Сказочный мир

Вторник, 1 января 2008 г.
Просмотров: 2488
Подписаться на комментарии по RSS
Автор: Даниэль Васильев (Daniel).
Сладкая нега сна отступала медленно, нехотя. Я, как мог, сопротивлялся пробуждению, но все отчетливей понимал, что бой неравный мной фактически проигран. Отчаявшись, я вздохнул и открыл глаза. Щелочками.
И тут же распахнул их пятикопеечными монетками образца «сделано в СССР»!
- Где я? – вырвалось автоматически. Ясно где – в глухом лесу. Только как я тут?..
- Приветствую тебя, Рыцарь изумрудной лилии Алехандро Два Меча! Как спалось, благородному?
Чуть шею не вывернул в тщетной попытке обнаружить собеседника - обладателя приятного гортанного голоса. Вроде как женского. Но никого, кроме глупого вида голубки, да пары пролетевших мимо воробьев не увидел.
- Кто здесь? - обидно, но вынужден признать, прозвучало это так, словно от страха я вот-вот наложу в штаны. Не люблю стрессовые ситуации, они портят мне самоощущение.
- Я здесь, господин мой Рыцарь, – проурчало над головой.
Нет, я точно сплю! Или спятил! Или и то и другое – сон шизофреника, страшное дело. Бр-р! Попал ты Шурик, попал по полной… но – куда?
Со мной говорила голубка. Та самая, что сидела на невысокой ветке сосны. Больше некому.
- А где Хуги? – стресс определенно не способствует адекватной реакции. Сами собой в голове рождаются исключительно идиотские вопросы.
Голубка, однако, не смутилась:
- Не Хуги, а Хугин! – поучительно заметила она. При этом артикуляция ее совершенно совпадала с произносимым, но категорически не вязалась с обликом и физическими возможностями птицы. Короче, выглядела говорящая птаха презабавно. – Голубь битвы отдыхает. Я за него.
Улыбнулся. Еле сдерживаясь чтобы не засмеяться в голос. Хотя, чего сдерживаться-то? Из опасения обидеть птицу? Господи, что за бред.
«Так, спокойно, держи себя в руках, Шурик. Размышляй логически», - последняя мысль таки довела меня, и я заржал в полную силу легких. А потом закрыл глаза и собрал мозги в кучку.
Итак, я лежу посреди леса и болтаю с голубем. Хорошо хоть лес вроде как нормальный, средне-российский, без пальм, львов и папуасов. И на том спасибо. Кому? Это вопросик… всем вопросам вопрос.
Что было вчера?
Тоже вопрос, но ответить на него более или менее четко получилось. Вчера, помню, мы что-то отмечали у конопатого Коли на квартире. Он у нас буржуй зажиточный, снимает квартиру. Хоть и на окраине, но аж трешку. И это на одного!
Итак, что-то отмечали. Что? Ах да – окончание сессии. Ох, не простая была сессия, и отмечали соответственно, не скупясь и не жалея сил. Потом, помню, домой, ну то бишь в общагу пришел. Молодец я – сам дошел.
Помню, ругались с комендантшей. Хорошая тетка, но жизни студенческой не понимает совершенно. Сессия для нее пустой звук.
Долго пререкались. Но для меня – успешно, потому что до кровати я таки добрался. И даже не утром – темно было, все углы пересчитал, пока до кровати дополз. И уснул. Моментально.
- Ё-о-о! А не помер ли я случаем?! – это уже вслух.
- Что вы, господин, как можно? Вы совершенненько живы, гурли-гуль, и готовы совершить подвиг, спасая и защищая жизни простых добрых людей.
«Ну вот, только подвигов мне и не хватало. На благо отечества?»
- А ты, вообще, кто такое, голубь сизокрылый?
- Голубка я. Гурлёной звать.
- Слышь, голуба моя, а где это я, а? С катушек сдвинул?
Птаха вздохнула, совсем по-человечески. Склонила голову набок и рассказала… сказку, ничем другим это не назовешь.
 
Люди поселились здесь давно и жили спокойно, никого не трогали, с лесом дружили. Мирное племя. Тихое и немногочисленное. Охотились, конечно, как же без этого, но зазря никого не убивали, деревья сверх необходимого не рубили, войной никуда не ходили.
Попадались среди них и совсем уж лесовики – дружили со зверьем, пользовали раненых оленей, птиц и даже медведей. И лес отвечал людям любовью и заботой. Охранял от напастей, злых сил и прочих неприятностей. Пытались было пару раз сунуться сюда воинственные южные соседи - степняки. Но лес оборонил, помог.
Так вот и жили спокойно, в мире и довольстве пока не появился в этих краях злодей упырь-разбойник со своей сворой! Откуда только взялся? И лес не помог – сам о помощи вопрошает, потому что эти особливо не церемонятся, ломают, жгут, убивают, рубят и вытаптывают.
Ну, и жителей, конечно же, третируют денно и нощно. Девок уводят – насилуют, да кровь пьют. Оброком обложили, чуть кто выскажет недовольство – тут же головы лишают. Детей, мальчиков маленьких, от матерей забирают, мракобесы, себе на воспитание.
В общем, никакой жизни не стало лесному народу. Уже всерьез подумывали о том, чтобы покинуть родные места и двинуть дальше на север. Там, конечно, житье не мед, но все лучше, чем так, как сейчас. Ни лес не спасает, ни боги.
Но оракул однажды напророчил появление Рыцаря изумрудной лилии, который обязательно плохишей прогонит и все вернется к тому, как было. Звать того рыцаря будут Алехандро, и появится он в такой-то день и такой-то час на этом самом месте. А лес ему поможет побороть ворога.
 
