Расплата

Вторник, 1 января 2008 г.
Просмотров: 3520
Подписаться на комментарии по RSS
Автор: Вячеслав Ледовский.
 
 
ЯХЕ
 
- Итого, по совокупности преступлений и с учетом времени, необходимого для искупления вины, обвиняемому Яхе определяется срок в пять лет! - Резюмировал Верховный судья, брезгливо глядя на меня с кафедры. Смотрел он, прямо как профессор на ученика, что обещал многое, да примитивно облажался на защите диссертации и безнадежно дискредитировал в глазах недоброжелательных коллег и себя, и наставника. Подумав, судья добил, - все это, без права на апелляцию или досрочное освобождение.
Сморщившись, словно кошка, которую ткнули мордочкой в её непотребства, брезгливо спросил, - ну, что ждем? Давайте его отсюда! На место отбывания наказания, и под постоянный присмотр!
Утверждая решение, ударил молотком по блестящему диску. Тот завибрировал серебряным звоном. Плотной волной колыхнуло воздух. В ушах моих зашумело, жаркий прибой ударил в голову. Глаза заволокло туманной пеленой. Небо разверзлось. С него спустились двое чёрных с разодранными в дыры, с рваными клочьями краев огромными крыльями. Подхватили меня. И время моего срока началось…
 
ШАНТАРСК
 
Большая часть журналистов подобна вампирам. Считая, что ужасное событие лучше хорошего, потому как заведомо привлекает большее внимание, они аккумулируют негатив. Искусно препарируют плохую новость, гротескно выделяя зло и многократно увеличивая его. Потом этот продукт с наигранной экспрессией транслируют публике, отнюдь не делая этим мир и отношения между людьми лучше.
Пропагандируя худшие стороны человеческой натуры и потому выступая адептами тьмы, такие репортеры существуют за счет энергетики окружающих. Они, словно особенный вид паразитов на теле социума. Те, кто сталкивался с подобными газетчиками, к примеру, с Васей Шашиным, ненавидят их не меньше, чем продажных политиков или назойливых «сетевых» продавцов.
Еще журналисты похожи на вурдалаков тем, что склонны к ночному образу жизни.  Просыпаются поздно и приступают к работе ко времени, когда солнышко уже начинает путь к земле.
Потому, пусть часовая стрелка уже показывала на полдень, в редакции изнывало от жары и духоты лишь три сотрудника журнала.
Причем, разбитная и безотказная во всех смыслах секретарша Тамара, она же референт, она же менеджер по офису, кадрам, встрече и ублажению нужных гостей, и еще очень многое, многое…  И все это, за месячную плату всего то полтысячи баксов  в месяц, могла бы сегодня совсем не приходить на работу по весьма уважительной причине.
Другой бурная ночь, проведенная с отправившим накануне семью на отдых в Турцию шефом, считаться не могла.
Но с утра пришлось садиться за руль и доставлять терзаемое абстентным синдромом тело босса в офис. Не на тачку же тратиться в наше кризисное время, когда рекламу и заказные материалы даже из самых платежеспособных прежде клиентов не выбить, свободные продажи сократились вдвое, а СМИ закрываются или приостанавливают деятельность одно за другим?
Теперь директор, он же главный акционер, он же главный редактор вяло обсуждал со своим племянником и единственным находящимся в штате репортером материалы к следующему номеру.
- Сергей Анатольевич, Северный самый криминальный район города! - вещал Василий с трудом осознающему с тяжелого похмелья ускользающую действительность дядьке. - Там происходит более половины убийств и исчезновений людей, изнасилований, не говоря о массовых драках и хулиганстве!
- Массовое изнасилование, это интересно. - Уловил перспективное сочетание слов редактор. Добавил, выплевывая слова, словно куски глины. - Особенно, если несовершеннолетней, родственником и в извращенной форме. Так что давай, мигом дуй и подробную информацию. Сколько раз, каким образом и так далее. Но осторожнее там, посмотри, кто обвиняемые.
Вспомнил некстати произошедший скандал с сыном губернатора, - впрочем, если что, менты тебя сразу поправят.
- Да нет, какое изнасилование. - Смутился молодой человек, - я так, вообще говорю, просто о статистике.
- Статистика, Вася, это неинтересно, - отмел с ходу скручиваемый в дугу изжогой и абстентным синдромом газетный волчара. Не преминул поучить молодого коллегу, - народ нуждается в горячих фактах, конкретной и липкой грязи о реальных людях, желательно знакомых лично. Или живущих рядом, в соседнем доме или квартале.
- Народ … - Сергей Анатольевич запнулся, разглядывая похожий на сардельку палец, которым он размахивал перед носом родственника. Напрягся, сосредоточился, поймал заблудившуюся в опухшем, не желающем работать мозгу мысль. - Да, народ хочет увериться, что ему по сравнению с хоть кем-то везет, что он еще это, нормально живет и потому может спокойно продолжать жевать ту жвачку, коей эти ублюдки…
Редактор махнул рукой вверх, - его кормят… а мы в этом помогаем.
Поморщился. Набулькал в стакан теплую, забытую вчера на столе минералку, хватанул залпом. Василий попытался воспользоваться паузой, развить кажущуюся интересной тему.
- А если так повернуть: район ведь упирается в болото. Реально, дома строят прямо на засыпаемой щебнем топи. Причем, по легендам местных, именно там когда-то жил древний злобный дух. Может, подать причиной всех бед, что это он там пакостит? Ну, вселяется в живых людей, и даже в мертвяков. В хрониках даже есть упоминание, когда здесь проходил Чингиз, у него непонятным образом была вырезана целая тысяча степняков.
- Чингиз не Чингиз, тысяча не тысяча, погибла не погибла, какая разница, - разозлился Сергей Анатольевич. С тоской подумал «Выставить тебя по быстрому куда-нибудь, чтобы перестал под ухом жужжать, да отвалиться на диван чуток отлежаться. А Томку отправить за пивком».
Добавил, окончательно разъясняя политику издания, - мистика, это же не по нашему профилю. Наш целевой сегмент - брутальные мужики и падкая на клубничку пацанва от четырнадцати лет, они по зомби никак. А знаешь, что…
Он поморщился, вспоминая урывками вчерашний вечер. Ритмично двигающуюся рыжую голову секретарши между своими поросшими густым черным волосом ногами, обрывок телевизионной передачи местных новостей над этой картинкой.
- А вот что, у нас в городе завтра пройдет семинар для силовых структур. Причем какой-то крутой инструктор по нетрадиционным методам из столицы приезжает. Так ты его встреть и, будь добр, возьми интервью. Что это за нетрадиционные методы, не имеющие отношения к сексу? - Удивился Сергей Анатольевич. -  Вот это действительно интересно. Позвонишь Быкову в пресс-центр УВД, он тебя на него выведет. Если будет ерепениться, скажи, что про долг я помню и сауну со студентками-филологинями ему устрою. На крайний случай, вон Томку возьму. Её на всех хватит. Все понятно?
В очередной раз, словно Вий, с трудом подняв тяжелые веки, уловил нерешительный кивок Олега, сразу поторопил, - тогда вперед, давай, выдвигайся в темпе в аэропорт. Рейс из Москвы через два часа. С Быковым по сотику по дороге созвонишься, время не ждет.
Выгнав племянника, редактор дополз до дивана. Обвалился на него. Расслабил ремень, давящий на отросшее за последнее время и ставшее уже совсем неприличным пузо, расстегнул ширинку. Надо же, всего три года назад эти джинсы были даже великоваты. Запустил он себя. И к прежней форме уже не вернуться. Да и ни к чему. И так, кому полагаются, дают.  А если не дают, то уже и не очень хочется.
Тяжело вздохнул, вспоминая себя, каким был в эпоху бурления демократических страстей. А ведь это теперь даже не прошлый век. А даже и прошлое тысячелетие. Вот так она и накатывает, старость. Позвал сиплым, съезжающим в тонкий визг голосом. - Томка!
Рыжая секретарша скользнула в дверь, томно покачивая бедрами, подошла, выгнулась манерной манекенщицей. Сергей Анатольевич одобрительно скользнул по ней взглядом. Потянулся шлепнуть по попке. Короткая кожаная юбочка, кофточка, открывающая почти до сосков роскошный бюст. Блудливые карие глазки. Нос, правда чуть подгулял, пятачком. Но как держится! Ведь полночи в постели кувыркались. Точнее, Сергей Анатольевич сидел или лежал подобием бревна, а она, куда надо садилась, где указывали, лизала, в общем, профессионально отрабатывала свой, если честно, достаточно скромный окладец. Встала на пару часов раньше, приняла ванну, приготовила завтрак, накрасилась. Доставила на работу. И выглядит так, как будто на даче у мамочки отсыпалась, а не блудила с шефом. Вот она, молодость. Действительно, есть три возраста. В первом всю ночь пьешь, гуляешь, ночью черт знает чем, занимаешься, а поутру как огурчик. Во втором ночь развратничаешь, и утром видно, что всю ночь пил, гулял да блудил. А в третьем… Эх...
- Слетай до ларька да пивка холодненького принеси, - рявкнул, разозлившись неизвестно на кого.
- Баночного … - устало выдохнул вдогонку.
 
