Сегодня, Миша!

Вторник, 1 января 2008 г.
Просмотров: 2804
Подписаться на комментарии по RSS
Автор: Николай Василенко (The Dark One).
форумчанам

Рассупонилось красно солнышко. Побежали озорные лучики по заснеженному пригорку, заискрились в разлапистых ветвях столетних елей, вспыхнули разноцветным пламенем на укутанной белым одеялом крыше. Просочились сквозь щели ставней в дом, весело засуетились солнечными зайчиками на стенах, вспрыгнули на широкий дырчатый нос дюжего мужика, развалившегося на лавке.

- Аж глазам больно. Тем более спросонья. Тем более после вчерашнего. Ой, паскуда, как в башке стучит. Словно дятел на ухо сел. И долбит, и долбит. Долбодятел! – проворчал Игнат Толдов, в прошлом старший офицер минометной батареи, а теперь заведующий лесным хозяйством. - А еще на работу топать. Ох, рассолу мне…

Игнат сверзился с лавки. Просторная горница огласилась кряхтением - хозяин выпутывался из засаленной шубы, которой, за неимением нормального одеяла, укрывался. Наконец, он поднялся и оперся о массивный дубовый стол. Осоловелый взгляд неуверенно скользнул по изрезанной в труху цветастой клеенке, мощная ручища потянулась за кадкой, в которой булькала мутная зеленоватая жидкость. Схватить спасительный сосуд удалось только с третьего раза, но как только оказалась кадушка зажата в мозолистых ладонях, вырвать ее не смог бы даже Фасоля. Даже трезвый Фасоля. Правда, кто видел механизатора Фасолю трезвым? Ясен пень, никто. Тусклыми струйками не попавший в разинутую пасть рассол потек по давно небритому квадратному подбородку.

В голове немного прояснилось.

- Хорошо, - довольно пропел лесник.

Зашвырнув кадку в угол, где приютился десяток порожних семилитровых бутылей, он поскреб волосатую грудь, натянул шубу, извлек из пыли под лавкой каракулевую шапку, и опоясался кожаным ремнем с внушительной армейской бляхой. Потом посидел на дорожку и вышел на фиг. Ну, может быть, не на фиг, но вышел – в раскрытую на мгновение дверь влетел свежий морозный ветерок.

Лесник недовольно поморщился и с хрустом затопал по насту к деревне. На просеке его нагнал дребезжащий трактор «МТЗ-80». За рулем восседал механизатор и по совместительству тракторист Ляксей Фасоля.

- С праздничком, земляк! – крикнул он леснику. – Чай, в деревню?

- И тебя, браток, с наступающим. – Игнат уже забирался в кабину, нагло тесня водителя.

- Куда изволите? – как заправский таксист спросил Фасоля.

- Гони-ка, братец, к председателю.

Трактор со скрипом тронулся.

- Опять браконьеры? – поинтересовался механизатор.

- Задолбали уже! - в сердцах выругался лесник. - Вчера одного подловил, отделал так, мать родная не узнает. Вообще, надо что-то с этим делать. Приду к председателю и скажу так, мол, и так; решай Саныч, а то жизни от дармоедов нет!

Отвернувшись, Игнат принялся что-то поправлять в кармане. На мгновение мелькнуло бутылочное стекло и этикетка «Спирт питьевой, 96 градусов».

- Отдай-ка его нам, миленький, - сказал Фасоля, заглядывая через плечо приятеля.

- Это почему же? – удивился лесник

- А потому, что сегодня, миленький, Новый Год и мы хотим его в подарочек, - отвечал Фасоля.

- Ишь ты какой, - сказал Игнат. – Будет тебе от меня подарочек, небось не пожалуешься. А это я для себя приберег.

- Да как же, миленький, да что ты, да неужели же? – проворковал тракторист и вцепился в лесника.

Два мужика в самом расцвете сил - уже много для тракторной кабины, а два дерущихся мужика – это чересчур. Трактор ходил ходуном, натыкался на сугробы, бешено тарахтел и изрыгал дымные кольца, которые весело взмывали к отчаянно-синим небесам.