- А стихами? Общепринято, что предсказания всегда бывают в стихах, иначе какое же это предсказание? – я неприкрыто стебался, но птичка не смутилась и тут же выдала заученное назубок зловещее:
 
В час отчаянья в душе мрачного,
Когда силушек не останется,
К сиротинушкам лесным, плачущим
Алехандро-герой явится.
С первым лучиком, в первый день весны,
Рыцарь с лилией изумрудною,
На пригорочке, у кривой сосны,
До краев полон силой чудною.
Но встречать его вам не надобно -
От богов послы будут посланы.
Так загадано и предсказано,
Всемогущими нам ниспослано.
 
- И-иха-ха-ха-ха… Слышь, Гурлёна, а ты потом в принцессу-раскрасавицу превратишься?
Голубку все-таки пробило, и она возмущенно фыркнула. Вы когда-нибудь видели как фыркает птица? Рекомендую – ухохочитесь.
- Кстати. А где лилия-то? Изумрудная…
- Пусть господин в волосах поищет, гурли-гуль! – обиделась таки. Дуется.
А лилия-то и вправду нашлась. В дебрях буйной шевелюры. Живая и красивая.
- Ну ладно, ладно, не дуйся, сизокрылая моя. Что дальше делать-то?
Однако я вошел во вкус! Происходящее начинало здорово забавлять. Так почему бы и не поиграть по заданным правилам? В конце концов, героем быть не так уж плохо. Вино, красавицы, песни в честь… драконы опять же. Или там упыри, неважно...
Пока Гурлёна собиралась с мыслями, я принялся с удивлением рассматривать свой прикид. А одежа-то, оказывается, не слаба! В той… э-э… нормальной жизни ничего подобного я не носил. Никогда.
И как это я только теперь обратил внимание? Стресс – подлый негодяй - зашорил и гляделку, и воспринималку.
Итак, на мне были надеты черные кожаные штаны с вшитыми в них пластинами серебристого металла. Красиво вшитыми, систематизированно, закрывая область паха, колени и голенища. О! И попу тоже! То-то, я думаю, сидится как-то жестковато.
На ногах красовались стильные ботинки с острыми металлизированными носами и высокими каблуками. Жаль, шпор не было. Всегда мечтал.
Венчала наряд куртка из мягкой кожи, под которой обнаружилась кольчужная жилетка поверх плотной футболки (или это такая древняя рубаха?). Ах да, ну, и перчатки, конечно же. Практически байкерские – с обрезанными «пальцами» и остроконечными наклепками.
В общем, что можно сказать – круто! Не хватает только меча, щита и боевого коня.
Поинтересоваться судьбой любимых джинсов и не менее любимой, хоть и устаревшей, майки «Metallica» было лениво.
- Сначала тебе нужно достать мечи! – выдала, наконец, птаха, снисходительно наблюдавшая за моим самообследованием. И ехидно добавила: – А для этого неплохо было бы встать, наконец, на ноги!
Наглеет птичка! Впрочем, что-то я действительно залежался.
О-па-ля!..
Что-то мне нехорошо. Ноги отказываются держать необычно грузное тело, в глазах рябит, в животе противно урчит. Что со мной?
- Что со мной?
- Господину просто надо привыкнуть к самому себе, гурли-гуль, – загадкой ответила сизокрылая курица.
Я начал ощупывать себя, крутиться на месте, пытаясь рассмотреть свое тело со всех сторон. Жаль, зеркала нет. Хотя и так понятно, что мое тело… не совсем мое. А вернее – совсем не мое. Я вообще-то парень субтильный, худощавый, а тут широкая грудь, сильные накаченные руки, мощные ноги… Вау! Я - качок!
Черт, ну почему ж нет зеркала?! Что там с моим лицом? Ладно, при случае взгляну. Наверняка ведь красавцем стал!
Нет, мне определенно здесь нравится все больше и больше.
- Так, ну и где взять чудо меч-кладенец?
- Не меч-кладенец, а мечи-вострецы-в-бою-молодцы!
- Хорошо, пусть вострецы, не суть важно. Я надеюсь, для того, чтобы их достать, не надо голыми руками сворачивать шею старому дракону?
- Не надо, гурли-гуль. А надо всего лишь взобраться на ту высокую сосну, что позади Рыцаря.
- На эту? – задрав голову, удивился я.
- Угу, - гурлюкнула голубка. – Там, ближе к верхушке, висят мечи на ветке, ждут тебя. И охраняют их два орла-молодца.
- Понятно… – улыбнулся я.
Что ж, залезть на дерево дело не пыльное. Плевое даже для меня настоящего, не говоря уж обо мне теперешнем.
Полез.
Карабкалось необычно легко. Сильные, накаченные руки шутя подтягивали тяжелую ношу, ноги намертво обхватывали ствол – сказка, а не тело! Быстро поднявшись почти на самую верхушку (так, что дерево начало опасно клониться), я действительно увидел пару крупных орлов, невозмутимо сидящих на чуть ли не последней ветке. А между ними по ветру болтались мечи в кожаных ножнах.
- Привет, мальчики! Давайте сюда мои мечи, – я почему-то был уверен в том, что мне ответят. А вот фигушки – орлы презрительно молчали.
С трудом дотянувшись до свисающих с ножен ремней, я дернул со всей дури, сломав ветку напрочь. «Мальчики», раздраженно клекоча, разлетелись кто куда. Так-то! Нефиг молчать, когда к вам обращаются.
Сунув ремень в зубы, я быстро спустился.
- Теперь Рыцарь Алехандро готов выступить, гурли-гуль?
- Умгу. Сейчас только мечи напялю, и пойдем.
Но Гурлёна непочтительно улетела вперед, не дожидаясь, пока я справлюсь со сложной системой крепежных ремней. Ну и ладно, разберусь по дороге.
 