ИГОРЬ
 
Быков выдал всю информацию по первому требованию и даже рассказал, как выглядит гость. Игорь Игоревич Берок, тридцать лет, брюнет, коротко стрижен, роста среднего.
В аэропорт Шашин подъехал за полчаса до прибытия рейса, и даже успел оторвать от найденного у мусорных контейнеров картонного ящика боковину, выровнял её купленными в киоске ножницами и намалевал там же приобретенным фломастером крупно «И.И. БЕРОК». С этим дацзыбао журналист расположился на самом выходе из зоны контроля, отвоевав позицию у наглых таксистов.
Спец по нетрадиционным методам боевых единоборств оказался худощавым моложавым человеком, отнюдь не производившим впечатления грозного соперника. По-крайней мере журналист превосходил его сантиметров на двадцать ростом, а весом, по виду, на добрые полтора пуда. От прочих пассажиров приезжего выделяла разве что чуть скользящая походка. Словно на коньках, он выкатился из общего потока к Олегу, взял его пальцами за локоть. Это было отнюдь не дружеское пожатие, руку будто прихватили стальными тисками.
- Это кто тут меня встречает? - Спросил чуть насмешливо, но таким тоном, что игнорировать вопрос или лгать тут же расхотелось. - Я, конечно, рад. Только, вообще говоря, о таких вещах заранее предупреждают, нет?
- Я, вообще говоря, журналист, интервью у вас хочу взять. - Василий прошел курс нейролингвистического программирования. Там его научили, что с людьми, которым хочется понравиться, и которые нужны, необходимо вести себя так же, как они с тобой. А для этого следует копировать их поведение, жесты, использовать услышанные идиомы и фразы. Полдесятка раз такой подход приводил к последствиям достаточно печальным, но, несмотря на ряд скандалов и даже несколько полученных синяков, Шашин пока не разочаровался в изысках западных психологов.
- А предупредить не смог, потому как Вашего телефона я же не знаю. Вы ведь за это меня не будете бить? - Сделал он испуганное лицо.
- Не буду. - Хватка ослабла. - А что от меня надо журналисту? Я ведь не политик или звезда экрана?
- Ну, - заторопился Василий, - я представляю журнал для мужчин «Казанова». Очень популярный…
Поймав скептический взгляд, быстро поправился, - по крайней мере, в нашем городе. Мы полагаем, что нашей аудитории будет очень интересен ваш рассказ о семинаре вообще, о видах и способах нетрадиционных единоборств, в частности. Нас читают и в администрации, а с УВД у нас вообще отношения очень хорошие.
- Вижу, - хмыкнул Берок.
Чувствуя, что клиент ускользает, Шашин быстро добавил. - Я вам номер журнала вышлю, с интервью и вашим фото. Даже несколько, если хотите. И до города довезу.
- До города, это хорошо, - согласился Игорь. - Ну, об остальном тогда договорим в дороге. Идет?
… Дошагав до стоянки, они втиснулись в старенький, разогретый солнцем «Витц» журналиста. Выруливая на трассу, Вася покосился на жесткий профиль попутчика, правой рукой включил диктофон, развернул его на приборной панели к Игорю.
- Я вам вопросики сейчас позадаю, час до города, нам вполне хватит, а сфотографируем в редакции, там у нас профессиональная техника, идет?
- Ничего не получится, - огорошил его собеседник. - Возможность дать интервью, как и его  окончательный текст, мне нужно согласовывать у начальства.
- Служба, - пожал он плечами, - сами понимаете.
- Зачем тогда я вас везу? - Разочарованно спросил Шашин.
- А вот добросите до управления, оставите свой телефончик, я по этому  вопросу переговорю с начальством, и созвонимся. Идет?
Попытки уговорить, продавить и даже подкупить бутылкой коньяка ничего не дали. Терзаясь сомнениями по поводу удачного исполнения задания и жадностью из-за потерянных времени и бензина, Вася все же довез гостя почти до областного УВД. Остановились в дворике, где отзвонились друг другу по мобильным телефонам.
- Красивые у вас девушки, - неожиданно заметил Игорь.
- Где? - Не понял Шашин.
- Да вот, только что через двор прошла. Знаете, благодаря вам я на часик раньше времени успел, потому по городу чуток прогуляюсь. Последний раз в Шантарске был пять лет назад, представляете?
Игорь подхватил с заднего сиденья спортивную сумку и быстро выскользнул в дверь, на прощание, дружески хлопнув по плечу журналиста. На ходу, пересекая газон, обернулся, развел руки, типа, извини, вот оно ведь, как по-разному бывает, и исчез в ведущей на улицу арке, куда за полминуты до того нырнула девушка.
- Ишь, какой скорый, - озлобился Василий. - Да чтобы она тебе динамо крутанула. С переворотом.
Подумал с завистью «А таким, вообще говоря, девки  дают. Такие, как раз всегда своего добиваются. А потом приходится после них трахать остатки. То, чем они попользовались и выбросили. И слушать про них рассказы, какие понимаешь, бывают мэны, вот с такенным членом и обалденным обхождением».
Вздохнул. И поехал домой. Не в редакцию же возвращаться, с проваленным-то заданием.
***
Белое платьице мелькало в полусотне метров впереди среди рубашек, топиков, кофточек, пиджаков. Игорь, лавируя среди неторопливой толпы, ускорился, догнал девушку. Некоторое время шел позади неё, внимательно рассматривая крепкие загорелые икры, стянутую синим ремешком талию, беззащитный узкий затылок, жестко заплетенные на манер «Пеппи - Длинный чулок» короткие русые косы, аккуратные ушки с серебряными с капелькой бирюзы серьгами. Отметил отсутствие колец на сжатых в кулачки пальцах. Догнал девушку, двинулся параллельно на отдалении, почти по краю тротуара, краем глаза рассматривая правильный профиль, прямой носик, рельеф полных сочных губ, упрямо выставленный вперед подбородок. Удовлетворился увиденным, снова чуть отстал и пошел сзади, раздумывая, как лучше познакомиться и вообще, к месту ли это будет.
Девушка почувствовала наблюдение, дернула головой, быстро обернулась, насмешливо  посмотрела на мужчину. Свернула за угол. Снова обернулась, на этот раз раздосадовано. Махнула рукой, пытаясь остановить машину. Неторопливо ползущая по улице «Ауди» послушно вильнула к ней, притормозила. Углядев в машине, помимо водителя, мужчину на заднем сидении, девушка на секунду засомневалась, но, видимо, назойливый преследователь показался ей гораздо более опасным субъектом, потому она нырнула в дверь. Нетерпеливо махнула рукой, показывая направление. Ауди тронулась вперед. Игорь по профессиональной привычке отметил номер. Вздохнул. И неторопливо поплелся назад, к зданию УВД. А что еще оставалось делать?
