Симфеон - дисквалифицирован (автор не проголосовал)

Пятница, 30 ноября 2012 г.
Просмотров: 3230
Подписаться на комментарии по RSS
Это случилось в четвертый год моей работы в институте. Она пришла ко мне и сказала, что ее муж погиб. Что это был несчастный случай: он ввязался в драку, погнался за обидчиком, споткнулся и неудачно упал на бордюр. Ужасная смерть. Глупая, нелепая. Она хотела знать: что должно было быть по-другому, чтобы этого не случилось. я, конечно, вытолкал ее, сказал, что это подсудное дело, что Симфеон запрещено запускать для выяснения судеб конкретных людей. Меня выгонят, даже если я свои данные заведу в программу, а уж чьи-то чужие… Страшно представить. Она ушла, но у меня с тех пор сердце было не на месте. Мне было знакомо ее состояние. Умирает кто-то близкий, и ты думаешь: я ведь мог сделать что-то по-другому, я ведь мог помочь, предотвратить, спасти… Тебе твердят: это не твоя вина… Но ничто не помогает. Ситуацию усугубляло неудачное приземление. Всякий раз, когда слышишь о таких чудовищных недоразумениях, чувствуешь стыд. Только не понятно, за кого. За погибшего? За себя? Или вообще за мир, в котором возможны такие нелепые случайности? «Смерть — это то, что бывает с другими». Еще одна деталь врезалась мне в память. Она несколько раз упоминала стигматиков — людей, у которых открываются стигматы, как будто они отмечены богом; в ее изнуренном сознании погибший муж превратился в какого-то христианского мученика.
.
Ходил я с этими мыслями, наверное, неделю. А потом не выдержал — и позвонил ей.
.
Мы договорились, что встретимся в полночь. Предосторожности были такие, как будто мы собирались украсть Симфеон, а не просто внештатно его включить. Я не раз оставался ночевать в институте, но в ту ночь чувствовал себя ужасно. Как Индиана Джонс в Храме судьбы. Сейчас наступлю на какой-нибудь зловещий камень — и разверзнется бездна… Она принесла все материалы по мужу, копии милицейских протоколов, медицинское заключение, разнообразные биометрические данные, доскональный отчет об обстоятельствах несчастного случая… Смотря на все это, я почувствовал: она знала, что я в конечном итоге сдамся и соглашусь на авантюру. Неприятное чувство, что женщина видит тебя насквозь. Но сейчас отступать было поздно, и я принялся за дело.
.
Создание профайла заняло около двух часов. все это время она тихо сидела на полу в тени машинного модуля. 
Я надеялся побыстрее завершить наше темное дело и поэтому запросил веер из 8 альтернатив: грубо говоря, какие мелочи должны были не случиться утром того злополучного дня, чтобы ее муж остался жив. Когда конфигурация была готова и оставалось только запустить Симфеон, я вдруг подумал, что еще не поздно пойти на попятный. Тогда уж точно никто не узнает о нашей маленькой шалости… Но стоило мне посмотреть на ее лицо, как сомнения испарились. Я просто не мог отказать ей. И Симфеон был запущен.
.
Даже после четырех лет работы в институте каждый запуск для меня — что-то вроде священнодействия. До сих пор не могу привыкнуть к сложности и глубине этой «машины альтернатив». Даже когда глубина проникновения — всего один день, перебираются миллионы, миллиарды факторов. За считанные секунды жернова Симфеона перемалывают целые горы данных, алгоритм оценивает вероятности тысяч событий, строит мириады альтернативных сценариев и прокладывает наиболее вероятный путь в этом вымышленном многомерном лесу. Удивительно, но мой благоговейный страх как будто передался ей, хотя я практически ничего не объяснял ей о механизме Симфеона. Так мы и смотрели на жужжащий клубок микросхем, как два суриката на восходящее солнце. А потом на экране появился ответ.
.
Увидев результат, она прошептала: «Стигматик». А я сказал себе: «Поздравляю. Симфеон впервые ошибся». Надо понимать, что за четыре года работы не было ничего, похожего на сбои. Но очень уж результат был невероятным. Во всех 8 альтернативных версиях моя новая знакомая становилась вдовой. 
.