Два дня мы брели в глухомани лесной, спотыкаясь, царапаясь и матерясь. То есть, спотыкался и царапался, а потому и матерился, понятное дело, я! Гурлёне-то что – она птица. Непонятно, зачем надо было десантировать меня так далеко от цели проведения операции. Хреновые вы тактики, господа командиры-сказочники!
Зато я освоился в обращении с мечами, которые вострецы-в-бою-молодцы. Мечи, кстати, оказались не хухры-мухры, а из чистого серебра: - «Упыри - это нежить, а нежить может убить только серебро, гурли-гуль!» Удивительно легкие, но при этом прочные и упругие, словно сталь каленая. Хотя, насколько я знаю, серебро вроде как металл относительно мягкий.
А красивые какие! Изящная, лаконичная гарда в стиле «техно», противовес, словно алмазная слеза девушки-дракона, обоюдоострое лезвие в три (моих новых) пальца шириной и два локтя длинной – и все такое… прекрасное, но в то же время сильное, острое, угрожающе холодное!
И легкое. Шуровать клинками было совершенно просто. Словно тростинками. К тому же, оказалось, мне не чуждо таинство искусства фехтования. Не знаю, как называются те движения, которые я делал на автомате, стоило только вынуть мечи из ножен, но наверняка что-то вроде терций, секст и прочих высоконаучных финтов.
На вопрос, куда именно мы идем и сколько нам еще топать, Гурлёна ответила, что топать осталось недолго, а идем мы к драконьей горе – там-де вампирушки-злодеюшки и живут.
- А почему гора драконья? Что, в глубине пещер подгорных живет большой и злобный крокодил?
Гурлёна, по-моему, шутки не поняла и ответила, что, мол, дракон в горе жил, только извели его давным-давно. А в пещерах тех, что после дракона остались, и поселились теперича негодяи.
Что отрадно, с пропитанием не возникало никаких проблем. Сердобольные лесные жители (я сейчас не только о людях говорю), выходили к нам, а точнее, ко мне на поклон, и каждый нес с собою что-то съедобное. Белки шишек притащили кедровых, птички - ягодок лесных, лось коренья какие-то принес – вполне съедобные, а Потапыч - тот совсем порадовал – меда притаранил!
Второй день в этом отношении прошел еще лучше. Мы, наконец, добрались до обжитых людьми земель и тут уж с дарами пришли не абы кто, а цельный отряд пригожих девиц! У меня вообще с девушками в жизни не все ладится, прямо скажем, к обожанию в глазах девичьих я совершенно не привыкший. Поэтому растаял, расклеился, покраснел… короче, быть героем мне нравилось все больше и больше.
Девушки приходили с поклонами, приносили мясо, хлеб, вино и сыр. Еще сладостей принесли, но я их им обратно раздал. Да и меду остатки добавил. Прелестницы растаяли окончательно!
В деревню мы, правда, не свернули – птичка моя сказала, что время, мол, не терпит. Но пообещала, что после того, как дело сделаю, меня в деревне ждут, и будут чествовать по полной программе.
Потом, ближе к ночи, когда я сидел у костерка (огниво прилагалось к костюму), а Гурлена, нахохлившись, дремала на моем плече, я спросил:
- Гурлён, а Гурлён!
- Гурли-гуль?
- Слушай, а почему я, а? Нет, я, конечно, понимаю – герои убивают упырей и все такое. Но ведь эти девушки… они как-то нарушили сказочность. Эта надежда в глазах, страх за мою неудачу… все такое живое, настоящее…
- Гуль? – вопросительно хмыкнула птичка, не открывая глаз. Мол, не поняла вопроса.
- Эх-х… ну как бы тебе сказать? Вот скажи, наверняка же есть где-то какие-нибудь князья там, бароны, доны, или кто тут у вас феодальничает? Почему они не помогут? А если их нет – то просто богатыри из народа. Есть же предел терпению - подняли бы гадов на вилы, и все дела! Всегда так было. Героев беда рождает.
А я… я, как нарост какой-то лишний, чужой – ненастоящий! Даже ты тут настоящая, а я – нет. И мне бы верить в сказку, в нереальность и несерьезность происходящего, да сомнения откуда-то лезут. Не могу выразить точнее, но меня мучает некоторое несоответствие выпяченной сказочности и завуалированной реальности, если ты понимаешь, о чем я. А вдруг действительно все серьезно?
Гурлёна открыла глаза и долго смотрела на меня.
- Гурлёна, не смотри на меня так, я сейчас глаза себе сломаю, пытаясь сфокусироваться на твоем взгляде.
- Гурли-гуль, не знаю, о чем говорит господин рыцарь, но могу сказать, что кметы кнесичевы приезжали. А как же – хоть мы тут и на отшибе живем, а налог собрать норовят и одни и другие, гурли-гуль! Только убрались они ни с чем. Перебили их вполовину разбойники, так что с тех пор уж никто с большого мира не являлся.
А сам народ хоть и силен и здоров, но не ратностью славен, не боевой отвагой, гурли-гуль. А силой другой, духовной. Да и бесполезны вилы-то супротив упырей.
- Ладно, неважно. Прости. Я слишком много думаю и пугаюсь того, что начинаю принимать происходящее за правду.
- Гуль?
- Спи, сизокрылая моя голубка, все в порядке. Завтра супостатов замочим и все будет в полном ажуре.
 
