Самый лучший подарок

Вторник, 1 января 2008 г.
Просмотров: 2334
Подписаться на комментарии по RSS
Автор: Антон Моисеев (Сталкер).
31 декабря. 9:00

Наверное, не хорошо звонить в такое раннее время. К тому же, если дело совсем не срочное. Мало ли, человеку хочется отоспаться перед долгой и веселой новогодней ночью, а тут я со своим предложением… Ведь вполне могу позвонить часа через два-три, но нет – нетерпение вредное качество, и страдают от него, в первую очередь, те, кто тебе по-настоящему дорог.

Смотрю на неимоверно старый телефонный аппарат с потрескавшимся барабаном и стертыми цифрами, от которых остались разве что неясные контуры, по которым я обычно угадываю набираемый номер. Давно пора заменить это старье на что-нибудь более сносное...

Не знаю почему, но я уверен – она не спит.

Поднимаю трубку и набираю заветный номер. Сердце в груди стучит медленно и гулко в такт длинным гудкам. За бесконечно долгую минуту ожидания, я занимаюсь только одним – борю в себе постыдное желание бросить трубку. Но вдруг наступает миг, когда я понимаю, что если уже и впрямь пора это делать, потому как, судя по всему, на том конце провода не хотят ни с кем разговаривать, я все равно ни за что теперь не оборву связь.

На подходе четвертый десяток лет, а веду себя как глупый мальчишка.

- Алло! – голос такой резкий и неожиданный, что я даже вздрагиваю. Но раздражения в нем нет, а значит, у меня есть шанс.

- Лена, привет! Это я. С наступающим тебя!

Она отвечает после короткой паузы:

- Спасибо, Петя. Тебя тоже, – она опять молчит. – Тебе никогда не говорили, что если человек не снимает трубку, то он не хочет ни с кем разговаривать?

Говорили, Леночка, конечно же, говорили. Да я и сам это прекрасно понимаю. Впрочем, я еще понимаю и то, что мои шансы улетучиваются с каждой секундой. А вот понимаешь ли ты, хоть что-нибудь? Ты ведь догадливая, ты должна понимать.

- Лен, как у тебя дела? – не очень-то успешно пытаюсь сменить тему. – У меня нормально.

Преисполненный чувств, встаю со стула и делаю шаг. Короткий и ненадежный провод натягивается до предела, в динамике раздается щелчок, но связь не обрывается. Не могу стоять на месте, сейчас бы оказался кстати радиотелефон…

- И у меня нормально, Петь. Спасибо. А ты что-то хотел?

Шансы - вот они есть, а вот их нет. Собираюсь с духом и говорю:

- Лен, приходи сегодня ко мне. Вдвоем гораздо веселее будет. Приводи подружек, если хочешь – места всем хватит, ты же знаешь, что я один живу.

Тишина, такая долгая и мучительная… и говорящая гораздо больше, чем слова.

- Знаю, Петя. И все же, нет. Извини меня. Пока.

- Но… - начинаю я что-то говорить, не позволяя родиться тишине. Но тишины нет, вместо нее оглушительные гудки.

Надо вешать трубку, чего теперь глупо стоять? Но я будто приклеился к теплой пластмассе, не в силах оторваться от завораживающих частых гудков оборванной связи.

И все же, нет… Но почему? Почему, нет? Наверное, даже она не сможет ответить. Я ведь люблю ее! И она понимает это, не может не понимать. Она ведь такая догадливая. Мы с ней самые одинокие люди на свете... Так почему же тогда, нет? Неужели только потому, что я ей безразличен? Тогда пускай скажет мне это прямо, чтобы я не мучился лишний раз. Впрочем, ведь и я никогда не говорил ей о своих чувствах… А гадать о том, любит тебя девушка или нет – самое бессмысленное занятие. На мой взгляд, по крайней мере.

Трубка почему-то перестает быть теплой, теперь она холодная и скользкая, как змея. С отчаянной злостью обрушиваю ее на телефонный аппарат, который тут же и разваливается на части. Нет, он ни в чем не виноват, но всегда найдется что-то или кто-то, кого можно будет обвинить во всех своих неудачах и поражениях.

Смотрю на обломки старого телефон, который не дожил совсем немного до своего очередного Нового Года, коих на его веку было раза в два больше, чем у меня. Хочу извиниться, но понимаю, что это будет совсем глупо. Впрочем, может нам сначала надо научится извиняться перед вещами, тогда станет гораздо легче делать это перед людьми?

Выхожу из комнаты и иду на кухню. Холодильник забит по завязку купленными еще вчера продуктами. Глупо, зачем мне одному столько еды? Я ведь и половины не приготовлю, если вообще соберусь что-нибудь готовить.

Овощи, фрукты, куриное филе, замороженная картошка фри, торт в большой коробке, шампанское… Много всего, и ничего такого, чем можно позавтракать.

Ставлю чайник и делаю себе бутерброды с остатками колбасы. Понимаю, что этого будет совсем мало, нарезаю огурцы и помидоры, и делаю еще парочку сэндвичей. Да уж, утренний и здоровый завтрак - что может быть лучше?

По телевизору вновь показывают забавные приключения Чародеев, всякую музыкальную дребедень и прочую ерунду для счастливых людей.

Надоело. Осточертело.

Единственное, чем меня радует Новый Год, так это тем, что накануне в новостях не говорят о войне, терроризме, и смертях. Короткий уход от жестокой повседневности и недолгое погружение в беззаботное счастье, которому, как иногда кажется, не место в нашем мире.

Что ж, день только начался, но для меня в нем пока нет ничего новогоднего.

31 декабря. 12:00

Выхожу на лестничную площадку и запираю дверь. В воздухе витает тяжелый запах краски, стены бьют в глаза непривычным матово-зеленым оттенком, каменный пол под ногами чисто выдраен, лестничные перила ровные и гладкие… И угораздило же жильца сверху сделать наконец-таки ремонт за свой счет, а ведь он даже и не живет здесь… почти. Вот подарок так подарок.

Дома делать абсолютно нечего. В квартире все напоминает об одиночестве, а холостяцкий уют, которым я когда-то так дорожил, давно уже перестал согревать душу. Нет, можно было бы, конечно, поставить кассету с каким-нибудь хорошим фильмом или прослушать парочку альбомов любимой группы, можно… конечно, можно было бы поддаться такому сладкому и манящему самообману, не приносящему ни счастья, ни радости.

Но я не хочу. Просто не хочу.

Спускаюсь на первый этаж, проверяю почтовый ящик. Горько улыбаюсь телефонным счетам, иронично пробегаю глазами по поздравительной открытке от администрации города, превращаю в бумажный шарик рекламу средства от похудания, каким-то образом добравшуюся до моего почтового ящика… так, а это что?

Внимательно читаю прямоугольную картонку, больше всего напоминающую визитную карточку:

«Хотите заработать приличные деньги за интересную работу? Сделайте так, чтобы эта новогодняя ночь запомнилась вам надолго! Предлагаем вам развлечь себя и окружающих, и получить за это хорошее вознаграждение! Приходите 31-ого декабря с 9:00 до 14:00 по адресу Старозайчатский переулок дом 2. Надеемся на вашу помощь!

“Праздник у вас дома”».

Что-то новенькое. Первый раз нахожу в ящике объявление о работе да еще такое… небанальное, что ли. Может, разыгрывает кто-нибудь из знакомых? Нет, вряд ли. Кому это надо?

Заглядываю в узкие щели ящиков своих соседей, если и там лежат такие же картонки, значит это точно не розыгрыш. Но тусклый свет от лестничной лампочки практически не достает до места, где я стою, и что-либо разглядеть мне не суждено.

Телефонные счета не очень-то бережно запихиваю в задний карман джинсов, открытку кладу поверх ящика – уборщица после праздников ее выкинет… или кто-нибудь из добропорядочных жильцов. Картонку перебираю в руках, не имея представления, что с ней делать.

Выхожу на улицу и тут же попадаю под ледяной порыв ветра. Около минуты приплясываю на месте и глупо улыбаюсь.

Белые хлопья кружатся в воздухе в замысловатом танце, под ногами хрустит ледяная корка, небо абсолютно белое, без малейшего изъяна, как полотно не приступившего к работе художника, ослепительно светит крупный шар солнца, беззаботно играя не греющими лучами со свисающими с крыш домом и труб сосульками.

Хорошо. Люблю такую красивую погоду, и зря некоторые люди утверждают, что зима «мертвое» время года, а лето, наоборот, «живое».

Иду по улице. Если честно, даже не знаю куда. Людей очень мало, можно сказать, вообще нет. Какой нормальный человек в канун нового года станет бесцельно шляться по городу? Нормальный не станет, а вот такой как я – вполне.