***
- Гостиница «Центральная», номер шестьсот шесть, одноместный, устраивает? - Кадровик протянул Игорю направление. - Твой доклад завтра, в десять  ноль ноль, сорок минут хватит?
- Нормально, - кивнул Игорь. - Обратный билет я сам куплю. А в одном деле можешь помочь, чисто по-дружески?
- Каком? - Насторожился майор.
- Установить, кому принадлежит белая ауди, шестая модель, с интересным номером шестьсот шесть. Точь-в-точь, как комната, что ты мне определил.
      - Ах, это? - Успокоился офицер. - Легко. Сейчас, тут одно дело надо шефу доложить, и этот вопрос провентилируем. Потом отзвоню. Ну, пока, извини, начальство ждет…  Объяснил он торопливость, вытирая не первой свежести платком пот с висков и шеи..
- Пока, - пожал протянутую руку Игорь. Кисть у майора была тоже влажной.
Ниточками к девушке были только подъезд, из которого она вышла, да машина, что увезла красотку в неизвестном направлении. Незнакомка была чудо, как хороша, и потому Игорь решил её найти. Это стоило сделать только ради того, чтобы просто снова на неё – абсолютно бескорыстно и ни на что, не рассчитывая - полюбоваться.
К тому же заняться до совещания было абсолютно нечем, а cыскником инструктор был не только по профессии, но и по зову души.
… Проводив тяжелым взглядом спину гостя, Быков позвонил журналисту.
- В общем, так, шестьсот шестой в Центральной, там его и вылавливай. Вроде устраиваться направился. Извини, больше ничем помочь не могу. И напомни дядьке, суббота, она послезавтра. Самое время сходить в сауну, ок?
Тут же сделал второй звонок.
- Михалыч, пробей для меня, кому принадлежит шестая ауди, номер шестьсот шесть. По возможности, по быстрому, лады?
Если хочешь быть всем нужным, и ни с кем не ссориться, свои обещания исполнять надо.  Как ты к людям, так и они к тебе. Почему бы не услужить, если это не требует много времени или труда.
***
Для прохода в гостиницу и прочие места с условно-пропускным режимом у Василия была отработана практически не дающая сбоев система. Зайдя в вестибюль, он вроде бы неловко замешкался, чем, как и планировал, привлек к себе пристальное внимание качнувшегося навстречу охранника. Словно только сейчас найдя взглядом регистрационную  стойку, журналист уверенным шагом направился к ней. Махнул перед лицом симпатичной коротко стриженной шатенки открытыми красными корочками, настолько быстро, чтобы она заметила расположенные в «правильных» местах цветное ламинированное фото и внушительную печать, но не успела ничего прочитать. Низким заговорщицким голосом, но так, чтобы услышал приблизившийся секьюрити, спросил, - Не подскажите, капитан Берок по брони УВД уже заселился?
- Да, - еще сомневаясь в полномочиях гостя, спросила девушка, - А…
- Номер шестьсот шесть, если не ошибаюсь? - Напористо прервал её журналист.
- Да. - Уже покорно кивнула шатенка.
- Спасибо. - Внушительно поблагодарил её Шашин и двинулся мимо охранника к лифту, краем глаза заметив взмах узкой кисти, мол, все в порядке, пусть идет…
Номер инструктора был напротив рекреации, в которой обнималась, больше занимаясь друг другом, нежели обращая внимания на гремящий почти на полную громкость телевизор, парочка. Причем любовники были уже в солидных, наверняка близких к полтиннику, годах. Что не мешало лысоватому пузану прихватывать свою не менее полненькую крашенную хной подружку за её различные до сих пор аппетитные выпуклости. А дверь в шестьсот шестую была приоткрыта.
«Тоже мне, мент, на болт одет», - насмешливо подумал журналист, - «Даже не заперся. Или вышел куда?».
Игорь легонько толкнул створку. Та распахнулась как раз настолько, чтобы в образовавшуюся щель можно было проскользнуть, что журналист и сделал. Он очутился в коридорчике между платяным шкафом и стеной. Чуть дальше и впереди, из ванной, доносился шум падающей воды.
«Душ, что ли, принимает?», - подумал Василий и подался назад, - «Ах, как неудобно. Подожду в коридоре, а потом перезвоню». Но переступить порог он не успел.
- Ну, проходи, коли зашел, - раздался насмешливый голос Игоря. - Или случайно номером ошибся? Тогда до свидания.
Журналист шагнул к входу в ванную. Инструктор стоял перед умывальником и чистил зубы.
- А, опять вы, - промямлил он, водя во рту щеткой, - что-то вы становитесь слегка назойливым. Я же сказал, что сам отзвоню!
- Игорь Игоревич. - Мягко, но настойчиво ответил журналист, - мне нужно интервью с вами. И пока вы мне его не дадите, я от вас не отстану.
Берок прополоскал рот, выплюнул воду.
- Что-то разговор у нас с вами начал принимать какой-то уже почти сексуальный характер. Типа, легче отдаться, чем объяснять, почему этого нельзя сделать. Вы не находите? - Спросил  он с ноткой угрозы.
- Игорь Игоревич, вы ведь специалист по нетрадиционным методам борьбы, так? - Попытался увести разговор в устраивающеё его русло Шашин.
- Ну, если и так, то что?
- А вот мне интересно, - попытался сыграть в игру «тупой юзер, раскрыв рот, внимает продвинутому хакеру» журналист, - что из того, что есть на полке, вы можете применить против меня как оружие?
- Да все, - вопрос рассмешил инструктора, - зубной щеткой можно нанести удары в шею, глаз, за ухо и массу других интересных мест, то же самое, тюбиком или тем более бритвой. Желаете-с испытать-с? - Спросил, пародируя тон кельнеров или половых в старых фильмах.
- А вот если не наносить удары, - усложнил задачу, одновременно разворачивая разговор, в полноценное интервью  Василий, - тогда как?
- Ну, если не смертельно, а только озадачить, тогда так, - Игорь крутанул тюбик с зубной пастой. Бросил на правую ладонь и ударил по нему левой в направлении журналиста. Тюбик лопнул, белая масса ударила в лицо, ослепила, попав в глаза, отчего их свело кислой резью, забила ноздри. Шашин поперхнулся, закашлял.
Журналиста схватили за шиворот, развернули и вытолкнули в коридор. За спиной щелкнул замок.
- Ого! - Восхищенно сказал пузан с дивана, - Это вас верблюд оплевал или слон так на лицо спустил, перепутав со слонихой?
… До комнатки коридорной, которой оказалась подружка толстяка, журналист добрался на ощупь и только благодаря помощи пожилых влюбленных. После того. как отмылся и и худо-бедно отполоскал рубашку, все же еще раз вернулся к номеру. Но инструктора там уже не было. И телефонные звонки он тоже игнорировал, сразу сбрасывал вызовы.
 
