Сокровище

Вторник, 1 января 2008 г.
Просмотров: 3407
Подписаться на комментарии по RSS
 
 
Семен проснулся от свиста штормового ветра и сильного покачивания. Огромная волна подхватила доску, на которой он лежал, вознесла на огромную высоту и обрушилась вниз. Вцепившись в край доски, он, готовый к самому худшему, распахнул глаза.
Неподвижный и надежный как материковая плита потолок со знакомыми трещинами и разводами побелки несказанно удивил и обрадовал его. Через потолок протянулись следы утреннего солнца: мирные и спокойные. Семен облегченно выдохнул, отпустил край кровати и повернул лицо навстречу ветру.
Последняя иллюзия растаяла как дым. Кончик Наташиного носа торчал из разметанных по подушке каштановых волос, порождая жуткие завывания. Семен чуть отодвинул голову. Ураган стих, сдулся до масштабов тихого посапывания.
Он опустил ноги с кровати, медленно сел и, дожидаясь, пока вестибулярный аппарат придет в норму, сонно огляделся. На другой кровати отвернувшись к стене спал Серега. Ночью он опять заблевал большую плюшевую собаку, которую Валере подарила его девушка. Семен принюхался – и недовольно скривился. От собаки несло кислятиной.
Зябко ступая по крашенному полу, Семен пробрался к балкону, отодвинул шпингалет и распахнул дверь. Повеяло утренней свежестью, запахом сирени и сохнущего под лучами солнца асфальта.
Ночью был дождь.
Семен постоял на балконе, с наслаждением вдыхая свежий воздух, благоговейно оглядывая раскинувшуюся перед ним панораму. Таким видом из квартиры не мог похвастать никто из его друзей. Везет Валерке! Сразу за стоянкой – пустошь, наискось перечеркнутая тонким ослепительно белым изгибом трубы, тянущейся через небольшие озерца до самой дороги. Почти в центре пустоши торчали два десятка загадочных столбов. Лет пять назад там собирались что-то строить, но передумали. И правильно, так Семену нравилось гораздо больше. Столбы выглядели сурово и таинственно. За них приятно было зацепиться взглядом. Дальше, до самого горизонта – извилистое, спокойное русло реки, заливные луга, острова леса, постепенно сливающиеся в сплошной массив, а еще дальше – красный шар восходящего солнца. И вся эта красота – с высоты девятого этажа. Эх…
Тело затрясло от холода внезапно, будто включился автомат дрожания. Стоять на балконе и дальше в одних трусах стало невыносимо, но и возвращаться в квартиру тоже не хотелось. Напоследок поглотив глазами последнюю порцию красоты, Семен вернулся в пропитанную сонным перегаром комнату, отыскал на кресле одежду и, выбравшись в коридор, быстро оделся. Валеру будить не стал: тот с утра обычно хмурый и недовольный. Пусть спит.
Семен взял на кухне сигарету, нашел возле хлебницы зажигалку, вышел из квартиры и беззвучно прикрыл за собой дверь.
 
На дороге не было ни единой машины.
Он с удовольствием перешел проезжую часть в неположенном месте, прошелся по пустынной пешеходной дорожке и, наконец, вольготно расселся на еще влажной от дождя лавочке.
Закурил. И от переполнившего его ощущения счастья тихонько взвизгнул.
Надо же…
На скамейке по другую сторону дорожки прямо перед ним сидела девушка. Откуда она взялась? Минуту назад ведь не было никого…
Он вздохнул, сел повыше и закинул ногу за ногу. Сделал вид, что увидел что-то интересное в районе мусорных контейнеров, при этом сосредоточенно пыхтя и боковым зрением разглядывая незнакомку.
Да… похоже ночь у нее выдалась не из лучших. Она была похожа на собственную майку: такая же заношенная и измятая. Этим ощущением несвежести, помятости веяло от ее усталого лица, от больших, потухших, почти бесцветных глаз, от висящих как спагетти русых волос, от короткой юбки, от нелепо расставленных ног в грязно-бежевых босоножках.
Наверное, я выгляжу не лучше, подумал Семен и невольно усмехнулся. Его это мало волновало. Он знал, что достаточно хорош в любом состоянии. Даже с утра после перепоя.
Позабыв о всяких приличиях, он откровенно пялился на девчонку, пока вдруг не осознал, что ни одна девушка в юбке ни за что не станет вытворять подобных фокусов с ногами. Что бы с ней ни произошло, она будет держать коленки вместе. А эта… Даже виден краешек трусиков.
Семен ощутил вкус странного коктейля – смесь возбуждения и жалости, – отвел взгляд, похлопал ладонью по карманам в поисках несуществующей пачки сигарет, и решил, что пора возвращаться.
 
Еще в лифте он понял, что друзья проснулись: было слышно, как Валера низким с утра голосом ворчливо бранит Серегу. Серега что-то невнятно возражал, хотя, учитывая, до какого состояния он довел подарок Оксаны, трудно было представить, какие у него могут быть аргументы.
Семен прямиком направился на кухню. Там на сковородке оглушительно трещал жир. Благоухала жарящаяся на сале картошка.
- Ну, и куда ты подевался? – спросила Наташа, грациозно стоя на одной ноге, бедром упираясь в ручку плиты. Ее волосы были убраны на затылке в забавный хвост.
Она помешала картошку деревянной лопаткой, от чего треск усилился настолько, что заглушил утреннюю перебранку в недрах квартиры. Не говоря ни слова, Семен подошел к ней сзади, обнял за талию, уткнулся носом в шею и с наслаждением вдохнул знакомый запах.
Наташа хмыкнула и свободной рукой обняла его за шею, подставляя губы для поцелуя.
- Так, - вдруг совсем рядом раздался недовольный скрипучий голос. – Это что тут за высший пилотаж над моей сковородкой?
Наташа дернулась, нервно засмеялась и высвободилась из объятий Семена.
Валера с подчеркнутым недовольством обошел кухню, злобно покосился на зашипевшую на него сковороду, яростно зыркнул на друзей. Но его ужимки никого не могли обмануть. Хорошее настроение Валеры незримо сочилось изо всех пор его тела, концентрировалось плотным облаком над головой, где безвозвратно смешивалось с пропитанным вкусными запахами паром.
- Одни огорчения с утра пораньше? – подковырнул Семен.
- Да он достал! - Валера весь покраснел и уже набрал в грудь побольше воздуха, но вдруг передумал возмущаться, и лишь махнул рукой. – Пусть теперь работает, раз по-человечески с собакой не может.
В коридоре промелькнул Серега с собакой.
Друзья выразительно переглянулись. Наташа тихонько прыснула, зажала ладошкой рот и отвернулась к окну.
- А как ее мыть? – донеслось из ванной.
- Ручками, Серега, ручками! – злорадно отреагировал Валера, удовлетворенно крякнул, но в следующую секунду уже бросился в ванную: убедиться, что собака отмывается должным образом.
- Как на улице? – спросила Наташа.
- Отлично! Тихо, свежо… дождем пахнет. И – не поверишь - ни одного человека! Почти ни одного, - добавил он, смешно поморщившись.
Она в притворном ужасе округлила глаза:
- Как! Кто-то посмел нарушить уединение моего бесценного Сени?
Почесав затылок, Семен неуверенно кивнул. Не нужно было вообще затрагивать эту тему, запоздало подумал он. Но теперь поздно каяться: Наташа уже заинтересовалась, насторожилась.
- Да ничего особенного, - небрежно отмахнулся он, чувствуя, насколько фальшиво звучит голос. – Девчонка какая-то сидела на лавочке. Наверное, с тяжелейшего перепою.
