Сон в летнюю ночь

Вторник, 1 января 2008 г.
Просмотров: 4615
Подписаться на комментарии по RSS
Автор: Александра Болдина (Aliana).
Заплечный мешок оттягивал плечи, ноги, не привычные к долгим переходам гудели, голова раскалывалась от нестерпимого солнцепека. Эльф заметил плоский камень, который, как ему показалось, он уже несколько раз видел – замкнутый круг просто какой-то! Но на камень падала благословенная тень, растущего рядом дуба, и Карнэль с облегчением опустился на него, смахнув пот со лба. «Да уж… бессмертные эльфы, - грустно усмехнулся он про себя. – А без коня никуда. Угораздило же нам с Морасом напороться на этих орков». Эльф тяжело вздохнул, вспоминая своего красавца-коня, наверняка погибшего в неравной битве с этими грязными разбойниками и, скорее всего, нашедшего свой последний приют в их желудках. Сам Карнэль с трудом уцелел в той схватке: ему пришлось одному сражаться с полусотней орков. Он до сих пор прихрамывал, что делало его пешее путешествие воистину невыносимым.

Борясь с желанием упасть под дубом и заснуть суток на трое, эльф взял себя в руки и трезво рассудил, что неплохо было бы найти ручей, а еще лучше реку. За пять дней его вынужденного похода он ни разу не имел возможность смыть с себя пыль дороги и грязь битвы, а его запасы воды истощились еще вчера.

Оставив мешок на камне, Карнэль поднялся и впервые за сегодняшний день огляделся вокруг. «Куда, во имя Эру, меня занесло?!», - ошарашено подумал он. Он, проехавший больше земель, чем какой-нибудь человек мог себе представить, не узнавал этого места. Эльф снова опустился на камень и принялся вспоминать события последних дней, пытаясь хотя бы примерно определить, где он может сейчас находиться.

Он помнил бешеную скачку на Морасе, который вынес его из схватки, когда Карнэль был уже настолько изранен, что мысленно попрощался с этим светом. Он помнил, как благородное животное, израненное не меньше хозяина, оступилось и он, перелетев через голову коня, полетел в обрыв. Потом он ничего не помнил. Сколько он пролежал в этом овражке, куда делись орки, что стало с его конем? На все эти вопросы эльф не мог найти ответа. Он помнил, что очнулся ночью. Но была ли это ночь того же дня или уже следующего, он сказать не мог. Каким-то чудом его мешок оказался рядом и Карнэль, поплотнее запахнувшись в плащ, побрел куда глаза глядят, разумно полагая, что где-то должен быть какой-нибудь город: если не Карантир, в который он и направлялся, то хотя бы Милардис или на худой конец какая-нибудь деревушка, где он смог бы купить себе коня.

И вот он шел, шел, шел несколько дней, как во сне – сказывались рана на голове и неимоверная жара. Леса сменялись полями, поля лесами и ничего! Даже никаких намеков на эльфийское или человеческое жилье! Все это, как и ужас сложившейся ситуации, Карнэль осознал только сейчас, сопоставив все события.

О, Эру, - простонал он и нащупал за пазухой сложенный листок пергамента. – Феанор меня убьет! Эта бумага должна была быть доставлена еще вчера!

Он уже проклинал свою медлительность, свое преступное желание повеселится с местными девушками в предпоследней таверне, не менее преступное желание выпить покрепче со случайно встретившимися эльфами в последней таверне на его пути – если бы не эти остановки, кто знает, может он и не напоролся бы на эту засаду.

Ударив себя со всей силы по колену, эльф поморщился от боли и вспомнил, что хотел пойти поискать воду. Решив не отходить далеко, он направился вправо от камня, на котором нашел недолгое пристанище. Пройдя достаточно далеко, он, наконец, услышал вожделенный звук воды и вскоре вышел на берег небольшой реки.

Эльф совсем по-мальчишески подпрыгнул от радости и прямо в одежде бросился в реку. Чистая как слеза вода смывала усталость и грязь, накопившиеся за последние дни. Он чувствовал себя почти счастливым. Вдруг он услышал заливистый девичий смех и резко повернулся к берегу, оступился и упал под воду, вызвав очередной приступ веселья у пока невидимой наблюдательницы.

Вынырнув и окончательно разозлившись (как он не любил, когда над ним смеялись! ), он увидел невольную свидетельницу его купания: на берегу сидела достаточно миловидная девушка, в венке и в каком-то непонятном платье – длинном и узком. Девушка смотрела на эльфа веселыми карими глазами, и видно было, что она снова готова рассмеяться – в ее глазах так и плясали смешинки.

Тщательно сдерживая свое недовольство, Карнэль вышел на берег, стараясь не думать о том, насколько глупо он выглядит в мокрой одежде. Он в очередной раз начал ругать себя за то, что не удосужился раздеться, но тут же спохватился, подумав, что абсолютно голый он выглядел бы еще более неприлично.