Вот-вот женщины начнут готовить праздничные столы, приглашать друзей и подруг, родных, некоторые мужчины будут помогать им в приготовлениях к празднику, но большинство всерьез и надолго оккупируют кресла перед телевизорами, вкушая радость короткого отпуска, детишки начнут радостно носиться по квартире и донимать родителей примерно такими вопросами: «А Дедушка Мороз подарит мне новый велосипед?». На что заботливые папы и мамы будут отвечать, что да, конечно же, подарит, но для этого нужно хорошо себя вести и набраться терпения.

Они все нормальные счастливые люди, им незачем сегодня идти на улицу, где бродят такие невзрачные тени, как я. Тени, которым некого приглашать в гости, которым не с кем отмечать праздник, которым не досаждают преисполненные энтузиазма дети, и для которых тридцать первое декабря – это всего лишь еще один день в календаре…

Я еще раз смотрю на сжатую в руке картонку, теперь как-то по-другому. Старозайчатский переулок – это же в десяти минутах ходьбы от моего дома! А почему собственно нет? До двух часов я еще успеваю.

Дома меня все равно никто не ждет. Почему бы тогда не развлечь себя, ну и остальных тоже? Может это и впрямь окажется весело, и тридцать первое декабря отложится в моей памяти как хороший и необычный день, чего не было уже много лет.

31 декабря. 13:30

Стою в засыпанном снегом дворике и внимательно изучаю лестницу, уходящую куда-то в подвальный этаж одного из домов, а точнее – неприметную вывеску, небрежно повешенную над лестницей. «Праздник у вас дома» - гласит вывеска, а что под этим подразумевается, видимо, нужно догадаться самому. Признаться, я бы вряд ли обратил внимание на это место, если бы не вывеска, совпадающая по смыслу с последними словами в картонке. Оказывается, это название фирмы… да, наверно все-таки фирмы. Ну не магазина же?

Желания спускаться вниз с каждой минутой становится все меньше. Уж не знаю почему - толи это серенькое место, где расположилась такая же, судя по всему, серенькая фирма, не вызывает моего расположения, толи просто-напросто пропал первоначальный энтузиазм, всегда зарождающийся, когда предчувствуешь что-то новое в своей жизни, пусть и такое краткосрочное как однодневная работа. Пожалуй, что все вместе.

Я даже начинаю серьезно подумывать о том, чтобы все бросить, вернуться домой, сделать себе вкусный ужин, напиться и уснуть перед телевизором. Эти мысли действуют не хуже холодного, отрезвляющего душа, и я, отбросив сомнения, спускаюсь вниз.

Попытка, как известно, не пытка.

Дверь в офис обита дерматином, прямо как в советские времена. Таких дверей уже давно не делают, разве что на заказ. Глазка нет, звонка, в который можно было бы позвонить, - тоже. Тяну руку, чтобы постучаться, но в последний момент отдергиваю. Даже в старых комедиях никто не стучал по дерматину.

Странно. Пожимаю плечами, поворачиваю отполированную ручку и вхожу в офис.

Внутри все обычно и даже обыденно, и то хорошо. А, впрочем, что я ожидал увидеть? Суетливого товарища Новосельцего, решившего приударить за директоршей предприятия? Невзрачные серовато-коричневые тона окружающего интерьера, занавески на окнах и цветы на подоконниках? Вентилятор под потолком и провода, небрежно замазанные краской на стенах? Нет, то время ушло безвозвратно. И глупо еще надеяться застать его отголоски в наши дни.

Стою на пороге не очень большого помещения, подвергшегося капитальному евроремонту. Это и не удивительно – не сложно представить, что было в этом подвале, пока сюда не въехала фирма «Праздник у вас дома».

Смотрю по сторонам. Белые стены, подвесной потолок. Около дверей стоит серый офисный стол, заваленный бумагами и канцелярскими принадлежностями, среди всего этого беспорядка возвышается монитор, с уходящими куда-то под стол проводами. С монитора что-то внимательно считывает молодая девушка, неспокойно покачиваясь из стороны в сторону на кресле с колесиками. Моего появления она не замечает. В стене напротив - дверь, мне почему-то кажется, что это туалет. Еще одна дверь, точно такая же, нашла себе место сразу за спиной секретарши – в том, куда она ведет, я почти не сомневаюсь.

Все привычно и не вызывает никаких эмоций, нет изюминки, отличающей этот офис от тысячи подобных, нет ничего особенного. Нигде нет. Люди незаметно, для себя в первую очередь, перестали стремиться к индивидуальности и совершенству.

- Здравствуйте, - говорю я и выбрасываю ненужное теперь приглашение в урну.

Секретарша переводит задумчивый взгляд с монитора на меня. Глаза ее совершенно не меняются, будто она и сейчас продолжает считывать информацию. Мне становится немного не уютно.

- Здравствуйте, молодой человек, – отвечает девушка. - А вы по какому поводу?

Вот так, сразу к делу. А я ведь сначала собирался завести с ней шутливый разговор насчет входной двери, выдернутой, будто из прошлого. Никому, видимо, не нужны мои шутки, у людей и без того работы хватает, даже в новый год.

- По поводу работы. Нашел сегодня в почтовом ящике объявление.

Глаза секретарши становятся, наконец, живыми, печальными, взгляд ее выражает сочувствие. Она видит во мне нуждающегося в деньгах мужчину, которому приходиться искать работу даже в самый веселый и беззаботный праздник.

Нет, девочка, не нужны мне ваши деньги. Мне просто скучно и одиноко, я бы с радостью плюнул на работу, нашел бы где-нибудь еще одно кресло, сел рядом с тобой и просто о чем-нибудь поболтал...

Но вряд ли ты согласишься на подобное предложение, я тебе не интересен, тебя ждут друзья. Спасибо, что хоть не злишься на отрывающего от дел посетителя.

- Подождите минутку, я сейчас спрошу… - она встает со своего кресла, озабоченно косится на монитор, и скрывается в комнате за спиной.

Я еще раз обвожу взглядом маленькое помещение. Здесь нет ни кресел, ни стульев, ни, уж тем более, диванов. В род деятельности этой фирмы явно не входит тесный контакт с клиентами и посетителями. Все верно: “Праздник у вас дома”, не у нас. Извольте постоять, раз уж пожаловали.

Секретарша сдерживает свое обещание и возвращается не больше, чем через минуту.

- Проходите, - говорит она, кивая на распахнутую дверь. – Обычное собеседование с директором фирмы.

Я вхожу в кабинет директора, секретарша закрывает за мной дверь.

Здесь более пристойная обстановка. Сразу у входа стоит вешалка, на которую я без лишних вопросов перебрасываю куртку, шапку и шарф – имею право. Около стен стоят кресла и какие-то шкафы, заполненные аккуратными папками – всего на четверть, правда. У большого и единственного окна, «украшенного» прикрытыми жалюзи, разместился такой же, как и в холе, серый офисный стол.

За столом сидит мужчина средних лет в строгом цивильном костюме, на носу приспущенные очки, душки скрываются в густых нестриженых волосах. Директор.

- Здравствуйте, я насчет работы.

Директор подходит ко мне и пожимает руку.

- Добро пожаловать, меня зовут Андрей, – он ловит мой взгляд и натужно улыбается. – Просто, Андрей. Проходите, присаживайтесь.

Прохожу, присаживаюсь. Кресло мягкое и удобное, над головой висит картина – жалкая пародия на Айвазовского. И все равно приятно - эта картина не должна входить в «стандартный набор офиса».

- Петр, - представляюсь я.

Прекрасно понимаю директора – к чему все эти знакомства с работником на несколько часов? Тут можно ограничиться одним именем, без всякого отчества, и уж те более, фамилии.

Но тогда и я не собираюсь излучать чрезмерную доброжелательность.

Директор, немного поколебавшись, садится все-таки за свой стол, а не в кресло напротив, и я окончательно теряю интерес к этому человеку.

- Очень приятно, Петр… - бормочет директор, расставляя последние подписи в каких-то бумагах, после чего, наконец, уделяет мне должное внимание: - Наша фирма предлагает вам весьма необычную работу. То, чем вы будете заниматься, если, конечно, вас все устроит, можно отнести к курьерской деятельности. Но за один лишь день вы получите больше среднестатистического месячного заработка обычного курьера, занимающегося разноской, к примеру, печатной продукции…

- Вы еще что-то говорили об интересной стороне дела, - нагло заявляю я.

Директор впервые смотрит на меня, как на нормального, знающего себе цену человека.

- Разумеется, - продолжает он, - работа обещает быть весьма необычной. Дело в том, что наша фирма стремиться делать своим клиентам приятные и неожиданные подарки. Разумеется, за определенную плату.