ВОЛЬФ
 
Классно гулять, когда в «убитых енотах» или хотя бы  наших деревянных недостатка нет. А как жить, если приходится выбирать, на что потратить достаточно скромную сумму? Выбор всегда в этих случаях конкретный: девки или бухло.
Или хорошо посидеть в кабаке и там по ходу пробовать снять шмар, с риском, что останешься на ночь без баб, или уже определиться гулять дома, но точно знать, что хватит вызвать на час-другой эскортниц?
Миха предложил вполне нормальный вариант - поездить по городу да поснимать коз на тачку. Благо она добрая, почти новая ауди. На такую телки хорошо клюют. Но поручил заниматься вербовкой мне и Моргу, а сам-то остался дома, типа готовить сауну да хавчик. Оно, конечно, хорошо, когда есть свой коттеджик, с банькой под парами, маленьким бассейном и без надоедливых соседей. Где водочка в холодильнике до нужной температуры стынет, покрываясь изморозью. Классическая мужская закуска, селедочка с лучком, да чёрный хлеб, уже порезаны, и шашлычок ждет пылающих углей.
В общем, все к празднику жизни готово. Только девочек не хватает.
Ну, вот и направились мы подруг снимать. Морг для этого дела напарник еще с тем интеллектом. К примеру, искренне считает, что Моцарт - это бразильский полузащитник, а Бетховен - имя сенбернара. С другой, стороны, наверное, для ищущих на пятую точку приключений блондинок оно само то, что нужно.
Вдобавок, видимо, очень не ко времени выехали. Полдень только минул. Из нашего контингента кто уже работает, кто еще спит.
Вроде перспективные кадры все же изредка встречались, да все шарахались в стороны, будто их не достойные мэны зовут, а Сергей Пенкин с Борей Моисеевым.
Только вроде наметили двух вполне себе телочек. Со спины очень и очень, мини под самые ягодицы, ножки ничего, идут, симпатичными попками вертят. Догнали, поплыли на Ауди не спеша, чуть сзади, благо, движение позволяет. Я скрутил стекло, спросил культурно, - Деваньки, а вас подвезти может куда?
Обернулись враз. Страшные!!! Ну ладно, фигурки хоть ништяк. А мы то уже умаялись по городу круги нарезать. Часа полтора уже безрезультатно крутимся, любому надоест.
По большому счету, хрен с ними, мордашками, если хорошо выпить, какая разница, кого трахать. ТАМ то у них у всех всё одинаковое. Пока еще не встречал, чтобы у кого поперек было. Хотя любопытно, тройной тариф бы за такое оплатил.
Так нет же, и эти в несознанку.
- Знаете что, молодые люди, - говорит та, что повыше, да малость постарше, - езжайте куда ехали. А то мы в институт опаздываем.
Тоже мне, институтки-проститутки. Лесбиянки, скорее всего. Развелось этой породы ныне… Больше, чем их, только пидоров на сцене да на экране.
- Да ладно… - Это уже Морг злиться стал, - а по сотне баксов если накатим?
Денег у него нет. Это он так, понтуется и решил их на вшивость пробивать. На какой сумме сломаются.
- Нет, мы не такие, - ускорили шаг. И мылятся в переулок под знак «кирпича», куда нам не проехать.
- Если не такие, мы и бесплатно могем! - Успел крикнуть вслед Морг.
Все. Ушли и не догнать. А мы, оба, очень уже злые. И выпить хочется, и без коз нет смысла возвращаться. Хотя бы без одной, нам на троих вполне хватит. Дырок то в ней тоже три, если разобраться, так что каждый со своего направления и пристроится.
Так, по-честному если говорить, все зло на земле от баб. Давали бы они мужикам по первому предъявлению, и все в мире было бы нормально. Мужская ярость, она же в основном от неудовлетворенности, от недотраха. Когда мужик спустит да расслабиться, он какой? Вялый он, ему ведь уже ничего не нужно…
 А это мокрощелки задами крутят, все выгадывают, кому да как повыгоднее ножки раскинуть. В результате и сами ничего, по большому счету, не выигрывают. И нам хреново. И все сексуальное насилие, оно от этого. От бабской неуступчивости.
И тут эта дура нам подвернулась. Сама ручкой махнула. Морг меня по плечу хлопнул, мол, братан, это судьба нам клюшку подбрасывает. Отказываться не дело. Надо быстро брать шмару за шкирняк и везти к себе.
Да и устали мы, намаялись уже.
Какая другая до того провести с нами вечер согласилась, и не было бы не у кого этих проблем. А так - одна баба уперлась, значит, другая за все вдвойне заплатит.
А как вы думали?
Подвернул я к тротуару, притормозил, дверцу открыл.
Пригнулась девонька, сунула к нам в машину головку. В такой позе - само то сзади пристроиться. Платьишко оттопырилось. Славные такие сиськи у телки. Еще типа целомудренно белым лифом прикрытые. Чтобы больше раздразнить.
- Куда? - спрашиваю. А девка-то, красивая. Глазищи голубые, сердитые. Оглянулась на мужика, что за ней шел. Видимо, с приятелем поссорилась.
- До фан-парка, за двести.
Охренеть, думаю, действительно везет. Коттеджик то наш аккурат перед фан-парком. Метров за сто. Это точно судьба. А упускать фарт нельзя, один раз за хвост не поймаешь, в следующий раз просто не подкатит.
- Триста, - говорю. Специально, потому как вижу, что напрягается. Пусть думает, что мы обыкновенные извозчики. А по-честному, в это время к парку отсюда триста рубчиков честная цена и есть.
- Хорошо, - скользнула она на сиденье рядом со мной, махнула рукой. Будто я направления не знаю. И я так легонько-легонько тронул. Обернулся к Моргу. Глаза ему большие сделал, мол, раньше времени не спугни.
- Что, - говорю, - с другом поссорилась?
- Нет, - дернула головой. Вижу, общаться не хочет. Но добавила неохотно, - маньяк какой-то. От дома за мной шел.
От, думаю, классно. Вот за это ты нам натурой и заплатишь. В смысле, за то, что от маньяка спасли. Сама же призналась. И набираю скоростенку. Едем по её маршруту, потому наша красавица быстро успокоилась. Я краем глаза её разглядываю. Хороша, чертовка. Ноги, обалдеть, стройные, как на картинке или у голливудских актрис. Профиль, глазки, волосы, фигурка, все супер. Кожа гладкая да тонкая, как у ребенка, грудь, как у … Ни у кого ничего подобного не видел. И словно свежестью от неё пахнет. Нетронутостью, невинностью. Такое впечатление, что «целка на ножках» нам попалась. Ну, пропахать целик это тоже труд. Грех не помочь девоньке. Что ей мучаться-то, переживать, кому да как по первому разу давать?? А тут мы как раз, три специалиста и добровольца.
Но никогда таких я не трахал.
Ну что же, когда-то надо и начинать. Главное, думаю, довезти её до коттеджа, а там то мы её втроем обломаем.
Достал мобилу, звоню Михе. Тот сразу трубу поднял, видимо, тоже замотался ждать.
- Как, - говорю, - наши дела?
- Да все нормально, все готово, подъезжайте да начнем. С уловом?
- Да как сказать, - и намекаю, - ты, это давай, ворота держи открытыми, а то если скорая подъедет да в забор упрется, нехорошо будет.
- Какая скорая? - Не понимает.
- Дурака не валяй, - строго отвечаю, - что я тебе сказал только сейчас?
- Ну, ворота открыть…
- И что надо сделать?
- Ворота открыть! Что, телки брыкастые попались? - Допер наконец, - ага, уже пошел, жду. Когда будете?
- Да минут через десять, - говорю, - добросим одну знакомую в фан-парк и к тебе. Давай.
Миха парень в таких делах умный. У ворот и будет ждать. Как  въедем, сразу их закроет. А коттеджик у нас на горочке, забор высокий, три метра, никто из-за него ничего не увидит и не услышит. Не в первый раз брыкастых телок укрощать.
Деванька немного напряглась, но, как про скорую услышала, успокоилась. Да и едем мы правильно, куда ей надо, чего волноваться?
- Заболел кто? - Спрашивает участливо.
«Ага, думаю. Сразу трое. И вот ты то нас и полечишь».
- Да, - отвечаю. - Мы, собственно говоря, за лекарством и ездили.
Смотрю в зеркало, Морг на заднем сиденье чуть ли не на пол сполз. Хорошо хоть, что догадался скалиться беззвучно.
- Серьезная болезнь? - Даже ко мне склонилась, так её это интересует.
- Не, - говорю, - вполне излечимая. Если постараться да лекарство вовремя подвезти.
И вот он, сворот с главной дороги к нашему коттеджику, всего полтора десятка метров то  проехать, ворота уже открыты, и Миха у въезда в полной готовности маячит.
Добавил я газу и на скорости вошел в поворот так, что дамочку к дверце прижало, а через пять секунд мы уже во дворе, Миха одну створку закрывает, вторую навстречу ему махом выскочивший Морг.
Приехали, девочка, думаю. Это станция Эрос, где тебя вдумчиво и разнообразно будут любить. Многим, кто у нас побывал, это так нравилось, что потом сами неоднократно заезжали. Зашоренные да фригидные бабы тоже иногда попадались, только жаловаться на нас смысла нет. Ну, во-первых, все к нам сами, мы же не на улице да чужих квартирах озоруем. Во-вторых, все дела у нас строго в презервативах, а давалок потом в ванной да баньке так отмоем-отпарим, что никаких следов не остается.
А как выпускать, еще и водкой для профилактики накачаем, чтобы фон соответствующий с недельку от телки стоял, а первые сутки она вообще ничего не соображала, только блевала да отлеживалась.
А кто же пьяной бабе верить будет? Что она кому докажет?
Так что нет у таких дел, как говорит Миха, судебных перспектив. А он то в этом разбирается. Бывший следователь, ныне адвокат. Есть такая работа - жуликов защищать. Мы с ним и познакомились, когда он Морга от одного очень нехорошего дела отмазал.
 
