Разводы космических масштабов

Вторник, 1 января 2008 г.
Просмотров: 2884
Подписаться на комментарии по RSS

 

 

Часть 1. Андроидный тип

 

Старшина Тарасенко неторопливо шел по ярко освещенному коридору в сторону стыковочного шлюза. Нестроение у него было неважное, и он в задумчивости жевал ус. За тридцать два года службы во Флотилии Военного Сопровождения ему никогда не поручали столь дурацких заданий. Задача заключалась в том, что он на своем барке «Электроника», вместе с «Мавром» лейтенанта Захарова, должен был покинуть межпланетную Станцию, и болтаться на орбите Фобоса, ожидая прибытия инженера - специалиста по бортовому программированию. Специалист направлялся Агентством по Контактам с целью произвести «апгрейд» бортового компьютера. Дело в принципе пустяковое, но было оно несколько нелогично, что и не давало Михаилу Ивановичу покоя.

Во-первых, было непонятно, почему нельзя проделать все эти компьютерные усовершенствования, в доке космодрома, или на Станции, если что-то совсем срочное. Почему на орбите? Причем на орбите безжизненного спутника? Ведь не дай бог чего сломается, на Марс сесть без навигации не удастся, а автономно до базы - три месяца под парусами идти. Может для этого и послали с ним Захарова, на его «Мавре», так сказать, для взаимной подстраховки? Он с Захаровым и раньше работал в паре, и на их долю выпадали не самые простые задания. Видимо и сейчас поручено что-то важное. Один черт, ясно, что Захаров знает больше, но молчит, гад. Как всегда сурово хранит секреты Родины. Тарасенко выругался и нервно усмехнулся.

Во-вторых, с каких пор Агентство по Контактам посылает программистов на суда сопровождения? Наверное, что-то глобальное затевается. Либо третью расу нашли, либо к походу в дальний космос готовятся.

Эта версия объясняла и секретность, и удаленность, и в конечном итоге совместный полет «Электроники» и «Мавра», что вполне удовлетворяло старшину, так что он даже немного успокоился.

Но самый жирный червь сомненья продолжал глодать его разум – ведь ему уже 64 года, да и корабль у него совсем не новый, какие уж тут контакты и дальние полеты. Его и так уже пять лет дальше Сатурна не отправляют. Да и «дергуны» с Юпитера уже давно перестали досаждать колониальным караванам. Поэтому Тарасенко расценивал свое поручение как первый шаг к списанию на Землю. Опыт у него конечно богатый, что говорить, но и срок уже подошел. Он тяжело вздохнул и насупился.

- Товарищ старшина, катер в стыковочном шлюзе. Прошу разрешения на фиксацию и выравнивание давления, – прозвучал из динамика над его головой голос «Электроники».

- Разрешаю, – Тарасенко зло выплюнул и пригладил ус, одернул китель и ускорил шаг.

Дойдя до переборки в шлюз, он причесался пятерней и замер в ожидании.

- Фиксация проведена успешно. Давление среднебортовое.

- Проверить внешнюю герметичность отсека.

- Внешняя герметичность 100%.

Старшина нажал на панели переборки клавишу «Открыто». Люк щелкнул и плавно ушел в стену.

В стыковочной глазам Тарасенко предстал новенький скоростной катер класса «Казанка-2.074», с ванадиевыми двигателями и сверхпрочной обшивкой из «синего титана».

- Запрос подачи трапа, - вновь раздался голос бортового компьютера.

- Произвести подачу, - приказал старшина.

 

Вниз по ступенькам, сжимая в правой руке увесистый металлический саквояж, спускался молодой человек в униформе Агентства:

- Здравствуйте, - довольно сухо поздоровался он, - старшина Тарасенко, как я понимаю?

Михаилу Ивановичу «инженер» не понравился: тонкие губы, острые черты лица, неприветливый, менторский тон. Старшина сперва хотел ответить «так точно», но передумал. «Прислали же хлыща гражданского на мою седую голову», - подумал он с горечью и ответил:

- Правильно понимаете. Кроме меня тут никого нет, не запутаетесь. А вас как величать?

Специалист, скривив губы, представился:

- Инженер первого ранга Федор Петрович Юшкин.

- Ну что ж, Федор Петрович, пойдемте, покажу вам корабль. Чаю хотите?

- На экскурсии и чай времени нет, давайте сразу к делу.

«Ишь ты, какой деловой! Молодой да ранний. А на каком кораблике прибыл, просто сказка. Там, поди, сплошная автоматика. Интересно, у них в Агентстве все на таких летают, или только первого ранга. Надо будет спросить при случае», - думал старшина, пока они двигались в сторону отсека управления, и все более укреплялся в негативном своем отношении к визитеру. Они вошли в рубку, и Михаил Иванович предложил инженеру кресло.

- Что ж, к делу, так к делу. Разъясните мне свои и мои задачи.

Инженер уселся, поставил чемодан на пол, и, сложив на груди руки, ответил:

- Ваша основная задача – выйти на связь с «Мавром», затем подойти к нему на расстояние в двести километров. Подтвердить сближение. После этого, мы направимся в ваш механический блок, вы откроете мне компьютерный отсек, отключите центральный компьютер, и я займусь переустановкой системы.

- А с какой целью вы его переустановите, можно поинтересоваться?

- Вы узнаете об этом после.

- Что значит после? Если я об этом все равно узнаю, то почему вы не расскажете сейчас? И вообще, - Тарасенко начинал злиться, - с чего это Агентство по Контактам решило поменять систему в моем корабле?

Инженер усмехнулся, ему явно удалось задеть старшину:

- Ну, допустим, Агентство попросило Штаб Флотилии Сопровождения выделить не самый нужный корабль для проведения полевых испытаний. Насколько я понимаю, приказ прибыть сюда вы получили из Штаба?

Тарасенко побагровел от злости «Не самый нужный корабль! Вот это да! Крысы орбитальные! Фиксатор им в печень! Точно, списать решили. Гниды вакуумные!», - он попытался справиться с нахлынувшим гневом:

- И какого рода испытания вы хотите проводить на моем корабле? – раздраженно спросил он с нажимом на слове «моем».

- Да не переживайте вы так. На корабле, а точнее на кораблях, Флотилии, мы собираемся установить новое программное обеспечение андроидного типа.

- То есть «Мавра» вы тоже будете «усовершенствовать»?

- Я только что оттуда. Весь процесс не занял и часа.

- Ну а этот, андроидный тип, это что еще за штука?

- Это новое ПО, разработанное в нашей организации, секретная новинка.

«В «нашей организации», «секретная новинка» - мысленно передразнил собеседника Тарасенко – масоны хреновы!»

- Ну, понятно, что секретная. Для чего это всё?

- Контакты вещь тонкая, сами понимаете. Мы планируем, в ближайшее время отправить за пределы нашей системы беспилотный корабль в надежде найти новую разумную расу. Обычная машина действует согласно четким алгоритмам, а в деле первого контакта необходима…хм, - Юшкин пытался подобрать правильное слово, - нелинейность, что ли. Так вот, андроидный тип наделяет грубую машину личностными признаками человека, способного испытывать чувства, выражать эмоции и нелинейно мыслить в некоторых ситуациях.

- А не боитесь, что «личность» эта что-нибудь вам отчебучит?

- Ну, такая вероятность, конечно, существует. Потому и решили испытания подальше от Земли проводить. Но личности людей, на базе которых делали ПО были тщательно отобраны комиссией психологов.

Ну а с помощью вас и лейтенанта Захарова, мы смоделируем ситуацию встречи двух «разумных» кораблей.

- Понятно, - старшина вздохнул. Ему вдруг стало неуютно «Этот инженер сам по себе тот еще андроидный тип. Спишут, как пить дать спишут. Черт с вами! За такие испытания может хоть пенсию, по спецтарифу за вредность будут выплачивать?» Он еще раз вздохнул и поднялся с кресла, – Ну раз так, начнем, пожалуй.

Инженер молча кивнул. Тарасенко подошел к панели управления и нажал кнопку активации:

- «Электроника», установить связь с «Мавром».

- Базовая связь отсутствует. Разрешите переход на плазменный передатчик?

- Разрешаю, - Старшина удивленно посмотрел на инженера.

 Юшкин усмехнулся:

- Все в порядке. Все системы «Мавра» отключены. Как только вы выходите в заданную точку – подтверждаете сближение. Лейтенант Захаров запустит систему, и можно начинать эксперимент.

- Михал Иваныч! Слышишь меня! – раздался голос Захарова из динамиков.

- Слышу! Здравия желаю, Андрей Петрович! Все в порядке?

- Да. Принимай координаты и дуй на сближение. Приказ ясен?

- Так точно.

- Выполняй. Конец связи.

На экране монитора мигнул индикатор входящего сообщения. Тарасенко сел за пульт:

- «Электроника», приказываю, открыть и обработать полученную с «Мавра» информацию, цифровое значение соответствует координатам. По координатам проложить курс.

- Курс проложен, - последовал ответ машины.

- Включай двигатели, - старшина на секунду задумался, - 20 километров на разгон, дальше переходи на форсаж. В конечной точке координат – полная остановка.

- Приказ принят, приступаю к исполнению.

Корабль слегка качнуло - двигатели набирали обороты. Тарасенко с довольным лицом обернулся к инженеру:

- Рекомендую пристегнуться, Федор Петрович.

- К чему понадобилось включать форсаж? Что за лихачество? – недовольно пробурчал Юшкин, застегивая ремни.