Я смеюсь. Весело и беззаботно. Изучаю каменное выражение лица своего собеседника и рассказываю ему причину своего смеха:

- Извините, но я первый раз слышу, чтобы подарки дарили за определенную плату. Более того, я всегда считал, что слово «подарок» – одно из немногих, что произносятся без мысли о деньгах. Еще раз, извините.

Директора я явно заинтересовал.

- Давайте не будем, - туманно предлагает он, - не маленькие уже. Проще говоря, мы украшаем праздники, обратившихся к нам людей. У кого-то вечеринка, день рождения, - мы высылаем хорошего повара, стриптизера. Высылаем человека, который звонит в дверь и отдает подарок – обычно что-нибудь из бытовой техники. Восьмого марта доставляем девушками букеты или корзины цветов, духи, коробки шоколадных конфет. Такие выезды обычно оплачивают ухажеры таких девушек. Понимаете, к чему я клоню?

- Прекрасно понимаю, - серьезно говорю я, – сейчас предложите станцевать стриптиз дома на подоконнике у каких-нибудь не в меру ретивых старушек.

Мы долго и от души смеемся. Андрей закуривает, протягивает мне пачку – я качаю головой.

- А вы мне нравитесь, Петр.

Вежливо улыбаюсь – это ведь лучше, чем признаться в отсутствии взаимного расположения?

- На носу новый год, – заговорщицки шепчет Андрей, и потирает переносицу. Я с трудом сдерживаю улыбку. – В нашу фирму поступило достаточно много заявок. Людям хочется получить подарок из рук Деда Мороза, они готовы обманывать себя и платить за это деньги. Достаточно приличные деньги. Впрочем, это сугубо по нашим с вами мерками… извините, если обидел. Город распределен на районы, в каждом из них сегодня приступят к работе наши «Деды Морозы», без работника остался только этот. Делайте выводы. Я предлагаю вам переодеться в Деда Мороза и разнести оплаченные подарки по указанным адресам. Машина и водитель есть. Вам надо лишь подниматься в квартиры и отдавать подарки. Если приступите прямо сейчас, вполне можете успеть вернуться домой к полуночи.

Я жду, когда он рассмеется своему шутливому предложению, и предложит мне, наконец, нормальную работу. Но Андрей даже не улыбается, в его взгляде просьба, и я прихожу к выводу, что все сказанное – это и есть то, зачем я пришел.

- Вспомните, я предлагаю вам очень хорошие деньги за эту работу! Пятнадцать тысяч, – скороговоркой выпаливает он.

Нет, Андрей по-прежнему видит во мне страдающего от нехватки денег человека. В то же время, эти слова прозвучали как крик последней надежды из уст утопающего.

Не знаю, что и думать.

- Соглашайтесь, Петр. Наша фирма нуждается в ваших услугах.

Я молчу. Думаю. Мне спешить некуда. Изредка поднимаю взгляд на поникшего директора фирмы «Праздник у вас дома», и вновь погружаюсь в размышления.

Разумеется, в его предложении нет ничего абсурдного, и работа, что он мне предлагает, вовсе не унизительна. Андрей сдержал свое слово: стать на один день Дедом Морозом – это и впрямь весело и необычно. А разве не за этим я сюда пришел? Ну и пятнадцать тысяч тоже лишними не будут...

Я взвешиваю все за и против, и прихожу к определенному решению.

- Не знаю, что из этого получится, но давайте попробуем, – максимально небрежным голосом говорю я.

- Я надеялся… - Андрей тушит сигарету в пепельнице и вновь устремляет на меня просящий взгляд. – Вы не будете против, если мы не станем заключать никаких договоров? Это все лишний и не нужный труд. Я даю вам честное слово, что наша компания выплатит вам все причитающиеся…

Ля-ля-три-рубля… и так далее, и тому подобное… Опять я его понимаю, но исключительно как руководителя фирмы – не как человека.

- Расслабьтесь, Андрей. Обойдемся без договоров, контрактов и подписей. Я готов приступить к работе прямо сейчас.

Он благодарно кивает и буквально рассыпается в любезностях. Я сижу и слушаю, даже не думая вежливо отнекиваться, на что он, видимо, рассчитывает. Всем видом выражаю легкое презрение к его актерскому таланту. Андрею нет до этого дела.

- Давайте я запишу ваш телефон, чтобы наша фирма могла с вами связаться, – предлагает он.

Я начинаю диктовать свой домашний номер, но во время вспоминаю утреннее происшествие со стареньким аппаратом. Да уж, несколько дней до меня невозможно будет дозвониться. Диктую номер мобильника, и привычно ощупываю карман джинсов, желая убедиться в наличии своего последнего телефона – на месте, куда ему деваться.

Андрей нарочито показушным жестом прячет бумажку с моим номером во внутренний карман пиджака, выражая, по-видимому, уважение к моей персоне. Наивно и неуместно в данной ситуации.

Что-то прикинув в уме, Андрей снимает трубку новенького «Филипса» и набирает чей-то номер. Около минуты никто не отвечает, но директор не меняется в лице и терпеливо ждет. Наконец, в трубке раздается характерный щелчок, после чего слышится чей-то голос – кажется, женский.

- Добрый день, позовите, пожалуйста, Абрама, – на том конце провода что-то отвечают и слышится приглушенный стук – наверное, положили трубку на стол… Надо же, какой хороший звук! Это не мой старичок, в которого приходилось разве что не орать, чтобы тебя услышали, а уж услышать что-то самому… Андрей зажимает трубку рукой и шепчет: - Это водитель, с которым вам предстоит работать.

Абрам, наконец, берет трубку – я уже и не надеялся.

- Алло, это я, Андрей, - не очень-то приветливо говорит директор фирмы, и недоверчиво косится в мою сторону. – Твой босс… Нет, не рано! Самое время идти на работу… Ах, картошку, еще не успел дочистить? Смотри, как уволю! Будешь дальше чистить… Так-то лучше. Я нашел Деда Мороза, так что живо подъезжай к фирме… - Андрей неловко смотрит на меня, будто извинясь. Не увидев в моем лице и тени эмоций, вновь набрасывается на трубку. - Надеялся? На что ты мог надеяться?! В крайнем случае, пришлось бы тебе самому наряжаться Дедушкой, и делать работу за двоих. А ты как думал? То-то же… Короче говоря, чтобы через пятнадцать минут подъехал к фирме! Все.

Андрей вешает трубку и смотрит на меня.

- Ну вот, теперь, пожалуй, и впрямь все, - подытоживает он. – Если возникнут какие-то вопросы, Абрам все вам объяснит. А у меня еще работы выше крыши, а ведь хочется еще успеть домой вовремя! Так что, извините, Петр…

Намек предельно ясен. И с чего это я взял, что мне любезно предложат подождать четверть часа в теплом офисе? Сам не знаю. Никому не хочется делать свою работу при посторонних людях.

Можно все-таки попытаться разговориться с секретаршей, и скоротать тем самым время, но что-то совсем не хочется мелочиться. Не хотят видеть - и не надо. Начну пока вживаться в роль Деда Мороза. Я ведь теперь в должности повелителя зимы, а значит мне никакой мороз не помеха! Чем холоднее, тем лучше – это ведь моя единственно возможная среда обитания… Как бы ненароком не растаять в этом натопленном помещении, пойду-ка я на улицу покуда цел.

Я прощаюсь со своим временным боссом, одеваюсь и выхожу в секретарскую. Девушка сосредоточенно и не очень-то умело набирает какой-то текст на клавиатуре, в мою сторону она даже не смотрит. Нет, от работы ее не оторвать, и вряд ли бы она стала со мной разговаривать, сославшись примерно на те же обстоятельства, что и директор. Весьма возможные и правдивые, обстоятельства, надо сказать.

31 декабря. 14:00

Смотрю по сторонам, жду. Мне ведь даже не сказали, как будет выглядеть фургончик с Абрамом за рулем. Да и я хорош – не поинтересовался. Но возвращаться из-за такой мелочи – глупо. Дворик небольшой, и фирма здесь расположилась, судя по всему, всего одна. Поди, не много сюда машин заезжает, тем более крупнее легковых, как-нибудь да узнаю своего напарника и его фургончик.

Погода заметно ухудшилась… или теперь правильнее будет говорить – улучшилась? Температура упала на три-четыре градуса, и я очень хорошо представляю, как бы сейчас пришелся кстати еще один шерстяной свитер, который остался греть полку дома в шкафу. С неба падает снег. Ветер, за время моего пребывания в фирме «Праздник у вас дома», даже не подумал хоть немного успокоиться, по-прежнему закручивая в воздухе свои белесые хороводы.