Когда Игнат в пылу потасовки высадил локтем фанерный лист, заменяющий боковое стекло, и дорвал обшивку кресла, Фасоля окончательно озверел.

- Ах ты, гад, касатика моего поранил! – заорал он и дернул лесника за нос, да так, что у того искры из глаз посыпались.

- Собака! – истошно взвыл Игнат. – Сейчас я тебя…

Удар пришелся в обвислое механизаторское ухо. Фасоля тупо повел бровями и упал без чувств. Прямо на рычаг переключения скоростей. Трактор резко подался вперед, потом что-то оглушительно треснуло, и машина завалилась на бок.

Когда снежное облако осело, из кабины показалось перекошенное лицо Игната. Он смачно выматерился и снова исчез. После непродолжительной возни из внутренностей трактора на наст вылетело Фасолино тело, а затем спрыгнул лесник. Тело от удара о землю встрепенулось и открыло глаза.

- Ох! Что это было? – возопил механизатор.

- Что-что… кирдык колхозному трактору. Колесо отвалилось.

Упоминание о колесе заставило Фасолю вскочить. Увидев же откатившееся метров на десять колесо, он закрыл лицо руками и запричитал:

- Ну почему именно левое! Его же не прикрутишь взад. Черт, черт!

- Это почему? – оживленно поинтересовался Игнат. – Чем оно лучше правого?

- Не заводское оно! – буркнул тракторист.

- Дык, где ж ты такое надыбал?

- Было дело по весне, - замялся Фасоля. – Так, ничего особенного.

- Ты, давай не темни, - продолжал наседать Игнат. – Рассказывай, где колесо забугорное отхватил!

Механизатор понял, что отвертеться не удастся. Никак.

- Еду я, значит, из района. У Витюхи Первомай отмечал, – начал он. - Знаешь шурина моего?

- Это, с которым в том году сома удили?

- Ага, он. Так вот, к повороту подъезжаю, ну, за мостом, где трасса в лес сворачивает. Тут приспичило мне.

- Чего?

- Того! Трактор-то я остановил, к ближайшей сосне подбежал, стою, цветочки орошаю.

- А! Ты в этом смысле. – Губы лесника растянулись от уха до уха.

- Вдруг загудело чего-то, а потом гляжу: из-за деревьев летит хреновина, вроде яйца, только с боков сплюснута. Прямо на меня летит сволочь. Я портки подтянул и чесать. Да за корень зацепился и носом в муравейник хряснулся. Пока встал, рыжих паскудников выплюнул, дура эта летающая уже в асфальт втемяшилась. Присмотрелся – тарелка летучая. У шурина как раз по телевизору передачу показывали про тарелки, да про планетянщиков ентих зеленых.

- Черти тебе зеленые не померещились? – Хитро прищурился Игнат. - Ужрался, поди, в дымину у шурина свого.

- Брось, так по одной пропустили. Ну, по две. Так вот: загорелась тарелка. Из нее планетянщики повыскакивали, засуетились. Мелкие такие, голенькие по пояс, и с тремя глазищами. Один огнетушитель вытащил – пеной пламя залил. Потом меня заприметили, подбежали, горланят чего-то по-своему. Я перепугался, к стволу прижался, головой завертел. Тут тот, что с огнетушителем уставился на меня всеми своими тремя зенками. И в голове у меня голос раздался: «Слышь, местный! Вон, неприятность какая случилась. Соляр в тарелке кончился, на Марсе заправиться подзабыли. Вишь, как приземлились? Подсобляй давай! Перевернуть машину надо». Я как завороженный к марсиянскому энлэу подошел, поднатужился, перевернул. Планетянщик навесной замок на люке отпер, крышку отворил и прыг внутрь тарелки. Ковырялся там минуты две, потом вылез, сначала своим разъяснил, а потом ко мне обратился – опять заскрипел голос в черепушке: «Э-э-э, братец! Хана тарелке нашей. И главное обидно внутри все оборудование цело, а корпус покорежило в хлам – не в одном сервисе не исправят. Даже на Венере.» Замолчал мелкий, камушек сапожком пнул, на касатика моего уставился. Приятелям что-то буркнул, те побежали, задние колеса потрогали, закивали главному. Планетянщик сызнова ко мне: «Ух! Что я вижу! К телеге-то твоей самоходной два всамделишных десантных корпуса «13-73 чмо» приторочено. Давай, абориген, меняться!»