Остаток ночи прошел спокойно. Хоть мне и не спалось от мыслей от тяжелых, но утром чувствовал себя свежо и бодренько. Солнышко игриво светило в затылок, ветерок играл в волосах, Гурлёна что-то довольно ворковала, сидючи на моем плече, а за горизонтом нас поджидал подвиг. Прекрасное утро прекрасного дня!
Гору драконью я узрел к полудню, хотя мог бы и раньше заметить – голову надо чаще поднимать. Неестественно одинокая, голая скалистая громадина к вечеру нависла над нами так, что я как-то даже оробел. Это была именно гора! Не холмик, не холм и не горка - гора. Величавая и красивая.
Пока еще не совсем стемнело, я забрался на дерево, чтобы предварительно изучить подступы. Лес утыкался в гору, пытался заползти на нее и бессильно стекал, цепляясь за подошву. Никаких пещер я не заметил.
- Ну и каков план, подруга дней моих суровых?
- Как скажет рыцарь, так и будет, гурли-гуль!
- Слушай, Гурлена, не обращайся ко мне в третьем лице, а? Это меня как-то смущает.
- Гуль?
- Ничего… проехали. Значит, плана у нас нет!
- Доблестный Алехандро обязательно что-нибудь придумает, но найти решение ему поможет Нырок, который должен появиться здесь с минуты на минуту, гурли-гуль.
- Какой еще Нырок?
- Так называет себя летучий мышь, один из тех, что живут в пещерах драконьей горы.
Мышь прилетел, как только окончательно стемнело. Забавный такой, маленький, трогательно голенький, с нетипичной белой отметиной у основания правого крыла. Он судорожно цеплялся за меня и пищал на пределе слышимости. Вопреки ожиданиям, по-человечески говорить он не умел. Удивительное безобразие!
Гурлёна переводила (видимо, она говорила на языке любого живого существа – универсальный сизокрылый переводчик. Рекомендую!):
- Нырок поведал мне о том, что часть банды на ночь глядючи ушла куда-то, гурли-гуль – кого-то грабить, не иначе. Но их Глава остался вместе с небольшой охраной. А значит, звезды говорят нам – в бой!
- Подожди, горячая моя голубка. Не будем торопиться. Поспешишь, людей насмешишь, знаешь, да? Во-первых, где вход в пещеру, во-вторых, как мы там будем ориентироваться? Я фонарик дома забыл! Может, у вас в крылышках факелы спрятаны?
Летуны посмотрели на меня как минимум подозрительно, если не сказать презрительно.
- Найти дорогу нам поможет Нырок, – ласково, как дитю несмышленому, сказала Гурлёна. – Он же поможет не затеряться в отнорках подгорных и проведет кратчайшим путем. Не бойтесь, рыцарь изумрудной лилии, у вас все получится наилучшим, гурли-гуль, образом.
Закончила она совсем уж как-то снисходительно.
Да, я боялся! Сказка сказкой, а умирать мне все равно не улыбалось. Но слова Гурлёны задели мое самолюбие, растревожили гордость, и страх отступил. По крайне мере, настолько, чтобы я смог сказать:
- Что ж, друзья, не медля в путь!
А дальше – была, не была!..
 
Вход в пещеру, благодаря подсказкам проводника, обнаружился быстро. Нырок привел нас не к основной «двери», а к «пожарной» - узкому лазу у корней старой и кривой сосны. Гурлёна рассказала, что прорыли его еще во времена дракона то ли нанятые рыцарями землекопы, то ли местные жители, решившие убить чудище, пока оно спит.
А потом началось веселье!
Бандиты о существовании задней калитки, видимо, не знали, поэтому она не охранялась, и первого встреченного вампира мы застали врасплох. Для упыря он, кстати, выглядел довольно прилично – не знал бы, принял бы за простого мужика. Пусть грязного и с внешностью разбойника с большой дороги. «Мужик» тихо-мирно справлял нужду в грязной и вонючей «комнатке», освещаемой смрадным факелом. Пока я соображал, как бы мне его укокошить поаккуратнее, негодяй успел закончить свои дела и обернулся:
- Опа-на, ты кто такой? – меч тут же оказался в его руках.
- Защищайся! – как-то фальшиво и неуверенно прохрипел я.
- Не боись, защищусь! Ага, щ-щас только штанцы зашнурую, – осклабился тот, сверкнув клыками.
Я открыл рот, не находясь с ответом, а он, наплевав на штаны, вдруг резко, без размаха ткнул в мою сторону мечом.
И проткнул бы. Да непонятно откуда взявшиеся у меня рефлексы не позволили ему сделать этого. Пока голова боялась, левая рука сделала резкое ответное движение и парировала удар. И тут же правая, крутанув запястьем, мощно обрушила клинок сверху вниз на незащищенную голову упыря. Тот еле-еле успел подставить свой меч. Клинки звонко тренькнули и отлетели друг от друга. Но при этом разбойник отступил на полшага назад и, запнувшись о собственные полуспущенные штаны, потерял равновесие. Я тут же воспользовался этим и проткнул противнику живот мечом в левой руке.
Уже не рука сама по себе, вне зависимости от моего желания проткнула, а именно я. Сам. Осознанно и уверенно.
Упырь коротко всхлипнул и дымно полыхнул, на мгновение разогнав полумрак.
Все, что от него осталось – мелкая взвесь, летучий пепел, медленно оседающий на пол.
- Пи-пи-пи! - пролетел перед моим лицом Нырок.
- Браво, Алехандро Два Меча! Наш рыцарь, наш герой, гурли-гуль и гурли-гуль.
- Гуля, еще раз скажешь мне обо мне в третьем лице... шею сверну! – улыбнулся я.
- Гуль?
- Пошли уж, нам еще мочить и мочить гадов.
- Гуль?
- Пи?
 