- Ты ей, конечно, оказал посильную помощь?
Семен нахмурился:
- С чего бы это?
- Как с чего? Девушка-то, наверное, была вся из себя. Как минимум фотомодель областного масштаба… Найди-ка подставку.
Немного сбитый с толку, Семен склонился над разделочным столом, старательно порылся среди банок с недоеденным вареньем, коробок из-под чая, пошуршал пакетами и, наконец, извлек плетеный из ивовой лозы круг – подставку для горячего.
Румяная с желтой корочкой картошка прямо на сковородке перекочевала с открытого огня на плетеный круг.
- Ну, так что насчет девушки?
- Да ничего, - буркнул Семен. – Я-то тут при чем? Просто девушка, просто сидела и просто плохо выглядела.
- Правда? – Она не сводила с него взгляд. – Не обманываешь?
Ну зачем такой день начинать с этого бреда, тоскливо подумал Семен. Почему нельзя спокойно отреагировать на обычные слова? Зачем во всем искать какую-то чудовищную подоплеку?
Одним грациозным движением Наташа приблизилась вплотную и глянула на него снизу вверх взглядом набедокурившего, но желающего получить прощение ребенка.
Он прекрасно понимал, о чем вопрошает ее взгляд и что именно она ожидает услышать.
- Совершенно некрасивая, - голосом троллейбусного автомата, объявляющего остановки, ответил он. – С тобой – так и вовсе ни в какое сравнение не идет.
Ему захотелось улизнуть с кухни. Эта сцена была не в новинку, и в очередной раз проходить по опостылевшей проторенной дорожке не хотелось. Но так же хорошо он знал и то, что Наташа все равно не успокоится, пока он убедительно не откажет эфемерной противнице в какой-либо привлекательности.
Любое упоминание о посторонних девушках мгновенно погружало Наташу в некий субъективный первобытный лес: небольшой, но крайне мрачный и дремучий. За каждым кустом или деревом в этом лесу таились не звери, а кое-кто похуже: хищные красавицы, норовившие похитить у нее возлюбленного. Чтобы вернуть подругу в нормальное расположение духа, требовалось провести ее через этот лес, по ходу дела живописно описывая недостатки населяющих его дев.
Роль, отведенная в этом лесу Семену, была тем более омерзительна, что описываемые им недостатки других девушек частенько были такими же иллюзорными, как и беспокойство Наташи. На самом деле девушки частенько бывали хороши, а Наташины волнения были причудой чистой воды: за время их знакомства позывов к близкому общению с другими представительницами прекрасного пола он не испытывал. Но Семен уже разочаровался втолковать это понимание ей в голову. В этом вопросе она была упряма и неповоротлива как застрявший в болоте бульдозер.
Наташа легонько прижалась к нему, продолжая неотрывно смотреть в глаза. Он несколько секунд упивался сладостным ощущением упругости ее груди, одновременно ощущая растущее внутри раздражение.
- Даже рядом с тобой не стояла, - зло выпалил он.
Наташа вздрогнула, побледнела, и вдруг бросилась к нему на шею. Он как-то растерянно, вяло ответил на ее объятие, с удивлением заметив, как дрожит ее тело.
- Я не понял… - Валера ворвался на кухню сердитый и возбужденный. – Вас что, на минуту вместе оставить нельзя? А кто салат будет делать?
Наташа жалобно всхлипнула и, спрятав лицо на груди Сени, пожала плечами.
Валера перестал улыбаться и вопросительно глянул на друга. Тот скривил неопределенную рожицу.
- Как ее вешать? – послышался недовольный Серегин голос.
- За уши, Серега, за уши! – едва не подпрыгнув от радости, во все горло заорал Валера.
Семен с Наташей натянуто засмеялись.
- Следующий раз будет думать, прежде чем на собаку блевать, - усмехнулся Валера, озабоченно поглядывая на Наташу. – Специально для него заведу блевательные пакетики как в самолете. И прикреплю к собаке. Как думаете, поможет?
- Железно! – поддержал Семен.
- Если подвесить под ушами… будет совсем не заметно, если смотреть со стороны - робко и немного путано добавила Наташа.
- Так тому и быть… Ну, пойду звать Оксану. Обиделась на Серегу из-за собаки. И на меня – за компанию.
- На тебя-то за что?
- Что не уследил за одним и не уберег другую. Говорит: «отношение твоих друзей к моему подарку на символическом уровне демонстрирует их отношение ко мне». А я по ее теории потворствую этому беспределу. В общем, у нас тут что-то типа заговора. На символическом, конечно, уровне.
Он весело пожал плечами, смешливо вздохнул – и вышел из кухни.
- Как думаешь, они помирятся?
Дыхание Наташи еще не полностью выровнялось. Семен хотел отшутиться, но не рискнул: дремучий лес еще не скрылся за горизонтом. Угодить в него повторно – раз плюнуть.
- Обязательно помирятся. – Он чмокнул ее в темя, взял за плечи и мягко отстранил от себя. – Может, теперь возьмемся за салат?
 
После завтрака Наташа заторопилась в университет. Семен проводил ее до остановки. Договорились после занятий созвониться, встретиться. Когда автобус уехал, Семен зашел на Быховский рынок, купил четыре бутылки пива и вернулся к Валере.
Тот закрылся с Серегой на кухне. Они курили и тихо обсуждали очередные глобальные проблемы.
Оксана сидела в комнате на диване, сердито уставившись в книжку. Семен присел рядом.
- Ты как?
- Нормально, - тут же ответила она. Потом отложила книжку в сторону и посмотрела прямо в глаза Семену.
- Скажи, как оно выглядит со стороны: у нас с Валерой все нормально?
Да что они, сговорились сегодня, что ли? Семен глубоко вздохнул и медленно облокотился на спинку дивана.
- Это все из-за собаки? – попробовал увильнуть он.
Она нетерпеливо передернула плечами:
- Собака – это мелочь. – Оксана поджала ноги к груди и крепко обвила их руками, став еще больше похожей на ребенка, которым, по сути, еще являлась. – Ты же его лучший друг… Как ты думаешь, у нас с ним что-нибудь получится?
Лучше бы вы обсуждали это между собой...
Семен почувствовал себя глупо и крайне неуютно. Оксана ему очень нравилась, но Валера действительно был его другом. Если сказать то, как он на самом деле думает, то это может еще больше расстроить Оксану, а, кроме того, наверняка навредит Валере. Но и врать тоже не хотелось.
Он остановился на среднем варианте: сказать безопасную часть правды.
- Мне нравится, что с ним именно ты.
Боковым зрением Семен увидел, как Оксана разочарованно скривила губы. Его вдруг бросило в жар.
- Думаю, что ты – лучшее из всего, что у него было. Я искренне хочу, чтобы у вас все получилось.
- Но ты так и не ответил на мой вопрос.
- Ну хорошо… - решился он. – Думаю, что у вас все получится, но при одном условии: что вы оба прекратите паниковать посреди дороги и не махнете на все рукой… Я достаточно ясно выражаюсь?
- Вполне.
Она неподвижным взглядом уставилась в стену напротив. Семен сидел рядом как на иголках, почему-то боясь даже пошевелиться.
- Курить хочется… - пробормотала Оксана. По ее голосу было не разобрать, какое впечатление произвели на нее слова Семена.
- Так пошли к ребятам, - без особой надежды предложил он.
Оксана чуть качнула головой.
- Ну, тогда иди на балкон. Я сейчас принесу… А, - он резко обернулся в дверном проеме, - пиво будешь?
Она вымученно улыбнулась ему.