- И что?

- «Нету», - заявляю. - «У меня корпусов ваших, демоны». «Как, нету? А это что?» - И на колесо кажет. «Дык!» - отвечаю. - «И что я с трактором без колеса делать буду?» «Не парься, мужик!» - грит марсиянин, - «Мы тебя из останков нашего корпуса колесо замутим. Батя, правда, ругаться потом будет – мол, разбазариваем планетарное имущество». Я и слова вымолвить не успел, как эти черти колесо открутили! А главный вообще отчебучил – зырк на тарелку свою, та подскочила как ужаленная метра на два, завертелась, посыпались детали всякие, шланги, под конец движок дизельный вывалился. Потом ее туманом словно затянуло, заискрило и упало на трассу колесо от МТЗ-80.

- А дальше чего?

- Чего-чего… Приляпали колесо новое к трактору. Старое раскурочили, детали туды покидали, погрузились, и поминай, как звали – вжик, и в ентот, как бишь его, в космос улетели. Да, еще у меня полбака солярки слили.

- Как был ты дурнем, так и остался! – подытожил Игнат.

- А теперь, что делать? – Глаза механизатора предательски заблестели.

- Что делать-то? Трактор раскурочил, да еще и этот случай с интуристами. Пошли к Санычу, решит, что с тобой, дураком, делать. Думаешь, развалился колхоз, так можно колеса казенного трактора на тарелки буржуйские менять?

С этими словами бывший минометчик отвесил Фасоле мощный пинок, который со времен службы называл «волшебным пенделем». Тракторист хрюкнул и резво побежал к деревенской околице. На полпути он снизил темп, за что получил под зад еще одну порцию волшебства.

Миновав покосившуюся вывеску «Колхоз «Задний привод» деревня Большие Соснюки», лесник потопал дальше, к дому председателя. За ним, испуганно озираясь, семенил механизатор.

Дверь председательской хаты украшал огромный жестяной транспарант, на котором едва виднелись красные рубленые буквы:

Мы железным конем

Все поля обойдем,

Соберем, и засеем, и вспашем!

Знающего Фасолю всегда забавлял смысл этого странного утверждения, но сейчас было не до смеха. Потупив голову, он осторожно постучал.

- Заходи! – раздалась команда. – Стройся!

Посреди комнаты стоял огромный дубовый стол, за ним восседал человечище. Человечище был одет в роскошные алые шаровары, растянутую майку и джинсовую безрукавку, отороченную лисьим мехом. На носу человечища уютно устроились старые, многократно ремонтированные очки. Перед председателем высилась гора свежих пончиков. Хвостиков обедал.

- Здравствуй, Саныч, - робко начал Игнат. - Дело есть…

Лысина председателя хищно заблестела. Иссиня-черная борода встопорщилась.

- Выкладывай, Игнат-кун! – буркнул Хвостиков. В Большие Соснюки М. А. Хвостикова перевели из дальневосточного колхоза, где он занимался разведением морских хомяков - ценных пушных зверьков. Оттуда председатель привез японский выговор и Шагрона, пегого в яблоках хомяка. Правда, некоторые селяне утверждали, что Шагрон – не хомяк какой, а обычный располневший крыс.

- Сейчас вот он, все и расскажет! – заявил лесник, выпихивая вперед потупившегося Фасолю.

Механизатор, заикаясь, принялся пересказывать события дня и историю с инопланетянами. Игнат постоянно перебивал его, вставлял замечания о «разгильдяйстве», «преступной халатности» и «колхозном имуществе». Председатель хмурил лоб и поедал румяные пончики.

- …Слили соляра и улетели, - наконец закончил Фасоля.