Хоронясь в неосвещенных углублениях, отнорках, мы передвигались медленно, но зато почти без столкновений с врагами. Нырок все время шнырял туда-сюда, разведывая путь. Темные каменные коридоры (и откуда только взялась такая разветвленная сеть? Дракон прорыл?) напоминали систему канализационных подземелий и давили на психику. Но вместе с тем и напоминали пейзажи какой-то компьютерной игры-бродилки.
Совсем избежать нежелательных встреч не удалось, и я зарубил еще пару упырей. И окончательно уверился в собственных силах. Пожалуй, можно было бы даже и не скрываться особо – настоящий герой, такой, как я, зарубит и сотню вампиров легко и непринужденно. Но Гурлёна настаивала на том, что наша основная цель – главарь. Мол, некогда рубиться с каждой голью перекатной. И я ее слушался. Всегда слушаюсь говорящих голубей – у меня принцип такой.
Эх, а как приятно было крутить мечами направо и налево, лихо разрубая вражьи тела. И ведь ни капельки крови! Сплошная приятственность, все чистенько и цивилизованно.
Итак, не прошло и пары часов (не пещера, а целый подгорный город) азарта и мощного вливания адреналина, как наш отрядик добрался до цели!
Очередной узкий лаз (самая неприятная сторона приключения – обдирать коленки в мышиных норах!) привел нас в обширную залу, видимо, драконову комнату для отдыха, где и сидел Главарь упырей. Самый-самый упыристый Упырь! Выход из лаза приходился примерно на полутораметровую высоту стены зала. Так что наблюдалось удобно. А с учетом того, что упыриная «гостиная» качественно освещалась, совсем было хорошо. Мы все видим, а нас не видит никто! Хотелось так думать…
Он сидел на каменном троне, запахнувшись темным плащом, и грустил. По крайней мере, так мне показалось. Не смертушку ли свою почувствовал? Вторую и окончательную. Спешит, спешит к тебе карга с косой, вот-вот настигнет, супостат чертов! А уж я прослежу, чтобы вашей встрече ничто не помешало.
И тут он повернулся в нашу сторону, уверенно посмотрел мне прямо в глаза и спокойно сказал:
- Входите уж, гости дорогие, нечего в отнорках хорониться.
А глаза-то!.. Белесые, без зрачков, но при этом так мне в душу проникли, что каждая жилка задрожала! И вся бравада тут же испарилась, сменившись паническим ужасом.
Сам не заметил как, я спустился, можно сказать, сполз, в залу. Гурлёна с Нырком то ли остались наверху, то ли вообще улетели куда подальше, бросив меня одного на съедение Упырю.
- Пришел? – совершено буднично просил он.
- Э-э, пришел! - глупо ответил я.
- Убивать?
- Угу.
- Приговор зачитаешь? – усмехнулся Упырь. Та еще улыбочка… вострозубая.
- Ну-у… значит, за убийства всякие, террозиро… терроризни… террор-ризирование мирных граждан, э-э-э… насилие… вот. Злодейства, короче! – Господи, ну что ж ты так дрожишь, мой голос! А ну, встряхнись, герой ты или тряпка?!
- Что ж, доблестный герой, похоже, выбора у меня нет, придется помирать молодым, – он весело засмеялся. – Только уж, с твоего позволения, я буду защищаться, чтоб тебе было не слишком скучно, разрешаешь? – наглец хитро подмигнул и взял в руки меч, до этого стоявший прислоненным к подлокотнику трона. Изящный легкий клинок мелодично тренькнул, кровожадно направив свое острие мне в грудь.
А мне почему-то показалось, что он не против разрешить все миром… Так и просилось продолжение: - это недоразумение, я ни в чем не виноват, искуплю, исправлю, простите. Пощадите…
Но вместо этого:
- И потом не проси меня о пощаде, палач! – уже без улыбки, тихо добавил мой враг.
Боже мой, что я тут делаю? Хочу домой! Срочно!
Упырь мягко, но стремительно – по-кошачьи – двинулся мне навстречу. Тряхнув головой, я поднял мечи, изготовившись к защите.
«Ты – герой! - твердил внутренний голос. – Ты сильный, умелый и по сюжету победитель загодя»
Противник сделал стремительный выпад. Мои новые рефлексы не подвели – удар был отбит. Но нанести ответный я не успел, пришлось уже вторым мечом отбивать следующую атаку. Я попробовал обмануть его ложным скользящим выпадом в область паха, чтобы потом нанести окончательный укол в шею. Но вместо того, чтобы отбить мой клинок или, в крайнем случае, сделать шаг назад, уходя от удара, Упырь наоборот – сделал полуоборот таким образом, что оказался вплотную ко мне. И двинул под дых локтем.
Я согнулся от боли и попытался отступить назад, но тем самым только помог ему – следующий удар враг нанес кулаком в челюсть. Боль выстрелила в глаза, виски и затылок. В голове зашумело, помутилось. Через мгновение отозвался и желудок – позывами к рвоте.
«Все?» - пронеслась мыслишка.
Но нет! Оказалось, не все.
От удара меня отбросило на пару метров. И в тот момент, когда Упырю осталось только сделать шаг и прикончить меня, в залу влетела целая туча летучих мышей!
И первым, на острие клина, летел Нырок!
Упырь молниеносным движением клинка рубанул по клину. Его меч прошел через малышей, не встретив никакого сопротивления. Несколько летунов, разрубленные и покалеченные, разлетелись по залу, но свое дело они сделали – враг отвлекся от меня, подарив возможность встать!
Увидев рядом с собой трупик Нырка, окровавленного, без крыла и половины туловища, я вдруг будто очнулся.
Сволочь такая!
Если до этого злодейства Упыря казались мне умозрительными, нереальными, вымышленными режиссерами игры, то теперь у меня был повод для ненависти. Теперь я мог его судить. И судил!
В конце-то концов – игра принята мною, ставки сделаны, кости брошены.
Держись, мой враг, держись руками и ногами. За жизнь свою паршивую держись!
Мыши пролетели и исчезли.
Я встал и пошел в атаку, закрутив лихую восьмерку.
Упырь, стреляя в меня бешеным взглядом, отбил один мой меч, другой, атаковал сам, я парировал, ответил тем же мечом, оставив второй в защите. Он с легкостью увернулся, попытался подойти ко мне ближе, но я ушел в сторону, нагнулся, пропустив его клинок над головой, быстро, а потому и не сильно, резанул незащищенное плечо.
Упырь отпрыгнул.
Из пореза в плече выступила темная кровь. Она задымилась, но тут же перестала.
Главарь был не так прост. Одного касания зачарованным серебром для него маловато.
Что ж, продолжим!
Удар, блок, разворот… отбил, поймал, ударил сам…
Нагнулся, прыгнул, поймал его клинок в зацеп и двинул в морду противовесом.
Мой враг опять был вынужден отступить. Он сплюнул кровью, тронул языком свой клык – жаль, что не выплюнул и его.
Где-то рядом раздавалось обеспокоенное гурлюканье – Гурлёна, птичка моя ненаглядная, ты тоже здесь, со мной! Спасибо.
Краем сознания я уловил еще один звук. Пока тихий и неназойливый – топот тяжелых башмаков по камню. К нам спешили гости!
Упырь улыбнулся. И завертелся волчком, рубя направо и налево, размывая мое сосредоточение, отвлекая обманными движениями. Я не стал ждать его атаки, метнул один из своих мечей и бросился следом за ним.
Враг опешил и автоматически отбил летящий в его грудь клинок. А в этот момент я уже был рядом.
Ниже.
И рубанул изо всех сил мечом по ногам вампира. Перерубив их начисто.
Упырь повалился на пол и взвыл. Обрубки ног вспыхнули, сгорев в момент.
Я поднял свой клинок и приготовился встретить тех, кто бежал на помощь своему хозяину.
Но все оказалось куда как не просто. Мало того, что Упырь не сгорел вместе с отделенными от него частями, так еще и собрался дальше бороться.
За его плечами вдруг выросли огромные перепончатые крылья. Захлопав ими по воздуху, вампир тяжело взлетел, подрыгивая культями.
Чертова нечисть!
Упырь налетел на меня, рубанув мечом. По воздуху. Потому что я упал на пол и перекатился под ним. Не успел он развернуться (давненько, видимо, не практиковался в полетах), а я уже поднялся на ноги и симметричными взмахами мечей перерубил оба крыла.
Крылья сгорели.
Кровоточащее, жалко скулящее тело некогда величественного негодяя пыталось, подтягиваясь на руках, уползти от меня подальше. Я прервал его мучения одним коротким ударом.
И в этот момент в залу вбежали пятеро упыренышей.
Всего пять!
Смех, да и только. На что они рассчитывают?
 