Открыв дверь на кухню, Семен едва не задохнулся от висящего как смог сигаретного дыма.
- Не помешаю?
Друзья уставились на него не то с досадой, не то с изумлением. Кажется, никто из них даже не понял заданного вопроса.
На столе, посреди грязных тарелок, вилок и хлебных крошек, стояла мутная хрустальная пепельница, забитая окурками и пеплом. Семен вручил каждому из друзей по бутылке пива и, пока они сосредоточенно возились с пробками, взял четыре сигареты, зажигалку и молча покинул кухню.
- Зажигалку оставь! – опомнился Серега.
- Спички – в столе, - парировал Семен.
Солнце поднялось довольно высоко и заметно сместилось вправо. На балконе было жарко, но Оксану это не волновало. Она тихо курила, мрачная, как грозовая туча, время от времени делая крохотный глоток из стоящей возле ног бутылки.
- Я сегодня видел странную девушку, - неожиданно для себя произнес Семен.
Оксана никак не отреагировала. Семен почувствовал, что начинает потеть от волнения. Какого черта я всем говорю об этом, подумал он.
- И что же в ней было странного?
Семен с едва заметным облегчением улыбнулся:
- Пожалуй, все.
Оксана вскинула брови. На ее лице, лишенном всякого выражения, это могло означать что угодно: удивление, разочарование, безразличие.
- Ну… - подбирая слова, он покрутил в воздухе сигаретой, – она была похожа на старуху.
- Девушка-старуха? – Оксана повернула лицо в его сторону. Оно по-прежнему почти не отражало эмоций, но где-то в глубине глаз пробудился интерес. Неподдельный, настоящий.
- Точно. Лучше и не скажешь. – Он сделал глубокую затяжку, долгой тоненькой струйкой выпустил весь дым и загадочно улыбнулся Оксане: - Помнишь, в учебнике психологии есть такая картинка… посмотришь по одному – вроде бы старуха, по другому – девушка.
Оксана кивнула.
- Но там – другой принцип. Там ключевые фрагменты рисунка как бы сами направляют восприятие в зависимости от внутренних склонностей личности к формированию определенного образа, одного из двух. Неосведомленный человек видит что-то одно, либо-либо. Пошел направо – все, обязательно потеряешь коня, налево – встретишь девушку небывалой красоты... другими словами, потеряешь голову, - уточнил он.
Оксана благодарно посмотрела на Семена, потом затушила окурок в банке из-под сгущенки и поднялась.
- Обожди минутку. Хочу тебя кое-чем удивить. Если получится, конечно…
Она вернулась с потрепанной папкой «Дело №».
- Твои рисунки? – оживился Семен, принимая папку.
Он некоторое время пытался развязать туго затянутый узелок. Оксана кончиками пальцев коснулась его плеча.
- Потом развяжешь, дома. – Он непонимающе поднял на нее глаза. – Это подарок, - с грустной улыбкой пояснила она.
Семен растерялся, не зная, как себя вести. Несомненно, сейчас между ними происходило что-то трогательно-доверительное, но он не был уверен, что действительно достоин такого отношения. Рисунки Оксаны всегда вызывали в нем немое восхищение, словно мощный живительный поток бил в лицо, заставляя захлебываться, барахтаться. Он так и не сумел объяснить для себя, как такое возможно, чтобы девятнадцатилетняя девчонка безо всякой специальной подготовки была в состоянии так рисовать. В ее умении было что-то такое, что подрывало его представление об устройстве мире, о действующем в нем законе причинно-следственных связей. Как после этого можно верить в какие-то там законы диалектики, когда девчонка в столь, по сути, незрелом возрасте умеет так глубоко, так красиво и пронзительно выразить свои чувства, мысли… Где здесь пресловутый переход количества в качество, где? В ее способности было что-то мистическое и обидное. После восхищения ее рисунками хотелось плакать от собственного бессилия.
 
К началу третьей пары он явился-таки в университет – не хотелось пропускать практические по зоологии: лабораторную не перепишешь у товарища, ее придется отрабатывать. На коридоре столкнулся со старостой. Вероника сбилась с размеренного галопа, замедлила шаг и видимо что-то хотела сказать, даже приоткрыла большой рот, полный выразительных изречений, но перевела взгляд на пухлую папку у Семена под мышкой, чему-то понимающе улыбнулась и лишь бросила короткое «Привет».
Его подгруппа была в полном составе: белые халаты, сгорбленные над конспектами спины в прохладном воздухе, пропитанном запахом формалина. Коля оторвался от тетради, приветственно взмахнул рукой и вернулся к прерванному делу.
Семен бросил папку на свой стол. Следом полетел затертый конспект со вставленной в него ручкой. Несколько девчонок рассеянно посмотрели на него и вновь сосредоточились на записях.
Он заскочил в лаборантскую, поздоровался с Анжелой, нашел в шкафу свой халат и, на ходу набрасывая его на плечи, вернулся в учебный класс.
- Ты чего не был на первых двух парах? – зашипела на него Света. – Приходил Антонович, ругался и всех посчитал.
Семен досадливо поморщился и открыл конспект.
- Ты что, собираешься торчать здесь после занятий? – не унималась Света. – А сессия через неделю!
Он посмотрел на ее разгоряченное лицо, покосился на мнущиеся, вечно мерзнущие пальцы, протянул руку и сжал их в ладони. Света дернулась как пойманный в силок кролик и бросила испуганный взгляд на задний стол. Но все было тихо. Никто даже бровью не повел. Все были поглощены иной, высоконаучной сферой.
Света покраснела и затихла, взволнованная и напряженная как мышь. Семен уткнулся в конспект и слегка ослабил пожатие. Света не шевелилась. Ее пальцы постепенно теплели.
Когда в кабинет стремительно ворвался Петр Иванович, она выскользнула из его ладони почти спокойно.
- Так… все готовы? – Преподаватель блеснул очками и удовлетворенно кивнул. – Хорошо… Архипова, Дорощенко – раздайте микроскопы. Анжела… - Он показал пальцем на появившуюся в двери подсобки лаборантку, на секунду задумался, хмуря лоб. – Препараты бронзовки, инструменты для препарирования. По одному комплекту на стол.
Анжела кивнула и скрылась в лаборантской.
 
Освободился он чуть ли не в девять вечера. Антонович заставил наводить порядок в «физиологичке», каждые полчаса приходил проверять, не ленился, а под конец еще и заявил, что он, то есть Семен, легко отделался.
Если не учитывать того, что желудок крутило от голода и даже побаливала голова, Семен был согласен с завкафедрой: не смотря на все огрехи и самовольства прошедшего дня, по крайней мере этим днем все и ограничилось. Ни единого хвоста на дни грядущие. Это радовало.
На сегодня оставалось лишь доделать самое приятное: добраться до своей квартиры, немного разгрузить холодильник, с полчасика посмотреть телевизор, принять душ – и спать.
Пока он шел домой – как раз стемнело. Транспорта дожидаться не стал. В такое время в его сторону он ходил редко. Пешком надежнее, тем более, что идти недолго – от силы полчаса.
Он свернул во двор.
Трудно сказать, что заставило его обернуться. Мощный выброс адреналина; сердце застучало как перед стометровкой. Та самая странная девушка… Она шла за ним. Случайность? Семен отвернулся и поспешил домой.
Перед подъездом курили незнакомые парни. Поглощенный своими мыслями, он прошел через их компанию как нож сквозь масло.
Что-то отскочило от ноги, звякнуло и покатилось. Семен досадливо выругался, подошел к двери и приложил чип. На писк сработавшего домофона наложился гневный рев нескольких глоток. Вот идиоты, усмехнулся он. Кто же ставит бутылку посреди дороги? Нечего орать. Сами виноваты.