ИГОРЬ
 
- Забавной машинкой интересуешься, - хмыкнул Быков. - По работе, или как? Да ладно, твое дело. Принадлежит она Петру Волкову, по кличке Вольф. Местная ОПГ, не самая серьезная, потому до сих пор на воле. Ну, и везло ему пока, на горячем взять не удалось. Хотя под контролем, и на свободе до поры до времени. Если что хочешь узнать подробнее, переговори с Сашей Ковригиным из ОБОП, он их ведет. Как, нормально устроился?
- Да. - кивнул Берок. - Только тут репортер один банным листом пристал. Из журнала … как его …. «Казанова». Зовут Васей, даже в гостиницу ко мне заявился. Откуда только узнал? Никаких зацепок по нему нет, чистенький, не из криминальных?
- Да тут все нормально, - почему-то смутился Быков. - Классический журналист, они много материалов по нам дают. Кстати, как раз «Казанова» нормально излагает, если что, без негатива.
Заторопился, - Ну, ладненько, пока, шеф меня вызывает…
- Удачи, спасибо, - пожелал Игорь и отключился.
Надо же. Такая симпатичная девушка, а дружит с бандитами. Не случайно же она к ним села? Ну да ладно, жизнь, она по-разному поворачивает. И сюжет, когда отличница любит хулигана, встречается ох как часто.
Навалилась усталость, хмурое раздражение непонятно на кого. В такой ситуации, коли есть возможность, лучше подремать пару часов в номере, а вечерком по городу прогуляться, посмотреть на местную ночную жизнь…
 