Когда мы вышли на свет (то есть покинули пещеру), солнышко уже задорно пробивалось через макушки сосен и вовсю праздновало нашу победу. Рассветало.
Какая красота!
- Ну, Гурлён, куда теперь? Ловить разбежавшиеся остатки негодяев?
- Что вы, Рыцарь, гурли-гуль! Теперь мы направимся в деревню, праздновать избавление от Злодея, павшего от руки Алехандро Два Меча!
- Хороший план.
- А те разбойники, что все еще живы… Ведь мой герой пока не собирается нас покидать, гурли-гуль? Оборонит, случись что.
Обороню. Конечно же, обороню. Мне торопиться некуда.
- Будь спокойна, птичка, – усмехнулся я. - Пошли в деревню. Давно пора поесть, выпить… да не забыть Нырка помянуть.
Помолчали. Двинулись в путь.
 
Мужички-лесовички, да красны девицы - все встречать меня выходили, кланялись, песни пели, чашу подносили, калачом одаривали:
 
Ой, герой наш Алехандро-героюшка,
Упыря-то ты убил, снес головушку.
Люли-люли, спас нас всех, добрый молодец!
Люли-люли, славься ты и твой меч-вострец!
 
И все в таком духе.
А что? Приятно, надо сказать. И ведь радовались люди не киношно, не деланно, по-настоящему радовались, искренне.
Гордо подняв голову, я благосклонно позволил проводить себя под руки в большую хату.
Накрыты столы, полны чаши, тренькает легонечко струнный музыкальный инструмент навроде лютни. Меня усадили во главе стола, по правую руку сел Старшой поселенцев, по левую - его жена. Дальше расселись уважаемые старики, мудрые провидцы... ну и так далее, по тутошним канонам.
Прислуживала мне дочка Старшого – Лили. Он сам мне ее и представил, заикаясь от гордости. И было чем гордиться, скажу я вам! Девушка-красавица, молодая да ладная, вся прямо таки будто светилась изнутри. Теплым и ласковым светом. Глаз не мог оторвать.
Веселье, тем временем, быстро набрало обороты, тосты во славу… меня, звучали все менее внятно, треньканье становилось все громче, перерастая в плясовую. Народ выходил из-за столов, танцевал, сбиваясь в кучки и угрожая разнести в щепки меблировку.
Обо мне потихонечку вроде как забыли, и я был этому рад. Не люблю шумного внимания к своей скромной персоне. Вернее, поначалу меня это забавляло, рождало чувство гордости за себя, тешило самолюбие. Но очень быстро приелось. Мне хотелось покоя, и я его получил. Сидел себе тихонечко, попивал хмельной напиток (вроде пива), любовался чужим весельем, тихо радовался сам.
А еще я все поглядывал на Лили, не решаясь выгнать ее папашу и посадить на его место дочку. А она стреляла глазками в мою сторону. Часто подходила, наклоняясь близко-близко, касаясь меня рукой, будто ненароком – подливая напитка в и без того полную почти чарку.
Она робела.
И я робел. Несмотря на свой статус героя, несмотря на явную симпатию с ее стороны. Робел и ругал себя за это последними словами.
Но наслаждался все же тем, что могу смотреть на Лили, любоваться ее глазами и улыбкой, адресованной, между прочим, мне, а не «тому парню», как это бывало обычно. Возможно, не только ее улыбки срывалась с девичьих губ в моем направлении, но прочие мне были не интересны.
А ее отец все тараторил о посевах, об охоте, огороде, рыбалке… нудно и долго, пока не сморился и не заснул прямо за столом, уронив голову на руки. Гости начали расходиться, кланяясь мне на прощание, улыбаясь. Я, словно хозяин вечера, отвечал каждому, улыбался в ответ и был очень рад, когда поток уходящих иссяк.
Тут бы мне и подойти к Лили, попросить ее помочь устроить меня на ночь (а там… чем черт не шутит!), но подошла ее мать и повела «господина» в умывальню, а потом – в спальню на второй этаж. Ладный дом, большой, почти дворец. Какими силами строили?
- Будь что понадобится, только крикните, я или Лили примчимся в сию же секунду.
Мне стало неловко – что я, инвалид какой? Калека беспомощный? Носятся со мной…
Остро засосало в сердце. Сказка как-то сразу прервалась, стоило начаться быту. Обычному человеческому житью-бытью с чистым бельем для гостя, провожанием к рукомойнику и глухим звоном разбираемой грязной посуды… Хочу домой!
Но – Лили? Но – геройство?
И Гурлёна, гурли-гуль, куда-то подевалась. Как вступили в деревню, так и пропала. А я и не сразу заметил за общей кутерьмой…
Ладно, утро вечера мудренее, завтра и поразмыслим.
Поблагодарив хозяйку, я разделся, аккуратно повесил мечи на дальнюю стенку (только там нашелся удобный для этого крюк) и лег спать. Вопреки опасениям (все же гулянка, впечатления всякие, думы разные), уснул моментально, стоило голову преклонить.
Уснул с мыслью о том, что надо будет завтра обязательно подойти к Лили, поговорить с ней, поухаживать – мне ли, герою, сомневаться в успехе?
Так и сделаю, пообещал я себе. А уже потом буду думать о прочих делах.
 