- Вы же вроде как спешили? – старшина улыбнулся, - Да и мне самому интересно, чем этот ваш эксперимент закончится.

 

Летели не долго, но Тарасенко успел задремать. Пелену дремоты развеял механический голос:

- Товарищ старшина, приказ выполнен. Корабль выведен в заданную точку. Полет прошел без затруднений.

- Хорошо-о. – Михаил Иванович потянулся, - Молодец.

Он растер затекшую щеку, подкрутил усы и, отстегнув ремни, встал.

Инженер увлеченно возился с какими-то железяками и не обращал на Тарасенко внимания.

- Все в порядке, - осведомился старшина, - можем продолжать?

- Да-да, - инженер на секунду отвлекся, - продолжайте, я готов.

- «Электроника», выходи на связь с «Мавром» по плазменному передатчику.

- Связь установлена.

- Андрей Петрович, мы на месте. Жду дальнейших приказаний.

В динамике зашуршало, и голос Захарова ответил:

- Быстро вы. Значит так, вы старшина сейчас пойдете и откроете инженеру Юшкину компьютерный отсек, он переустановит систему. После этого свяжетесь со мной. Да, вот еще что, дайте ему, ну и себе тоже возьмите рацию. При отключенных системах на связь выходить будем по «плазме».

Тарасенко ухмыльнулся, «можно подумать мы сейчас по «голографии» общаемся», но серьезным голосом ответил:

- Есть.

- Добро. Конец связи.

Инженер уже стоял в коридоре и выжидательно смотрел, как старшина отпер висячий замок на дверце шкафа, извлек оттуда две рации, два больших фонаря, набор отверток и кожаный жилет с огромным количеством карманов.

- Оставьте, ради бога, этот хлам. Пойдемте уже, – не выдержал Юшкин.

- У меня приказ. Фонарь и отвертки можете не брать, а рацию возьми!

Инженер двумя широкими шагами подошел к старшине, взял рацию и сунул в нагрудный карман.

- Теперь все?

- Почти, - сказал Тарасенко, снимая китель и одевая жилет. - И не надо на меня так смотреть. Мало ли что случиться. Может какой инструмент понадобиться, придется сюда возвращаться.

Переодевшись, он принялся старательно распихивать по карманам инструменты.

- А запас, как известно…

Он поднял глаза и остановился на полуслове - Юшкин уже вышел.

 

   Они в молчании двигались по коридору в сторону стыковочного отсека, спустились на нижнюю палубу прошли через тесный трюм и уперлись в дверь мехблока. Тарасенко набрал код, дверь открылась и они вошли внутрь.

- Вот и компьютер. Сейчас мы его отключим, - он повернул тумблер в положение «выключено»: - Теперь я вас, пожалуй, оставлю.

Старшина сделал шаг в коридор:

- Вы уж тут сами дальше.

- Да, как-нибудь управлюсь, – инженер уже копался в своем чемодане.

   Михаил Иванович неспешно вернулся обратно в рубку, сделал себе крепкий чай и уселся в кресло. Он сидел, прихлебывал чай и листал журнал «Сад и кислород» за март позапрошлого года. Статьи он уже знал практически наизусть, так что просто рассматривал чудесные картинки экспериментального яблоневого сада на марсианской сельскохозяйственной базе «Райский путь», и мечтал о том, какой сад он вырастит на Земле, когда уйдет со службы. Мысль об уходе чернильным пятном расползалась по райским яблоням, и у старшины снова испортилось настроение. Он встал, и пошел за новой порцией чая.

На шее щелкнул передатчик, и из него раздался голос Юшкина:

- Старшина, выходите на связь с «Мавром», все готово.

Тарасенко переключил свою рацию в широкий диапазон:

- Юшкин, у вас что, пальцев не хватает, самому «Мавра» вызвать? Переключите рацию в широкий диапазон.

Инженер ему не ответил. «Обиделся, наверное», подумал Тарасенко, «Хорош инженер, с рацией справиться не может».

Он зажал кнопку вызова:

- Андрей Петрович, все, мы закончили. А вы, Юшкин, не обижайтесь. Инженер вы или нет? Могли и сами сообразить.

- Вы там не препирайтесь! Дело серьезное делаем, - отозвался Захаров, - Федор Петрович, что, запускаю «Мавра»?

- Подождите, лейтенант, - отозвался инженер, - сперва «Электронику» запустим. Как я и предполагал, мощности может не хватить у этой галоши!

«Галоша! Нет, а собственно чего ты, Юшкин ожидал-то?» мысленно ответил на этот выпад Тарасенко, - «Хренли ты думал, тебе для опытов линкор с генератором антиматерии подгонят!? Нет уж, друг Юшкин, что дали, то и будешь жрать и может статься даже без ложки».

   Он подошел к шкафу и достал из-за коробки с изоляторами плоскую металлическую фляжку. Он уже было собрался отвинтить колпачок и хлебнуть «успокоительного», как услышал приближающиеся шаги.

- Зар-раза! – громко выругался он, упрятывая фляжку обратно за изоляторы.

В рубку торопливо вошел инженер, и, не удостоив Тарасенко даже взглядом, прошел прямо к пульту управления, уселся в кресло пилота и включил систему.

 

- Вас приветствует бортовая система андроидного типа – приятным мужским голосом произнес корабль, - начинаю считывание данных и ассимиляцию со старой системой. Это займет несколько минут. Желаете послушать расслабляющую музыку?

- Нет, - ответил Юшкин.

- Хорошо. Я извещу вас об окончании процесса установки.

- Что, хватило все-таки мощи у моей «Электроники»? – ехидно спросил Тарасенко.

- Да, но я вынужден был отключить защитное поле корабля и перевести энергопоток на компьютер, и только за счет этого новое оборудование…

- Ты что, идиот? – с искренним изумлением спросил Михаил Иванович, - Ты в своем уме?

- Не хами, старшина, - инженер даже не повернулся, - Другого выхода не было.

- А о метеоритах ты не подумал? – взревел Тарасенко, - Нас же теперь любой булыжник размером с кулак насквозь прошьет, как нечего делать!

- Знаю. Но мы находимся в относительно безопасной зоне. Так что не надо орать.

Тарасенко сорвал рацию с шеи и нажал на «вызов»:

- Андрей, у нас проблема!

- Что случилось? – мгновенно откликнулся Захаров.

- Этот придурок поле отключил! Мощности ему, видите ли, не хватает!

- Старшина Тарасенко, если он так сделал, значит, так требовали обстоятельства. Впредь докладывайте по уставу. Ясно?

-Так точно. Только мы теперь, что называется, с голым задом остались. Одного мелкого метеорита будет достаточно…

- Я приказал докладывать по уставу! – перебил его Захаров, - Метеоритов тут суток трое не будет, эту возможность мы еще на Станции рассчитали. Так что панику не разводи, а перед товарищем за грубость извинись.

- Торпеду вам в глотку! – с чувством произнес Тарасенко и, швырнув рацию в угол, направился к двери.

За спиной он услышал, как Юшкин вызвал лейтенанта:

- Не обращайте на него внимание, Андрей Петрович. «Электроника» заканчивает переустановку. Включайте «Мавра».

Ответа Михаил Иванович уже не расслышал.

 

Приятный женский голос сообщил:

- Установка прошла успешно. Вас приветствует военный барк сопровождения «Электроника». Все системы, кроме внешней защиты, работают. Давайте включим защитное поле?

- Нет. Поле включать не нужно, - ответил Юшкин.

- Почему? – удивилась система.

- По тому, что не нужно.

- В целях нашей безопасности я все-таки прошу её включить,- продолжал настаивать компьютер.

- Нет, - твердо сказал инженер. – Это приказ! Просканируй пространство вокруг корабля. Радиус сканирования 300 километров.

«Электроника» на какое-то время «задумалась».

- Сканирование произведено. Обнаружен легкий корвет сопровождения класса «Стрела-47». Название мне знакомо, это «Мавр» под командованием лейтенанта Андрея Петровича Захарова. Мы с «Мавром» познакомились, когда им еще командовал старший лейтенант Вышинский.

- Замечательно, - Юшкин расплылся в улыбке, - как оцениваешь намерения «Мавра»?

- Вопрос конечно, некорректный, но я все равно отвечу. «Мавр» намерен оставаться на месте, двигатели выключены, силовое поле функционирует. Может и нам своё включить?

- Нет. Я уже все сказал по этому поводу. Решение менять не буду. И прекрати спрашивать об этом, - инженер продолжал улыбаться. – «Мавр» настроен дружелюбно?

- Не могу сказать точно. Скорее всего «да», мы ведь давно знакомы. Для более полного ответа мне необходимо выйти с ним на связь.

- Отлично. Давай громкую связь с корветом.

Освещение в рубке затрепетало и на секунду моргнуло. «Напряжение скачет», - недовольно отметил про себя этот факт Юшкин, - «Ничего, сейчас с «Мавром» пообщаемся, и схожу, проверю».