- Здравствуйте, леди, - проговорил он и поклонился, попытавшись выглядеть как можно более изыскано в этой нелепой ситуации.

Девушка тоже встала и поклонилась в пояс:

- Здравствуй и ты, добрый молодец, - пропела она тихим ласковым голосом. – Ты уж прости, если обидела тебя невзначай. Но уж больно ты потешно плескался. – Она снова не смогла сдержать смешок, прикрыв лицо широким рукавом.

Эльф с удивлением заметил, что то, что он изначально принял за венок, им не являлось – казалось, зеленые листочки и цветы росли прямо в волосах девушки. Его собеседница тоже с неменьшим удивлением разглядывала эльфа: его узкое лицо, странную одежду, а главное – заостренные уши, на которые она обратила внимание, после того, как эльф заплел свои длинные волосы в косу.

Эльф, поглощенный разглядыванием девушки, немного замешкался с вопросом, который вертелся у него на языке и не заметил, интереса, который незнакомка проявляла к нему.

- Могу ли я узнать Ваше имя, леди, - спросил он, все еще стараясь быть вежливым, но раздираемый желанием поскорее узнать у нее, где он оказался.

- Милава, - ответила девушка и заметив удивление в глазах эльфа, добавила. – Неужели ты не узнал меня? Я же берегиня.

Удивление эльфа не имело предела. Кто такие берегини? Где он оказался? Последний вопрос приводил его в панику. «О, Эру! За что ты меня так наказываешь!», - взмолился несчастный.

- Леди Милава, извините, я не представился. Я князь Карнэль, сын Карантира, феаноринг. У моего отца обширные владения к северо-западу отсюда.

Девушка удивленно вскинула брови, но ничего не сказала, т.к. Карнэль продолжал свою тираду.

- Несколько дней назад я попал в засаду к оркам (глаза девушки еще больше округлились, хотя эльфу еще пару минут назад казалось, что более удивленных глаз он никогда не видел), потерял коня и заблудился. Не будете ли Вы столь любезны, чтобы указать мне путь к ближайшему селению!

Сказав это, он вежливо замолчал, давая девушке прийти в себя. Она стояла и теребила косу, явно не зная, что ему сказать. Наконец она решилась.

- Карнэль, - с некоторой опаской проговорила она, как бы пробуя незнакомое имя на вкус. – Никаких орков, - она вопросительно посмотрела на эльфа, тот кивнул. – Здесь отродясь не было… а засека… Про засеки в последние несколько лет я тоже не слыхала. С тех пор как князь Доброждан кривичей прогнал, никто на дорогах не балует.

Карнэль почувствовал, что холодеет. Он явно вляпался сильнее, чем предполагал. А все из-за этой зеленоглазой Мири! Чтоб ее! Если бы не она…

Но девушка продолжала:

- Селение тут есть близко, но, князь, я думаю, что вас там встретят с неохотой – уж больно вы на нежить смахиваете. Не обижайтесь, но вас оттуда палками погонят, а то и лук достанут! - лукавые искорки снова сверкнули в ее глазах.

Она-то точно знала, что никакого владения князя Карантира нет на северо-западе, и что там нет вообще никакого князя, кроме Доброждана. Она уже давно поняла, что это проделки Лешака. Ох уж этот Лешак! С тех пор, как его лоскотуха обидела, он только и делает, что балует! То путника запутает, то волков напугает, то грибы потопчет! Ну а тут он совсем что-то разошелся! Притащил беднягу невесть откуда! Он же тут как елка посреди ржаного поля! Вот узнает Макошь, достанется этому баловнику. А что с этим то делать? Девушка окинула эльфа придирчивым взглядом. А он ничего. Может себе забрать, пока Макошь ничего не знает? Точно!

Окончательно все для себя решив, она решительно взяла Карнэля за руку.

- Пойдем, добрый молодец, гляжу притомился с дороги! Я тебя накормлю, напою, искупаю, - в глазах ее мелькнуло что-то, но что именно эльф не понял.

Карнэль сам не понял, почему послушался ее, почему поддался ее рукам, но ноги сами понести его за Милавой. Она привела его в небольшую хижину, посадила за стол, поставила перед ним миску с пирогами и плошку горячего варева. Лишь увидев все это богатство, эльф понял, насколько он устал и голоден. Покончив с угощением (слишком быстро к своему огорчению), он понял, что его тянет в сон. Милава заметила это и, игриво покачивая бедрами повела его в другую комнату, где стояла не очень широкая, но показавшаяся Карнэлю поистине царским ложем, кровать.

Уже проваливая в сон, он почувствовал, что в кровати уже не один, он попытался было что-то сказать, но на губы ему легли нежные пальчики и Милава прошептала: «Молчи, мой князь, со мной спать слаще». И он заснул. Проснулся он, когда ярко светило солнце и щебетали птицы за окном. Открыв глаза, он было подумал, что ему все приснилось, но, увидев спящую не его плече берегиню, вспомнил все события вчерашнего дня. Но он вспомнил и еще кое-что, что заставило его покраснеть, хотя скромником он не был.