Проснулся вдруг!
От резкого, истошного женского крика. Визга ужаса и вопля о помощи.
- Лили! – сорвалось с губ невольно.
Я еще не успел толком открыть глаз, как уже стоял на ногах и трясся от избытка адреналина в крови.
В комнате, в полумраке нарисовалась фигура. Естественно, зловещая и уж точно - неприятельская. Я посмотрел в сторону висящих на стене мечей, и в этот самый момент пришелец бросился на меня.
В руке его сверкнула сталь!
Отблеск лунного света осветил торчащие клыки – упырь ко мне явился в гости.
Понимая, что до мечей не дотянуться, не успеть, я схватил первое, что под руку попалось – дубовый табурет. Клинок нападающего, смертью шелестя, рассек полутьму и рубанул по подставленному мной табурету.
Ладно делают лесные жители, крепко. Дубовая сидушка жалобно скрипнула, но не развалилась. Как раз наоборот – меч застрял в табурете и застрял надежно. Опешивший вампирушка успел дернуть один раз – безуспешно, а потом уже я начал выкручивать табурет так, что упырь вынужден был либо крутиться вместе с ним, либо выпустить меч из рук.
Он крутился.
Я прервал его танец отчаяния смачным пинком. Упыря откинуло к стене, рукоять меча он, наконец, отпустил.
«Получай, гад зубастый!» - мысленно крикнул я, опуская табурет вместе с воткнутым в него мечом на голову противника. Тот оглушенно осел.
Женские крики тем временем множились, мешались с мужскими, что-то падало, разбивалась посуда, трещала ломаемая деревянная мебель. Надо торопиться на помощь!
Я подскочил к стене, на которой висели мои мечи-вострецы. В этот момент за моей спиной скрипнула дверь. Не оборачиваясь, я кинул табурет в сторону двери и снял мечи с крюка. Обнажил их и только тогда обернулся.
Табурет не сильно навредил нововошедшему. Да и первый уже приходил в себя, пытался подняться, слепо шарил рукой по полу в поисках оружия. Все веселее и веселее.
Упырь, который второй, замахнулся на меня, я поймал его клинок одним мечом, отвел в сторону, и пырнул вторым в грудь. Тут же, продолжив свое движение оборотом, рубанул по первому упырю, который уже вставал на ноги. Оба вспыхнули, осветив на мгновение комнату, и исчезли.
Не теряя больше ни минуты, не одеваясь, я кинулся вон. По лестнице уже поднималось трое вампиров, бряцая мечами. По мою душу явились, разбойнички! Ну, погодите… сейчас я вас! Закрутил восьмерку, разрубил одного, второго, отбил удар третьего, пнул его, заставив скатиться вниз. Перемахнул через перила и оказался в самой гуще событий.
Сколько их тут? Десяток, два, больше? И все лезут в двери!
Мужики уже не сопротивлялись. Кто-то стоял на коленях, молитвенно сложив ладони, кто-то окровавленным мешком валялся на полу, женщины продолжали кричать где-то в комнатках. Рубя направо и налево так, что от вспышек стало светло как днем, я глянул в дальний угол, где странно мельтешили два упыря.
Глянул и ужаснулся!
Сволочи, они склонились над Лили! Один держал ее за волосы и беспрестанно лупил наотмашь по лицу, другой стоял рядом, плотоядно ухмыляясь. Лили никак не реагировала, видимо, находилась в бессознательном состоянии.
Все это мелькнуло в моих глазах, застыло… глаза затянуло пеленой.
- Лили! – закричал я, позабыв обо всем. Закричал и тут же кинулся в ее сторону.
«Убью! Убью! Убью!»
И убивал всех тех, кого видел перед собой. А вот позади…
Глухой звук удара, шум в голове.
Я еще пробивался вперед, но только в мыслях. На самом же деле, ноги больше не подчинялись. Помутневший взгляд уперся в пол, который стремительно приближался к глазам, пока не ударил по лицу.
Потом – темнота и последняя мысль, уже в темноте, вне сознания:
«Убью! Убью! Убью-у-у-у!..»
 