ВОЛЬФ
 
Девушка смотрела на меня широко открытыми глазами, в которых набухали слезы. Спросила срывающимся голосом
- Что, вы хотите со мной сделать?
- Да ничего страшного или ненормального, - ухмыльнулся я, - посидишь с нами, водочки попьешь. Потом в баньку сходим. А там - по ситуации.
- Я не хочу, - пискнула эта пигалица. - Мне в фан-парк надо.
- Ну, и нам кое-что надо. - Повел я плечами. - А твои желания никого не интересуют, голуба. Здесь я все решаю. С друзьями.
Миха и Морг подошли к Ауди со стороны ставшей добычей пассажирки.
- И учти, - добавил я, - вздумаешь кричать, заткнем ротик грязной замасленной тряпочкой. И тогда вместо баньки попадешь в подвал. С непонятными шансами оттуда вообще выбраться. По крайней мере, живой. Или ты с нами по-доброму, и тогда мы с тобой так же. Или тебе же хуже.
- Ладно. -  Неожиданно успокоилась пленница. - Я понимаю, у меня особого выбора нет?
«Вообще есть», - подумал я, - «Или по-хорошему дашь, или силком возьмем. А что по результату во все дыры отымеем, это да, без выбора, тут однозначно».
Но говорить этого не стал.
- Умничка, - за меня похвалил её галантно открывший дверцу машины Миха. - Люблю послушных девочек. Выпархивай, птичка.
И почти силком потащил её из машины. А потом еще и прихватил своей жирной потной ручищей её грудь. Зря он это сделал.
Девушка побледнела. Выхватила из сумочки флакончик, пшикнула в лицо Михе, потом сразу же в подбородок торчащему столбом долговязому Моргу. Те отшатнулись, прикрывая ладонями глаза. И одновременно завопили.
А резвунья сбросила туфли и босиком помчалась к стоящей рядом со стеной железной бочке.
Я рванулся из Ауди. Мне нужно было обегать автомобиль, и я явно не успевал догнать девушку. Она уже заскочила на стальной обод и собиралась переброситься на улицу, по которой в полусотне метров от нас потоком шли машины.
Морг выматерился, взмахнул рукой, вслед беглянке полетел, вращаясь, массивный золотой портсигар.
С тупым стуком ударил её в затылок, отчего тонкая фигурка откинулась назад, а затем с высоты в полтора метра сломанной куклой обвалилась на свалку цветного лома рядом с бочкой.
- Ну, ты дурак… - Ошеломленно сказал я.
- А что её, отпускать надо было? - Огрызнулся Морг. - Она же мне чуть глаз не выжгла, знаешь как щипет!
Подбежал к лежащему мешком телу, от души пнул по обнаженной ноге.
Напрягся, не услышав крика боли. Быстро нагнулся, повернул к себе голову девушки. Тут же брезгливо отдернул руку.
Повернул к нам бледное лицо. - Ребята. А она того ... похоже, не дышит.
 
ИГОРЬ
 
Берок зашел в дворик рядом с областным УВД, где он видел незнакомку. Присел на скамью под пахнущими терпкой свежестью липами.
Бросил в рот леденец, стал лениво рассматривать окна трехэтажной сталинки, пытаясь угадать, в какой квартире живет девушка.
Тяжело переваливаясь, к подъезду подошла грузная пенсионерка. Охая, уместилась на скамейке напротив. Не скрываясь, стала рассматривать Игоря.
Скандальным скрипучим голосом сказала, - что, к Лильке приперся? Стыда у вас нет! Как мужик в командировку, так и вьетесь, кобели окаянные! Вот смотри, словит тебя Витя, все причиндалы то оторвет!
- Не простое дело, мне чего-то отрывать, - усмехнулся Игорь. - Да и не претендую я на чужих жен. Как-то невместным считаю свою женщину еще с кем делить.
- Да я и смотрю, вроде человек приличный, - внезапно успокоилась собеседница. - Что, думаю, такому-то у этой лярвы делать. А может, ты Машу ждешь? Машенька то девочка славненькая. И никого  у неё нет. А ведь хорошая, порядочная девушка. Даже жалко её. И где у мужиков глаза?
- Вас как зовут?
- Вера Павловна я, - подобралась старушка.
- Вот, Вера Павловна, - проникновенно сказал Берок. - Я только сегодня в ваш город приехал, в командировку.
- Человек неженатый, вот паспорт,  - протянул документ.
- Ныне там браки не отмечают, - поджала губы пенсионерка. Но паспорт взяла и внимательно его изучила.
- И случайно увидел я в этом дворе одну девушку, - продолжил Игорь. - Ростом с вас, белое платье с синим ремешком. Русые волосы в две косы, глаза голубые. Как небо.
- И вот, - продолжил он, - если вы скажете, что это Лиля, то я поднимусь и уйду. А если это кто другой, то может, есть у меня какие шансы? Познакомиться. А если понравлюсь, так увезти с собой. Я жениться хочу, пора мне уже. Как вы думаете?
Старушка нагнулась, всмотрелась в глаза  мужчины. Удовлетворенно кивнула головой.
- Маша это, конечно, кто еще. Лилька-то чернявая стерва. А то давай, сынок, зайдем ко мне, чайку попьем да поговорим о жизни. Я то соседка их обоих. Машенька то справа от меня, а Лилька слева. Никакого покоя нет. Как Витька уйдет в рейс, так всю ночь гулянки. Постоянно в стенку эта музыка как молотом бух-бух, бух-бух…. Пойдем, милок!
 
ВОЛЬФ
 
- И что теперь? - Бледное лицо Морга пошло багровыми пятнами.
- Что теперь? - Взорвался я. - Какого хрена, сука, ты нас подставил?
- Убегала она! - Взвизгнул Морг, - что, надо было, чтобы орать начала, на помощь звать? Да тут тогда через полчаса от ментов бы не протолкнуться! Они ведь только ждут, на чем нас подловить! Хрен бы отмазались! А я опять в КПЗ не хочу! Тем более по такой статье!
- Эта тебя больше устраивает, мокрушник? - Рявкнул я.
- Спокойно! - Вмешался Миха. - Что выросло, то выросло, и здесь уже ничего не изменишь. Неудачное стечение обстоятельств. И, в конце концов, именно ты, Вольф, её сюда привез, если что. Так что мы все повязаны. Не первым делом, кстати. Потому. Следы надо заметать. В общем, тело в мешок, под ноги бросаем в машину и к болоту в Северном. Тут десять минут по окружной, и ментов там ни разу не видел. Топь как раз сейчас гравием засыпают, я знаю, где грейдер стоит, и никого сегодня нет. Закопаем, и хрен кто найдет.
Чуть пародируя знаменитый фильм, добавил, - Мы же бригада, ребята. И более серьезные дела по жизни разгребали, не в первой…
… Город наступал на болото. Отвоевывая себе жизненное пространство, засыпал его глиной и гравием. На широкой террасе со следами траков и шин тяжелых грузовиков действительно никого не было, потому мы быстро вытащили мешок, отправили его вниз по склону.
Грейдера не оказалось, но у нас собой были лопаты, и за четверть часа работы над трупом удалось возвести весьма солидный курганчик.
А в понедельник самосвалы скроют это дело под пятиметровым слоем грунта, и все концы в воду. Похоже, по оконцовке в этот раз нам все же повезло.
Только гулять да пить у меня настроение пропало. О чем я приятелям и сказал. Обрезал все попытки корешей настоять на своем. Отвез их назад, до коттеджика, и поехал домой. Ну, их к черту, эту сауну и водку. Если выпью, еще Морга случаем пришибу - такая злоба на него накопилась.
Ну, и на эту сиповку тоже. Ну, дала бы нам, ведь от этого от неё бы ничуть не убыло, верно? А так и сама по своей дурости померла, и нам вечер испортила. Ненавижу баб.
 