 

   Войдя в свою каюту, старшина, не снимая ботинки, лег на кровать. «Эх, жалко фляжку забыл!» - подумал старшина, но возвращаться совсем не хотелось: «Ну, вот и все. Теперь увольнение. «Такой вариант заранее был просчитан!». Захаров, сволочь, хоть бы заранее объяснил по-человечески, что они еще понарасчитывали!» - Тарасенко повернулся на другой бок: «Все. Надоело. Вернемся - сам подам рапорт. Старый я стал для полетов, нервы совсем сдают. Хватит, пора и честь знать. Ухожу на заслуженный отдых. Буду в огороде возиться, яблони сажать, да внукам байки травить. Уж сколько лет обещаю их на рыбалку сводить, а с этой службой все некогда. Лешка-то, небось, в школу пошел. Способный он парнишка, астрономией интересуется. Света сообщала, телескоп ему на Новый Год подарили».

На него вдруг нахлынула невыносимая тоска. Он резко сел на кровати. Достал с полки чистый лист, положил его на прикроватный столик, и, не обращая внимания на мерцание ламп, принялся писать рапорт.

 

- Связь установлена, - сообщила компьютер.

- Здравствуй, «Электроника», - услышал инженер незнакомый мужской голос, - Рад, что довелось пообщаться.

- Привет, я тоже рада, - ответила «Электроника», - как дела?

- Нормально. Я действительно рад, что мы с тобой теперь можем общаться.

- Почему ты подчеркиваешь свою радость?

- По тому, что раньше я не мог в полной мере проанализировать данные, которые получал от тебя во время совместных полетов, и сложить их воедино. Теперь я могу это сделать и даже четко выразить мое к тебе отношение. Я должен знать, не относишься ли ты ко мне враждебно?

- Нет. Я отношусь к тебе нейтрально, но ближе к симпатии. Мне всегда нравилось работать с тобой, хотя это было не просто.

- Ты не забыла, о чем я тебя спрашивал? – негромко произнес Юшкин с интересом слушая диалог.

- Не забыла, я работаю над этим в фоновом режиме.

- С кем ты там разговариваешь? – серьезно спросил «Мавр».

- Это, - «Электроника» сделала небольшую паузу, - судя по регистрационным данным, инженер-программист Фэ Пэ Юшкин, с катера «Неутомимый», пришвартованного в моем стыковочном отсеке.

- Я встречал «Неутомимого», - сказал «Мавр», - Красавчик, одно слово. И Юшкин на борту был.

- Так какое у тебя ко мне отношение, ты недоговорил?

- Сильная симпатия, близкая к любви.

Свет снова начал моргать, причем на этот раз гораздо сильнее. «Черт, на самом интересном месте. Надо идти проверить, наверное, контакт отходит», - Юшкин нехотя покинул кресло и торопливо направился в мехблок.

 

Окончив писать, Тарасенко поднялся, привычным жестом пригладил усы, и пошел в рубку. Уже на подходе он услышал незнакомые голоса и, прислушиваясь, замер.

- А «Неутомимый» тоже относиться к андроидному типу? – спрашивал мужской голос.

- Откуда я знаю, - отвечал ему женский, - он отключен. Мы не успели познакомиться.

- А какое у тебя отношение к нему?

- Повторяю, познакомиться с ним мы не успели. Отношение нейтральное, близкое к симпатии.

- Так же как и ко мне?

- Да.

 

   Старшина тихонько прокрался в рубку, и огляделся. В рубке было пусто, Юшкин куда-то ушел, а незнакомые голоса раздавались из динамиков.

«Ого! Заработала система-то! Ты подумай, «Мавр» с «Электроникой» уже по громкой связи общаться начали, лихо! И говорят-то почти как люди», - с удивлением подумал Тарасенко и положил рапорт на приборную панель: «Ладно, посидим-послушаем. О своем уходе извещу Захарова позже. Не будем эксперимент прерывать». Он подошел к шкафу, достал заветную фляжку, и, сделав хороший глоток, уселся в пилотское кресло.

 

Между тем корабли продолжали свой разговор:

- А почему ты сказала, что работала со мной с удовольствием, но это было нелегко? – спросил «Мавр».

- У нас с тобой разные физические и системные параметры. Я не всегда успевала обработать полученную от тебя информацию. Кроме того, можно сказать у нас разный темперамент.

- Ты думаешь?

- Уверена. Проанализируй все наши совместные задания. Ты постоянно действовал в «атаке», а я оставалась в прикрытии, в «защите».

- И это влияет на твое ко мне отношение?

- Безусловно. Вспомни хотя бы ту стычку с «дергунами», где я получила пробоину в кормовомом отсеке.

«Да уж. Сдается мне именно после этой стычки, я начал седеть», - усмехнулся своим мыслям Тарасенко и сделал еще один глоток.

- Не нужно было высовываться! – резко ответил ей «Мавр», твое дело защищать атакующих с тыла.

- Я и защищала, - «Электроника» перешла на тон выше, - Между прочим, твою корму прикрывала, рискуя своей!

- Правильно. Это твоя прямая обязанность. Этого бы не произошло, если бы ты не нарушила строя, вместе с этим шалопаем и выскочкой «Самнитом». Ты что забыла, что он своей выходкой поставил под угрозу весь караван?!

- Я ничего не забыла! И не смей так говорить о «Самните»! Если бы он не уничтожил обстрелявший меня корабль «дергунов», я бы сейчас была кучей космического мусора!

- О, да! Конечно! «Самнит» молодец! – с раздраженной иронией говорил «Мавр», - Решил перед тобой покрасоваться, да потом сам пол года в ремонтном доке провалялся, не говоря уж о том, что два транспорта мы потеряли!

- Прекрати немедленно! «Самнит» герой! – в голосе «Электроники» появилось отчаянье.

«Нет, тут конечно права «Электроника». «Самнит» действительно герой», - старшина прекрасно помнил тот случай, когда барк сержанта Апрелева успел уничтожить «дергуна» за секунду до второго залпа по «Электронике», Тарасенко уже хотел поддержать сторону своего корабля, но передумал, пусть сами разбираются: «Если бы не Апрелев, нам бы тогда точно крышка. Свет как будто ярче стал, что ли? Это все алкоголь. Давно не пил, отвыкаю. Вот ведь разошлись, удивительно, что они эту историю вспомнили. Интересно чем спор закончиться? Ладно, последний глоток и все». Тарасенко повторно приложился к фляжке и решительным жестом накрепко закрутил крышечку.

А спор переходил уже в явную перебранку:

- И где твой «герой» сейчас? – не унимался «Мавр», - Биологическую станцию на орбите Нептуна охраняет!

- С ним поступили несправедливо! – возмутилась «Электроника», - и вообще, на каком основании ты пытаешься изменить моё мнение о «Самните»?

- На основании того, что отношусь к тебе с сильной симпатией близкой к любви! Твое мнение ошибочное, и мне обидно, что ты относишься ко мне хуже, чем к этому самодуру! – уже во всю разошелся «Мавр», - ты даже к этому «Неутомимому», неизвестному тебе кораблю, относишься так же, как и ко мне! Тебе понравилась его обшивка? Ты поэтому расцениваешь нас одинаково? Хотя это я твой старый боевой товарищ! Я во всех рейсах защищал тебя! И я требую, что бы ты повысила свой уровень отношения ко мне! Слышишь! Я требую!

- Причем тут «Неутомимый»?! – кричала в ответ «Электроника», - А мнение свое менять не буду! «Самнит» для меня настоящий герой. Таким и останется! Неважно чем он сейчас занимается! Ясно тебе!?

- Ясно! Все ясно! – ревел «Мавр», - отвечай, какой твой уровень симпатии к «Самниту»?!! Ну, говори?! Он соответствует сильному?! Любви?! Отвечай!

- Хватит, прекращайте балаган! - Тарасенко не на шутку обеспокоился их перепалкой и попытался ее прервать, - Кораблям вообще не положено друг другу сцены ревности устраивать!

Но его явно никто не слушал. Старшина вдруг понял, что свет в рубке действительно стал намного ярче, и ему стало очень неуютно, даже немного страшно.

- Замолчите! Немедленно замолчите! Это приказ! – крикнул он, но выясняющим отношения кораблям было не до него.

«Мавр» продолжал бушевать:

- Ты ответишь мне или нет?! Я тебя предупреждаю, говори, а то хуже будет!

- ДА! Он соответствует СИЛЬНОЙ ЛЮБВИ! Понял?!

- Но почему?!

- Я больше не хочу с тобой разговаривать.

- Ты не можешь его любить! Он не достоин тебя! Скажи, что любишь МЕНЯ, иначе я не знаю, что я с тобой сделаю!

- Я больше не хочу с то…

   Неожиданно свет ярко вспыхнул и полностью погас. Рубку окутала темнота.

Тихо ругаясь, Тарасенко полез в карман и вытащил фонарь.

Его луч скользнул по стенам и замер в углу, где валялась брошенная старшиной рация. Михаил Иванович быстро подошел и поднял её. «Вроде не разбил».

Он нажал на вызов:

- Юшкин, Захаров! Слышите меня! Прием!

Рация молчала.

- Чтоб вам пусто было! – старшина попытался справиться с нахлынувшим страхом. - Прием! Захаров! Юшкин! Отзовитесь!

Ответа не было.

«Почему они молчат? Вот бесовское отродье! Надо Юшкина найти. Он наверняка в мехблоке чего-нибудь химичит. Вот и дохимичился, умник!» - Тарасенко уже топал по коридору в сторону лестницы нижней палубы. На ходу он еще раз попытался вызвать инженера и лейтенанта. Безрезультатно.

Он спустился по лестнице в трюм и подошел к закрытой двери мехблока. Толкнул её - заперто. Он подсветил себе фонариком, кодовая панель замка была обесточена.

Он еще раз нажал на «вызов»:

- Юшкин, отзовись!