Электрозамок сработал за мгновение до того, как на дверь обрушились гулкие удары и приглушенная трехмиллиметровым железом ругань.
Семен спокойно поднялся на площадку первого этажа, и здесь остановился, прислушиваясь. Шум на улице стих.
Он вспомнил, что за ним буквально по пятам шла та ненормальная… Вот и славно, подумал он. Пусть теперь все его недоброжелатели разбираются между собой. Он нажал на кнопку – лифт тут же услужливо обнажил свое чрево. Но вместо того, чтобы уехать, Семен поплелся обратно.
Он не очень хорошо представлял, что собирается делать. Просто почувствовал, что если оставит эту жутковатую девчонку на растерзание обозленной компании, то не простит себе этого. Как никак, он в ответе за их недовольство.
Открывшаяся картина так изумила его, что Семен едва не выронил папку с рисунками.
Девчонка стояла в пяти шагах от него. Ее плечи поднимались и опускались, а из легких вырывалось шумное, как после спринтерского забега, дыхание. В остальном она казалась такой же, как и раньше: безразличной, даже отсутствующей.
Вокруг, на крошечном пятачке асфальта перед подъездом, лежали те самые парни. Кое-кто из них слабо шевелился. Но Семену сразу не понравилось темное пятно, расплывающееся возле головы ближайшего.
Он тут же принял решение: схватил девчонку за руку и потянул в подъезд.
- Давай быстрее, - поторапливал он. – Пока они не очухались.
Она послушно, но и без особого рвения, шла за ним. Одна мысль лихорадочно пульсировала в черепной коробке: что, если она убила того парня? По любому нужно вызывать милицию...
Уже надавив на кнопку седьмого этажа, он пожалел, что не пошел пешком. В тесной кабинке лифта исходящий от девушки запах казался невыносимым. Он никогда не думал, что от человека может так пахнуть. Едва подавив рвотный позыв, он наплевал на приличия, отвернулся к стенке, уткнул нос в воротник джинсовки, и только так рискнул дышать: осторожно и неглубоко.
На площадке перед лифтом никого не было.
Впустив ее в квартиру, Семен закрыл на оба замка дверь и облегченно прислонился к ней затылком.
- Тебя как звать-то?
Она не ответила.
Он нащупал выключатель. Прихожую залило ярким светом. Он зажмурил глаза, малодушно мечтая, что когда откроет их, ее уже не будет.
Но она была.
Зачем я привел домой это чудо?
Скинув обувь, он прошел в комнату, вздохнул и набрал короткий номер.
- Вы позвонили в службу милиции, - представился автоответчик. – Разговор записывается.
- Старший лейтенант Дорофеев, слушаю Вас, - сообщил другой голос.
- Алло… - начал Семен, сожалея, что заранее не продумал, что именно будет говорить. – Четверо избитых мужчин у подъезда дома… - он назвал номер своего дома и улицу. – Поспешите, у одного из них, кажется, серьезная травма головы.
- Ваша фамилия и адрес, пожалуйста.
- Я просто проходил мимо, - сказал Семен и положил трубку.
Надеюсь, номера у них не определяются, подумал он. И как его угораздило споткнуться об эту бутылку? Сидел бы сейчас спокойно дома, один… Он едва не заскулил от этой мысли и сердито покосился на девушку. Она больше походила на зомби, чем на живого человека и смотрелась в его квартире не более уместно, чем смотрелся бы бегемот или тигр.
Теперь весь отдых насмарку. А если окажется, что она прикончила того парня, то, вполне возможно, и милиция нагрянет. Запись моего голоса у них есть. Что им стоит обойти всех жильцов подъезда? Это первое, что они сделают, случись что-то серьезное. Не надо было ее вообще сюда приводить. Надо было увести куда-нибудь подальше. Или просто сдать в милицию. Может, еще не поздно?
Вместо этого он зашел в ванную, закрыл сток, включил и отрегулировал нужный напор и температуру воды. Потом вернулся в прихожую.
Девушка топталась на том самом месте, где он ее оставил.
- Чего ты здесь стоишь? Проходи.
Она испуганно вскинула на него глаза.
Это уже начинало злить. Он взял ее за руку и молча отвел в ванную.
- Сейчас я выйду, - медленно, как для слабоумной, начал говорить он, - а ты разденешься и примешь ванную, поняла? – Девушка растерянно заморгала. Семен сердито вздохнул и продолжил: - Одежду бросишь в стиральную машину - я потом постираю и вывешу на балконе. Не волнуйся, к утру все высохнет… Вот тебе халат сестры, оденешь пока его.
На всякий случай он дождался, пока ванная наполнится на две трети, перекрыл воду, показал ей, где найти шампунь и каким полотенцем вытираться.
Больше говорить было не о чем. Он вышел из ванной со странным ощущением, что побеседовал со стеной и принялся вяло возиться на кухне – готовить ужин. Из рук все валилось, даже есть расхотелось.
Он поймал себя на том, что вслушивается, пытаясь уловить звуки плеска воды. Но их не было. Из ванной вообще не доносилось ни единого звука.
Несколько минут он пребывал во взволнованном сомнении, потом собрался с духом, постучал в дверь и, не дождавшись ответа, открыл ее.
Некоторое время они смотрели друг другу в глаза.
- Нравится тебе это или нет, но, коль уж ты оказалась в моей квартире, тебе придется помыться, - сказал Семен. – От тебя… - Он замялся, сомневаясь, как лучше сформулировать то, что вертелось у него на языке, невесело усмехнулся и закончил мысль: – Это даже не запах. Так может нести от зверя, но не от человека. Извини.
Она не обиделась. Она вообще никак не отреагировала.
- Ну что ж… - Он набрал в легкие побольше воздуха, шагнул к ней и кончиками пальцев взялся за края майки. Перед глазами стояла картина неподвижно распластавшегося возле подъезда тела с темным пятном вокруг головы, но он отогнал это видение. – Подними руки.
К его удивлению, она послушалась...
Вылив в ванную двойную дозу пенящегося шампуня, Семен взбил его, и лишь когда вода и все, что в ней было, скрылось под жесткой десятисантиметровой пеной, почувствовал себя немного спокойнее.
Посмотрев на торчащую из пены меланхоличную голову, он решил, что сделал все, что мог. Пусть теперь отмокает. Но как быть с головой? Голову под воду не засунешь…
Застонав, он взял с полочки небольшой ковшик и шампунь для волос.
 
Телефонный звонок вырвал его из тяжелого, вязкого сна. Оглядывая комнату, Семен наконец сфокусировал взгляд на мобильнике, а еще через десять секунд догадался взять его, нажать на нужную кнопку и поднести к уху.
Голос он узнал сразу. Но почему-то долго не мог вспомнить, кому он принадлежит.
- Наташа! – хрипло воскликнул он.
Вчерашний день, точнее – его заключительная часть, промелькнул перед ним вспышкой молнии: и вынужденная задержка в универе, и нелепая случайность, приключившаяся возле подъезда, и ненормальная девчонка, которую он затащил к себе домой, вымыл и обстирал… Блин, было что-то еще. Вернее, чего-то не было… Голова работала с ненормальной для только что пробудившегося человека скоростью, но он и не чаял притормозить: где-то на другом конце города, прижав телефон к уху, ждала его любимая. И он не хотел заставлять ее переживать.
Есть! Он должен был позвонить ей вчера, после занятий. Но не позвонил. Он вообще забыл о ее существовании. Как такое могло случиться?!