Ловлю ртом крупные хлопья, снежинки мгновенно и почти не ощутимо таят на языке. Кошка на подоконнике одного из окон первого этажа безразлично смотрит на мое глупое поведение.

Улыбаюсь в ответ.

Толи четверть часа проходят так быстро, толи Абрам проявляет особое рвение, но я совершенно не ощущаю, как прошло время с того момента, когда я покинул фирму и до того, как передо мной останавливается обделенный заботой и вниманием микроавтобус бледно-желтого цвета.

Открывается дверь, и из машины выходит здоровый мужик в теплой, как у полярника, куртке и повидавшей виды шапке-ушанке, из-под которой выбивалась непослушная кудрявая шевелюра. С таким волосяным покровом, наверное, и без всякой шапки будет уютно… Шапки? Господи, как долго я не встречал родных ушанок, в которых каких-то лет десять назад ходила вся страна! А теперь что? Эх, меняем мы свое достояние на западную моду.

Пережив мимолетную ностальгию, я проникаюсь симпатией к поспешившему представиться мужчине:

- Абрам.

- Петр, - говорю я, пожимая каменную руку, способную, должно быть, заколачивать гвозди. - Временно исполняющий обязанности Деда Мороза.

- Эх, а борода твоя где, Дедушка? Ладно, полезай в машину, я как предвидел – захватил запасную.

Не знаю почему, но мне нравиться этот колоритный тип.

Пока я рассаживаюсь на втором сиденье, Абрам успевает выехать из двора и влиться в жидкий поток машин. Под сиденьем, кстати говоря, отыскивается не только борода, но и весь комплект Деда Мороза, начиная с красно-белой «униформы» и заканчивая огромным красным мешком, способным вместить в себя, судя по всему, даже средних размеров холодильник.

Так, а если мне и впрямь придется волочь на собственном горбу что-нибудь такое? Да на десятый этаж, в доме без лифта… Нет, не может быть. А если все-таки? А если все-таки, то все брошу и пойду домой. Могу хоть сейчас уйти, меня на этой работе ничего не держит. Полагаю, Андрей прекрасно это осознавал, предлагая обойтись без обязательств.

- Да не волнуйся ты, - хохотнул Абрам, - нет ничего тяжелее телевизора. Сам посуди, как бы я запихнул в кузов что-нибудь габаритное? А телевизоры можем вместе носить, если что…

Должно быть, выражение моего лица все ему сказало, когда я в ужасе представлял что может уместиться в красном мешке…

- Что-то ты не очень следишь за своей машиной, как бы кузов со всеми подарками не отвалился, - не очень-то умело острю я.

Абрам вновь смеется. Веселый и беззаботный мужик, предпочитающий относиться ко всему просто и без лишнего напряжения. Но на еврея ничуточки не похож, обычный русский мужик, со всеми вытекающими. И кому только пришло в голову давать ему это имя?

- Сплюнь через плечо, - весело отвечает он, - если кузов отвалиться, то мы с тобой нескоро домой явимся! А если серьезно, то это не моя машина… то есть, не совсем моя, вот! Все собираюсь у фирмы выкупить – вроде не задорого отдают, им все равно эта рухлядь ни к чему. А я потом так отремонтирую – увидят, пожалеют что отдали.

Абрам достает из бордочка пачку скрепленных бумаг, что-то внимательно изучает, изредка поглядывая на дорогу, согласно кивает, и поворачивается ко мне:

- Давай, Петя, минут через пять подъедем к первому клиенту, переодевайся пока.

Надо же, как у него легко получается со мной разговаривать, будто мы знакомы уже лет десять! Впрочем, и я совершенно не заметил того момента, когда перешел на «ты». Да и был ли этот момент вообще?

Тем не менее, я не решаюсь говорить, что если кузов все-таки отвалиться, то Абраму придется одному собирать все подарки и разносить по адресам. Теперь не решаюсь. Вряд ли я смогу вот так взять и уйти. Если для меня новый год не удался, то хоть помогу своему напарнику, которого дома ждет жена… или кто-то та подходил к телефону? Не это главное, а главное то, что есть, кому ждать. Зная об этом, человек всегда будет оставаться веселым и работящим, и посвящать свою жизнь близким для него людям.

Абрам останавливает машину как раз в тот момент, когда я заканчиваю натягивать высокие, но немного тесноватые красные сапоги с белым бархатным ободками чуть выше щиколотки.

Выглядываю в окошко. Самое заурядное здание, перед подъездами протянулась аккуратная «зеленая полоса», состоящая в основном из тополей, мертвых и жалких в это время года.

- Вон тот подъезд, - указывает рукой Абрам в сторону дома, - квартира номер семнадцать... Так, им полагается микроволновка, самая навороченная, между прочим, с шампурами. Моей месячной зарплаты на такую не хватит. Ладно, пошли раскупоривать кузов.

Кузов буквально забит техникой, но каждая коробка кажется достаточно большой и занимающей порядочно место. Стоит нам только вынуть СВЧ печку, как внутри сразу становится заметно свободнее. Абрам преисполняется оптимизма и определяет время работы часов в пять-шесть. Мне как-то все равно.

- Так, покрутись-ка на месте, - велит напарник. Я послушно топчусь на снегу, становлюсь боком, делаю пару шагов, ощущая себя моделью на подиуме. Абрам, сделав соответствующие выводы, поправляет мне колпак и длинную бороду, после чего делает заключение: - Ну вылитый Дед Мороз, прямо хоть в кино снимайся… А, точно! Чуть не забыл! В комплекте еще очки были - с обычными стеклами вместо линз, так что зрение не испортишь! Сейчас принесу.

Абрам уже направляется обратно в кабину за очками, но я его останавливаю.

- Не буду я очки одевать. Итак клоун клоуном, а так буду еще американским клоуном. Как его там… Санта Клаус, вот.

- Точно, Петя, точно говоришь, - хлопает меня по плечу напарник. – У нас своя голова на плечах, и свои сказочные персонажи. Тебе еще нос красным раскрасить – всякое сходство потерял бы с Сантой.

Ухмыляюсь словам напарника. Я так думал, что у меня нос и без того весь красный, промороженный. Э, нет, видимо этого мало. Хорошо хоть Абрам не достал из-под куртки фляжку и не предложил глотнуть чего-нибудь горячительного, для пущего покраснения и для смелости, чего я в тайне опасался.

Беру коробку, получаю напутственные слова и ступаю по мягкому снегу по направлению к подъезду. Смотрю в тусклые отражения стекал на окнах первого этажа: нос и впрямь совсем не красный, даже не розовый, только сопли замороженные висят.

Поднимаюсь на нужный этаж и останавливаюсь у двери с номером семнадцать. Медленно тянусь к звонку.

Ну и дурак же я все-таки! Да уж, повезло фирме, пришел к ним единственный человек со всего района, желающий получить в новый год «интересную и необычную» работу! Неужели это и впрямь я стою в красочных тряпках, в которые в канун нового года переодеваются воспитатели в детских садиках, желая организовать малышне представление, и собираюсь с минуты на минуту вручить оплаченный подарок впавшим в детство взрослым людям, страдающим, как я понимаю, от переизбытка денег?

Я…

Нажимаю кнопку звонка, с любопытством изучаю в себе желание оставить коробку под дверью, а самому убежать на улицу.

Глазок на пару секунд темнеет, после чего слышится скрежет отпираемых замков и засовов. Кажется, люди не ожидают ничего плохого от Деда Мороза. Зря, мало ли кому взбредет в голову прикинуться доброжелательным сказочным персонажем, чтобы проникнуть в квартиру…

Дверь открывается и передо мной предстает молодая семейная пара – в этом я уверен. Молодой человек – уже не юноша, но еще и не мужчина – одной рукой бережно обнимает свою хорошенькую спутницу по жизни, а другую уже протягивает мне.

- Фирма «Праздник у вас дома», с наступающим вас, - кисло говорю я и пожимаю протянутую руку. Борода нещадно щекочет кожу и я, не в силах сдержаться, чешусь о плечо. На меня смотрят с улыбкой, меня понимают… Впрочем, с чего это я взял, что меня понимают?! Вряд ли этим людям доводилось бывать в таком дурацком положении. Надо мной просто смеются.

- Спасибо огромное, вас тоже! – отвечает парень, и коситься на коробку в моих руках. – А это, должно быть, нам?

- Да, – протягиваю микроволновку.

- Ой, Сашенька, какая чудесная вещь! – щебечет девушка. – Как ты запомнил? Я ведь всего однажды говорила, что было бы здорово иметь дома такую!

Девушка виснет на «Сашеньке» и буквально засыпает его поцелуями. С кислой миной, которую не видно под проклятой бородой, взираю на милую семейную сцену.