ИГОРЬ
 
- Что-то задерживается Машенька, - обеспокоено сказала Вера Павловна, в бессчетный раз отлучившись в коридор. - Может, в кино собралась, или к подруге поехала? Ну, там к экзаменам готовится, мало ли…
- Пойду я, наверное, - поднялся Берок. - Двенадцатый час уже. А завтра, может, еще к вам загляну. Если не возражаете.
- Да конечно, заходи, - захлопотала хозяйка, сопровождая гостя до порога. Закрыла дверь. Набросила цепочку. И обессилено обвалилась на низенькую тумбочку у входа. «Да что же это? Никогда такого не было, и надо же, чтобы именно когда приличному мужчине глянулась. И звонить куда, не знаю…». С укоризной глянула на иконку Николы Заступника на полочке. «Что же ты … подвел-то так, не помог, когда надо».
Сон у пенсионерки был чуткий, беспокойный. Под самый рассвет услышала она, легкие шаги по ступенькам. Скрип двери справа на лестничной площадки. С одной стороны, от сердца отлегло - жива соседка, не в больнице или еще каком ненужном происшествии пострадала. А с другой, разозлилась Вера Павловна на Оленьку. Уж больно не вовремя та решила погулять.
Но, все же, став, по стариковской привычке, с рассветом, постучала к ней - звонок давненько не работал, а наладить было некому. Но ответа не дождалась. И потом, все утро прислушивалась, никто из квартиры не выходил. И за панельной стенкой, пропускавшей любые шорохи, было тихо.
 
ЯХЕ
 
Моя вина в том, что я занимался биологическими экспериментами. И увлекся. Не прекратил их вовремя и слишком далеко зашел. Потом затянувшиеся и не имевшие, как казалось, обнадеживающих перспектив исследования мне надоели. Я их забросил, и запустил многократный цикл стерилизации. Для профилактики поставил автоматическое повторение зачисток, а сам отбыл в дальнюю поездку.
Но семена жизни оказались необычно выносливыми. Продолжили самопроизвольное хаотическое развитие. И все это привело к абсолютно неожиданным последствиям, приобретшим мировой масштаб и эпатировавшим общество, членом которого я являлся.
И вот теперь меня осудили, и в течение пяти лет нужно избывать свою вину.
Что же, справедливо, грехи надо искупать.
 
ШАНТАРСК
 
Морг с Михой вылезли из парилки, развалились на деревянной, отполированной прикосновениями сотен задниц лавочке. Дружно вскрыли запотевшие жестянки с пивом, сдули пену, отхлебнули хмельную жидкость.
- Нет никакого бога, братан, - судорога дернула отвисшие раскрасневшиеся щеки адвоката. - И после нашей смерти всё для нас кончится. Потому мы с тобой, как правильные пацаны, в отличие от всяких лохов, и живем здесь и сейчас в свое удовольствие. Делаем, что хотим. Ты в жизни, однозначно, или волк, или овца. Если есть сила, всегда лучше быть волком! Главное, не попадаться! И меня слушать. И все хорошо будет! А насчет этой дурочки, не переживай. Сама виновата, и поделом ей. Из-за чего ломалась то? Попарили бы её. Шашлычком да водочкой угостили. На халявку. Чего плохого?
Шлепнул по мокрому плечу собеседника. Руку не убрал, обхватил, наклонился лицом к лицу, почти в упор, рассматривая едва проглядывающими из-за заплывших жиром щек   глазками. -  Ну, отодрали бы, конечно, не без этого, но на что бабы то существуют, как не для этого самого? И чего было брыкаться? А дальше, даже не случайность, а рука судьбы её за дело наказала. Не хрен было … Но обо всем, по любому, знаем только мы трое. И все повязаны. Однако, к Вольфу все же приглядись. Смотри, я то с тобой,  а он где? А девку, всяко разно, но именно ты кончил. Мы так, подельники, следы помогли замести, здесь срок небольшой. Но я рядом, а Волков - неизвестно где. Так что, смекай, кто для тебя лепший друг, а кто так, сбоку припека, и постоянно соскочить норовит. Так-то, земеля.
Наткнулся на злобный взгляд. Отшатнулся. - Ты что?
- Лапки то на меня не складывай! Я тебе не пидор! - Морг вывернулся из-под мясистой руки. Встал. Навис над адвокатом, покачивая кулаком с зажатой банкой перед его носом. Пиво выплескивалось, коричневыми потеками сползало по отвисшему животу Михи. -  С Вольфом мы в таких делах были, про какие тебе даже знать не положено. Что девку я кончил, мне по хрен. И тебя, если что, так же кончу. Понял?
- Эй, ты что? - Адвокат  осторожно отполз по лавке в сторону. Привстал, на полусогнутых ногах шагнул к двери. - Успокойся, земеля, все нормально. Всё путем. Я сейчас, за водочкой, и сразу вернусь. Лады?
Он быстро выскользнул за порог. Морг мрачно посмотрел ему вслед. Криво ухмыльнулся. Открыл стоящий рядом шкафчик. Выудил оттуда туристический топорик.
Пробормотал, - ну не нравишься ты мне, сука!
И двинулся к выходу.
 