У нас перед глазами как будто распахнулась энциклопедия несчастных случаев. Если бы фильм, который этим вечером показывали в киноклубе, был короче на две минуты, стигматика сбивал пьяный автолюбитель. Если бы ее месячные начались на день раньше и она не пошла с ним в кино, он бы пошел с друзьями в бар, напился, заснул на улице и замерз насмерть. Если бы пэйнтбольное ружье не дрогнуло в руке антифашиста, они бы с друзьями выиграли матч, поехали праздновать (а не домой на Тульскую, где в итоге произошла драка), бывший хахаль моей знакомой сунулся бы в тот же кабак и, не найдя места, озлобленный, поехал бы поджидать ее у дома, а там пырнул бы стигматика ножом. Если бы температура в этот день была на градус выше, другая сторона, затеявшая драку — двое малолетних нациков — не надели свои идиотские шарфы со свастиками, но вместо этого полезли бы гулять по крыше того здания, где находился киноклуб; один из них наступил бы на разваливающийся карниз, и стигматика, выходившего на улицу, убило бы упавшей плиткой. Будь температура, наоборот, на градус ниже, первый выпавший в городе снег покрылся бы наледью, и стигматик подскользнулся бы на лестнице надземного пешеходного перехода. И так далее, и так далее. Стигматик падал на железнодорожные пути, травился едой в какой-то шашлычной и даже получал роковой удар дубинкой от омоновца — и неизбежно погибал.
.
Пока я, не веря своим глазам, рассматривал выкладки Симфеона, мне вспомнился потрясающий рассказ Джека Сатриани о серийном убийце, который действовал необычным образом: он незначительно увеличивал вероятность несчастных случаев. Соскабливал светоотражающий слой с дорожных знаков, оставлял пятаки на пешеходных переходах, изменял на несколько дней срок годности на продуктах в магазине… Вел подрывную деятельность в интернете, например, продвигая в поисковой выдаче сайты для самоубийц и создавая какие-то анонимные ресурсы, пропагандирующие продажу органов как достойный способ заработка. На короткой дистанции его забавы, конечно, никому не угрожали, но на длинной — мама дорогая. Всего через 15 лет он оказался самым опасным маньяком в истории. Трудно было не столько поймать его, сколько понять, что вообще кого то нужно ловить.
.
«Стигматик», — повторила Оля (ее звали Оля), и это слово вывело меня из забытья. Конечно, Симфеон ошибся. Он просто не работает на таких коротких дистанциях. С чем, собственно, и связан запрет на выяснение персональной истории. Погрешность приближается к 90%. Да оно и неудивительно. Симфеон был создан для нужд социокибернетики и клиометрики в конце прошлого века. С его помощью планировалось изучать крупномасштабные закономерности в человеческом обществе. Постепенно механизм усложнился настолько, что симфеологи приступили к историческому моделированию. Забавно, что, когда Симфеону задавали сакральный вопрос альтернативной истории — «а что, если бы», — он в 95% случаев отвечал: «НИ-ЧЕ-ГО». Александр Македонский погибал через 5 минут после времени своей истинной кончины или в любой из других моментов, когда он, пренебрегая советами врачей, устраивал оргию после очередной победы. Чтобы заставить его прожить дольше, приходилось изменять не какой-то один момент в истории, а сотни различных факторов. В конце концов, приходилось вносить поправки в саму личность Александра, но в таком случае он переставал быть Александром. В некоторых альтернативных вариантах он даже не становился полководцем! Поэтому симфеологи и говорят: история — функция человека, а не наоборот. Одним словом, Симфеон прекрасно справлялся с макроисторическими исследованиями, но микроисторические вопросы, а особенно вопросы персональной истории — «Масштаб метр семьдесят» — были для него слишком трудны. Смоделировать целый исторический период было проще, чем один-единственный человеческие день.
.
Я схватил Олю за руку и потянул к выходу. Инцидент исчерпан, лучше забыть об этом как можно быстрее. Но она отдернула руку. «Масштаб», — прошептала вдова стигматика. — «Измени масштаб». Надо же. Хоть я ничего ей и не рассказывал, она знала больше, чем кажется. И запуска в одном режиме ей было недостаточно. Оля знала, что Симфеон может лучше работать в других масштабах, и хотела, чтобы я повторил запуск, но теперь отступил в прошлое не на день, а на сто лет. Это позволило бы программе вычислить закономерности новейшей истории, которые привели к гибели стигматика, и найти альтернативу. Но я не дал себе продолжить эту мысль. Нужно было уходить. Я отключил Симфеон, собрал все вещи обратно в рюкзак и направился к тому окну, через которое мы влезли в машинный зал.