- Наташа…
Он вложил в это слово всю свою нежность, все раскаяние. Но что-то важное все же было упущено. Он услышал, как она всхлипывает, а потом связь прервалась.
Вот так-то…
Семен уронил руку с телефоном и уставился в одну точку. Он пытался себе представить: каково это – жить без Наташи. Тот маленький кусочек мира, который он подверг этому простому тесту, показался ему неуютным и холодным.
Нет, решил он, отбрасывая одеяло и вскакивая на ноги. Только не это. Наверняка еще можно что-то сделать.
Халат сестры лежал на неубранной кровати. Семен замер. Ему вдруг показалось, что сестра вернулась, что родители дома. Он встряхнул головой и иллюзия развеялась. Нет, сестра все еще в Лионе, куда поехала учиться по программе международного обмена между вузами. А родители гостят у нее и вернутся не раньше, чем через неделю.
Он совсем забыл, что оставил у себя ночевать постороннего человека. Куда она делась? Быстро осмотрев квартиру, он никого не нашел. Этому стоило бы только порадоваться, но ему стало тревожно. Это чудо просто создано для того, чтобы попадать в неприятности.
Озаренный догадкой, он выбежал на балкон и почувствовал, как страх вонзает в его тело острые ледяные иглы. Ее выстиранная одежда тихонько покачиваясь висела на бельевых веревках. Семен протянул руку и потрогал майку. Она была сухой.
 
Он торопливо оделся и выбежал из дому. На секунду задержался перед подъездом – окинул взглядом площадку перед дверью. Бутылка исчезла. Крови вроде бы нигде не видно. Может, с парнями все обошлось?
Не представляя, куда бежать, он бросился в сторону дороги и не прогадал. Недалеко от перекрестка толпились люди. Семен ощутил, как сердце в груди замерло и вдруг бросилось вскачь. Широко махая руками, он побежал, врезался в толпу, кого-то отодвинул, оттолкнул. Он не церемонился, и вслед слышал недоуменную ругань, угрозы. Плевать…
Прорвавшись, он резко остановился, точно налетел на невидимую преграду. В центре живого круга стояла голая девушка. Рядом метался взбешенный милиционер. Он что-то рычал в рацию, бросая яростные взгляды на окружающих. Из толпы слышались смешки, сальные комментарии.
К остановке подъехал троллейбус. Ухмыляющиеся лица в окнах стали для него последней каплей. Семен ощутил, как где-то в животе рождается дрожь, поднимается, сжимает горло.
Он издал странный грудной звук и, сбрасывая на ходу куртку, бросился к девушке. Милиционер посмотрел в его сторону как бык на красную тряпку, опустил рацию и потянулся к дубинке.
Семен накинул джинсовку на плечи девушки и плотно запахнул на ее дрожащем теле, желая надежнее защитить от любопытных взглядов. Посмотрел на ноги – сойдет. Получилось не многим короче той юбки, в которой она ходила.
- Что здесь происходит?
Кажется то, что несанкционированная нагота девушки теперь была прикрыта, вернуло милиционеру ориентацию в пространстве и уверенность в себе.
- Извините… сестра… - прижимая к себе девушку, невнятно пробормотал Семен первое, что пришло в голову. – Не досмотрели, извините…
- Так она что у тебя… - Семен с ужасом и отвращением наблюдал, как мимические мышцы на лице под фуражкой начинают складываться в хамоватую улыбку. Начали, но так и не сложились. И указательный палец, потянувшийся к виску, остановился на полпути, легко скользнул по кончику носа и опустился. – Ладно, давай быстро уводи ее отсюда. Нечего балаган разводить.
Семен обнял девушку за плечи и увлек ее за собой. Толпа беззвучно расступилась перед ними.
 
- Ну что ты наделала? – Они стояли посреди прихожей. Семен держал ее за плечи, тихонько встряхивал и заглядывал в глаза. – Зачем ты ушла… без одежды? Отвечай, ну!
Она не прятала глаз, обращенных в пустоту. Ее голова болталась как у марионетки, а тело, все еще укутанное в его куртку, дрожало, живя своей маленькой, совершенно автономной жизнью.
- О, господи, – так и не дождавшись ответа, в сердцах воскликнул Семен, - ты и вправду ненормальная! Что мне с тобой делать?
Он понимал, что после такого приключения ей неплохо было бы принять горячую ванную, но, вспомнив о вчерашнем омовении, тут же отбросил эту мысль. Лучше отпою горячим чаем, решил он. Прогреется, поест – и отойдет.
Немного успокоившись, он снял с нее куртку, укутал в халат сестры, дал теплые тапочки и привел на кухню. Пусть будет перед глазами, чтобы опять чего-нибудь не натворила.
- Сейчас позавтракаем, а потом решим, что дальше с тобой делать, - сказал Семен скорее для себя, чем для нее.
Сначала он хотел ограничиться лишь легким завтраком, но на всякий случай выставил из холодильника оладии, картофельное пюре, жаренную рыбу, консервированную морскую капусту. Немного подумав, решил достать и суп. Спрашивать все равно бесполезно, подумал он. Разогрею все – пусть ест что захочет.
Пока на плите подогревался суп, а в микроволновке – картошка, он быстро приготовил салат из свежих овощей, заправил его солью, сметаной и выставил в салатнице на стол.
Девушка сморщила нос и покосилась на еду.
- По крайней мере, нос у тебя работает нормально, - грустно усмехнулся Семен.
Он разлил по тарелкам суп, поставил на огонь полный чайник и, наконец, присел к столу.
- Ну, что смотришь? Можно приступать. Давай, не стесняйся.
Стараясь не обращать на нее внимания, он достал из хлебницы нарезной хлеб, положил на стол, взял себе кусок, придвинул тарелку с супом и принялся за еду. Маневр сработал. Вскоре она тоже склонилась над тарелкой.
В последующие двадцать минут он как-то само собой забыл о еде, и суп в его тарелке так и остался недоеденным.
Сначала девушка расправилась с супом и всем лежащим на столе хлебом. Потом та же участь постигла пюре, рыбу, морскую капусту, салат из свежих овощей и сметану, которую он забыл поставить в холодильник. Заметив, что на столе почти ничего не осталось, Семен вскочил, заварил чая и, пока она разделывалась с салатом, приготовил пять бутербродов с маслом. Чай с батоном она поглотила безо всякого промедления, и Семен уже было потянулся к холодильнику, но удержал себя. Вспомнил, что после долгого воздержания лучше много не есть. Хотя она уже и без того съела много. Вернее – слишком много. Девчонки ее комплекции не едят столько.
Девушка посмотрела на опустевший стол, на миг задержала взгляд на тарелке Семена, потом откинулась на спинку стула и сытно отрыгнула.
- Ты хорошо себя чувствуешь? – спросил он, подозревая, что от такой порции еды ее через несколько минут просто-напросто вырвет.
- Да… - Она вяло и сонно взмахнула ресницами.
Семен предпочел сделать вид, что ничего не заметил. Он уложил ее в постель, накрыл одеялом и долго сидел рядом, наблюдая, как она спит.
В универе конечно будут проблемы, думал он. Впрочем, не выгонят же, в самом-то деле… Все можно будет потом объяснить, утрясти. Есть проблема гораздо более серьезная.
Он тихо вышел на кухню, прикрыл за собой дверь и набрал Наташин номер.
 
Она проснулась ближе к вечеру. Семен отложил в сторону книгу, подсел к ней на кровать.
- Ну как, выспалась?
Она улыбнулась. Первое проявление эмоций...
