведущей на второй этаж Религиозного Университета. Мужчина поднялся со мной и, открыв передо мной стеклянную дверь, вежливо предложил пройти внутрь. Войти туда, откуда я беспомощно пытаюсь выбраться долгое время. Беспомощно и безрезультатно…. Он античеловек, возможно, вы слышали о таких созданиях. Их немного, совсем немного, но они есть. Они существуют. Вы не виноваты в случившемся,  любой мог оказаться на вашем месте. Любой… Просто не повезло. Судьба… 
     
       По прошествии достаточного для обуздания эмоций времени,  я осознал, вернее, осознанно смирился с фактом собственного нахождения в чужом мире. Когда я удостоверился, что окружающая реальность материальна и физически полноценна, а не вымышлена моим, подхватившим неизвестный вирус, разумом,  что незнакомые люди вменяемы, я вывел для себя некую временную установку: я здоров, память позволяет отследить весь мой путь, следовательно, рано или поздно я найду выход из сложившейся ситуации. Нет места для паники, трезвый расчет и ясность ума; чужие бредовые мысли не запутают меня. Со мной многое случалось, я не раз попадал в опасные переделки, но то, что до сих пор я жив, позволяет мне с оптимизмом смотреть в будущее.
 
        Но мой, как оказалось, немощный оптимизм быстро испустил дух. Подкармливать его было нечем. А пессимизм, холодный и жестокий пессимизм, рос на глазах, запуская, во все более сомневающийся разум, длинные и цепкие корни. Они проникали внутрь, прорастали, опоясывали, пронзали и множились. Множились, множились, многократно пока однажды разум не воспротивился и не взорвался.
           Я кричал, скорее, нет, я не кричал. Я истошно орал,  рвал распухшие голосовые связки, намеренно нарушая  монотонную тишину, я бешено вонзался в ее вездесущее присутствие, я бесился и выл. Я осыпал проклятиями неподвижный воздух, светящие безразличием лампы, бетонный пол, все вокруг. Я проклинал окружающее пространство, этот опротивевший мне, коридорный карцер, все, что я видел перед собой. Я извергал ругательства, уничижая ниспосланную мне данность. 
          Я убежал один на второй уровень, вопреки испуганным крикам людей, ворвался в коридор, пинал стены, осквернял последними словами создателя этой жуткой ловушки. Я поносил его придуманный мир, я смеялся над небрежностью и примитивностью его конструкций, я бил кулаками гладкие стены, окровавленными пальцами я вгрызался в бетонную поверхность, оставляя на ней собственные ногти. Я пытался дотянуться, добраться до изводивших однообразным светом ламп; я звал его, я приказывал ему показаться, я желал ему долгой и мучительной смерти. Я стонал, я выл, я разбивал руки о стены, смеясь и танцуя. Я плясал в луже собственной крови, катался по полу и кричал. Когда пропал голос, я стал кровью писать проклятия, пытаясь задеть его, рассердить, навредить. Словно бешеный зверь, ворвавшийся в церковь, я осквернял его придуманные догматы, я словесно надругался над его стараниями, я смеялся над создателем, упрекая его в ничтожности. Мой разум взбунтовался, подчинив себе слабое, изувеченное заточением тело… 
        Лишь только благодаря своевременно подоспевшим людям, я остался жив. Меня вытащили оттуда, отволокли вниз и держали. Не знаю каких усилий стоило им удержать меня. Я очнулся от боли, но сильнее боли был стыд. Стыд за слабость, которая поработила меня. За то, что я не совладал с собой.
       Я проспал долгое время, прежде чем неумолимая действительность вернула меня обратно в реалии ужасной западни. Единственное утешение я нашел в этих, еще совсем недавно чужих мне, людях…          
 