- Ну что ты, дорогая, причем здесь я? Это скажи Дедушке Морозу спасибо, я и сам приятно удивлен, - с улыбкой отнекивается парень и подмигивает мне.

- Тебя я еще отблагодарю, попозже… А сейчас нужно сказать спасибо Дедушке Морозу - ты прав! – девушка ловко выскальзывает из объятий и скрывается где-то в квартире.

- Куда это она?

- Понятия не имею, - вновь подмигивает парень. – А расписаться нигде не надо?

И ведь правда – кто в наше время отдает оплаченные заказы, которые теперь ласково называют подарками, без просьбы расписаться в получении? Проверяю красный ватник на наличие внутренних карманов – таковые находятся, даже два. В одном из них лежит нужная бумажка с адресами, фамилиями и клеточками для росписей, и гелиевая ручка.

Протягиваю бланк и ручку Александру Сергеевичу (узнаю имя заказчика из бланка) и получаю первую роспись в своей недолгой курьерской карьере.

Возвращается девушка и, скромно потупив взгляд, протягивает мне пятисотрублевую бумажку. Беру деньги, еще ничего не понимая.

- Это лично вам, - говорит девушка, - мы понимаем, чего вам стоит разъезжать в праздник по квартирам…

Ах, вот оно что!

- Нет, для меня это не приемлемо!

- Возьмите себе, - парень сочувственно похлопывает меня по полечу. – Мы очень расстроимся, если вы откажетесь принять наш скромный подарок…

Какие к черту расстройства?! Какой еще подарок… Собираюсь вернуть деньги обратно, но дверь уже закрывается.

Спускаюсь по лестнице и ругаюсь сквозь зубы. Каковы наглецы! Нет, разумеется, они от всего сердца, но все-таки!

А чего я собственно ожидал? Видимо, предстоит вытерпеть еще порядочно унижений за сегодня… идущих, как ни странно, от всего сердца.

Абрам ждет меня в машине, со скучным видом слушает дорожное радио и курит что-то очень вонючее, запах слышится даже на улице. При моем появлении он заметно оживляется.

- Ну как? Нормально все прошло?

- Нормально… даже более чем… - я срываю с головы длинную дурацкую шапку с помпончиком на конце, бросаю ее под сиденье и неожиданно говорю: - Слушай, дай двести пятьдесят рублей.

Абрам не понимающе смотрит на меня.

- Зачем?

- Дай. Но только ровно…

Он послушно достает из кармана бумажник, отсчитывает названную сумму и молча протягивает мне. Беру деньги и отдаю Абраму пятьсот рублей, полученные за свой «нелегкий» труд.

- Петь, ты чего?

- Да вот, клиент дал… на чай, – я грустно улыбаюсь. – Поехали, напарник, у нас еще много работы.

Абрам понимающе кивает. В его глазах нет сочувствия, которое я сегодня вижу в каждом взгляде – лишь понимание. Не знаю, что в моих глазах, но кажется - благодарность.

Машина трогается. Снег тихо скрипит под колесами. Я смотрю в окошко и любуюсь зимним, безлюдным городом, застывшим в ожиданье большого веселья.

Кто сказал, что Деда Мороза не существует?

31 декабря. 21:00

Шести часов нам вполне хватает, чтобы развести все подарки. Ну или почти все… Без хозяина остается лишь навороченная швейная машина с сенсорным управлением, ручным программированием и прочими премудростями. Заказчика этого бельгийского чуда попросту не оказалось дома, на телефонные звонки он тоже не отвечал. Впрочем, это уже не наши проблемы.

К вечеру мое настроение, как ни странно, заметно улучшается. Весь этот маскарад и маленькие представления в угоду богатеньким клиентам пробуждают во мне что-то вроде язвительного цинизма и веселой дурости. Я много узнаю о своем напарнике. Например, то, что по национальности он самый настоящий русский, но родился в Израиле, куда перебралась жить его семья – отсюда и имя такое странное. Окончив школу, Абрам поехал учиться дальше на свою первоначальную родину, и даже поступил в МГУ, но со временем забросил учебу и был отчислен. А дальше решил остаться жить в России, о чем не жалеет и по сей день.

Достаточно я узнаю и об его теперешней семье, состоящей пока что только из Абрама и его жены. Ответом на вопрос, собирается ли они заводить потомство, мне было лишь хитрое подмигивание.

Абрам и впрямь помог мне разнести тяжеленные телевизоры по квартирам. Хорошо хоть, что в этих домах были лифты, а то нам и вдвоем пришлось бы не сладко... Наверное, довольно забавно смотрелись со стороны Дед Мороз и здоровый мужик, ругающиеся, кряхтящие, но упорно несущие что-то габаритное в огромном красном мешке.

Еще несколько раз добренькие клиенты давали мне чаевые. Ни сил, ни желания отказываться от подачек у меня уже не было. Всеми деньгами я честно делился с Абрамом, потому что считал его дело не менее важным.

- Ну так что будем делать со швейной машиной? – спрашиваю я, садясь в фургончик. Кузов абсолютно пуст, за исключением маленькой бельгийской машинки, так и не нашедшей себе хозяина. Перед глазами все еще стоят последние клиенты… Заботливые родители, которые заказали своему ребенку персональный компьютер... трогательно попросившие меня лично подарить своему подрастающему чаду подарок и представиться настоящим Дедом Морозом… попросившие, дать наказ хорошо учиться в школе… попросившие, узнать чего ребенок хочет на следующий новый год, а потом рассказать им… И все это, разумеется, не за спасибо… То есть, не только за спасибо…

- А что с ней сделаешь? Отвезти разве что на склад, пусть клиент сам за ней приезжает. Фирма вообще может с него дополнительную плату взять за то, что мы впустую приехали.

И тут у меня в голове появляется замечательная идея!

- Слушай, Абрам, а давай я возьму машинку себе! Давай?

- А зачем тебе? Да и фирма не согласиться, наверное, - ей же убытки одни будут…

Лихорадочно перебираю в голове варианты и нахожу один, как мне кажется, спасительный.

- У тебя ведь есть телефон Андрея? Дай мне, я позвоню!

- Давай, диктую… - Абрам называет номер, я сохраняю его в своем мобильнике.

Нажимаю кнопку вызова.

- Э, а не поздновато будет? – спохватывается напарник. Я лишь отмахиваюсь.

Вслушиваюсь в гудки, жду.

- Алло, - слышится голос Андрей.

- Здравствуйте, босс! Это я, Петр! – выпаливаю в трубку. – У нас тут осталась швейная машина – клиента не было дома, принять было некому. Пожалуйста, не могли бы вы отдать ее мне, вместо зарплаты. Я был бы очень вам благодарен!

- Забирайте, Петр, – Андрей даже не сомневается. – У нас таких еще несколько штук на складе... И, раз уж позвонили, спасибо вам за работу и прощайте тогда. Счастливого нового года.

- Да, да, вам тоже, - радостно отвечаю я. – Спасибо!

Откидываюсь на спинку кресла.

- Ну так чего? – интересуется Абрам.

- Все отлично. Машинка теперь моя.

- И на что она тебе сдалась? – риторически спрашивает напарник, но я все же отвечаю:

- Хочу подарить одной девушке… Приду сейчас в костюме Деда Мороза, достану подарок из мешка… Думаю, ей будет приятно.

Абрам расплывается в улыбке и трогает машину с места.

- Ах, вот оно что! Весело придумал, да.

Я молчу, не зная стоит ли просить Абрама… Но если уж наглеть, то до конца.

- А ты не подбросишь до ее дома, а то я боюсь не успеть…

- А где она живет? – подозрительно спрашивает напарник. – А то ведь и я боюсь не успеть.

Называю адрес.

- Ладно, почти по пути, – соглашается Абрам. – Как зовут-то ее, не секрет?

- Лена.

Меньше, чем через пол часа Абрам останавливает машину перед домом, где живет Леночка. Я еще раз благодарю своего недолгого напарника, мы обмениваемся телефонами и договариваемся встретиться где-нибудь после праздников. Забираю швейную машину из кузова и махаю рукой вслед удаляющемуся фургончику.

Счастливого тебе нового года, Абрам!

А у меня еще есть одно дело, пусть неимоверно глупое и наивное, но все же.

Давно я здесь не был! Наконец-то достроили новую многоэтажку, похожую сейчас на наряженную елку. Вместо старых не цветущих деревьев посадили молодые, переполненные жизнью…

Давно я не бывал в гостях у своей подруги, которую не могу разлюбить еще со школьной скамьи. Что-то мне подсказывает, что сейчас наступает момент истины. Если Лена меня прогонит или если не согласиться пойти со мной… то дальше можно не питать никаких надежд.