Он отметил, что выглядит она значительно лучше: почти исчезли темные круги вокруг глаз, взгляд стал осмысленным, щеки не казались такими впалыми, как раньше. Если продолжит питаться в том же духе, подумал Семен, как бы они вообще не поперли наружу.
- Есть хочешь?
Она кивнула.
- Тогда вставай. А я пошел разогревать.
В ее глазах промелькнул испуг. Она крепко схватила его за руку.
- Не бойся, я никуда не денусь, - усмехнулся он. – Ну хочешь, пошли вместе. Понюхаешь все, заодно аппетит нагуляешь… хотя тебе на него грех жаловаться.
- Я не боюсь…
- Правда? – весело удивился он и, заинтригованный, снова сел на кровать. – Что же тогда?
- Все хорошо?
Семен обвел взглядом комнату, усмехнулся, пожал плечами.
- Да. Теперь - да. - Сейчас он точно знал, что ни в какую больницу ему звонить не придется.
- А Наташа?
Рассеянная улыбка тут же сползла с его губ. Откуда она знает о Наташе?.. Хотя, чему тут удивляться: мало ли о чем он болтал в ее присутствии, предполагая, что беседует со стенкой.
- Честно говоря, не знаю. – Он отвел взгляд, тяжело вздохнул. – Пока ты спала, я позвонил и все объяснил ей.
- Объяснил… - эхом отозвалась девушка.
- Ну да… - Он беспокойно потеребил уголок одеяла, скатал его в трубочку. – Я всегда думал, что по-настоящему можно любить только одну женщину. А теперь… - Он принялся сильно тереть нос, пытаясь справиться со смущением. – Теперь уже и не знаю.
Она потянулась к нему и Семен осторожно обнял ее.
- Вот это я ей и объяснил.
- Понятно… - пробормотала она и прижалась к нему еще сильнее.
- Хм… Что тебе понятно? – спросил он, немного озадаченный.
- Что ты ее любишь, - спокойно ответила она.
Вот те на, подумал Семен. Наверное, сейчас самое время сказать, что ее я люблю еще больше… или острее… или что у меня никогда в жизни ничего подобного не было… Но нет, что-то во всем этом было не то. Все – не то.
Он бросил попытку хоть как-то определиться в своих чувствах, оперся на локоть и уставился в дальний угол.
Как все оказалось сложно! Гораздо сложнее, мудренее, чем было еще вчера. Хуже всего было то, и он в этом был почему-то уверен, что однозначного решения в этой ситуации просто не существует. Но как же теперь со всем этим справиться?
- Я хочу есть, - прервала она его унылое бездействие.
На этот раз она ела более адекватно своим габаритам.
Когда стало темнеть, они выбрались на прогулку. Семен предлагал потерпеть до завтра, но в ней пробудилась какая-то неугомонная энергия и она не желала так долго ждать.
Ну, конечно, вспомнил Семен, ведь она столько съела! Теперь, чтобы разрядить ее батарейки, нам придется гулять всю ночь.
Ей хотелось на окраину города, туда, где они встретились впервые. Семен подумал, что по сравнению с ее прежними причудами, эта – не такая уж и нелепая, и согласился. Заодно с Валерой познакомлю, решил он.
Держась за руки, они дошли до центра города, там сели на автобус и еще с полчаса ехали до Быховского рынка.
- Это мой любимый район, - сказал Семен, когда они вышли из автобуса и медленно побрели по тротуару.
- Потому, что здесь живет твой друг?
- Не только. Видела бы ты, какой вид открывается из его квартиры! Впрочем, ты скоро все это сама увидишь. Давай зайдем к нему в гости?
Она упрямо мотнула головой.
- Ну, ладно… - Он был несколько огорчен ее отказом, но решил, что это мелочь, и не подал вида. – Смотри, вон скамейки, на которых мы сидели! Пошли туда? Как-никак историческое место.
Они перешли дорогу, подошли к скамейкам. Сердце билось радостно и тревожно. Казалось, что с того памятного утра минуло несколько лет, не меньше.
- Давай присядем, как тогда, хорошо? – предложил он.
Она кивнула, пружинистой походкой пересекла дорожку и села на лавочку.
Да, все было именно так. Только тогда было светло. И лавочка была мокрой от дождя. И девушка по-другому воспринималась.
Он глубоко вдохнул прохладный вечерний воздух, провел рукой по шершавому бруску спинки, огляделся по сторонам. Поблизости никого не было.
- Слушай, а как ты тогда оказалась на лавочке? – громко спросил он. – Я ведь даже не заметил, как ты появилась.
Ее плечи слегка шевельнулись: в темноте толком было не разобрать.
- Эй, это не ответ!
Ему вдруг показалось, что она может исчезнуть. Так же внезапно и необъяснимо, как тогда появилась.
Он вскочил, бросился к ней и крепко прижал к себе.
Они стояли так довольно долго. Время от времени мимо проходили другие пары.
- Пойдем? – вздохнул он, нехотя отрываясь от нее. – Ты хотела погулять на природе.
Метров через триста они обратно перешли дорогу и оказались возле небольшого озера с песчаными берегами. За ним было еще одно. Стали попадаться кусты и низкорослые деревья, в основном – ивы. Девушка высвободила ладонь и шла, ласково прикасаясь к торчащим и свисающим отовсюду веткам.
- Здесь где-то должна быть труба, - вспомнил Семен. – В темноте по ней удобно идти.
Он оглянулся, но девушки нигде не было видно.
Стало не по себе. Он набрал в грудь побольше воздуха, чтобы окликнуть ее, но вдруг с удивлением вспомнил, что даже не знает ее имени.
К горлу подступил комок. Семен с трудом проглотил его, рассеянно побродил по зарослям, в конце концов набрел на белую бетонную трубу, забрался наверх и пошел по ней в сторону Валеркиного дома.
 
- Ты в своем стиле, - пробурчал Валера. – Мог бы и предупредить.
Семен молча прошел в квартиру, скинул в прихожей кроссовки, повесил на крючок куртку.
На кухне горел свет. Семен прямиком через зал направился на балкон. Слезы, так долго копившиеся внутри, вдруг хлынули из глаз. Он оперся руками о перилла и затуманенным взором смотрел вниз – туда, где потерял ее.
Сразу за стоянкой огни обрывались. Не было видно ни столбов, ни трубы – все поглотила тьма.
- Что случилось? – Из голоса Валеры исчезла вся хмурь. Он стал рядом, протянул сигарету, щелкнул зажигалкой. – С Наташкой поссорился?
Щурясь от света, Семен прикурил и быстро отвернул лицо.
- Ладно… - Валера резко развернулся, вышел в зал, крикнул: - Оксан, не убирай со стола! И это… картошечки немного сообрази жареной, ладно?
Оксана что-то невнятно спросила.
- Сейчас с Сенькой пить будем, - пояснил Валера и вернулся на балкон. - Ну что, так все расскажешь или тебя напоить сначала?
Семен со всхлипом перевел дыхание:
- Так…
Валера кивнул, присел на табурет. Махнул, чтобы Семен тоже присаживался.
- Тогда начинай.
Через полчаса Оксана позвала их к столу. По дороге на кухню Семен заскочил в ванную и долго мыл лицо холодной водой. Когда он появился на кухне, Оксана встревожено посмотрела на него.
- Мне уйти?
Валера глянул на Семена, поморщился и сразу ввел Оксану в курс дела:
- Ксюха, представляешь, этот молодец за одни сутки умудрился влюбиться, пережить бурный роман и расстаться.
Взгляд Оксаны стал совсем перепуганным.
Семен виновато улыбнулся ей, уточнил:
- Полтора…
- Что? – опешила Оксана.
- За полтора суток.