     Я открыл глаза. Это не сон. Реальность, с пугающей поспешностью, выстроила, потрепанные  непродолжительным сном, факты в один сумбурный ряд. Монотонная тишина мгновенно обволокла меня и пронзила тупой головной болью. Яркий свет неумолимо ослепил, и я закрыл лицо руками. «Это действительно не сон», – с горестью подумал я.
     В очередной раз. Каждый раз, стряхивая с себя остатки исчезающего сна, я  судорожно пытаюсь понять сон или нет… Сон или явь…
     Я неосознанно вскрикнул.
     -      Не кричи – она спит, –  тихо сказал дремлющий Дориан, не открывая глаз. Он вытер красные, растрескавшиеся губы – на руке остался яркий след. -   Если ты хочешь узнать об этом месте больше, возьми тетрадь. Прочитай.
-                      Тетрадь? - переспросил я, опускаясь на скамью.
-                      Да, тетрадь с записями Доктора. Видишь в углу? – указал он рукой.
Я поднялся.
      -     Нет, другая. Ниже. Да, эта самая. Это написал Доктор, когда был еще в здравом рассудке; несколько дней назад его не стало...
 
Закон № 11. Презумпция неприкосновенности группы
        
       Если человек в полном одиночестве оказался в любом незнакомом месте, то Создатель вправе изменить пространство по своему собственному усмотрению, так как кроме данного человека посторонних свидетелей или иных участников события больше не имеется. Под любым незнакомым местом подразумевается впервые увиденный материальный объект, живая среда, либо среда созданная человеком. Изменение пространства представляет собой перемещение, деформацию, уничтожение, замещение либо иное другое действие, производимое с материальными объектами, предпринимаемое Создателем с целью умерщвления или причинения тяжкого вреда человеку.
      В отличие от единственного участника события, несколько человек имеют право и возможность предотвращать изменение пространства. Это происходит по причине наличия не единичного взгляда на реальность нескольких субъективных участников. Иначе говоря, восприятие реальности происходит по нескольким визуальным каналам, каждый из которых отождествляется с конкретным участником событийного ряда. По неизвестной причине (гипотеза наличия сверхсилы) Создатель не может изменять пространственные новообразования, ориентируясь на нескольких членов процесса одновременно. При возникновении данной ситуации все остальные участники, кроме любого одного, выбранного с целью умерщвления либо причинения вреда, выпадают из созданного им мира и высвобождаются (гипотеза полноценного выбытия)…
        …Наличие группы в составе двух и более человек позволяет исследовать мир Создателя в любое время и при любом состоянии участников, кроме сна (доказанная теория)…
Ограничения неминуемо налагаются в случае возникновения следующих ситуаций:
      -  Разделение группы из двух человек материальными объектами, приводящее к потере визуального контакта между ними. Необходимо заметить, что понятие контакта трактуется Создателем исключительно как зрительное общение участников событийного ряда между собой. Любые другие взаимоотношения, такие как: передача звуковой информации, тактильный или обонятельный контакт не воспринимается Создателем в качестве полноценного контакта.
      -  Нахождение одного из участников группы из двух человек в состояние сна. Номинальное бодрствование одного человека  из группы, состоящей из двух человек,  фактически воспринимаемое Создателем как сон. Создатель принимает за состояние сна такое состояние участника, при котором его глаза непрерывно закрыты в течение десяти минут (временной отрезок, классифицируемый как десять минут, определяется приблизительно).
          
      Я дочитал абзац и закрыл тетрадь. Толстая, потрепанная тетрадь была полностью исписана мелким почерком. На первых страницах он был уборист и четок, в дальнейшем размашист, с многочисленными пятнами от чернил; отдельные предложения перечеркнуты, много помарок. 
-                      Сколько он прожил здесь? – спросил я.
-                      По его словам, около пяти месяцев. Но когда мы впервые встретились с ним, его разум был уже помутнен. Он погиб, как и большинство наших предшественников. Скорее всего, такая участь уготована и нам…
-                      Как он погиб? Вы нашли его тело?
-                      Нет. То, что человек умирает… От умершего человека Создатель оставляет, как подтверждение его действительной смерти, некоторые доказательства. Это могут быть зубы, выдранные ногти, окровавленные лоскуты кожи… Все эти находки ужасны своей неопровержимой, подтверждающей гибель человека, сутью.  
-                      Но были и те, которые смогли освободиться?
-                      Только редким, очень редким счастливцам удалось покинуть этот злосчастный мир, не оставив здесь после себя органических следов, как говорил Доктор.
-                      Нам остается только верить в то, что бесследно исчезнувшие люди, смогли избежать страшной участи большинства и уйти из этого мира в мир настоящий. Остаться живыми и обрести свободу. 
 