«Да уж, зеленоглазой Мири далеко до этой простушки!»

Вдруг раздался громкий стук в дверь, отчего Милава моментально проснулась и испуганно села на кровати.

«Матушка пришла!», - тихо прошептала она и попыталась встать с кровати, но, вспомнив, что они оба не совсем одеты, предпочла остаться под одеялом, схватив Карнэля за руку, чтобы тот тоже не думал проявлять галантность и приветствовать богиню стоя.

Не дождавшись ответа, в избу вошла высокая статная женщина средних лет.

- Ах ты коза блудливая!, - тихим голосом обратилась она к Милаве, но этот тихий голос был настолько пронизан льдом, что Карнэлю захотелось провалиться сквозь землю.

- Что же ты творишь, - продолжала гостья. - Ладно, Лешак балует – ему уже досталось от меня; а ты почему сразу ко мне не пришла? Почему не рассказала все? - В глазах Макоши сверкали молнии. К ней сейчас не осмелился бы подойти и сам Перун.

- Матушка, - попробовала вставить слово Милава, но Макошь ТАК посмотрела на нее, что девушка, испуганно пискнув, забилась в угол кровати.

Карнэль понял, что надо брать ситуацию в свои руки. Он встал, по возможности прикрыв, все что мужчине следует прикрывать, и стараясь выглядеть как можно внушительнее, обратился к женщине:

- Миледи! Я бы не хотел вызвать Ваше неудовольствие, но позвольте мне объяснить все.

Макошь кинула на него ледяной взгляд, но эльф с честью его выдержал.

- Эта юная барышня, - продолжил он. – Ни в чем не виновата. Она увидела обессилевшего путника и пригласила его разделить с ней трапезу и кров

- И постель, - хмыкнула женщина, немного оттаивая. Она как следует рассмотрела любовника дочери и пришла к выводу, что Милаву не следует ругать – незнакомец был очень хорош собой. Эльф заметил оценивающий взгляд женщины и постарался прикрыться еще больше.

- Миледи, я ничем не хотел оскорбить Вас или Вашу дочь!

- Ладно, путник, - прервав его излияния, отрезала женщина. -Одевайся и выходи на улицу.

С этими словами она сама вышла, закрыв за собой дверь.

Карнэль облегченно вздохнул и посмотрел на Милаву. Девушка тошла от испуга и поняла, что от матери ей ничего не грозит. В ее глазах уже снова плясали бесенята. Эльф поспешил отвести глаза, боясь, что иначе Макоши придется ждать слишком долго.

- Ну что, красавица. Где моя одежда? Показывай. Негоже заставлять твою матушку ждать.

Милава вскочила с кровати, и Карнэль с разочарованием отметил, что ничего не успел разглядеть – длинные волосы девушки прикрыли всю ее наготу. Девушка быстро оделась сама и принесла одежду эльфу. Пока он собирался, берегиня похлопотала около печи и протянула Карнэлю сверток, от которого сдобно пахло вчерашними пирогами.

- Держи, поешь в дороге. Лишь Перун знает, сколько тебе еще ходить!

Карнэлю показалось или на ее глазах навернулись слезы? Наверное, показалось! Поцеловав свою нежданную соблазнительницу на прощание, он, не оборачиваясь, вышел за дверь. Макошь стояла около небольшой рощицы недалеко от домика.

- Ну! Добрый молодец! Не стой столбом, иди сюда.

Эльф подошел к ней. Она оказалась на удивление высокой – ему не приходилось наклонять голову, чтобы заглянуть ей в глаза. А какие это были глаза! Теперь он понял, откуда у ее дочери такие способности соблазнения.

Макошь протянула ему флягу и приказала: «Выпей все, до дна. Ты пришел издалека, поэтому и снадобья надо больше»

Карнэль послушно приложился к фляге. Жидкость оказалась приятной на вкус и от нее почему-то клонило в сон. Не успел он допить, как фляга выпала из его ослабевших пальцев и он провалился в небытие.

Очнулся он оттого, что кто-то тыкался ему в лицо теплыми губами, он протянул руку надеясь почувствовать шелковистые волосы Милавы, но его рука наткнулась на лошадиную гриву. Открыв глаза он увидел склонившегося над ним Мораса и чуть не заорал от радости. Вскочив на ноги – он чувствовал себя как никогда бодрым – обнял коня за шею и погладил по морде.

- Морас! Ты бы знал, дружище, как я рад тебя видеть!

Внезапно он замолчал и попытался понять было ли произошедшее сном, плодом его больного воображения или Милава была на самом деле. Он уже начал сомневаться в собственной умственном здоровье, когда посмотрел на сверток, который все еще оставался у него в руке. Закусив губу, он вскочил на коня и подумал: «Интересно, Феанор меня сразу убьет или помучает», и пустился вскачь.

Автор: Александра Болдина (Aliana).