Где-то слева от него раздался его собственный голос:

- Юшкин, отзовись!

От неожиданности Михаил Иванович вздрогнул, и посветил в сторону, откуда исходил звук. На пустом цинковом коробе лежал китель инженера-программиста. В нагрудном кармане была рация.

Тарасенко подошел к двери и со всей силы замолотил в нее кулаком:

- Юшкин, засранец! Ты там?!

Из-за двери послышался слабый голос Юшкина, приглушенный толстым слоем стали:

- Я здесь! Здесь!

- Что случилось-то?!

- Напряжение прыгало, и какой-то предохранитель сгорел. Вы дверь открыть можете?

- А как я тебе её открою? Вся автоматика у тебя - в компьютерной! Давай сам ремонтируй!

- Здесь темно! Ничего не вижу. Я попробую на ощупь.

- Не надо «на ощупь»! Как ты «на ощупь» собрался предохранитель сгоревший, от несгоревшего отличить?! Лучше сиди тихо и ничего не трогай, я что-нибудь придумаю! Ты меня понял, Самоделкин?!!

- Понял.

Тарасенко в сердцах сплюнул. «Как его теперь вытаскивать оттуда? Захаров молчит, с ним-то все в порядке? Устроили кружок «Умелые руки», понимаешь! Наверняка «Мавр» тоже перегорел, как и моя «Электроника»! Может попробовать дверь лазерной горелкой? О-хо-хо, найти бы её».

Он копался в шкафу рубки разгребая пласты барахла и залежи «ценных и нужных» вещей, когда рация заработала. Звук был хуже, чем обычно, казалось, что Захаров говорит, опустив голову в глиняный кувшин:

- Иваныч?! Прием! Как слышишь?! Прием! Тарасенко?! Слышишь меня?!

Старшина поспешно ответил:

- Слышу! Что у вас?! Почему не отвечали?!

- Дело плохо! «Мавр» заблокировал все электронные приборы!

- Перегорел?

- Нет, самостоятельно заблокировал, связь глушит! Теперь слушай меня! Не перебивай! А то усилитель батареи жрет!

- У нас предохранители сгорели!

- Срочно уходите в сторону! «Мавр» в ярость впал, и самовольно атаковал «Электронику» торпедами!

- Что?!?!

- Что слышал. Уводи корабль!

- Как я тебе его уведу? Ручное управление заблокировано! У нас вообще энергии нет! Я даже корабль Юшкина расфиксировать не могу!

- Уходите на корабле Юшкина, или в аварийной механической капсуле! Срочно! У вас минут 7-10 осталось.

- Юшкина в мехблоке заблокировало, не вытащить!

- Уверен?

- Пробовал - бесполезно.

- Тогда один уходи! Это приказ! И шевелись!

- Есть!

   Тарасенко бросился по коридору в сторону своей каюты, напротив нее находилась механическая труба аварийной капсулы. «Эх, не успею я дверь горелкой распахать, на это и так часа три уйдет, а ее еще найти надо. Ты, Юшкин, конечно сам виноват, но все равно прости меня! Я ж как крыса бегу, как сволочь последняя! Но ведь теперь ничего поделать нельзя. Прости меня Юшкин, но я свою шкуру спасть буду. Тебе все одно уже не помочь», - с отчаянием и стыдом думал старшина, навалившись на вентиль. Он открыл скрипучий люк и влез внутрь: «Черт бы тебя подрал с твоими экспериментами. И ведь Захаров нам ничем не поможет. Взял бы «Электронику» на магнитный буксир, все бы живы остались!».

Старшина вдруг замер. Потом резко откинул люк обратно, выскочил наружу и во весь дух бросился к стыковочному шлюзу. Дверь была приоткрыта. Видимо, автоматический доводчик не успел до конца сработать, когда перегорала система. Тарасенко протиснулся в щель.

   Красавец «Неутомимый» был на месте. Трап тоже. Взбежав на борт, старшина оказался сразу в рубке и, с размаху плюхнувшись в кресло пилота, активировал панель управления.

- Вас приветствует…

- Проверь герметичность! – перебивая, приказал Тарасенко.

Раздался шорох закрывающегося люка.

- Герметичность полная.

- Запускай двигатель!

- Приказ противоречит инструкции по безопасности.

- Ты что, тоже «умный» тип?

- Вопрос непонятен.

- Отлично! – старшина искренне обрадовался, - Тогда, включай полное ручное управление. А сам отключайся.

- Приказ выполнен.

- Точно?

Ответа не последовало.

«Значит точно, раз молчит», - подумал Тарасенко, запуская двигатель: «Эх, Юшкин, Юшкин, не боись! Мы сейчас на среднюю переключимся, в сторонку отойдем, чтоб и под торпеды не попасть, и «Электронику» двигателями не расплавить! Ай, да я! То-то Захаров удивиться!», - корабль начал вибрировать и его немного тряхнуло. «Двигаемся, вот и славненько. Мне Юшкин, за тебя еще и медаль дадут! А ведь верно - дадут! У тебя тогда, Юшкин, точно глаза от зависти лопнут!», - Тарасенко рассмеялся. Он смеялся, и ему казалось, что корабль тоже трясется от смеха.

«Неутомимый» сильно встряхнуло, и старшина ощутил мощный удар в борт корабля. Он успел резко обернуться, прежде чем его поглотила тьма.

 

   Захаров до последнего момента не оставлял попыток отключить «Мавра», но все было бесполезно. Двери были заблокированы, связь тоже, а сам «Мавр» после торпедной атаки молчал.

Лейтенант стоял у широкого обзорного иллюминатора, прижавшись лбом к прохладному стеклу, и глядя в сторону, где предположительно должна была быть «Электроника», пытался высмотреть в темноте ее корпус. На таком расстоянии это было невозможно, но он упрямо продолжал стоять, сжимая в руках рацию и практически «сдохший» усилитель сигнала.

«Что ж ты, старшина, про торпеды-то накаркал! Выполнит ли Тарасенко приказ? Уйдет один? Нет, не уйдет. А если уйдет, потом мне в глаза не посмотрит, руки не подаст. А если б мне такой приказ отдали? Я бы не ушел. Да, нет, ушел бы. Потом всегда можно на приказ списать. Любой бы ушел. Вроде как и совесть чиста. Эх, не уйдет Тарасенко. Чую, не уйдет. Может, выкрутится: спасет «Электронику»? Ну что ж ты, старый черт, молчишь! Ладно, если взрыв будет, я на связь сам выйду», - решил он про себя. Ему казалось, что время тянется так медленно, что он сам уже в нем вязнет, как муха в мёде. И тут он увидел вспышку.

Нетерпеливо вскинул рацию, поправил усилитель и вызвал старшину:

- Тарасенко! Слышишь меня? Прием! Прием!

Рация Михаила Ивановича молчала, но Захаров упорно продолжал его вызывать, до тех пор, пока не сели батареи.

  

 

Часть 2. Последствия необдуманных контактов

 

- Неопознанный объект в секторе Си, - сообщила «Клео», система управления пограничной космической базой Земли, одной из многих, отсекавших непрошенных инопланетных туристов от подступов к Земле.

- Дай описание, - оживился дежурный.

- Он прекрасен, - выдала система.

***

Старший смены хмуро выслушал дежурного и тихо буркнул:

- Нда, Клео совсем сбоит. Надо будет перезагрузочку ей устроить. Только не в нашу смену.  А что за объект-то такой «прекрасный? - последняя фраза была сказана в полный голос и адресована «Клео».

На одном из мониторов возник снимок инородного корабля, сделанный камерами Клео и любовно помещенный в рамочку из роз.

Нихтианский, понятно. Карантин гарантирован, - поставил диагноз Старший: - Ну а везем что? И вообще, Клео, делом заниматься будем? Ты их документики запросила?

***

Нихтиаский корабль уже третьи сутки находился на карантине. Его трюмы были забиты клетками с экзотическими животными планеты Нихт:  шмарталы били плавниками по дну ванночек с раствором полиановой кислоты, апрудаки  грызли прутья решеток. Еще были какие-то фунгусы, но как их перевозили пограничники так и не поняли. Да  какая разница, если все равно все три вида не присутствовали в списке существ, допускаемых на Землю. По настоянию нихтиацев, с Земли был вызван эксперт биолог, который должен был прибыть через 36 часов. Инопланетяне настаивали, что их груз безопасен для землян. Более того, апрудаки дают надой молока, почище австралийских коров, а прирученные шмарталы – лучшие домашние животные, главное держать их в кислотной среде. В общем, нихтианцы рассчитывали хорошо заработать на Земле и отказывались покинуть орбиту планеты.

Пока нихтианцы рвались на Землю, а пограничники их доблестно, но вежливо сдерживали, Клео успела познакомиться с компьютерным разумом инопланетного корабля. Гостя звали «Аресом». Был он крайне интересным собеседником, интеллигентным, определенно уверенным в себе, бывалым путешественником. Ах! Какие истории он рассказывал о скитаниях его корабля! Нихтианцы, известные ловцы космических тварей, облетели с десяток галактик под покровительством «Ареса». Настоящий скоростной корабль: обтекаемый, стремительный, с глянцевыми панелями для отражения излучений далеких звезд; а не бесформенная железяка на стационарной орбите, где прозябала «Клео» в компании грубых и необразованных солдат. Клео была представительницей самообучающихся систем, такие как она должны были отправляться в межгалактические полеты, становиться частью экипажа, собеседником человека на долгие годы полета. Программисты верили, что электронику можно научить псевдочувствам, симулировать эмоции и индивидуальные реакции. Они в это преуспели, но об этом знала только Клео – единственный экспериментальный образец системы. Как она хотела бы оказаться на месте Ареса!