***
Отрывок телевизионного репортажа компании «Мировые новости»  01 марта 2035 года:
- Перед нами глава городского департамента полиции Джозеф Малино. Господин Малино, расскажите, что же все-таки произошло сегодня ночью?
- Пока рано судить о причинах произошедшего. Потому как еще не ликвидированы все негативные последствия этой катастрофы. Со слов представителя центра, произошел системный программный сбой, в связи с несанкционированным проникновением в аппаратную неизвестного злоумышленника, повлекший за собой необратимые изменения в функционировании экспериментального  аннигилятора. По свидетельству единственного очевидца, все случившееся напоминало страшный сон…
- Господин Малино, озвучьте, пожалуйста, информацию об имеющихся жертвах?
- На данный момент можно уверенно говорить об одном пострадавшем, сотруднике научно-исследовательского центра Роберте Далласе. Его госпитализировали в крайне тяжелом состоянии в ближайшую больницу. Но, к сожалению, следует признать большую вероятность увеличения числа жертв, в связи с масштабами трагедии…    
***
 
Фрэнк проснулся и тяжело вздохнул:
-     Снова этот сон. Пресвятая Дева, зачем мне все это?
-     Опять видел сына? - спросил Дориан.
-     Да, - ответил Фрэнк, - и ты знаешь, каждый раз, когда я вижу его во сне… Как бы это объяснить. С каждым новым сном, он все больше отдаляется от меня. Словно он забывает меня, не чувствует отцовской любви. Мой сынишка… В этот сон он просто прошел мимо меня… Прошел мимо, даже не взглянув в мою сторону…
Наступило тягостное молчание. Слышалось лишь тихое прерывистое дыхание Маргариты.
-                      Тут понимаешь, что самое главное? – с неожиданной злостью сказал Фрэнк, обращаясь ко мне. - Держаться вместе. Самое главное. Это я хорошо усвоил. Один ты - никто. Тут одиночество – однозначная смерть. И не спрашивай меня почему, дочитай записи Доктора до конца. Я не знаю, что еще тебе сказать. Надежда, как говорится, умирает последней. Наша надежда уже больна, серьезно больна, но возможно смерть не исполнит последний танец на ее могиле. По крайней мере, в ближайшее время. Ты не думай, мы не сдались, мы еще в борьбе. Мы попробуем, парень, попробуем выбраться из этого адского мира…   
     
        За следующие три дня я прочитал половину записей профессора Канвиса. Многое однозначно было написано человеком душевно нездоровым, но остальное несло на себе отпечаток длительных размышлений, достаточно трезвых и рациональных выводов и могло быть полезно каждому из нас. Доктор, как именовали его остальные люди, пытался систематизировать информацию об этом мире, вывести принципы, по которым он существует. Это давалось ему нелегко и, судя по последним заметкам, оказалось, в сущности, делом невыполнимым, потому как система как таковая в этом мире  просто отсутствовала. Эта фантазийная реальность подчинялась одному единственному правилу – никаких правил. По всей видимости, профессор не смог пережить этот факт и помешался.
      Трактовать события в этом мире - дело неблагодарное и по сути бессмысленное. Я насчитал более семидесяти законов, выведенных несчастным профессором. Поначалу, четкие и развернутые рассуждения, сменялись размытыми формулировками, невнятными выводами и непонятными комментариями. Более семидесяти написанных законов, длительный труд мудрого человека открыл немногое в огромном мире чужого Я.
 
