Сны

Вторник, 1 января 2008 г.
Просмотров: 3997
Подписаться на комментарии по RSS
Существует несколько уровней сна. Один из них – «сон с быстрым движением глаз», БДГ. В этой фазе сна глазные яблоки под закрытыми веками начинают вращаться. Всякие умники, путем дурацких, но интересных экспериментов выяснили, что почти все сновидения человек видит именно в этой фазе. Другие уровни сна называются ББДГ. Сон без быстрых движений глаз, соответственно.
  Наш ночной сон – это сон  ББДГ, прерываемый периодами БДГ. Они повторяются через каждые 90 минут несколько раз за ночь. Сновидения могут длиться от одной до восьмидесяти минут. Правда, жутко интересно?
Что такое сновидение? Это – попытка выполнить какое-то желание. Пользуясь психологическими терминами, это – попытка снять напряжение Ид. Ид – примитивная часть сознания, сосредоточие энергии двух основных инстинктов – размножения и выживания. Желания Ид ужасны и аморальны, они вызывают страх, отвращение, стыд у человека со здоровой психикой. Поэтому Ид всегда под контролем и желания не переносятся из мира воображаемого в мир реальный. Но невыполнение желаний вызывает напряжения. Накопление напряжений вызывает серьезные проблемы. Поэтому Ид стремится воплотить свои желания хотя бы частично во сне, когда контроль ослабевает. Так что сны – это воплощение наших самых низменных инстинктов, воплощение сексуальных и кровавых желаний. Так утверждают всякие заумные психиатрические книги. Я прочитал их предостаточно с тех пор, как мне начали сниться эти сны. У меня было много вопросов, и я хотел найти на них ответы. Но все эти книги не сказали мне ничего. И все заумные и интересные термины в моем случае не подходят.
 
1. 
 
  Я – пес. Крупный, быстроногий пес. Мчусь в лающей, беспокойной голодной своре подобных себе. Мы пробираемся сквозь какие-то узкие, низкие туннели. Или, скорее, через длинную темную нору. Свора с трудом умещается в таком маленьком пространстве. Псы налетают друг на друга, грызутся, рычат и продолжают свой путь. У многих морда в пене. И все они очень голодны. И я тоже, вместе с ними. Мы не ели много дней. И теперь нас ждет угощение. Там, впереди. Мы все чуем запах еды. Запах крови.
  Множество поворотов и почти полная тьма. Иногда попадаются какие-то препятствия. То и дело раздается скулеж – кто-то налетает на валяющийся под ногами мусор. И со всех сторон рычание, стоит тебе зазеваться и наткнуться в темноте на кого-то. Так можно и укус схлопотать.
  Туннель кончается неожиданно. Еще поворот – и мы выскакиваем в помещение. Там светло, зажжено множество свечей. На миг свора останавливается, напуганная ярким светом, задние ряды налетают на передние, образуется суетливый скулящий и рычащий клубок. Но потом из глубины комнаты появляется существо. Это – низенький и очень худой человек. Он настолько худой, что кажется прозрачным. Волосы его длинные и белые – падают на почти не существующие плечи и опускаются до пояса. Бороды у человека нет. Лицо практически не имеет черт. Тонкий, незаметный нос, узкие бескровные губы и закрытые глаза. Человек что-то бормочет, но я не пытаюсь вслушаться в слова, потому что знаю – это бесполезно. Это перестает быть важным, потому что по обе стороны от прозрачного человека появляется два широких ящика. Человек опускает в них свои тонкие не существующие руки и вытаскивает два сочащихся кровью куска. Он кидает их в свору. Начинается драка. На мясо претендуют сразу несколько псов. Они грызутся не на жизнь, а на смерть. Все мы очень голодны и не хотим упустить своей порции. Человек снова кидает нам мясо. Снова драка. Я жду. Не хочу ввязываться в стычку. Знаю, что мне и так достанется хоть кусочек. Но все же не сдерживаюсь и отхватываю сочный шмат у одного из псов послабее. Погружаю пасть в сладкое, еще кровоточащее мясо и забываю обо всем, пока не проглатываю весь кусок полностью. Затем снова жду момента, снова хватаю лакомый шмат, рву его зубами, упиваюсь сладкой кровью…
  Это – куски плоти и внутренние органы. Хотелось бы верить, что они телячьи или свиные. Но это не так, я знаю. Тошнота борется с голодом и голод побеждает…
  В отдалении, за спиной бесплотного человека стоит еще один. Этот – тоже очень худой, но в отличие от старика, очень высокий. Волосы у него – темно-коричневые, свалявшиеся в подобие жесткой засаленной шапки. Человек бородат. Но борода его тоже неухожена – она редкая, клочковатая, растет пучками. Лицо у человека узкое. Черты лица резкие и отвратительные. Крохотные глазки, горящие, тем не менее, настоящим безумным огнем, большой, горбатый нос, маленький, кривящийся рот с гнилыми пеньками зубов. Худощавый человек с ног до головы завернут в какой-то грязно-коричневый плащ. Он смеется и потирает руки. Он очень доволен.
  Я не могу прекратить свою ужасную трапезу и не могу оторвать взгляда от Худощавого человека. Он будто притягивает взгляд, как магнит.
  Пробуждение.
 