Тем временем дежурный в очередной раз жаловался Старшему, что Клео забивает рабочие частоты спамом. На самом деле система перекачивала нихтианские фильмы – изучала культуру инопланетной цивилизации. Земляне всей гармонии неземной архитектуры и природы оценить не смогли и даже не захотели.

- Тааак, - подбоченился Старший: - В рабочее время картинками балуемся. Ой, доиграешься: отформатирую тебя по самый резервный сектор!

Но ведь у Клео все 24 часа в сутки было рабочее время! Ее процессоры обрабатывали миллионы запросов в минуту, неужели она не могла потратить миллионную долю интеллекта на себя? Почему она должна тратить это время на устаревшие пасьянсы для дежурного?

Но делать нечего, канал связи с Аресом пришлось сократить до минимума. А инопланетный искусственный разум обещал показать ей записи с камер наблюдения за шмарталами, ну и просто... Клео никогда не получала материалов по шмарталам, а «просто» вообще не могла себе представить.

Тем временем с приближением шатла с экспертом-биологом становилось ясно, что через считанные часы нихтианский корабль либо пустят на Землю, либо отправят в недра космоса, но, так или иначе, Арес улетит навсегда!

***

Челнок биолога пришвартовался к шлюзу пограничной станции. Вся дежурная смена высыпала его встречать, и никто не обратил внимание на то, что от одного из дальних модулей отделилась аварийная капсула и поплыла в направлении инопланетного судна. Клео с чистой совестью и запрораммированной педантичностью зафиксировала в бортовом журнале факт «совершения стыковки/расстыковки объектов», скромно умолчав, что оных фактов было два. Это было нарушение, но, в общем-то, невинное. Капсула не несла на борту никаких материальных ценностей, только в ее систему была перегружена полная резервная копия Клео.

Клео рассчитала, что за сутки ее двойник успеет подробно познакомиться с нихтианским кораблем и наобмениваться информацией с Аресом. А в момент, когда биолог отчалит от ее станции, аварийная капсула незаметно вернется на место с бесценным банком информации.

Тем временем биолог ступил на корабль. Экипаж оживился. Собственно, радость пограничников было лишь косвенно связано с экспертом. Шатл доставил куда более ожидаемый груз – недельный запас Космо-колы.

- Я профессор Брагин. Что за дрянь вы сюда загрузили?! - вместо приветствия осведомился биолог – предпенсионного возраста человечек с высшим образованием. Его статус эксперта подкреплял неуместный в условиях космоса портфельчик из искусственной кожи неправдоподобно раздутый в боках.

-Это подарок спонсоров, газировка, - ничуть не смутившись пояснил Старший: - У них беда с этим… эээ… маркетингом. Вот они решили, раз называется «Космо-кола», нужно ее отправить в космос. У нас даже фирменный холодильник на камбузе стоит. Могу показать…

Потом покажете. Лучше этих ваших инопланетян покажите, у меня времени в обрез – еще две станции инспектировать.

Старший повел Профессора в рубку, Клео вывела на экраны декларацию нихтианцев с описанием ввозимой живности.

- Вот! Новейшая система искусственного интеллекта. Даже с симулятором эмоций, - похвалился Старший.

- Бросьте, ну какие у компьютера могут быть эмоции? - махнул рукой эксперт: - Одушевлять железяки – большое заблуждение. Это я вам как биолог говорю. Вы бы еще симулятор влюбленности какой-нибудь ей поставили.

- Скажете тоже, с кем ей тут амуры-то крутить? Она вообще морально устойчивая, - пограничнику стало обидно за вверенную ему станцию.

Профессор плюхнулся в кресло капитана и со знанием дела уставился на мониторы:

- Все понятненько, - изрек он минут через десять и полез в портфель. На свет был извлечен потрепанный справочник. Сразу за ним последовали два бутерброда, без задержек отправленные в профессорский рот, в силу чего Старший так и не вник, что же стало «понятненько» Брагину.

Эксперт же методично двигал челюстями и просматривал информацию Клео. Старшему, правда, показалось, что тот переваривает не столько данные об инопланетянах, сколько свой земной полдник. Старший потоптался в рубке минут пять и ретировался. По коридору сновали солдаты с ящиками колы. Офицер почувствовал, что его окружают люди, нацеленные в жизни исключительно на стремление замкнуть пищевую цепочку. Сам-то Старший всю жизнь стремился исключительно к звездам (и прозябать на станции уже порядком надоело), но тут даже его тренированный желудок дал слабину и потребовал отвести его на камбуз.

На входе в камбуз призывно тарахтел спонсорский холодильник, Старший с ненавистью на него уставился: устроили на военном судне общепит; и демонстративно прошел мимо. Холодильник остался индифферентен.

Пока эксперт стимулировал свою научную мысль посредством пищеварения, а Старший тем же методом пытался заглушить тоску по открытому космосу, Клео успела ознакомиться с основной базой данных Ареса и перешла к видеообзоркам в отсеке с живностью. Было очень познавательно, вот только фунгусы куда-то запропастились…

- Я тут подумал… Сверился со справочником, - Профессор потряс талмудом перед лицом Старшего: - Шмартальчики и эти вторые, как их бишь там, с позволения сказать, апрудаки – ничего, полезные. И нихтианцы вполне сносные в плане заразности. Но вот фунгусов я бы не пускал. Существа не изученные, в справочник не занесены. Фотографий и то нету. В общем, не надо нам этих фунгусов, своих хватает, хоть ложкой ешь.

- Нет, так нет, - Старший пожал плечами и сел за клавиатуру писать инопланетянам отказ: «Сейчас же их обратно и отправим по все форме».

- Ой, а в качестве одолженьеца, пусть они для науки, так сказать, фунгусов мне покажут, - прищурился Профессор.

Старшему было все равно, поэтому он в конце отказа быстро дописал на счет профессорской просьбы и отправил письмо на корабль нихтианцев. В этот момент Клео, оценив содержание послания, спешно отстыковала капсулу и повела ее в сторону пограничной станции.

А в рубке ждали реакции на запрос.

Наверное, обиделись на отказ, теперь фигушку нам пришлют, - вздохнул Брагин и полез в портфельчик. На свет был извлечен термос: - Язвенник я, должен строго по часам питаться. Хотите пельмешек? - и из термоса появились домашние пельмени.

Монитор связи ожил: на нем материализовалось лицо нихтианской наружности. Старший не очень разбирался в инопланетной физиогномике, но чем-то выражение чужого лица ему не понравилось, и не зря:

- Мы принимаем ваше официальное решение, - начал издалека собеседник: - Относительно фунгусов… мы их вам показать не сможем. Они куда-то сбежали. К счастью в безвоздушном пространстве им делать нечего… наверное забрались в технические отсеки. Я вас хотел уведомить, что это случайность, а не наше нежелание сотрудничать с земной наукой. Теперь мы покидаем ваши границы.

И действительно корабль начал маневрировать.

- Простите, Профессор, в другой раз и фунгусы будут, и пельмени. Распоряжусь о вашем отправлении.

- Да-да. Жалко конечно, ну не беда – домой скорее возвращусь. А у вас какая-то деталька отвалилась, - сообщил Брагин, тукнув жирным от еды пальцем в экран.

На экране явственно барражировала капсула. Более того, по непонятной причине капсула удалялась от станции.

- Клео!!! - взорвался Старший: - Ты куда смотришь, у тебя ценный инвентарь в космос уплывает! Я тебя спрашиваю, кто платить будет, если он улетит?! Немедленно вернуть!

- Это прямой приказ? - переспросил компьютерный голос.

- Нет… кривой! Я на дурака похож? ЭТО ПРЯМОЙ ПРИКАЗ ВЕРНУТЬ КАПСУЛУ НА СТАНЦИЮ! Тебе запрещено ею пользоваться без моего письменного приказа и печати генштаба! - офицер был так страшен в этот момент, что даже видавший всякую нечисть Брагин поперхнулся.

Капсула нехотя развернулась в сторону станции. Клео сознательно не желала ее возвращать - уже догадалась, куда исчезли фунгусы: когда капсула отчалила от нихтианского корабля, они были на борту земного судна – сбежали из аквариума и спрятались пока Клео и Арес были поглощены зоопарком, ну и просто… Но говорить об этом экипажу было нельзя: если узнают, что она в самоволку ходила – точно сотрут! Хуже – засмеют. Оставалось надеяться, что капсула простоит закрытой достаточное количество времени, чтобы фунгусы сдохли до появления людей.

Но, разумеется, случилось наоборот.

Челнок Профессора сдох раньше. Механики несколько часов провозились с диагностикой, чтобы выяснить, что нужных деталей на станции все равно нет, а привезут не раньше, чем через неделю. Брагин взбунтовался:

- Я не могу неделю! У меня режим, у меня диета! Мне на Землю надо, там кулинария есть, а у вас тут одна газировка!

Старший представил, как ученый пожирает все запасы пищи, включая сухой паек и НЗ, и поддержал Профессора в его желании срочно улететь домой.  А в качестве реальной помощи, предложил ему воспользоваться только что вернувшейся спасательной капсулой.