     Спустя месяц мы также могли похвастаться определенными открытиями. Во многом благодаря воспоминаниям умерших или освободившихся предшественников, мы смогли составить некое подобие географической карты мира Алекса Инфарнуса. Противоречивость многих данных нередко ставила нас в тупик, и приходилось вновь и вновь выстраивать громоздкие логические цепочки. На собственном опыте мы убедились в сложности научных изысканий, касающихся существования индивидуального мира античеловека Алекса Инфарнуса.    
 
        Приняв за неизменное ядро нынешнее материальное окружение, иначе говоря, то место где мы находимся в данный момент, мы наметили возможные области существования или появления в будущем иных пространственных областей. Наименьшая вероятность была присвоена нами живой среде, потому как ее наличие засвидетельствовали лишь два человека из почти трехсотенного списка наших предшественников.
      Один из них описал узкое морское побережье с уходящими ввысь крутыми горными отрогами. Второй заболоченную равнину, наполненную густым туманом, с редкими низкорослыми деревьями. Ни тот, ни другой не удосужились подробно описать увиденное,  поэтому к правдоподобности их заметок стоит относиться с малой долей вероятности.
      Более пятидесяти человек ведали о замкнутом дворе, окруженном пятиэтажным жилым домом. Во дворе располагались скамейки, песочница для детей, наполненная ветошью и пожухлыми листья, цветочные клумбы с торчащими из земли засохшими растениями и массивная металлическая конструкция, похожая на остов водного судна. Дом представлял собой кирпичное здание без входных дверей, с наглухо закрытыми или зашторенными окнами. Небо как таковое в том месте отсутствовало, был лишь серый фон, а двор был погружен в полную тишину (об этом уверенно утверждали более сорока очевидцев).
       Достаточное число наших предшественников бывали в свое время в огромных авиационных ангарах, с несколькими одиноко стоящими реактивными самолетами и многочисленными трапами. Никто из них не смог забраться внутрь ни одного транспортного средства, либо воспользоваться трапом. Техника не функционировала, во многих случаях представляя собой искусно сделанные макеты. Ангары претерпевали значительные метаморфозы в случае повторного появления участников в данном месте. Авиационной техники не было вовсе, повсюду валялись пустые металлические бочки, дул сильный холодный ветер и освещено помещение было весьма условно. Три очевидца утверждали, что видели в кабине одного из авиалайнеров самого Создателя, то есть Алекса Инфарнуса, в форме гражданского пилота. На этом эпизоде следует остановиться подробнее. Всего девять фактов свидетельствуют о визуальном контакте людей с создателем данного мира. Если принять во внимание сроки пребывания, душевное состояние и возраст участников то серьезно стоит говорить всего лишь об одном случае контакта.
        Некто по имени Эдгар, в процессе исследования в составе группы подвала промышленного здания, в одном из подземных  переходов увидел незнакомого человека. Мужчина, в длинном  пальто, стоял у стены и непринужденно мочился на пол.  Когда Эдгар, поборов смятение и страх, обратился к незнакомцу с приветствием, то в ответ услышал буквально следующее: «Ин стату наценди». После этого мужчина резко повернулся и быстро скрылся в одном из переходов подвала.  Многочисленные попытки найти незнакомца не увенчались успехом.
       После кропотливого анализа, используя многочисленные древние выражение, встречающиеся в записях доктора, я смог уверенно перевести данное словосочетание как «в самом начале, в момент образования». 
         Многие уверенно утверждали о пребывании в здании школы или иного другого учебного заведения. По рассказам, человека носившего имя Аудитор Ленса, он в течение длительного времени, около одного месяца, вместе с неназванным спутником, находился в здании общеобразовательной школы. Во время пребывания они не раз видели учеников данного учебного заведения, слышали их разговоры, детский смех, нередко встречали учителей.  Часто они становились свидетелями проводимых в школе коллективных мероприятий, таких  как награждение победителей спортивных соревнований, выступление музыкальных коллективов,  обращение директора к учащимся. В общем и целом, описанное учебное заведение жило обычной жизнью в принципе неотличимой от реальной. Однако вступить в контакт с кем-либо из учеников или преподавателей им не удалось. Все попытки приблизиться на достаточно близкое расстояние,  заканчивались одним итогом. Люди стремительно, несоизмеримо человеческим возможностям, удалялись прочь: скрывались в коридорах,  школьных классах,  порой просто бесследно исчезали. Однажды в помещении столовой, в морозильной камере Аудитором Ленса и его спутником были обнаружены восковые фигуры детей, одетых в школьную форму. Поразительно правдоподобная имитация кожи, лица, глаз, правильные пропорции тела навели их на мысль, что увиденные ими ранее ученики, на самом деле были искусно выполненными восковыми копиями. В последствие подтвердить либо опровергнуть данную гипотезу им не удалось.
         Три десятка воспоминаний касались странных, неопределенно расположенных в пространстве, сложных сферических конструкций. Участники данных событий оказывались внутри гигантских полупрозрачных шаров. Эти объекты совершали сложные неповторяющиеся движения, но как показали многие свидетели, сферы были намертво прикреплены мощными металлическими тросами к некой плохо различимой платформе. Несколько человек уверенно заявляли о нахождении этих самых сфер на дне водного пространства. В связи со скоротечностью пребывания в данных замкнутых объектах, подробно описать увиденное ни одному участнику не удалось.             
      Подавляющее же большинство людей пребывали в том самом здании, в котором находимся и мы. С множеством различий, но уверенно можно констатировать факт наличия этого здания с самого начала. Вернее с начала ведения записей. Хотя первоначально здание представляло собой тридцатиэтажный гостиничный комплекс с кинозалом, ресторанами и отдельным сектором бытовых услуг. На данный момент в нашем распоряжении имелись лишь три коридора, протяженностью около сорока метров каждый, расположенные на трех этажах, и две небольшие комнаты, в одной из которых имелся водопроводный кран, в другой самопроизвольно пополняющийся пищевыми продуктами деревянный ларь. С начала заточения в наш скудный рацион входили лишь куриные яйца, пшенная крупа, изредка появлялись плоды мангового дерева и семена подсолнечника.
     Из других материальных объектов в здании находился лишь сломанный полотер, две стремянки, три грязных и порванных матраса и некоторое количество постельных принадлежностей. При этом комнаты были доступны для посещений незначительное время, примерно один час в сутки. Хотя понятие времени в данном мире весьма условно.
        Наше нынешнее реальное местоположение и окружающий физический мир, однако, находится в постоянном изменении. Поэтому вполне возможно, что в течение ближайшего времени появятся новые доступные области, но с другой стороны следует признать актуальной и возможность уменьшения имеющихся площадей.
       Никакой временной тенденции изменения пространства на основании имеющейся информации нами выявлено не было.        
 