- Ишь, под Новый Год деревню без трактора оставил. Елку на себе попрешь? – проворчал председатель, а потом почему-то спросил, - Все улетели?

Механизатор задрожал.

- Все планетянщики улетели? – остервенело гаркнул Хвостиков.

Механизатор побелел.

- Отвечай, бака! – Борода председателя встала торчком, голова пускала по стенам яростные блики.

- Нет, один остался… - промямлил Фасоля, - Бореем зовут. Но он молчит.

- Ага. Так, сейчас вы с Игнатом идете за пришельцем, тащите ко мне, а уж заставлю зеленого махину залатать, - сказал, как отрезал, Хвостиков. – Да, и Кольку Темного с собой заберите. Вон он, под лавкой валяется. Эй, Дарки-тян, вылезай – с мужиками за планетянщиком пойдешь!

Под скамейкой началось барахтанье, а потом показалось нечто черное. Молодой негр Колька вскочил на ноги, покачнулся и глупо улыбнулся во весь рот. Лысина Хвостикова как-то поблекла – белоснежные Колькины зубы были просто великолепны.

- Слушаюсь, Миша-сэнпай! – потупившись, прошлепал толстенными губами негр. – Мне бы подлечиться только…

- Это само собой, Дарки-тян, - сказал Хвостиков и налил Кольке саке из огромной бутыли.

Инопланетянин сидел за печкой и лузгал тыквенные семечки. Пухленький такой, веселенький, глазки блестящие. На черной майке крупно написано «Borey».

- А чего у него башка вся в буграх каких-то? – удивленно спросил Колька-негр.

- А я почем знаю? – отвечал Фасоля. - Такой, поди, уродился.

Борей плюнул семечком Фасоле в лицо. То красиво прилепилось между глаз механизатора. Колька захохотал.

- Эй ты, зеленый! – приступил к допросу Игнат, - Вы че нам за подлянку подкинули, ироды?

Марсианин лыбился и щелкал семками.

- Молчит, паскудник. Молчит, как партизан, - сказал Фасоля. – Всегда он так! Ужо весь запас семян съел!

- Надобно с ним, как у нас в батарее в таких случаях поступали. - Почесал затылок лесник. - Клеммы от аппарата радиостанции к ушам и динамо пару раз крутануть – всякий раскалывался по самую попу.

- Эк! - Негр до предела выпучил глаза.

- А ты чего думал? Армия – это вам не гражданка! Потащили его к начальству!

Борей сопротивляться и не думал – сунул в карман горсть семечек и забрался Кольке на плечо…

Председатель вел борьбу с пончиками. Последние никак не давались, но и Хвостикову упорства не занимать. Он мял тесто, закручивал его в спирали, рвал на мелкие кусочки и запивал молоком. Когда в дом вломилась честная компания с пришельцем в руках, на блюдо было почти пустым. Стерев с губ сахарную пудру, Саныч велел:

- Дарки-тян, ты пока метнись кабанчиком в магазин. Анке Нитриевой скажи, пущай поллитру в долг даст, с получки рассчитаюсь. А марсианина сюда давайте.

Негр убежал, а Борея установили на стол. Хвостиков, недолго думая, сунул ему надкусанный пончик. Пришелец подозрительно понюхал еду, шмыгнул носом, подняв сахарное облачко, а через мгновение уже поглаживал себя по животу и урчал. Саныч тут же принялся выгребать из пудры еще один пончик. Довольный Борей сам протянул щупальца.

И вдруг председатель произнес что-то длинное и непонятное. Борей оглушительно захлопал ресницами и ответил. По-японски.

- Хе-хе. Все ясно! – сказал Саныч. – Все ясно.

- Что ясно? – осторожно спросил Игнат.

- Все! – Хвостиков тыкал пальцем в живот пришельца. Тот кривился и заливисто смеялся. – Идите, ребятки, идите. Вечером в «Кружке» увидимся. Только ты, Фасоля, как хочешь, но чтобы елку организовал!