2.
 
Поздний октябрь. Не осталось ни одного зеленого дерева. Некоторые уже без листвы – тянут свои скрюченные черные ветви к низкому облачному небу. Некоторые – все еще покрыты умирающими желтыми, оранжевыми и багряными листьями. 
Ковер из мокрых листьев покрывает влажную землю и лесную дорогу. Широкую, хорошо утоптанную дорогу. С обеих сторон ее плотным рядом обступили деревья. Их ветви смыкаются над ней подобием арки.
На этой дороге, метрах в трех от того места, с которого я наблюдаю всю эту картину, стоит странная пара. Старуха, сгорбленная и кривоногая, в длинном, изношенном и обтрепанном одеянии. Волосы ее грязно серого цвета, неухоженными космами рассыпались по плечам. Лицо старухи уродливо. Сплошь изборождено глубокими морщинами, кожа землистого цвета, нос похож на клюв хищной птицы. Это лицо мертвеца. Только глаза кажутся не просто живыми, но и исполненными силы. В глубине глазных провалов, в тени черных кустистых бровей бушует желтое пламя.
Старуха держит за руку маленькую девочку. Ребенку годика три. Девочка одета в красивое платьице – белое с большими розовыми, желтыми и темно-красными цветами. Рукавчики и юбочка украшены оранжевыми кружевами. На ногах ребенка белые нарядные носочки и розовые туфельки. Девочка выглядит так, будто ее нарядила заботливая мама, собираясь на какой-нибудь праздник. Пухлой розовой ручонкой ребенок держится за скрюченную лапу старухи. У ребенка нет лица. Вместо головы над плечами девочки - уродливая кошачья морда, непропорционально больших размеров. В огромных гнойно-желтых глазах застыло недовольно-капризное выражение, нос сморщен, уголки большого рта некрасиво и угрожающе кривятся.
Мех у девочки-кошки грязный и неухоженный. Темно-коричневый с черными пятнами. Вокруг носа и рта белое пятно, хотя мех совсем уже не выглядит белым. Он грязно-желтого цвета. И еще возле самого рта, как отвратительное подобие помады – что-то красно-бурого цвета. Следы засохшей крови. Тут становится понятно, что темно-красные цветы на платьице девочки  - вовсе не узор. Это побуревшие пятна крови.
Пара стоит неподвижно. Только ветер шевелит грязными космами старухи-ведьмы да пульсируют, сжимаясь и увеличиваясь черные вертикальные зрачки в глазах ребенка-монстра.
Я вдруг начинаю двигаться навстречу этим обитателям леса. Будто что-то тянет меня. Я приближаюсь к ним молниеносно быстро. И прежде чем сумасшедший огонь глаз ведьмы сжигает меня, я успеваю заметить Худощавого человека. Он притаился за одним из деревьев. Обхватил ствол корявыми пальцами с длинными, грязными ногтями. Лицо его прижато к шероховатой коре. Клочковатая борода топорщится в разные стороны. Губы расползлись в глупой, но хитрой ухмылке. Губы забрызганы слюной: человек смеется.
Пробуждение.
 
 
3.
 