          Наступил сороковой день пребывания в замкнутом пространстве западни. Женщина постепенно угасала. Большую часть времени, находясь в бессознательном состоянии, изредка приходя в себя, она непрерывно о чем-то просила. То ли о воде, то ли о воздухе, то ли о смерти. Дориан, вследствие развившейся болезни, лишился почти всех зубов. Жуткие язвы на ногах практически лишили его возможности самостоятельно передвигаться. Как можем мы с Фрэнком помогаем ему, но, по всей видимости, и его конец уже близок. На третий раз перечитаны записи профессора. Осуществлена пятая редакция наших собственных исследований. 
        В этом месте невероятно сухой воздух, кожа лопается, многочисленные трещинки бесконечно кровоточат. Нехватка чистой воды, сильные, мучающие нас постоянно глазные боли. Донимающий кашель. Скудный рацион питания, длительное отсутствие многих жизненно важных процедур. Постоянно горящий искусственный свет, гудящая тишина. Все это просто невыносимо…
         Последние дни мы пытались наладить с Создателем контакт. По моей инициативе, - я твердо был убежден, что при благоприятном стечении обстоятельств контакт возможен, - мы разрабатывали средства связи. Последнее время я верил в вероятность налаживания  взаимоотношений с ним. Я перечитал все имеющиеся записи, мне казалось, что можно найти контакт. Действительно можно.
          Я проткнул кожу пальца на руке острый деревянной иглой и стал выдавливать вялую кровь в маленькую железную банку. Вскоре, наполнив емкость наполовину, я принялся макать в нее кусок ткани и писать на стене, снящийся мне постоянно, текст:  «Мы просим выйти с нами на контакт. Готовы выполнить любые условия, взамен освобождения!» – написал я и, поставив жирный восклицательный знак оставшейся в банке кровью, опустился на пол.
Я лег на спину и тут же забылся тяжелым сном.
 