Профессор улыбался.
Испытание проходило успешно. Все жизненные показатели испытуемого были в норме на протяжении всего эксперимента. Впрочем, иного он и не ждал – молодой, сильный и здоровый парень, сердце работает, как швейцарские часы. И даже внушенную смерть организм пережил вполне сносно. Пусть немного дергается пульс, пусть давление сначала скакнуло вверх, а потом опустилось до минимума. Это нормально. Нормально, потому что прогнозируемо, так и должно было быть.
Профессор улыбался.
Пока мечтатели мечтали, писали фантастические эссе, повести и даже (вот чудаки!) романы, он работал. Работал по-черному, не жалея ни себя, ни других, сделав девизом жизни строку из любимой песни: «Мы рождены, чтоб сказку сделать былью». Он хотел подарить людям и себе возможность воплощать мечты в жизнь.
Профессор улыбался! Потому что был уверен – все усилия и лишения, вся его жизнь - не зря.
АМВР – аппарат моделирования виртуальной реальности без хирургического вживления микрочипов в мозг, превращающих человека в зомби – вот что стало смыслом его жизни. Все изящно и просто, как… сон, но виртуальная реальность не сон, а реальность.
Аппарат создан и успешно оттестирован на приматах. И даже на людях, подготовленных загодя психологически. Первые испытуемые хорошо знали и понимали суть опытов. Именно это не позволяло их мозгу полностью погрузиться во внушаемую реальность.
Оставалось лишь сделать последний шаг – провести тестирование АМВР на человеке, который не был подготовлен, который не знал бы заранее, что ему предстоит. У студента-добровольца медикаментозно и гипнотически отняли воспоминания последних перед опытом часов, подарив его мозгу возможность погрузиться в вымышленный мир глубже и полнее. Поверить в его абсолютную реальность. Причем, тестирование проводилось в пограничных условиях, моделировался худший из возможных вариантов для человека.
Профессор улыбался.
А вот второй человек, стоящий рядом с профессором в комнате, отделенной от лаборатории односторонне прозрачным стеклом, не улыбался. Профессор вообще не видел, чтобы этот человек улыбался. Всегда спокойный, выдержанный обладатель холодного взгляда, он был не просто гостем, а, наверное, главным из тех, кто сегодня участвовал в эксперименте, пусть и в роли наблюдателя. Главным – потому что именно от него зависела дальнейшая судьба АМВР.
А какие перспективы открывал этот аппарат!.. Каждый сможет найти и обрести свой рай, не прикладывая к этому никаких усилий. Садись себе в кресло, жми на кнопку и… улетай!
Профессор улыбался и этому не смог помешать даже холодный скепсис стоящего рядом «высокого» гостя.
Тем временем, испытуемый приходил в себя. С его головы уже сняли шлем, его освободили от датчиков и сделали укол. Освобождать ремни, фиксирующие голову, руки и ноги, пока не стали.
Наконец, мальчик очнулся.
- Убью!.. – услышал профессор приглушенный крик из комнаты за стеклом.
Александр, или просто - Шурик, выпустив крик на волю, оторопело застыл, непонимающим взглядом рассматривая собравшихся вокруг него людей в белых халатах. Опытный, известный в научных кругах психолог заговорил с ним тихим успокаивающем голосом. Сейчас Шурику должны объяснить происходящее в общих чертах, чтобы помочь его мозгу вернуться в реальный мир.
Парень внимательно слушал около минуты. А потом лицо его исказилось, и он закричал:
- Неправда, не верю! Они настоящие! Пустите меня обратно!.. Пустите, верните! – Шурик неистово извивался, пытаясь освободиться от ремней. – Лили! Я должен убить их всех, я должен, они пропадут без меня!
- Их нет, они лишь виртуальны, – послышался громкий, но спокойный ответ психолога.
- Вы лжете! – плакал Шурик, колотя головой о подлокотник. - Это неправда! Верните меня обратно!
- Укол, быстро, – прошипел профессор в микрофон.
Укол тут же сделали, Шурик еще покричал немного, покрутился в ремнях и затих, легонечко всхлипывая.
 
Профессор больше не улыбался.
Его беспокоило произошедшее. Он опасался, как бы человек, стоящий рядом с ним, не сделал неверных выводов.
- Скажите, мэтр, - прервал молчание Гость, - вы согласны с утверждением о том, что все мы живем в субъективной реальности, наплевав на реальность объективную?
- Э-э-э, простите, думаю не все так просто, – пролепетал профессор. – Боюсь, объективная реальность слишком уж э-э… реальна, чтобы плевать на нее.
- Да? А я, в отличие от вас, согласен. Мы лишь делаем поправку на то объективное, которое не можем проигнорировать, но не более того. Пусть солнце встает каждый день – это неинтересно. Благодаря чему оно встает? Зачем оно поднимается? За веру в правильность своего суждения по этому поводу гибли люди в сотнях войн…
Собственное суждение куда интересней и реальней истины. Да и что такое истина? Для нас существует, и существует вполне истинно лишь то, во что мы верим. И неважно, существует ли объект или предмет веры на самом деле. Абстрактное мышление - наш великий бич, впрочем, как и благо.
Профессор совершенно не понимал, к чему этот разговор. Более чем спорные утверждения вызывали праведное раздражение, но он не смел выразить его вслух.
- Простите, мэтр. Я разговорился.
«И это удивляет и пугает», - подумал профессор.
- Честно говоря, я уже готовился поздравить вас с успехом, искал подходящие слова, но вижу – поторопился, – голос Гостя потерял эмоциональность и теперь звучал, как звяканье топора о плаху: - Боюсь, наверху я вынужден буду настаивать на замораживании проекта.
- Позвольте, но почему?.. – жалобно возопил профессор.
Гость проигнорировал вопрос:
- Всего доброго, мэтр
Повернувшись на каблуках, он открыл дверь и вышел.
Профессор с тяжким вздохом повернулся к пациенту. Тело мальчика странно вибрировало и на глазах экспериментаторов становилось прозрачным, пока не исчезло вовсе…
Из открытой форточки над ухом профессора послышалось шебуршение и донеслось:
- Гурли-гуль…
Автор: Даниэль Васильев (Daniel).