- А…
- Причем, заметь, - продолжал изгаляться Валера, - он не знает ни кто его возлюбленная, ни откуда она взялась, ни чем занимается. – Он с грохотом поставил на плиту чайник, подмигнул Семену и добавил последний, самый веский аргумент: - Даже имени ее не спросил, прикинь?
Они сели за стол. Семен уставился в тарелку и молча жевал картошку. Валера достал из холодильника водку, разлил по рюмкам, произнес какой-то оптимистично-ехидный тост. Выпили.
Не смотря на сарказм в словах друга, Семен чувствовал себя неуютно: ему казалось, что его просто жалеют.
- Хоть ты мне и друг, Сеня, но скажу честно: по таким признакам, как «бездонные глаза» и «жить без нее не могу», в поисках нужной девушки тебе никто не поможет, можешь быть уверен. Исторически проверенный факт. «На деревню дедушке» - это и то более точный ориентир.
Семен кивнул, собрался что-то сказать, но вдруг подавился и, прикрывая рот руками, закашлялся.
- Вот бедолага… Оксан, плесни ему водички. Сегодня такой день, когда почему-то не хочется терять друга… Тебя что, не учили в детстве, что глотать и пытаться что-то сказать – опасное сочетание?
- Фото…графия… - все еще кашляя, выдавил из себя Семен.
Валера пристально посмотрел на него, слегка наклонив голову.
- Что еще за фотография?
- Нет… рисунок…
- Ага, все-таки рисунок! – притворно оживился Валера. – Так-так, уже интереснее.
Семен показал пальцем на Оксану, снова закашлялся, махнул рукой и выбежал в коридор.
- Я что-то пропустил? – прекратив паясничать, спросил Валера.
Оксана молча смотрела ему в глаза.
- Вот!.. – Семен раскрыл сложенный вчетверо стандартный лист из альбома для черчения и положил на край стола.
- Какой ужас… - мгновенно отреагировал Валера, поймал сердитый взгляд Семена и стер с лица улыбку. - Это она?
Он тут же схватил рисунок и, хмурясь, принялся изучать, едва не цепляя бумагу носом.
Вздохнув, Оксана поднялась и принялась убирать со стола. Когда она тянулась за одной из тарелок, Валера перехватил ее руку, строго посмотрел в глаза:
- Ты рисовала?
Она попыталась вырваться. После непродолжительной молчаливой борьбы Валера вдруг уступил. Некоторое время они с Семеном наблюдали, как Оксана сосредоточенно моет посуду.
- Я так понял, что Оксана ее знает… или просто видела, - подозрительно поглядывая то на рисунок, то на свою подругу, сказал Валера. – Это что же выходит, Сеня: ваше знакомство было подстроено? Хм… не ожидал, Ксюха, что ты займешься сводничеством, да еще так, исподтишка.
Оксана метнула мокрую тряпку в раковину и резко обернулась. Ее щеки пылали.
- Я никого ни с кем не сводила, понял?!
Валера задумчиво улыбался, разглядывая Оксану так, точно впервые ее увидел.
- Ладно, - кивнул он, хотя его голос не выражал ни малейшего намека на согласие, - тогда откуда взялось вот это? – Он ткнул в рисунок с такой силой, будто собирался пронзить его мизинцем насквозь.
- «Это», к твоему сведению, нарисовала я. Придумала.
- Придумала? – Друзья синхронно подскочили на своих стульях и изумленно переглянулись. – Как можно придумать кого-то и при этом в точности скопировать реального человека? Ведь она скопирована в точности, а, Сень?
Семен неопределенно шевельнул ладонью.
- Бутылка лишняя…
Валера глянул на него как на идиота.
- При чем здесь бутылка? Я тебя про девчонку спрашиваю.
- Девушка та, - слегка поморщившись, признался Семен. – Даже одета в точности так. Именно поэтому я про бутылку и сказал, ведь здесь, - он кивнул в сторону листка, - не просто схвачен образ. Здесь – фотографическая точность.
- Оксан! – требовательно и даже с истерической ноткой воскликнул Валера. – Ответь, откуда взялась бутылка. Семен считает, что она – лишняя. – Он подмигнул Семену, на лице которого в ответ не дрогнул ни единый мускул. – Что до моего мнения, - хмыкнул Валера, - то бутылка вполне уместна. Извини, Сень.
Можно было ожидать, что после недавней вспышки, Оксана замкнется. Она перекрыла воду в кране, старательно вытерла полотенцем руки и вернулась за стол печальная, какая-то осунувшаяся.
- В бутылке я как раз таки и не была уверена, - призналась она. – Просто мне нужно было как-то объяснить все то впечатление, которое она производит… нет, даже не объяснить, а утрировать и свернуть, утаить от посторонних.
- Так… стоп! – Валера хлопнул ладонью по столу и обвел присутствующих сердитым взглядом. – Давайте проясним ситуацию… Сеня, ты говоришь о реальной, пусть и не совсем адекватной девчонке. Мы знаем, что у нее есть тело… - Он вопросительно вскинул брови, и Семен согласно кивнул, - своеобразный характер; нам известно, что она плохо ориентируется в городе, довольно странно общается, способна завалить четырех крепких ребят, съесть неимоверное количество еды и… немного интересуется нашим другом Семеном. Я ничего не упустил?
Семен и Оксана как по команде мотнули головами.
- Отлично. – Валера ткнул пальцем в рисунок и в упор посмотрел на Оксану. – А ты… ты откуда все это знаешь?
Она открыла было рот, но вдруг поджала губы, испуганно посмотрела на Семена и по-детски спрятала лицо в ладонях.
Валера торжествующе улыбнулся и мягко погладил Оксану по плечу.
- Ты, конечно, можешь хранить молчание и требовать адвоката, - вкрадчиво начал он, - но хочу напомнить, что мы тебе не совсем посторонние люди, и что тебе ничего не угрожает, разве не так?
Оксана подняла мокрое лицо, костяшкой пальца убрала слезу в уголке глаза.
- Я знаю, - слабо улыбнулась она. – Просто это – не моя тайна.
- А чья? – подался вперед Семен. Его глаза светились нездоровым блеском. – Ее?
Оксана одновременно кивнула и пожала плечами:
- Да… нет. Не знаю…
- Оксан! – всплеснул руками Валера. – Ну ты же понимаешь, что ситуация вышла за границы чьей-то приватной тайны. – Он надул щеки и, выпучив глаза, шумно выдохнул. – Ты же знаешь – мы никому тебя не сдадим, но разобраться-то надо. Согласен, меня это напрямую не касается, но ты посмотри на Семена. Ты хочешь, чтобы он продолжал мучиться? Давай, колись: кто?
- Ну… Наташа…
- Наташа? – насторожился Семен. – Что – Наташа?
- Просто неделю назад Наташа зашла ко мне в гости.
- Почему я не знал? – сразу взвился Валера.
- А почему я обо всем должна тебе говорить? – огрызнулась Оксана. – Девушка-старуха – это не предмет для досужих разговоров.
Повисла тишина. Валера замер с поднятыми руками. Слышно было, как за стенкой переговариваются соседи.
- Как ты ее назвала?
- Что толку повторять глухому? – вспылила Оксана и тут же обернулась к Семену: - Это то же самое, что показывать слепому!
- Что показывать? – тупо уточнил Семен.
- Сень, я не знаю, что здесь происходит, но по-моему нас только что обозвали дураками, - с наигранной веселостью констатировал Валера.
Через минуту-другую Оксана все же заговорила.
- Когда вы с Наташей только познакомились, о чем ты думал? – спросила она.