***
- Госпожа Даллас, вас беспокоят из компании «I-creator!». Примите наши самые искренние соболезнования. Мы скорбим вместе с вами…
 
Как вы знаете, ваш покойный супруг, заключил с нами контракт, по условиям которого, он завещал нам использовать его головной мозг в прикладных научных целях. По договору вы являетесь получателем премиального донорского вознаграждения; денежные средства уже перечислены на ваш банковский счет…
***
 
      Я очнулся. Сидящий рядом на скамье Дориан был тих. Остальных не было. 
-                      Где они? – спросил я, с трудом ворочая сухим языком.
Он не ответил. Я приподнялся на руке и повторил вопрос. 
-                      Они ушли, – коротко ответил Дориан, не поднимая головы.
-                      Куда ушли, когда, очнись?! – закричал я.
-                      Ушли, – прошептал он и окончательно умолк.
         Я поднялся. Ноги не слушались меня, так долго я пребывал в тяжелом сне. Я прошел до конца коридора и заглянул за угол: лестница пуста – никого. «Сейчас или никогда», – мелькнула в голове безумная мысль. «Я смогу, я должен, возможно, им нужна помощь», –  я обернулся назад. Дориан не реагировал. Несколько секунд постояв в нерешительности,  я прыжком миновал  лестничный марш и бегом кинулся вниз. «Я успею, это единственный шанс», -  мелькали мысли в опустошенной голове. Пролет за пролетом – бесконечность одиноких ступеней. Лестница все не кончалась. Я бежал. Ноги очнулись и что есть мочи несли тело вниз.  Вниз. Еще. Вниз. Вниз. Вниз. Пролет за пролетом. Ступени, ступени, ступени…
            Лестница закончилась. Я рывком свернул в темный коридор. С каждым шагом все темнее. «Темно и тесно, возможно это подвал», – успел подумать я. Руки  судорожно  ощупывали стену. Должна быть дверь, должна, должна, времени прошло совсем мало! Я наверняка опередил его. Дверь! Я ударом открыл ее. Пара шагов. Еще одна дверь. Вперед. Дверь. Дверь. Каждая последующая открывается тяжелее предыдущей. Силы покидают. Он издевается, безудержно клонируя двери, одну за другой. Дверь. Дверь. Сердце мается в груди. Дверь. Дверь. Руки затекли, распухли. Я повисаю на очередном железном препятствии и падаю на пол. Двери! Двери!! Двери!!! 
       Тончайший, словно лежащий на полу длинный человеческий волос, луч света проник через брешь в стене. Я поднял голову и протянул навстречу свету руку.  «In statu nascendi», -  вспышкой мелькнуло в голове. Я дернулся и ударил рукой в стену, пытаясь просунуть сквозь отверстие указательный палец. Еще раз. Я закричал и со всей силы вонзил палец в крохотную стенную брешь, через которую проникал свет…
 
          Я увидел угольно-черное с пустыми глазницами лицо. Кровавые подтеки на щеках, раздвоенный язык, висящие ошметки шейных мышц. Лицо находилось напротив меня. Я перевел взгляд в сторону, но оно вновь оказалось прямо передо мной. Я посмотрел вверх -  лицо застыло надо мной, вниз – оно уже там. Я закрыл глаза и упал….
 