Туман. На сколько хватает глаз – везде туман. Ничего невозможно разглядеть дальше, чем на расстояние вытянутой руки.
Под моими ногами – узкая тропа. Ровная полоска не шире тридцати сантиметров. По бокам – ничего нет, пустота. Впереди тропа тоже обрывается – ее скрадывает туман. Если я оступлюсь, то упаду вниз, в пропасть. Откуда-то у меня полная уверенность, что там внизу острые обломки и я наколюсь на них, как мясо на вертел.
Мне не хочется идти. Я хочу так и стоять на месте, потому что боюсь оступиться, ведь я не могу видеть, что впереди, куда ведет тропа. Но мне приходится идти, все время двигаться вперед. Иначе, если я буду долго стоять на месте, меня настигнет нечто ужасное. Это паук с головой и торсом человекоподобного существа. Он плетет сети над пропастями. Мне удалось оторваться от него и я уже достаточно далеко. Но он все еще может догнать. Время от времени я слышу далекие  неприятные звуки – что-то скребущее. Это монстр задевает тонкими острыми лапами камень дорожек. Но ведь туман искажает звуки и искажает расстояния. Поэтому мне нужно идти настолько быстро, насколько позволяет узкая тропа. И я снова двигаюсь вперед, пытаясь идти быстрее и опасаясь, одновременно, что туман рассеется и я обнаружу, что сделал шаг в пропасть.
Но мне везет. Я делаю шаг за шагом и передо мной по-прежнему ровная и надежная, хоть и ужасно узкая тропа. Она все так же появляется из тумана мне навстречу и исчезает за моей спиной.
Я уже начинаю верить в успех, когда вдруг совсем рядом со мной в тумане проноситься что-то темное и огромное. Тень мелькнула и исчезла, издавая странные звуки. Я теряю равновесие только на несколько секунд, но этого оказывается достаточно – я начинаю падать. И вдруг на тропинке, прямо на том месте где я стоял появляется Худощавый человек. Мое падение замедляется, так что он успевает ухватить меня за руку своей грязной, покрытой какой-то сыпью ладонью. Я зависаю над очень глубокой пропастью – внизу клубиться серый туман, скрывая дно. Но я-то знаю, что там на дне.
Худощавый человек склоняется надо мной, все еще продолжая держать меня. Каким-то чудом он стоит вполне устойчиво на этом узком мостике. Он склоняется так низко, что оборванные клочья его коричневого одеяния почти касаются моего запрокинутого лица. Он нависает надо мной, с шапкой свалявшихся волос и неухоженной бородой. Вглядывается мне в лицо. На губах его – все та же глуповатая ухмылка. Из уголка рта протянулась ниточка слюны, она зависла в воздухе и, кажется, вот-вот упадет мне на лицо. Человек склоняется так низко, что я могу рассмотреть его маленькие глубоко посаженные глазки. Они странного ярко-оранжевого цвета. 
На миг лицо Худощавого человека становится серьезным, будто он о чем-то задумался. Затем снова расцветает глупая и хитрая улыбка. Он отпускает мои руки и радостно смеется. Глаза его горят самодовольством: какую отличную шутку он придумал. Он будто предлагает и мне посмеяться с ним.
Я падаю вниз, навстречу дну и острым кольям.
Пробуждение.
 
______________
 
Вы, наверное, заметили, что общего  в этих моих снах? Это было нетрудно. В них всех присутствует Худощавый человек. После того, как я прочел все эти психиатрические книжки и о толковании сновидений в том числе, интересно было бы узнать, как бы растолковал все эти сны какой-нибудь психоаналитик. Кем бы Худощавый человек оказался в его интерпретации? С какой целью мое Ид использовало бы его образ? Что бы прикрывал этот образ? Ужасно интересно. Но только мне совсем нет нужды все это узнавать. Бесполезно. Потому что я знаю, что Худощавый человек – вовсе не выдумка моего сознания. Вовсе не какой-то символ. Он реален. И он вот так пробирается в наш мир, через мои сны. Как именно – этого я не знаю.
Как ни странно, я почти не чувствую страха, зная, что через меня сюда прокладывает дорогу столь странное существо, о котором я ничего не знаю, кроме того, что он уродлив. Я не знаю, что будет, когда он все-таки откроет дверь – меня. Я испытываю беспокойство, но не страх. Странно, правда? Еще меня волнует, как бы Худощавый человек не прихватил из тех миров кого-нибудь из своих дружков, которых мне довелось повидать. Темными ночами, сразу после пробуждения мне иногда кажется, что они намного страшнее него. И если проникнут сюда – будет катастрофа. Но что я могу поделать? Я ничего не изменю. Я только вижу сны. Я всего лишь дверь. А двери не умеют закрываться на замок сами собой.