Семен легкомысленно хмыкнул:
- Что это самая красивая девчонка из всех, кого я знал.
На лице Оксаны промелькнула смесь переживаний: и презрение, и понимание, и удовлетворенность.
- И как думаешь, ты заполучил свой трофей?
- Почему именно трофей? – поморщился Семен. – Хотя… в принципе, да. Можно сказать: в лучшем виде.
- А то, что он мог оказаться больше, чем ты ожидал, не приходило в голову?
- Ты о трофее? – уточнил он, не понимая, к чему она клонит. – Конечно, мы не абсолютно познали друг друга, но… э… как бы это сказать?.. Мы работаем над этим. И в целом, думаю, у нас совсем неплохие отношения.
- Согласен, - встрял Валера. – Стоит их оставить на минутку, как они тут же принимаются развивать свои…
Оксана не дала ему договорить. Стальная ложка мелькнула в воздухе, на миг задержалась в высшей точки своей траектории, и обрушилась на Валеркин лоб.
Семен поморщился.
- Ы… - сдавленно выдавил Валера. От изумления он даже забыл рассердиться: лишь с незамысловатой искренностью смотрел на Оксану.
- Все вы, мужчины, одинаковые! – яростно зашипела она. – Думаете, если удалось затащить в постель хорошую девчонку, то уже одним этим ее облагодетельствовали? Больше ничего не нужно делать, теперь любовь будет вечно питать вас, да?
«А что же нам еще думать?» - явственно читалось на лице Валеры, но набухающая на лбу шишка направила его мысли несколько в другом направлении: он посмотрел на ложку, которую все еще сжимала в руке Оксана, скривился и полез в морозильную камеру; порывшись, извлек оттуда куриный окорочок, твердый, как камень, приложил к шишке и вернулся на свое место, таращась на зарвавшуюся подругу.
 - Оксан… - Не желая повторять участь Валеры, Семен постарался вести себя более дипломатично. Но Оксана была настроена все воспринимать в штыки: она тут же обернулась в его сторону со сжатыми губами и напряженно дрожащей в руке ложкой. – Послушай, убери эту штуку. Она мешает мне сосредоточиться.
- Это ничего, - зло огрызнулась Оксана. – Зато она поможет тебе подбирать правильные слова. Так что ты хотел сказать?
Семен поднял взгляд к потолку, пытаясь собраться с мыслями.
- Я просто хотел спросить: если того, о чем ты говорила… - он опасливо покосился на Оксану и поправил себя: - Если хороших отношений недостаточно, то что же тогда ей… да и всем вам нужно?
Она долго сверлила его взглядом, пока огонь в ее глазах не стал затухать. Девушка медленно моргнула и положила ложку на стол. Валера тут же смахнул ее и, от греха подальше, кинул в раковину.
- Наверное, чтобы вы приняли и все остальное, - вдруг прорезавшимся жалобным голоском сказала она.
- Ага, - тут же оживился Валера, - со всей вашей дурью, истериками и младенческими маразмами! – Он вернул окорочок в морозиловку и смерил Оксану ядовитым взглядом. – По-моему это нужно не лелеять, а искоренять.
- В таком случае, - холодно ответила Оксана, - вам не останется ничего другого, кроме как столкнуться лицом к лицу с девушкой-старухой в самом ее неприглядном виде.
Семен сжал челюсти и, играя желваками, уставился на Оксану.
- Ксюха, - попытался пристыдить ее Валера. – Это – удар ниже пояса. При чем здесь девушка-старуха, если мы говорим о…
- При том, что мы именно о ней и говорим, - не дала ему закончить Оксана. – Думаете, можно залезть в самую сокровенную область женской души и сделать так, чтобы она не появилась?
- А, ну в метафорическом смысле – да, тут я согласен, - кивнул Валера, почувствовав под ногами привычную почву. – Все самое темное, что есть в женщине…
- Все самое живое, что в ней есть! - закричала Оксана, яростно стуча ладошкой по столу. – Все настоящее вы готовы выбросить за борт только потому, что у нее не настолько покладистый характер, как вам того хотелось бы! За это вы готовы гнать, травить, морить голодом, а после – удивляетесь, почему она так плохо выглядит, отчего у нее такой дикий нрав, почему от нее странно пахнет и почему она не может жить в вашем гадком прилизанном мире… Так вот, что я вам скажу: это – и есть настоящее сокровище; лучшее из всего, что вы можете заполучить. Только у вас, самодовольных болванов, кишка тонка удержать, вынести его на своих тонких… своими хилыми…
Она всхлипнула, махнула рукой и умолкла.
Валера яростно грыз ногти. Семен сидел неподвижно, все больше мрачнее. Никто из них не прервал установившегося молчания.
- Сначала хотите чего-то глубокого, заставляете раскрыться… - сквозь слезы продолжала Оксана, - а когда находите то, ценнее чего не бывает – стараетесь запихнуть его обратно… Ну разве так можно? – Она жалобно, словно извиняясь, посмотрела на Семена. - Что, Сеня, нелегко было в девушке-старухе признать свою любимую?
Семен посмотрел на нее непонимающим взглядом.
- Что… Наташа? Нет, это не она. – Он неестественно рассмеялся. – Когда это произошло, Наташа спала у вас в зале… Что вы так на меня смотрите?
- Семен, ты конечно хороший парень… - пряча глаза, промямлила Оксана. - Я знаю, ты способен почувствовать, что происходит с девушкой и придти ей на помощь…
- Ну? – теряя терпение, требовательно промычал Семен.
- И все-таки ты – дурак, - виновато призналась она. – Стараясь быть честным и не желая предавать Наташу, ты все же предал ее.
Скрестив на груди руки, Семен откинулся на спинку стола, пытаясь рассуждать здраво. Это, безусловно, бред, беззвучно твердил он, чувствуя, как в висках пульсирует кровь. Человек не может быть одновременно в двух местах, а субличности реально существуют в единственном месте – в фантазиях самого человека. Немыслимо, чтобы какая-то субъективная девушка-старуха материализовалась из породившей ее души и разгуливала по городу. Это противоречит здравому смыслу. Если на миг допустить, что такое возможно, какие бы только чудовища не обитали на свете!
Он так увлекся этими размышлениями, что только сейчас обратил внимание на перепалку, разгоравшуюся у него под боком.
- Значит – и ты? – негодовал Валера. – Почему не сказала?
- Я тебе сотню раз говорила…
- Нужно было подобрать другие слова. Такие, чтобы я понял.
- Может, нужно было просто прочистить тебе уши или вовремя стукнуть по лбу ложкой?
- Я думал, на тебя можно положиться. Доверял тебе…
- Сначала ты меня выдумал, милую и пушистую, а потом обвиняешь в том, что я не вписываюсь в рамки, которые ты для меня соорудил. Звучит забавно. Продолжай в том же духе – и тебя ждет еще много неожиданного и интересного!
Притворившись, что пошел в туалет, Семен вышел в коридор, не включая свет быстро обулся, снял с крючка куртку и вышел в подъезд.
- Сенька, стой! – крикнул Валера.
Семен плотно прикрыл дверь, нажал кнопку вызова лифта и, не дожидаясь, когда он подойдет, побежал вниз по лестнице.
Обогнув дом слева, он дошел до бетонной трубы, вскарабкался на нее, прошел метров двести и оглянулся на спящий город. В Валеркином доме светилось только одно окно. На девятом этаже. На его фоне маячили два знакомых силуэта. Семен помахал им, хотя они, конечно, не могли его видеть.
Балансируя широко расставленными руками, он энергично зашагал вперед, в темноту. Туда, где потерял ее.