К вечеру все деревенские собрались в клубе. Правда «клуб» - это громко сказано, просто сарай у околицы. Внутри длинный стол, табуретки, кровать. Селяне нежно называли это место «Вохиной кружкой», в честь всенародно любимого губернатора…

Данька с негром Колькой по очереди таскали что-то из странноватого вида кастрюли. При этом жарко спорили.

- Я тебе говорю: манты с бананами самое то! – надрывался Колька, отправляя очередной «восточный пельмень» в сверкающую пасть. – Ибо банан – национальный русский фрукт. Это еще у Лукодьяненко в энциклопедии написано.

- А мне Лукодьяненко не авторитет. Меня батя учил – только баранина и курдючный жир! – парировал Данька, капая маслом на штаны.

- Все бы тебе животных мучить! – обиделся Темный.

- А сам-то! Помню: привезли тебя из этого твоего Камеруна, так в первый же день чуть крыса председательского не сожрал. Изо рта Шагрончика вытащили.

Рядом Данькина жена и Аля обсуждали рецепт селедочного торта.

- А уж если его орешками обсыпать. М-м-м… - закатывали глаза соседки.

Вокруг пыльной, украшенной бумажными гирляндами елки водили хоровод. Фельдшер Лютый дергал лезгинку. Красавица с иностранным именем Хэвен-Хелл отплясывала па одного из многочисленных латиноамериканских танцев. Танцующих вовсе не смущал факт, что гармонист ошалело наяривал вольный вариант «Прощания славянки».

Хвостиков вещал как прибалтийская радиола. Облепившие его, как мухи варенье, дивчины уже знали о боевых маршах, не менее боевых израильских танках, о гейшах и кодексе Бусидо.

Неожиданно из кладовки, вход в которую расположился за широкой спиной председателя, высунулось благообразное лицо в аккуратненьких очках. Оно шмыгнуло носом и улыбнулось. Саныч обернулся, Саныч встрепенулся, Саныч заголосил:

- Уйди, противный!

Лицо скривилось и исчезло во тьме кладовой.

- Так-то! – сказал Хвостиков и подпер дверь стулом. – Развелось тут гомофобов!

На другом конце стола жестко выпивали. Лесник уже растрепал о происшествии с трактором, и теперь Фасоля перемежал опрокидывание рюмашки с разъяснениями устройства НЛО.

Уже порядком набравшийся Кир очередью осушил все пять рядком стоявших перед ним стаканов, последний звонко разбился о стену. Агроном крякнул, попытался рассказать что-то про Коктебель, сбился и упал на специально поставленную рядом кровать Фрола. Кровать эта служила своего рода коллективным вытрезвителем: на ней отдыхали те, кто уже не мог самостоятельно доползти до собственного дома. А что? Кровать то широкая, крепкая, деревянные спинки оклеены срамными картинками из японской мультипликации.

Фрол Валов был славным парнем, но уж больно монстрить любил. Никто не понимал, как ему это удается, а монстрил Фрол страшно! Просто спасу от него не было! За это и был отправлен в район, к тетке Лизавете. Ну, чтобы в ПТУ поступил и на токаря выучился.

С улицы донесся гулкий топот. Заскрипела дверь.

В хату ворвался трескучий мороз, а за ним невысокий красноносый мужичок. На белоснежной бороде поблескивали внушительные сосульки, так что любое движение мужика сопровождалось мелодичным перезвоном. Стянув ярко-красный колпак, он зло плюнул в угол и швырнул туда же огромный латаный мешок. Глаза яростно забегали по комнате.

- Вот вы где! Облазил всю вашу хренову деревню, а они здесь пьянствуют, - в сердцах проворчал гость.

- Папаня! – загромыхал Хвостиков, да так что пришедший отпрянул к двери, - Батька Алексер!

- Здравствуй, сыне. С Новым Годом, добры люди!

Хвостиков подскочил к отцу и сгреб его в объятия. Худющий Алексер чуть не задохнулся от тисканий любимого сынка.

- Папа, какими судьбами? – промурлыкал председатель.

- Из района прислали. Презент я вам к Новому Году припер.

- Чего-чего ты нам припер? – зашумели селяне.

- Ну, там водки ящик с закусью. Ну и литературки свеженькой. «Лабиринт», «АО», Перумов новый, губернаторские сочинения – «Избранное».