Вхожу в подъезд, улыбаюсь глупой детской надписи на стене: «Я люблю Лену». Поднимаюсь на второй этаж, задумчиво вожу пальцем по железной двери, все ближе подбираюсь к кнопке звонка.

Нажимаю.

В голове целый океан глупых фраз, но все не то, все не правильно. Как Лена отнесется ко мне, пришедшему в костюме Деда Мороза с огромным красным мешком наперевес? Как к психу? Наверное… А не вызовет ли она милицию, если я скажу: «Пошли со мной, Снегурочка»?

Будет уже хорошо, если она хотя бы откроет дверь.

Нет, вся моя затея изначально обречена на провал. Глупо и ненормально. Приперся с подарком… а мне ведь еще утром все доходчиво объяснили… в который раз. И все же я должен попробовать. Уходить не буду, раз пришел, а если бы не пришел, то вообще до конца дней своих вспоминал бы проклятую нерешительность. С одной стороны страшно, с другой противно – что лучше?

Наконец слышится уже порядком приевшийся мне за сегодня звук отпираемых замков, и я понимаю, что глупые и никчемные слова, которые я только что боялся сболтнуть, мигом куда-то исчезли, испарились… понимаю, что в любой момент могу лишиться дара речи.

Как мальчишка, как глупый влюбленный мальчишка…

Сейчас она появиться, и что я скажу? Что? Эх, пропади оно все пропадом…

Дверь и впрямь открывается. На пороге с удивленным видом стоит… стоит… мужчина моего возраста!

Елки-палки, лес густой, ходит барин холостой!

Все становиться на свои места, раскладывается по полочкам, вырисовывается в предельно четкую и правильную картину, где на место доблестного рыцаря рядом со сказочной принцессой неведомый художник выбрал кого-то другого.

- Здравствуйте, - неуверенно говорит мужчина. – А вы кто?

Проклятая борода! Опять она щекочет кожу, так не долго и с ума сойти! С удовольствием трусь о плечо, шапка сползает на глаза, длинный кончик с помпоном на конце забивается в рот, хватаю его зубами.

Ну что, дядя Ленин рыцарь, страшное я представляю из себя зрелище? Или может быть жалкое…

- Фирма «Праздник у вас дома», подарок заказывали? – деревянным голосом осведомляюсь я, не выпуская намокший помпон изо рта.

- Нет, кажется… - не очень-то уверенно отвечает мужчина, и продолжает размышлять в слух: - Может, это Елена? Но она ничего не говорила…

Черта-с два, не надейся, не отдам я тебе подарок, скорее в реку сброшу или в тебя кину…

- А не мог ли бы вы позвать Елену? – сладеньким голоском, и совершенно непонятно с какой целью интересуюсь я. Если он сейчас пойдет звать – я просто убегу куда глаза глядят, полечу в реку вместе с подарком… и треснусь об лед.

- Она отлучилась в магазин, с подругой, - с видимым сожалением отвечает мужчина. – Но вернется с минуты на минуту. Можете подождать в квартире, если не торопитесь или… нет, лучше в квартире.

Конечно, я его понимаю, должно быть страшно оставлять свою любимую девушку – или уже жену? – наедине с таким человеком как я. А то, чего доброго, затаюсь на лестнице, схвачу несчастных девушек, запихаю их в огромный мешок и буду таков – чего мне стоит?

- Нет, нет, я тороплюсь. Раз клиент отсутствует, то не может быть и речи. Вот люди пошли, никакой пунктуальности… - бормочу я противным голосом и удивляюсь, что «доблестный рыцарь» еще не съездил мне по красному – да, теперь уже красному – носу. Лично бы у меня возникла ощутимая неприязнь к подобному типу.

Или негоже бить Деда Мороза? Даже такого никчемного как я…

Мужчина лишь ограничивается подозрительным взглядом, хочет что-то сказать, но не решается. Тоже мне, рыцарь! Тюфяк! Да что Лена в нем нашла? Что?! Чем я хуже?

Ну давай, давай, толкни меня или скажи хоть что-нибудь обидное! Я тебя так отделаю за все! Я должен быть на твоем месте, я! Ну хоть посмотри на меня с прищуром, пожалуйста! Пусть ты ни в чем не виноват, но я ведь тоже люблю Лену! Давай, сделай же что-нибудь не так!

Мужчина пожимает плечами, и, пока я думаю, стоит ли за это бить ему морду, закрывает дверь. Кажется, даже извинившись за причиненные неудобства…

О-хо-хошеньки-хо-хо! За что мне все это? Неужели только за тем, чтобы дать мне понять, что у Лены уже есть мужчина? Неважно, ухажер или уже муж, но, главное, тот, кто ей нравится. Именно так, я-то ее знаю… Не будет она жить с тем мужчиной, что ей безразличен!

Со всей силой бью кулаком об стенку и кричу что-то неприличное на все лестницу. Где-то на верхних этажах начинает лаять собака - судя по всему, довольно крупная. Кричу снова, еще более громко, уже потеряв контроль над собой…

Кажется, к собаке присоединятся ее хозяин… Пытаюсь сорвать несчастную бороду и шапку, но руки внезапно ослабевают… Смотрю в мутное, плотно закрытое лестничное окно - снежинки в воздухе становятся гораздо больше, замедляя до предела свое неспешное падение… Глаза будто бы затягиваются мутной пеленой… делаю шаг назад и застреваю в густом, словно кисель, воздухе… Что-то кричу, но слова превращаются в шепот и отдаются далеким эхом где-то в глубине сознания… Свет от неяркой лампочки становится мертвенно-тусклым и неживым, словно во сне… через силу шагаю вперед и тут же спотыкаюсь, падаю в свою тень, внезапно ставшую объемной и живой…

31 декабря. 22:00

Мир будто бы превратился в густой разумный кисель, живущей своей жизнью, в которой я – нечто лишнее.

Внезапно темнеет. Краски выцветают на глазах, но в то же время становятся гуще. Сам воздух превращается во что-то бледное и густое, колышется перед глазами на манер медузы в Черном море. Словно из ниоткуда появляется целый рой жужжащих мух. Насекомые кружатся перед моим лицом, но не нападают, рефлекторно отмахиваюсь от них руками, и с удивлением осознаю, что движения даются с некоторым трудом…

Что это? Атака инопланетян? Почему все происходит будто во сне? Хотя какой тут сон… я все прекрасно понимаю и воспринимаю, да и воздух становится заметно прохладнее, свежее – что совсем не должно способствовать сну.

Или я просто сошел с ума? Не выдержал понимания того, что у Лены уже есть мужчина… того, что теперь ей никогда не будет до меня дела, что я останусь в ее памяти всего лишь как школьный товарищ - влюбленный и неспособный прямо признаться в своих чувствах…

Сам ведь виноват, вот что по-настоящему обидно и больно!

Медленно-медленно появляется мужчина с заливающейся лаем немецкой овчаркой. Спускается с верхнего этажа, тяжело, словно глубокий старик, переступает со ступени на ступень. Эта странная парочка больше всего походит на привидений: сами они похожи на расплывчатые тени, а движения, так же как и у меня, плавные и тяжелые.

Мужчина растеряно озирается по сторонам, непохоже, что он меня видит. Что все-таки происходит, черт побери?! Собака же твердо смотрит в мою сторону, сомневаться в том, что она меня видит, не приходиться. И от этого мне становиться немного легче, иначе я бы окончательно уверился, что мир сошел с ума! Овчарка стремится сорваться с места и броситься на меня, но хозяин пока держит крепко и уверенно. Пока.

В ужасе пячусь назад, борюсь с желанием броситься в овчарку швейной машинкой, упакованной в красный мешок. Если овчарка бешенная, то ей не составит особого труда вырваться из рук хозяина и вмиг перегрызть мне горло. Дело, судя по всему, к тому и движется!

Мужчина натягивает поводок, по-прежнему не обращая на меня внимания. Слепой он что ли?

- Эй, придержите собаку! – кричу я, и слова отдаются раскатистым эхом.

Нет, мужчина меня не слышит. Глухонемой вдобавок? Да нет, не похоже!

- Эй! – безнадежно кричу я.

Не видит, не слышит, не отвечает… Лишь собака пуще прежнего заливается лаем и норовит вырвать поводок из рук.

Натыкаюсь на дверную ручку Лениной квартиры. Уже ничего не понимая, тяну ее на себя… и дверь послушно отворяется! Собака в тот же момент срывается с поводка и кидается на меня с совсем уже обезумевшими бельмами, но я каким-то чудом успеваю скрыться в квартире.

Стою в прихожей, тяжело прислонившись к стене. В квартире царит все-тот же густой и вязкий кисель… перед глазами опять проносятся мухи, утыкаются во входную дверь и проходят сквозь нее. Становиться не по себе.