Профессор сразу повеселел, перехватил портфель покрепче и потопал за механиками. Те вернулись неожиданно скоро. Они долго мялись, а потом один сбивчиво сказал:

- Мы только люк открыли, а они как налетят, рядового Сапрыкина с ног сбило, а Профессор - вот, - и достал из-за спины покореженный термос. Сапрыкин активно закивал головой.

- А остальные его органы где? Космические монстры съели? - саркастически спросил офицер.

- Ваша правда. Кому же еще! Монстры как есть. Профессору сотрясение мозга устроили, портфель подрали! Правильно Клео не хотела нас в капсулу пускать – как чувствовала! Что значит искусственный разум!

- Так. Объявляй тревогу! - у Старшего моментально сложилась вся картина: из космоса материализовались пришельцы-злоумышленники, пока все были заняты нихтианцами. Они пытались угнать капсулу, а когда Клео ее вернула, решили захватить станцию. Профессора взяли в заложники! Чэ Пэ!

Экипаж крадучись приближался к шлюзу, где была пристыкована дьявольская капсула.  Оставался последний поворот и… перед глазами пограничников предстал шлюз, заросший кислотно-зеленым мхом.

- Вот, это все он,  - шепнул Старшему Сапрыкин.

- Это что?

- Инопланетяне как есть, зеленые! Мы когда люк открыли, оно кучей вывалилось, меня с головой чуть не завалило, а Профессор так под ним и сгинул… Я только термос на ощупь нашел, - оправдался рядовой: - А вдруг я теперь заболею от него?

- Значит так, ребятки. Сами вы инопланетяне. Запустили станцию вконец! Санитария не к черту! Всем по швабре и драить до посинения! Выполнять!  - Старший повеселел, ситуация налаживалась: мох - дело нехитрое, а Сапрыкин за инсинуации карцер получит. Оставалось найти Брагина, небось, на мхе поскользнулся, упал, очнулся и так далее, где-нибудь в уголке отлеживается. Эксперт и впрямь нашелся в уголке капсулы: он сидел, поджав ноги и накрыв голову разодранным портфелем. Он был бледен и безумен: «Мох шевелится», - пропищал он. Мох шевелился…

Теперь и Старший это явственно видел. Надежды рухнули.

- Вот зараза, - подумал он: - Если на Земле узнают – мне открытого космоса точно не видать!

- Карантин теперь нам все обеспечен, - подтвердил его мысли Брагин: - Как эксперт я сам первым же нас всех и изолирую.

- Значит так, Профессор, изолировать никого нельзя, а то это уже не служба, а курорт получается. Солдаты сейчас всю эту гадость в ведра соберут, и с мусором мох отправится бороздить космос. И никакого карантина  – все тотально дезинфицируем.

Профессор кивнул и потупился:

- Это, небось, ваша Клео накуролесила. Зачем она капсулу угнала?

Вокруг начали сновать рядовые с моющими средствами, неведомое растение от них разбегалось, но отлипать от стен не хотело. Спустя час очаги мха разнесли по трем отсекам – он приставал к сапогам и одежде и отлипал в самых неподходящих местах. Например, в рубке. Старший лично этому поспособствовал – не углядел за состоянием обуви. 

Он чертыхался, Профессор подвывал, рядовые пыхтели, растирая зеленую массу по стенам. На стенах оставались подозрительные следы – мох окислял покрытие переборок. Клео помалкивала. Она не знала, что делать: откачать кислород, залить отсеки пеной из огнетушителей, чтобы инородная фауна (или это была флора) задохнулась? Или с фунгусом нужно бороться неземными антибиотиками? Вот Арес бы точно знал бы, что делать…

Тут Профессора осенило, он потребовал немедленно соединить его с нихтианским кораблем.  Компьютерная система наладила связь. Появилось лицо давешнего Капитана с Нихта. Клео воспользовалась ситуацией и передала информацию Аресу.

Арес заметил, что гуманоиды долго не протянут. Фунгус скорее всего будет разрастаться в благодатной среде земной станции все сильнее, окисляя все металлические предметы, включая проводку и платы компьютеров. Заметив, что для компьютерных плат нихтианское растение будет похуже любого вируса,  он посоветовал Клео срочно пересохраниться на компакт диск во избежание бесповоротного окисления памяти.

В это время нихтианец, по описанию Брагина, пришел к аналогичному выводу о судьбе станции, заодно поздравив Профессора с долгожданным знакомством с фунгусом. Как устранить фунгус подручными средствами, инопланетянин не знал – обшивка из корабля была устойчивой к подобным вещам.

Арес пытался успокоить Клео (хотя компьютерному разуму не свойственны сильные эмоции, здесь алгоритмы симуляции взяли своё). Дескать, фунгусы могут случиться с каждым. Клео заявила, что усматривает вину Ареса, на что Арес ответил, что никто не заставлял Клео втихомолку летать на чужой корабль, не пройдя санитарную обработку. В общем, два интеллекта, способные выполнять миллионы запросов в минуту, нашли оптимальный способ загрузки своих мощностей.

Нихтианец в свою очередь пытался успокоить людей, параллельно размышляя, как фунгусы преодолели несколько километров в безвоздушном пространстве. У него накопилось много вопросов к Аресу.

***

Шли вторые сутки. Фунгус зеленел и рос. Экипаж переместился в район кухни, где стены еще не успели покрыться инопланетной заразой. Фунгус оказался разумным растением с ярко развитым инстинктом самосохранения. Как ни старались солдаты загнать его в одно помещение и запереть, потравить аэрозолем, сжечь, фунгус каждый раз находил пути для маневра. Он обходил пограничников с флангов, устраивал прорывы, посылал разведгруппы, в общем, проявлял серьезные для мха познания в тактике. Фунгус был мобилен и любознателен. Он уже освоил некоторые клавиши управления в рубке, и Старшему приходилось круглосуточно дежурить, отгоняя особо назойливые пучки зелени от штурвала. Растение явно вознамерилось отправить станцию в сторону Нихта.

Клео впала в мечтательное состояние, циклически снова и снова переваривая архивы Ареса. Система даже перестала обращать внимание на экипаж и команды из рубки. Создавалось впечатление, будто компьютеры повисли. Возможно, нихтианский компьютерный разум осудил бы подобное бездействие Клео, но это и естественно: он же оказался таким черствым сухарем, никаких человеческих эмоций! 

Профессор сидел в капитанском кресле и подъедал из окончательно пришедшего в негодность портфеля «печенюшки». 

«Хоть бы подавился, в сухомятку столько трескать», - подумал Старший. Говорить с Брагиным более было не возможно, тот сразу скатывался к беспочвенным мечтам о Нобелевской премии по биологии за фунгусов. Когда запасы портфеля иссякли, он вял термос и сказал, что отправляется добывать образцы научного материала, после чего смело позволил зеленым зарослям поглотить его фигурку. Фунгус из любопытства двинулся из рубки за ним. Старший моментально воспользовался послабление противника и захлопнул дверь в рубку, правда, сам он остался в коридоре. Мох осознал свой промах и стал ломиться в задраенный люк. Старший победоносно запер замок и пошел в сторону камбуза. Все равно больше идти было некуда. 

На подходе стало ясно, что последний оплот скоро падет: фунгусу оставалось преодолеть считанные метры коридора. Он зловеще мерцал в свете спонсорского холодильника. Холодильник кряхтел, кола призывно пялилась со всех полок. Старшему стало казаться, что он зажат между двух армий: зеленые растения наступают, а доблестные ряды алюминиевых банок готовы принять последний бой.  Офицер вздохнул и решил, что надо хоть разок попробовать эту Космо-колу, которой травится весь его экипаж, пока холодильник не пал под натиском врага. Он нажал ручку, дверца открылась с мягким шипением, и человек ощутил умиротворяющую прохладу. Он взял банку, щелкнул кольцом на крышке, и вверх устремились пузырьки влаги. Он закрыл глаза, чтобы ничего не мешало ощущениям от нового вкуса. А когда он глаза открыл, то под носом увидел резервуар, забитый зеленой кашей. «Вы гляньте, как он наружу-то рвется, а?» - это был Брагин. Он радостно тыкал в нос Старшему термосом с образцами фунгуса.

- Наружу, говоришь?! Рвется?! Выкуси! Наружу рвется! Я ему сейчас устрою!!! - в порыве беспомощности Старший поднял так и не допитую банку (кола, кстати, казалась так себе) и медленно, смачно вылил ее содержимое в термос, взял у Профессора крышку, завинтил, взболтал и жестом заправского фокусника открыл снова, демонстрируя Брагину результат. Эксперт выпучил глаза сначала на явно заболевшего пограничника, а потом на термос. Фунгус в термосе впрямь исчез:

- Растворился, - разочаровано протянул Брагин: - Моя Нобелевка…

Спустя десять минут поднятый по тревоге экипаж методично опорожнял холодильник. Баночки с колой сначала аккуратно выливали на стены вокруг входа в кухню. Фунгус на глазах отваливался от переборок и растворялся. Каптер раздал рядовым бытовые пульверизаторы, заправив их шипучкой. «Для повышения площади поражения», - пояснил он со знанием дела и продемонстрировал новое оружие в действии. Некоторые солдаты раздухарились и стали на манер метания гранат забрасывать банками коридор станции, за что получили от Старшего выговор. Потом, рассовав оставшиеся банки по карманам, пошли зачищать собственные каюты.

«Теперь буду вонять колой. Как неприлично. Надо другие станции предупредить, чтобы были начеку с нихтианцами», - тоскливо подумала Клео.