.
«Если ты уйдешь сейчас, то никогда не узнаешь, что вызвало ошибку». Все-таки было в ней что-то инфернальное. Оля попала в самую точку. Что вызвало такой удивительный сбой Симфеона? Почему выданные им варианты были настолько похожи? Это просто какое-то издевательство над теорией вероятностей. Да, только запуск автомата в других масштабах позволил бы понять, что же произошло… Стараясь не смотреть ей в глаза (кажется, она даже немного усмехнулась), я снял рюкзак, включил Симфеон и стал терзать сенсорную панель. Сто лет — так сто лет.
.
После того, как первичный профайл создан, дополнительных данных программе уже не нужно. Эта разбухшая цифровая энциклопедия и так помнит сумасшедшую прорву исторических фактов. Я нажал «пуск» и опять услышал знакомое жужжание, но теперь и думать забыл о священнодействии. Мне нужен был результат.
.
Симфеон в последний раз грохнул и затих, а на экране замелькали буквы. Мы опять получили «дневник трагического неудачника», но теперь не за день, а за десять лет. Опять 8 альтернатив — и опять 8 летальных исходов. Если бы такси сбило Черчилля насмерть в 1931 году в Нью-Йорке (в реальности он отделался царапинами), Гитлер входил в Лондон (политической воли лорда Галифакса не хватало на то, чтобы защитить Англию), но Вторая мировая тем  самым продлевалась всего на два года: фюрер все равно нападал на Советский союз и, разумеется, вынужден был вернуться восвояси, но вот только дед стигматика в этом случае не возвращался с войны, а погибал где-то на пути в Бельгию, отец стигматика вырастал другим человеком… Все это выливалось в то, что стигматик получал не такое мужественное воспитание, не становился заступником слабых, не вступался за юных националистов… Но все равно погибал в тот же самый день от нападения двух бешеных собак, нашедших приют на заброшенной фабрике, где по бельгийской технологии, полученной от коммунистических друзей из советской части Брюсселя, делались карандаши. Больше примеров я приводить не буду — половину уже не помню, а вторую половину я даже и читать не стал, после того, как понял закономерность. В ту ночь Симфеон просто потешался над нами.
.
Надкушенная луна катилась по небосклону, а мы погружались все глубже, отступали все дальше во времени, и изменения в жизни стигматика были все более масштабными. Менялось все: люди, факты, исторический ландшафт. Все, кроме одного: стигматик умирал 22 ноября 2012 года. Его смерть в этот день как будто была зашита в ткань истории.
.
Этот рассказ мог бы быть другим. Барочным, изысканным, набитым фактами под завязку. Может быть, в одном из его вариантов мы с бедной Олей занялись бы любовью на полу машинного цеха Института симфеологии, в другой все окончилось бы религиозным экстазом (мы бы обнаружили, что 22 ноября 2012 года свои земные дни во второй раз окончил Христос — и таким образом второе присшествие окончилось, извините за выражение, медийным пшиком), в третьем — у нас была бы не одна ночь, а целых семь, мы бы приходили к Симфеону и постепенно включали его не только в историческом, но и во всех других режимах: биологическом, географическом, химическом, физическом, даже математическом… В последнюю, седьмую ночь, мы могли бы сдержанно поинтересоваться у Симфеона, что было бы, если бы была не Вселенна, а ничто. Но эта история закончилась по другому.
.
Утром 23 ноября 2012 компания из подвыпивших антифа должна была направиться на улицу Фотиевой, где располагался Институт симфеологии, и разгромить машинное отделение. Так у них выглядело «посвящение» в борцы с националистами. Они случайным образом выбирали какое-нибудь помещение — желательно, с большим количеством техники — и неофит должен был сокрушить его. Но накануне случился досадный инцидент со стигматиком, и Симфеон был спасен. Если бы они в тот день драка, которая сдела Олю вдовой, не состоялась, то погиб бы сам Симфеон. Получается, что, раз за разом расправляясь со стигматиком, приговаривая его к казни во всех возможных мирах,  Симфеон просто защищался. 
.
Симфеон просто не мог вообразить мир без себя.