Чувствую легкую слабость, меня медленно, но верно покидают силы.

Как же я попал в квартиру? Ведь этот Ленин хахаль закрыл дверь на замок – я слышал!

Дверь на кухню открыта, заглядываю внутрь. Этот тип режет на столе лук, поминутно утирая слезы. Движения все те же: плавные, невозможные, ненормальные!

- Эй, - неуверенно говорю я. – Эй, ты меня видишь?

Самым лучшим ответом мне служит молчание. Он меня не видит, так же как и мужик на лестнице! Да что со мной случилось? Что случилось с окружающим миром?

Выбегаю из кухни, мечусь по квартире. Кричу, ругаюсь. Забегаю в комнату, тяжело дышу, согнувшись как, пробегавший на пределе весь матч футболист. Кисель тянет из меня силы – явственно чувствую это.

В комнате стоит большой стол, уже сервированный и под завязку заставленный холодной закуской и изящными бутылками с разными горячительными напитками. У окна стоит пышная елка – судя по всему, настоящая! – ее ветки красиво украшены елочными игрушками и разноцветными лампочками гирлянд. Учитывая, что в комнате выключен свет, мягкая и приятная для глаза элиминация, исходящая от елки, завораживает и притягивает - особенно в окружающем меня киселе, где все краски заведомо смазаны, мягче.

Будто во сне (хотя куда уж дальше!) подхожу к елке, достаю из мешка коробку со швейной машиной и прячу под ветки, присыпая сверху ватой, достоверно имитирующей снег.

Сразу становиться легче, будто с души свалился огромный и тяжелый камень, угнетающий меня весь день. Что ж, я подарил тебе свой подарок, Лена, а дальше будь что будет…

Но нет, безумие не прекращается, на что я втайне надеялся! Наоборот, происходит то, что не привидеться даже самому больному на голову человеку.

Комната начинает трястись, будто обзаведясь собственной жизнь и сознанием. Елка качается, норовит завалиться на меня, посуда на столе идет мелкой дрожью, что-то даже падает на пол – мне не видно. Воздух вокруг недовольно сгущается, уплотняется, время течет медленно и неохотно. Опять прилетают мухи, кружатся над столом, их жужжание перекрывает накатывающийся откуда-то снизу гул.

Чувствую, что нужно убираться из комнаты, куда угодно и чем скорее, тем лучше. Но сил становиться совсем мало, стою в углу комнаты и в ужасе наблюдаю за происходящим.

Напряжение достигает своего пика, и в этот момент все стихает, успокаивается, только время ползет медленнее самой старой черепахи. Вижу, как взрывается пол и разлетается в разные стороны паркет, но стол не проваливается в образовавшуюся дыру, наоборот, поднимается вверх, к потолку. Почему так? Потому, что из дыры в паркете вылезает большая железная коробка с тонкими деревянными дверями, которая и поднимает на себе стол! Внезапно понимаю, что это кабина лифта…

Собираюсь покричать для порядка, но горло будто сдавили огромными руками. Стол ломается пополам, со скатерти слетает вазочка с фруктами, одно из яблок точно летит прямо в мой раскрытый рот, ставя точку в безнадежных потугах закричать. Мгновением позже в меня летит другая вазочка, наполненная винегретом и селедкой по шубой… Утираю с лица холодную закуску и получаю сервизной ложкой по лбу, прилетевший все с того же несчастного стола. Слегка покачиваюсь, но если бы не шапка, что смягчила удар, было бы еще хуже.

Оглядываюсь по сторонам: мухи опять куда-то исчезли. Прихожу к выводу, что они появляются перед тем, как должно совершиться что-то большое и страшное, поглощают повисшую в воздухе энергию и благополучно убираются. Воздух и впрямь разглаживается, становится легче дышать, и движения пусть по-прежнему даются с трудом, но это не так, когда вообще нет сил пошевелится…

Перевожу взгляд на застывший под потолком стол, смотрю ниже – на створки лифта. Те, словно почуяв мой взгляд, рывком открываются, и на пол спрыгивает разодетый в какие-то средневековые лохмотья мужик. Выглядит он, несмотря ни на что, весьма устрашающе. Вглядываюсь в лифт – нет ли там еще кого - и не зря. На пол проворно сползают два миловидных пуделя, и становятся по боку от странного воина. Но, несмотря на свой, нисколечко не внушающий страха вид, собачонки принимаются злобно на меня тявкать.

- Солнечный Патруль, - грозно представляется воин, - немедленно выйти из Киселя!

Да как же из него выйдешь – сам ведь хочу!

- Я не знаю как!

Воин явно не верит моим словам, пристально изучает меня взглядом.

- Любопытный Кисельный облик, Белый! – задумчиво говорит он. Что он имеет ввиду, наряд Деда Мороза? Да и белым он меня назвал с таким презрением, будто сам является негром-рабом под моим началом...

- У вас тоже ничего, - неуверенно отвечаю я.

- Кончай тянуть время, Белый! Лунный Патруль ничем тебе не поможет, можешь даже не надеяться. Тебе вменяется добродетель седьмой ступени, живо выходи из Киселя!

- Какая еще добродетель, о чем вы? – не сдерживаюсь я. Воин кивает на швейную машинку под елкой… - Это? Да я ведь просто подарил подарок своей… знакомой девушке! Что вообще происходит?

- Ты знаешь Великий Уговор, Белый! Твой поступок… Да что я с тобой маюсь! Ты ведь просто тянешь время.

Воин склоняет голову и внезапно меняется в лице, будто на него напал страшный запор! Я ничего не понимаю. Но вот его шея напрягается, будто ее что-то разрывает изнутри, и секундой позже из нее вылезает… отбойный молоток!

Из раны на шее воина сочится кровь, меня начинает поташнивать от этого крайне непрезентабельного зрелища. Но воин даже в лице не меняется, словно и боли не чувствует вовсе, отбойный молоток в его руках внезапно оживает и начинает работать, прекрасно обходясь без напряжения извне.

- Кому надлежит измазаться в винегрете – измажется, кому надлежит нарушить Уговор - нарушит, тебе надлежит погибнуть под отбойным молотком… Держись ко мне поближе, - туманно изрекает воин и движется ко мне. И тут я, забыв про слабость, про все на свете, коротко разбегаюсь и прыгаю в окно, понимая, что иначе – и впрямь смерть.

Стекло не представляет для меня преграды, прохожу сквозь него, как недавние мухи сквозь входную дверь, лишь немного замедлив свое падение. И это меня спасает. Падать со второго этажа не так уж и долго… приземляюсь медленно и плавно, ровно с парашютом. В этом мне помогает вновь сгустившийся воздух. Неужели сейчас опять что-то случиться?

Перед Лениным подъездом останавливается скорая помощь. Из нее выбегаю трое. Женщина и двое мужчин. Один из них достает огромный прожектор, тот опять начинает работать без всяких проводов, освещая все здание.

- Зачем тебе это? – спрашивает другой мужчина.

- На всякий случай, вдруг там кровопийцы… - непонятно отвечает мужчина. Мне непонятно, остальным – вполне...

Тот, что с прожектором, поворачивается к девушке:

- Бегемотик, присмотри за лестницей, а мы в квартиру!

Все трое врываются в подъезд, только девушка в самый последний момент оборачивается небольшим изящным бегемотом…

Бегу, не разбирая дороги. Скольжу на гололеде, несколько раз падаю. Все происходит как в горячем бреду. Мне кажется, что я постепенно растворяюсь в Киселе… что за мной несется уже не рой, а целая стая огромных мух… что меня преследует скорая помощь, которая временами совершает замысловатые кульбиты над ужасным воином с отбойным молотком, который так же не прочь догнать меня… но я отрываюсь от погони, с трудом узнаю район и бегу к своему дому, но за несколько кварталов до своей улицы чувствую, что у меня уже не осталось сил. Забегаю в первый попавшийся двор, чтобы не упасть прямо на улице и не попасться на глаза милиции, и забываюсь в огромном сугробе…

Хотя какая может быть милиция в этом Киселе… о милиции остается только мечтать…

31 декабря. 23:00

С трудом открываю глаза, чувствую себя разбитым и побывавшим под колесами грузовика. Сугроб мягкий и уютный и даже не совсем холодный, а главное такой белый… И звезды в ночном небе святят достаточной ярко! А свет из окон домов больше не выглядит мертвым и тусклым, как во сне!

Рывком поднимаюсь на ноги, в глазах на мгновение темнеет, но чувствую я себя достаточно уверенно. Оглядываюсь по сторонам и глупо улыбаюсь.

Я выбрался из Киселя в нормальный мир! Да! Кончился, по-видимому, бредовый кошмар!