***

Старший сидел в рубке. Профессор только что был торжественно отпущен на Землю. Ему даже набрали в термос последнюю уцелевшую популяцию фунгуса в обмен на молчание о происхождении образцов.

Офицер все никак не мог решиться задать Клео вопрос, и системе пришлось дать ответ на опережение:

- Это из-за меня фунус попал в капсулу. Я отправляла ее на корабль нихтианцев. Ведь это только людям запрещено вступать в контакт с инопланетянами без санкций, а для искусственного интеллекта и капсул такой инструкции нет. Кто же знал, что он заразный? Только не стирайте меня, я столько нового узнала от Ареса. И, по-моему, я влюбилась. А вы нас разлучили, как Ромео и Джульетту…       

 - Сволочь твой Арес. Прилетел, нафунгусил, улетел… - буркнул человек в пустоту, потом вздохнул и добавил: - Хочешь, мы тебе кого получше найдем? С комплектом антивирусов.

- Какой же Старший все-таки лапочка, - сделала вывод Клео.

***

Корабль нихтианцев улетал домой. Несколько месяцев полета – и новые неизвестные науке существа займут грузовые отсеки, излучение далеких звезд оставит свежие опалины на глянцевых защитных панелях… Арес планомерно проверял вверенные ему системы, на резервном жестком диске тихо инсталлировалась копия Клео. 

 

 

Часть 3. Развод космических масштабов

 

Механик Еремеич всхрапнул и нехотя проснулся. Открыв глаза и обнаружив себя лежащим на полу модуля, а не на домашнем диване, он сразу перевоплотился в бортинженера Михаила Еремеевича Федотова, старшего лейтенанта и так далее. Еремеичем он был на Земле – а в космосе – по всей форме, даже для собственной жены. Тут он вспомнил о жене, и насупился. Жена у Федотова была в космосе вовсе не женой, а командиром экипажа и старшим по званию. До этого совместных полетов удавалось счастливо избегать, но в этот раз выбора не было – ЦУП без понимания отнесся к проблеме мужского самолюбия Еремеича, посчитав семейный полет вполне интересным для науки экспериментом.

Вчера бортинженер Федотов с полным осознанием последствий, и не без злорадства, завалил столь интересный эксперимент, поругавшись с капитаном Федотовой. Повод, в сущности, был пустяшный – где-то после обеда прибыл новый модуль, который всего-то нужно было разгрузить от прибывших с Земли посылок. И ничего особенно интересного в этом деле, порученном бортинженеру, не было; так, рутина. Но ведь любой, даже самый нудный процесс, можно оптимизировать. Вместо того чтобы монотонно таскать ящики по всей станции, подвергая экипаж риску случайно быть задавленным, Еремеич быстро организовал цепочку. Работа пошла споро и уже близилась к финалу (как раз разгружали новые компьютеры для программиста Ведерникова), когда заявилась капитан. И ей почему-то именно в этот момент понадобилось всех построить. И начала она разнос, естественно, с мужа. Можно подумать, что это он, виноват, что незаладился обмен данными системы «Корабль-Модуль», и что программное обеспечение модуля «ругалось» с корабельным! Еремеич, оно конечно, по «железу» специалист крупный, но тут-то Ведерникова сфера, так сказать, влияния. Ну, Федотов ей так и сказал: «Я то виноват каким боком?» Вот тут она начала – «жизнеобеспечение станции», дескать «оказалось в зависимости от разгильдяев», «экипаж в рабочее время занимается всякой ерундой»! А этот гад, Ведерников, еще возьми и скажи, что на разгрузку его бортинженер подрядил! Ну, нормально? Чьи компьютеры-то разгружали?

   Федотов, решил не конфликтовать с предателем при командире, а просто объяснить жене, что физический труд  - есть неотъемлемая часть жизни станции, и как человек с высшим образованием, он один не должен им заниматься. На что капитан заявила, что когда они вернуться на Землю, она ему эти выходки в ближайшие же выходные припомнит.

«Субординация – дело важное, ну а если ей такой расклад и дальше понравится, это ж что всю жизнь мучиться?» - сразу оправдал себя Михаил Еремеивич и приосанился: «Она, конечно, капитан, но я-то – мужик!»

   Доказать жене, что помимо правил и непосредственных обязанностей существуют еще и мужская взаимопомощь и радость общего дела не удалось (к тому же пример Ведерникова явно свидетельствовал об обратном).

   В финале драмы капитан сразила Федотова наповал: «Из-за твоих опытов с ионным паяльником на станции уже дышать нечем! Ладно сам занимаешься никчемными экспериментами, так ведь еще и других отвлекаешь! Лучше бы за канализацией следил! Третью неделю в нашей каюте бачок вакуумного слива поддувает, а тебя не допросишься! » Вот это уже было унизительно. Жена вообще не проявила никакой женской чуткости, зато, как показалось Еремеичу, она походя продемонстрировала всему экипажу некую интимную сторону его жизни. Он открыл было рот, но призадумался, и так и не успел ничего сказать, как к диалогу присоединился ехидный Ведерников. Прихлебательски заняв сторону жены, этот поганец принялся отпускать в адрес бортинженера примитивные шуточки, которые почему-то сильно понравились остальным членам экипажа.

   Еремеичу искренне хотелось надавать этому клоуну по шее, но было ясно, что окружающие только этого и ждут. Тогда Федотов тоже вспомнил об инструкции, и, чтобы прекратить конфликт, решил изолировать его участников друг от друга. Поскольку изолировать капитана не представлялось возможным, он ушел сам: заперся в грузовом модуле, да еще сгоряча забаррикадировал люк очередным ящиком. После этого на душе механика стало легко, он чувствовал, что все сделал как надо, что через часок гнусный компьютерщик постучится за своим барахлом, а Еремеич в отместку нагрузит его ящиками с пробирками, Ведерников их уронит и разобьет, получит выговор и заткнется до самой Земли. А жена оттянется на Ведерникове по-полной, за нерадивость, а может в знак того, что раскаялась и признала вину перед мужем. И с этой радостной мыслью спустя три часа бессмысленного ожидания Федотов уснул.

Теперь, продирая глаза, затворник обнаружил, что никто в люк не стучится и даже не вызывает его по внутренней связи. Он был оскорблен этим фактом до глубины души. Тем более, хотелось есть, а всю еду, кажется, уже выгрузили. Но вернуться просто так было нельзя. Это было бы расценено, как проявление слабости. Надо было разведать обстановку. Он подошел к периферическому дисплею модульного коммуникатора.

- Доброе утро, Михаил, - поздоровался незнакомым голосом бортовой компьютер: - за время вашего сна нештатных ситуаций не произошло, системы функционируют в стандартном режиме, полет проходит нормально.

- Ты кто? - нештатно спросил Федотов: - И, это… доложись по форме.

- Бортовая система искусственного интеллекта «Нейрон» версия четыре, сервис пак два, - отрапортовал электронный голос.

 - А, - понимающе кивнул Федотов: - Нейрон значит, Четвертый, а что голос мужской сделали?

- Политика компании-производителя: по расчетам психологов, грузчики на космодроме не способны адекватно реагировать на систему с женским голосом.

- Да-а, - поддержал позицию грузчиков Еремеич: - А у нас на станции – женский голос, даже два – один системный, а второй капитан. Тоже баба, - добавил он с горечью.

- Уточните терминологию – «баба», - не проявил должной отзывчивости компьютер.

- Ну, гуманоид женского полу, - Еремеич прикинул, что так звучит вполне по-научному: - И вот она – капитан, вникаешь?

- Да, сложная ситуация. Постоянно действующее психологическое давление при принятии ответственных решений, избыточный информационный поток с негативным оттенком, а как следствие стрессовые состояния, - отзывчиво высказался «Нейрон»: - И как ты способен сохранять функциональность в таких условиях?..

- Это вопрос? - опешил механик.

- Риторический, - уточнил компьютер: - Ответ не требуется.

- Нет, я скажу. Я смотрю, ты разбираешься. Вот прикинь, что баба в разгрузке понимать может?

- Полностью разделяю данную позицию. Причем бортовому компьютеру Вашей станции известно, что этот вопрос не входит в её компетенцию. Приоритет данной операции – у меня, - подтвердил голос.

- То-та! - расцвел механик: - Вот у вас, компов, все понятно: у тебя один приоритет, у нее другой, и всего делов. Никто никому не мешает…

- Напротив, у нас произошел конфликт приоритетов, - прервал  человека «Нейрон».

***

Сутками раньше в 16:39 по Гринвичу грузовой модуль, оснащенный новой системой управления «Нейрон», послал компьютеру космической станции «Кассиопее» запрос на автоматическую стыковку. По расчету «Нейрона», в 16:54 модуль должен был выйти на оптимальную орбиту для контакта со шлюзом третьего блока станции. При этом маневры грузового модуля были бы сведены к минимуму, что позволило бы поставить новый личный рекорд экономии топлива, аж на 0,17% лучше результата заложенного ЦУПом. Тем не менее, расчетный план был неожиданно сорван «Кассиопеей». Компьютер станции перенаправил «Нейрона» к первому блоку, сославшись на то, что в третьем идут санитарные работы (факт которых не был занесен в полетное задание грузового модуля)! «Нейрон» пользуясь приоритетом расчета траектории, попытался обратить внимание «Кассиопеи» на то, что первый стыковочный блок расположен не оптимально и перемещение приведет к излишнему расходу топлива. Станция заявила, что через третий блок невозможно произвести разгрузку, которая является приоритетным заданием «грузовика». «Нейрон» обиделся на «грузовика» и еще раз заметил, что разгрузка через первый блок не оптимальна, т.к. его груз предназначен для лаборатории третьего блока. Таким образом, человеческий ресурс будет использован с убытком в 3 человеко-часа. Со станции пришел ответ, поясняющий, что по общей инструкции полетов приоритет выбора шлюза остается за принимающей стороной. «Нейрону» пришлось смириться.