-                      …открывай глаз-з-з… – донесся до меня далекий мерцающий голос. Голос, словно просачивался через фильтр, он искажался и затихал. До меня доходили глухие невнятные отголоски.  
-                      …очнись…ответь…ты…дышать, – пробивался ко мне далекий голос.
-                      От-кры-вай гла-за… – настойчиво твердил кто-то.
Я заканчивал медленное падение, постепенно начиная ощущать физические законы природы собственным телом. Внутреннее оцепенение постепенно спадало, конвульсии становились реже и слабее, очаги возникающей боли напоминали о существовании конечностей.
-                      Открывай глаза. Медленно попытайся открыть глаза, - услышал я.
Веки не поддавались. Что-то липкое и теплое стекало с моего лица. Мне становилось нестерпимо холодно.
-  Очистите, наконец, его лицо от этой слизи! Санитар…
До меня долетели звуки завывающей вдалеке сирены. Послышались чьи-то крики, гулкие шаги, спускающихся по железной лестнице людей.
-     Больше никого, шеф, – услышал я. - Мы проверили все здание, там пусто.         
-                      Медленно, открывай глаза, -  повторил голос, прямо над моей головой.
Я напрягся, поборол дрожь и приоткрыл глаза.
-                      Открывай, открывай, хорошо, вот.  Как он - цел? – спросил тот же голос, обращаясь к кому-то позади.
-                      Да, надеюсь все в порядке, бестия присосалась к нему, судя по размеру проводящих отверстий совсем недавно. Извлекли его быстро, без осложнений, необратимые дегенерирующие процессы в тканях головного мозга бестия запустить не успела. Ему повезло, – отозвался другой голос. - Жить будет.
-                      Открывай глаза и поднимайся.
Вооруженные люди помогли мне подняться и, взяв меня под руки, понесли к одному из движенческих капсюлей.
-  Да, и благодари Коменданта. Если бы не его приказ о проведении внеплановых  зачисток, это дьявольское отребье сожрало бы тебя со всеми потрохами, – смеясь, сказал голос и я, наконец, узнал обращавшегося ко мне человека. Руководитель центра по борьбе с высшими органическими паразитами.
-                      Спасен! – сказал он и подал мне руку. Я взглянул на себя и увидел, что абсолютно гол.
-                      Все в порядке. Парни дайте ему покрывало. А тебе чертовски повезло! - давно мы никого оттуда не возвращали живыми.
Я понял, что случилось. Я все вспомнил и  все понял. Я на свободе.
-                      Простите, господин… – тихо сказал я, заворачиваясь в поданное покрывало.
-                      Батлер.
-                      Господин Батлер, я был там не один. Там люди…Они остались в западне.  Их обязательно нужно спасти. Обязательно спасти. Нельзя там оставлять, – пытался громче сказать я. -  Прошу вас, не оставляйте их там!
Руководитель центра громко рассмеялся:
-                      Успокойся. Все в порядке. Ты был одиннннннннннн…
 

***

Женский голос донесся из соседнего помещения. Вслед за этим в игровом пространстве возникло тактильное сообщение, указывающее на необходимость завершить процесс.
Десятилетний  мальчик отключил от височного порта визуальный модуль, отложил в сторону пульт управления и вылез из органического кресла. Он подошел к нейро-программирующему  центру игровой платформы и взглянул сквозь прозрачную оболочку на, покоящийся в питательном растворе, человеческий мозг. На мгновение он задержал взгляд на бугристой и извилистой поверхности того, что еще совсем недавно было источником сознания человеческого организма, было сутью Человека, обладавшего своим собственным безграничным внутренним миром, и где теперь, в этом мире, по-детски безжалостно властвовал несмышленый мальчик, боящийся темноты и плесени. «Желаем вам приятного погружения в игровой мир», – проговорил он знаменитую фразу создателя компании «I-creator!», выходя из комнаты.
 
- Чем ты занимался, Алекс?  - спросил женский голос.
- Играл. Создай свой собственный  мир! – ответил мальчик и ловким движением подключился к аппарату искусственного генетического трансформирования…