Ощупываю костюм Деда Мороза: целый и невредимый да еще оказывается очень теплый! Голова постепенно светлеет, в замешательстве вспоминаю недавние события, которые сейчас представляются ничем иным как ужасным и невозможным сном!

Это же надо было так нажраться! Хотя я ведь и не пил сегодня даже… я вообще можно сказать не пью. Тогда что со мной было? Помешательство рассудком? Опять что-то не вериться…

Может и не совсем вовремя, но начинаю искать причину, послужившую давешнему кошмару в моем сознании. Ну ведь не могло быть такого на самом деле?

Помню, ехал с Абрамом в машине… Беседовал с ним о жизни, о чем-то еще… Вот! Припоминаю, как напарник мой закурил какую-то гадость, мне еще в машине от запаха дурно стало, а потом вроде прошло. Неужто наркотик какой был? Так ведь прошло все, стоило только на морозец выйти… Значит опять началось, развезло меня в Ленином подъезде по новой? Выходит, что так - по-другому и быть не может. Ох, а ведь он и мне предлагал покурить за компанию! Где бы я сейчас был, если бы согласился?! Наверное, там, где гораздо холоднее, чем в простом сугробе – в морге.

Перемывая в голове постепенно забывающийся кошмар, подхожу наконец-то к дому. Открываю дверь квартиры, прохожу в комнату и обессилено рушусь в мягкое кожаное кресло. Тянет в сон.

Не пойми откуда слышится знакомая мелодия. Может, я уже сплю? Со страхом открываю глаза, опасаясь увидеть вокруг себя вытягивающий силы Кисель и рой мух. Но нет, все нормально.

Запоздало понимаю, что музыка доноситься из телефона, что в кармане джинсов! Стягиваю дурацкие красные штаны и сапоги, и спешно извлекаю телефон.

Звонит моя сестра – Наташа. Пожалуй, единственный человек, еще помнящий о моем существовании. Наверное, хочет поздравить с новым годом… А я, так меня и так, даже не звоню ей в последнее время, в очень продолжительное последнее время! Что с меня возьмешь, таким я стал…

- Привет, Наташка! – бодро говорю я в трубку. Хорошо, что она не видит моей рожи…

- Петь, ты? Приветики! У тебя все нормально?

Да уж, лучше не бывает. Врагу не пожелаю такого «нормально»! Говорю я, разумеется, совсем другое:

- Да вроде ничего. А что?

- Я до тебя уже целый час пытаюсь дозвониться! Уже думала - случилось что!

- А, так это у меня телефон дома сломался. Надо было на мобильник.

- Я и на него звонила, - уже спокойно отвечает Наташка, убедившись, что все и впрямь нормально.

Не люблю я выкручиваться и врать, особенно родным людям.

- Наверное, я не слышал, - уверенно отвечаю я, и тут же меняю тему разговора: - Как ты Наташ? У тебя-то все нормально?

- У меня-то все. Я тебя хотела поздравить… Знаешь что, я сегодня с мужем поехала к своей хорошей подруге, посидели мы немного, пообщались, и только начали еду готовить как вдруг свет выключили! Как назло, прямо! Сам понимаешь – нам невесело. Я сейчас от нее, кстати, звоню! Так вот, я к чему клоню: может, мы к тебе подъедем, если у тебя и без нас еще не переизбыток гостей, там и пообщаемся?! Да и не виделись мы с тобой давно, а, Петь!

Наташка ведь замуж вышла недавно! А я и на свадьбе не был и даже мужа ее не видел… удивляюсь как она после этого еще звонит.

- Какой у меня переизбыток? Шутишь… Приезжайте, конечно, и подругу захватите, - смотрю на часы. – До полуночи, наверное, успеете. Только учти, еду придется готовить заново!

Наташка весело смеется.

- Ничего, приготовим! Отлично, Петь, жди!

- Угу, - отвечаю я. – Давайте.

Откидываюсь в кресле… как же я устал за этот сумасшедший день! Так хочется расслабиться... Нет уж, как-нибудь в другой раз! Встаю, иду в ванную, наконец-таки срываю с себя осточертевшие бороду и шапку, умываюсь ледяной водой. И становиться мне очень даже хорошо!

Взбодрившись и даже преисполнившись хорошего настроения, я успеваю прибрать в квартире, вытереть пыль и даже разморозить в микроволновке курицу.

Включаю телевизор, показывают «голубой огонек»! На маленькой сцене выступают какие-то известные комики, вслушиваюсь в их монолог и весело смеюсь! Не натужено, не наигранно, а просто потому, что смешно!

Сервирую стол, расставляю холодные закуски и пузатые бутылки понятного содержания, не переставая улыбаться галдящему телевизору… Небольшую искусственную елку я нарядил еще дня четыре назад, и довольно симпатично нарядил, как мне кажется. Вот только Наташка все равно сделает все по-своему, так было в далеком детстве, так будет и сейчас. И это здорово, если честно!

Звонок в дверь раздается в тот момент, когда я заканчиваю переодеваться в чистую праздничную одежду. Наряд Деда Мороза безмятежно покоится в корзине с грязным бельем, там ему самое место.

- Кто? – спрашиваю я, отворяя дверь.

- Мы, - слышу веселый голос сестры.

Внезапно вспоминаю одну-единственную фразу на визитной карточке своего работодателя: «Сделайте так, чтобы эта новогодняя ночь запомнилась вам надолго!». Остальное что-то не вспоминается… Да, я сделал именно так. Этот новый год запомнится мне, пожалуй, сильнее, чем все предыдущее. Не знаю, правильно ли будет так говорить в моем положении, но я получил все то, зачем пришел в фирму «Праздник у вас дома»: незабываемые впечатления, бурю эмоций, и просто редкий по своей насыщенности день! А это дорогого стоит.

И пусть даже все случившееся было вызвано воздействием наркотика или еще чего-то такого, чего мне уже не вспомнить, но я не жалею об этом! Я благодарен веселому Абраму, благодарен относящемуся ко всему с настороженностью Андрею, благодарен своей сестре, которая не забыла о моем существовании!

Открываю дверь и отхожу в сторону, освобождая дорогу гостям. Первой входит Наташка, обнимаю ее и чувствую себя по-настоящему живым человеком, вторым входит ее муж – как же его зовут? – кажется, Михаил… его лицо мне очень знакомо, даже слишком, будто я виделся с ним совсем недавно… И я внезапно вспоминаю, где его видел! Сегодня, у Лены дома! Это его я принял за своего соперника, вечного врага, за Лениного ухажера! Дурак, какой же я дурак… Третьей входит сама Лена с коробкой в руке, упакованной в симпатичную обертку…

- Лена?! - восклицаю я для порядка, уже ничему не удивляясь.

- Петя! – отвечает она.

Боже мой… Или правильнее сказать: «что за черт»?

- Так, я вижу, вы уже знакомы, - задумчиво говорит Наташа. – И все же… Петь, это моя лучшая подруга – Лена. Лена, это мой брат – Петр!

Михаил подходит ко мне и вручает огромную бутылку дорого вина, после чего, словно продавец в магазине, в подробностях представляет свой подарок. Мне его слова ровным счетом ничего не говорят.

Лена скромно улыбается и протягивает мне упакованную коробку.

- Подарок тебе, - говорит она.

- А что это?

- Это? Это швейная машина, Петь. С ней связанна интересная история…

Я ничего не спрашиваю, я все понимаю. А если говорить правильнее – я не понимаю абсолютно ничего, но спрашивать все равно не буду, чтобы не развеять волшебное настроение, возникшее между нами двоими.

- Лен, ты знала, что идешь ко мне? - все-таки интересуюсь я.

- Нет, Петь, для меня наша встреча - такая же неожиданность, как и для тебя, если я не ошибаюсь.

- Не ошибаешься, - шепчу я. И, считая себя последнем кретином и придурком, задаю терзающий меня вопрос: - Лен, а в твою комнату не заезжал лифт?

На меня смотрят как на психа, никто не решается заговорить первым. Вымученно улыбаюсь, надеясь, что мои слова примут за шутку.

- Так, Петру больше не наливаем, - весело говорит Миша и успокаивающе хлопает меня по плечу.

Повисшее неловкое напряжение снимает веселый Наташкин смех. Я, впрочем, смеюсь громче смех, по-прежнему зачисляя себя в кретины… Подхватываю Ленин подарок, с которым связана «интересная история» и следую за всеми в комнату.

- Лен, если хочешь, живи у меня, пока у тебя свет не починят… Всяко веселее будет вдвоем, - неожиданно предлагаю я достаточно уверенным тоном.

Лена смотрит на меня, пытаясь увидеть улыбку на ли

Автор: Антон Моисеев (Сталкер).