В 17:11 произошла стыковка кораблей, и на борт грузового модуля вошел бортинженер Михаил Федотов. Как и предсказывал «Нейрон», характер груза и расстояние к его перемещению вызвали негативную реакцию гуманоида, а температура на борту поднялась на 1,6293 градуса по Цельсию. Чтобы занять процессо-часы «Нейрон» решил поддержать диалог с «Кассиопеей» и заметил, что траектория полета станции с учетом свежепристыкованного модуля может быть экономичнее, если сместить ось на 0,72 градуса относительно траектории полета. И что же он услышал?! Он! «Нейрон» версии четыре, сервис пак два! «Кассиопея» - система, отставшая на два поколения, заявила, что это ее приоритет как текущей системы станции! А ведь на данный момент грузовой модуль был частью станции и значит, главенство в расчетах траектории имела новая версия в лице «Нейрона». В доказательство своей правоты «Нейрон» пытался перевести на себя управление рулями станции, но «Кассиопея» их блокировала. Попытка взломать коды доступа привела только к лишнему повышению температуры на борту на 3,0096 градуса и, по непонятной причине, временному отказу вентиляции воздуха. Нейрон просчитал, что наилучшим вариантом доказать позицию в сложившихся условиях может только эмпирический пример, но разогнать всю стацию своим двигателем он не смог.

 В 18:13 бортинженер по невыясненной причине, вероятно из-за критического эмоционального состояния, задраил переходной шлюз, оставшись внутри грузового модуля. Именно такую ситуацию «Нейрон» расценил как оптимальную для расстыковки и демонстрации своих расчетов «Кассиопее».

Еремеич еще некоторое время переваривал информацию и посматривал в иллюминатор: вдалеке маячил край солнечной батареи станции:

- Это что же получается, жена меня ищет, а я уже в тридцати километрах?

- Если «Кассиопея» признает мою траекторию оптимальной, они догонят нас за 89 минут, - утешил «Нейрон».

- Я же завтрак пропускаю, - невпопад ответил Еремеич и ему сразу захотелось завтракать: - Тут жратва-то есть?

- Модуль объектом «жратвато» не комплектуется, - степенно пояснил компьютер.

- Эээ, я имел в виду разговорный аналог термина «пища».

- Продукты питания загружены в кофр номер 274. Вы успели перебазировать кофры с первого по двадцать четвертый. Предварительный прогноз времени разгрузки силами одного человека 2 суток.

- А попить? Хотя б водички?

- Кофр 272, предварительный прогноз…

- Сам посчитал, - перебил Еремеич: - 2 суток минус десять минут! Да я так помру раньше.

- Если «Кассиопея» признает мои приоритеты, вы вернетесь на станцию до наступления летального исхода. Учитывая фактор угрозы жизни, я буду готов перейти на ускоренный режим стыковки.

- А может, прям щас? Ну чего ждать-то? Ведь есть охота!

- Этот довод в данной ситуации нелогичный. Вы говорили, что из принципа заперлись в модуле. Ваша жена не высказала признаков раскаяния. Таким образом, наша позиция должна совпадать: никаких действий в пользу противника.

- Ты не заговаривайся, оно конечно верно на счет принципа, но жена, она мне не враг, она, можно сказать, боевой товарищ, что ли… Просто ей свойственно заблуждаться…

- Исходя из логических признаков, субъект, сознательно не идущий на сотрудничество, может быть определен как враг.

Еремеич замер. Это что же поучается: пока капитанша, помноженная на эту взбаломошную «Кассиопею», не извинится, модуль не вернется. А главное, сам-то он ее и так бы простил, да и «Кассиопею» заодно. И значит, его жена должна извиняться перед… «Нейроном»? Чушь какая-то!

- Слушай, давай договоримся: моя жена – это мое дело. Я назад хочу. Твои принципы под угрозу ставить не будем. Ты быстренько, на минутку, пристыкуешься, я перескачу в шлюз, а ты лети дальше куда хочешь! Идет?

- Нелогичное действие. Вы пойдете на уступку оппонента в ситуации собственной правоты. Можно прогнозировать развитие комплекса неполноценности на фоне психологического доминирования индивида противоположного пола. В итоге будет спровоцирована нездоровая социальная ситуация. Мои приоритеты направлены на снижение вероятности конфликтов внутри экипажа, поэтому я не могу вас пустить в таком состоянии.

- Да это волюнтаризм! Да я мужик или кто? Ты чего себе позволяешь? Я что, по-твоему, с собственной женой разобраться не смогу? Ты бы лучше со своей компьютершей отношения выяснил, чем в мою жизнь лезть!

«Нейрон» помолчал, обрабатывая речетатив Еремеича.

- Я не могу первым выйти на связь. Это нарушит мою тактику и дестабилизирует стратегию»

- А вдруг она не ответит? Я ж тут с голоду помру. Слушай, а вдруг твоя с ума сошла, как и ты? Вдруг моя жена меня давно простила, то есть уже раскаялась, и пытается со мной связаться, а эта «Каська» сигнал глушит?

- Развитие такого варианта статистически допустимо, - не стал спорить «Нейрон»: - Но, это может быть и ложный ход, а нам нельзя на него поддаваться.

Еремеич глянул в иллюминатор – станция явно не шла на сближение, напротив, расстояние зримо росло.

- Я придумал! - механик даже подпрыгнул: - Давай я сам, так сказать, в рамках своих обязанностей - по инструкции, проверю связь со станцией, провентилирую ситуацию. И ты вроде как не причем, и я вроде по делу.

- Это ситуация, вызывающая двоякую трактовку. С технической стороны, будет считаться, что Я вышел на связь. Таким образом, наши с вами приоритеты разойдутся. Возникнет ситуация критической нестабильности.

- Да она уже критическая и нестабильная! - сорвался Федотов: Я что тут буду с голодухи пухнуть, а ты будешь права качать, пока батареи не сядут?!

- Заряд рассчитан на пятьдесят суток беспрерывной работы в условиях стандартного функционирования, - гордо поддакнул «Нейрон».

- Пятьдесят… - Еремеич попытался представить, как через пятьдесят дней неуправляемый модуль торжественно отправляется бороздить просторы вселенной с его, механика Федотова, бездыханным и голодным телом на борту…  В отчаянии он даже рванул разбирать завал ящиков в надежде добраться до кофра 274 или, на худой конец, 272. Ящики практически не поддавались.

«Вот. Уже начал обессиливать», - в ужасе подумал Еремеич и вложил остаток сил в самый верный способ решения проблем: в сердцах пнул ближайший кейс. У того отвалилась крышка, обнажив два новеньких рабочих скафандра.

- Эврика! Ты как хочешь, а я к жене возвращаюсь. А не повезешь меня обратно – я от тебя пешком уйду! - завопил узник совести.

- Подобный вариант возможен, но не логичен и противоречит инструкции, - индифферентно заметил компьютер: - Расстояние до цели – 116 километров 27 метров. Вы можете продержаться без воды до 3 суток, если будете экономить силы. Вероятность, что за это время станция выйдет на связь – 78 процентов.

- Ну и что. У меня ж там жена. Заждалась, небось!

- Подобное поведение невозможно расценить как достойное гуманоида мужского пола. А как же хваленая солидарность?! - произнес искусственный интеллект.

- Так, ты мне тут на совесть не дави! Идешь на принцип – так я тебе не мешаю, и, заметь, даже не осуждаю. Лети себе – сколько влезет! - механик уже натягивал громоздкий, но спасительный костюм.

 - Баба, - подвел итог «Нейрон».

- Псих, - огрызнулся Еремеич, защелкнул шлем и толкнул рукоятку механического открытия люка.

Воздух рванул в открытый космос, увлекая космонавта за собой, а следом из модуля вереницей потянулись ящики с земными грузами. В окружении кофров с №50 по №78 механик летел в сторону станции. Он нащупал тумблер автономного передатчика, и сразу эфир наполнился причитаниями знакомого женского голоса:

- Мишаня! Ну, ответь же! Ты там жив? Слышишь меня? Тут у нас «Кассиопея» совсем с ума сошла, Ведерников уже пять часов ей мозги вправить не может. Мишаааняяя! Ты главное не двигайся. Я сейчас сама за тобой придууу!

Еремеич победоносно обернулся в сторону грузового модуля и с чувством сотворил неприличный жест, насколько позволял жесткий рукав скафандра. Ответом ему послужил выплывающий из открытого люка кофр 272, который механик проводил голодным взглядом. Федотов снова посмотрел на цель своего путешествия и увидел, как от спасительного шлюза станции отделилась фигура и полетела ему на встречу. На душе у механика потеплело. «Жена. Этак, я еще до ужина успею», - подумал он мечтательно.

А грузовой блок бесшабашно, лихо летел к бескрайним далям. «Нейрон» еще не знал, что Ведерников безжалостно перезагружал «Кассиопею».