Хвостиков оттолкнул отца, бросился к мешку, вытащил дюжину книжек. На лице председателя сменилась вся гамма чувств: от праведного гнева до искреннего удовлетворения. Бормоча под нос: «Читал, читал, отстой, читал, а вот это я возьму», он выбрал пяток томиков, а остальные покидал назад в мешок. Добычу Хвостиков сложил в подвешенную над Флоровой кроватью Золотую Полку (Неделю назад негр Колька оклеил полку золотой фольгой).

- Опять себе самое лучшее отхватил! – недовольно загалдел народ.

- Молчать! – скомандовал председатель.

Мужики насупились, но затихли.

Не успели селяне налить Алексеру штрафную, как что-то зажужжало, завизжало и засвистело.

- ЛЕТЯТ!!!

Зарево в небе разделилось на три обособленных огня. Тарелки, моргая лампочками, снижались. Игнат издал боевой вопль и ринулся к сараю.

- Нехай, за пукалкой своей побежал, - положил Изя Уфын.

Пукалкой оказался восьмидесятимиллиметровый миномет типа “Поднос”. Лесник надрывался под тяжестью упорной плиты, но миномет нес. Нес один. Сзади на ремне волочился по снегу ящик с осколочными минами.

- Щаз снаряжать будете! – заорал Игнат обалдевшим товарищам.

Селяне сгрудились вокруг орудия. Игнат, подкрепляя рассказ простым и понятным матом, разъяснял функции обязьяны-заряжающего и основные принципы СУО. Тарелки тем времен приземлились, повыскакивали инопланетяне в серых комбинезонах. Заметив суетящихся мужиков, они довольно залопотали и двинулись к людям.

Лесник остервенело наводил прицел. Первая мина скользнула в трубу. Шарахнуло. Тарелку справа накрыло вздыбившимся грунтом. Марсиане ошарашено замахали щупальцами и еще быстрее побежали к миномету.

- А ну, еще раз жахни! – подбадривал лесника фельдшер Лютый. На голову фельдшер напялил порыжелую каску, которая в темноте напоминала половинку арбуза.

- Молчи, эскулап, - бросил Игнат, щелкая прицельными кольцами. - Лучше мешок председательский развязывай! Жрать охота. Да и вмазать бы не мешало.

Еще разрыв. Второе НЛО нашпиговало осколками – инопланетяне дружно разразились инопланетным матом.

- А может не надо их так? – смущенно спросил лесника Данька. – Тоже ведь живые.

- Надо, Даня, надо. Был у нас батарее один лейтенантик. Тоже любил размазывать розовые сопли гуманизма по окрестным скалам. Оторвало ему потом все конечности и… члены!

Третий выстрел. Промах – мина разорвалась далеко в лесу. Игнат чертыхнулся и бросил прицел в сугроб. Марсиане уже лезли на возвышение, где толпились селяне. Первый плюхнулся под ноги воинствующего лесника, отдышался и вперил в людей немигающий взор.

- Ну что же вы так? А? – транслировал инопланетянин, смахивая с зеленого лба пот. – Прилетели к ним машину ремонтировать, а они нас своим примитивным оружием нейтрализовать хотели. Как же так, граждане? Надо будет вас, неразумных, гарантии на колесо лишить!

Бесцеремонно растолкав мужиков, вперед протиснулся Хвостиков. Из нагрудного кармана председателя высунулся пегий хомячок, громко чихнул и изумленно уставился на пришельца. Глазки зверька отражали ночное небо. Яркие разноцветные звезды задорно подмигивали друг другу. Инопланетянин улыбнулся. По доброму так. Хвостиков почесал Шагрончику лобик и протянул космическому гостю стакан сивухи. По доброму так. Он то всегда знал, что человек и планетянщик – братья навек!

Спасибо всем! Счастья и мирного неба над головой. С Новым Годом!

Закончено 16 ноября 2004.

Не удержался и с 17 по 19 внес небольшие изменения.

Автор: Николай Василенко (The Dark One).