ИГОРЬ
 
Комар настойчиво зудел под ухом. Да не один, а несколько! Целая стая огромных, назойливых комаров! Берок попытался отмахнуться от надоедливых насекомых. Но тяжелая, ставшая неподъемно-свинцовой рука не слушалась, не хотела подниматься. Ей даже пошевелить было невозможно.
Бунт собственного тела так удивил Игоря, что тот проснулся. Настойчиво гудел сотовый телефон, вибрируя и словно подпрыгивая по лакированному покрытию прикроватной тумбочки.
- Да? - Берок поймал аппарат, сходу удачно нажал нужную кнопку.
- Игорь?
- Да.
- Это Александр Ковригин, ОБОП. Мы вчера по поводу ауди общались, помните?
- Да, конечно.
- У меня к вам несколько вопросов!
- Их обязательно задавать в полшестого утра? - Поморщился Берок, взглянув на часы.
- Да желательно. У нас тут групповое убийство. По той группе, о которой вчера вы спрашивали.
- А вчера мы были на ты, - мрачно подумал  Игорь. - Симптом, однако.
- Я машину к гостинице к вам только что отправил! - Жизнерадостно продолжал Ковригин, - сможете к нам подъехать?
- Значит, вроде спрашиваешь, смогу или нет, а машину уже отправил? - Усмехнулся Берок. - Ладно. Конечно. Собираюсь. Пока.
***
Тело Морга было разодрано на части и разбросано по посыпанной песком дорожке от бани до коттеджа. Отдельно правая рука с зажатым топориком, чуть дальше - правая нога. У самого крыльца - обрубок туловища. Голова со слипшимися от крови волосами, как на подушке, лежала на ступеньке. В разорванный рот был глубоко вбит золотой портсигар. Край его желтел из сочащегося сукровицей, с обломками зубов оскала.
- Второй труп внутри, - кивнул на открытую дверь Ковригин. - Там не менее круто. Тоже голова оторвана. Посмотреть хочешь? Ну, нет, так нет. Отойдем?
Он покосился на снующих по двору оперативников и экспертов.
Берок кивнул.
- Знаешь, я хочу понять, - убедившись, что никто не слышит, спросил Ковригин, - ты вот расспрашиваешь меня про этих ребят, а через несколько часов, двое из них мертвы. Симпатия к ним никакой нет, но умерли они страшно, и это дело - на мне. Третий из компании тоже был здесь недавно. Протекторы шин его ауди я наизусть знаю. Официальное заключение будет к полудню, но это без вариантов. Ты мне объяснишь, что происходит?
Он пристально посмотрел в глаза собеседника.
Игорь задумался. Кивнул своим мыслям. Причин обманывать коллегу не было. А то, что он знал, могло прояснить ситуацию, ускорить ход расследования и, чем черт не шутит, помочь Маше, если и она оказалась в беде.
- Хочешь, верь, хочешь, нет, случайно на улице встретил симпатичную девушку. Решил познакомиться, а она села в ту ауди, о которой говорил. Там было двое, и один из них, вроде вон тот. С портсигаром в глотке. Собственно говоря, все. Номер машины запомнил автоматически. Тем более, что он совпал с номером моей комнаты. Ну, а там случайно спросил, мне же все равно заняться нечем. Примерно так.
- Как зовут девушку? - Быстро спросил Александр.
- Тут тебе повезло, - криво улыбнулся Игорь. - Маша Битова. Записывай адрес. До половины двенадцатого я с её соседкой общался, но так эту Машу домой не дождались. Но как-то не думаю, что она вот к этому … отношение имеет.
- Ну, не скажи, - усмехнулся Ковригин. - Здесь масса отпечатков именно женских пальчиков. Они, сам знаешь, характерные, маленькие и вытянутые, с полукружьями от ногтей. Отпечатки одного и того же человека. Причем сверху, по крови … жертв. Хотя, конечно, про девушек, отрывающих головы мужикам, мне слышать не приходилось. Не бывает таких. Но допросить её как можно быстрее, необходимо. Скорее всего, она единственный свидетель… Если ещё жива. Сейчас самое главное, найти её. И Волкова. Он, главный подозреваемый.
 
ВОЛЬФ
 
Волкова разбудил наигрыш сотового телефона. Унылый мотивчик из «Бумера», но Петру он нравился. Про реальных пацанов кино. Которым немного не повезло. Ну, или киношники просто так сюжет развернули, чисто в воспитательных целях.
Судя по номеру, звонил Вася, журналюга, которому Вольф периодически подбрасывал сотню-другую баксов, имея за это от того разную, но зачастую весьма ценную информацию.
- Ну? - Спросил хриплым спросонья голосом.
- Жив? - Неподдельно удивился репортер.
- Кто?
- Ты…
- А с чего мне мертвым быть? - Разозлился Волков.
- Так говорят, на хате Михеева вас азеры всех положили. Чуть не головы поотрывали.
- Ну, с чёрными по рынку у нас терки реально идут, есть такое дело, - оживился Вольф, - а откуда инфа-то, что я мертвый?
- Да не только ты, все … Я к коттеджу адвоката подъехал, так там туча ментов, не подступиться. Ну, и по слухам - групповое убийство. С расчленёнкой. Выяснить сложно, молчат все, как …
- Гляди-ка. Значит, меня кончили, а я и не знаю? - Развеселился Волков. - Спасибо, друг. Сейчас Михе отзвоню, он наверняка обрадуется. Бывай.
Сбросил вызов. Горло сдавило, неожиданно тупо закололо в бок, зашумело в голове. Дисплей расплылся. Вольф несколько раз глубоко вдохнул и выдохнул. Унял дрожь, бившую пальцы. Набрал знакомый номер. Телефон адвоката включился сразу. Но Миха почему-то молчал.
- Эй? - Осторожно спросил Петр.
- Да? - Глухо отозвалось в трубе. И это не был голос Михеева.
Вольф прервал связь. Стал названивать Моргу. Тот вообще не откликался.
Волков тут же отключил свой телефон. По городскому отзвонил Шашину. Выяснил у того, все, что видел и знал журналист. Сомнений не было - коттедж Михеева обыскивают, и, судя по всему, там произошло что-то очень серьезное.
- Вовремя я свалил, - решил Петр, - есть Бог на небе, а у меня удача.
Проявлять излишнюю инициативу и разбираться, что произошло, выставляясь под возможный удар непонятного врага или арест, смысла не было. Лучший вариант - лечь на дно и дождаться, пока дело само проясниться, а менты достанут тех, кто наследил у Михи.
Можно было затаиться на этой запасной лёжке, домике с отдельным двориком в поселковом отшибе на окраине города, который Вольф снял для себя и о котором знал  только он.
Но под окном стояла верная ауди, в тайнике лежало несколько комплектов запасных документов с номерными знаками для машины, а в загашнике имелась толстая сберегаемая именно на такой случай пачка баксов.
Потому лучше было свалить в соседнюю солнечную Украину и там отлежаться на крымских песчаных пляжах, объединив приятное - заслуженный отдых, с необходимостью пересидеть непонятную и неприятную ситуацию. 
Выезжать Петр решил в ночь, как стемнеет. Благо, и погода явственно портилась, а в дождь и мусорки что в погонах, что без, предпочитают отсиживаться под крышами, а не мести службу по улицам да дорогам.
 
ИГОРЬ
 
- Ой, да не может такого быть, - Вера Павловна, с испугом глядя на Игоря, осела на старенькую скрипучую табуретку на кухне, - чтобы Машенька, да в чем плохом участвовала? Не может такого быть… не верю.
- Вот и мне тоже верить не хочется, - уныло согласился Берок, - но в машину к этим бандитам она сама села, я это видел. А теперь один из них убит, второй неизвестно где. И вашу соседку с тех пор никто не видел. Уже сутки. Правильно?
Лицо пенсионерка стало бледнее рядом стоящего огромного фарфорового чайника.
- Да что же такое … Там таблетки… Дайте пожалуйста, - она  слабо махнула пухлой рукой в сторону шкафчика.
Проглотив пилюлю и запив её водой из того же самого чайного монстра, продолжила, - да мне кажется, ночью кто-то там ходил… у неё. Вы, если хотите, у меня подождите, может, снова появится. А если что, и заночуйте, я вам в зале постелю. И мне как-то спокойнее будет. А то что-то как-то … даже зябко стало.
Она поежилась. - А мне то, слава богу, уже за семьдесят, и сердечко пошаливает.
- Вот боюсь за Машеньку, - неожиданно призналась Вера Павловна, - а душа говорит, ну не могла она с плохими людьми связаться. Ну не такой она человек. Понимаете?
Старушка с надеждой заглянула в глаза Игоря. Тот помялся. - Мне тоже хочется в это верить. И Маша мне … не такой показалась, хотя и видел я её недолго. Но, знаете, говорят, в тихом омуте черти водятся. Бывает ведь и такое, верно?
 
ВОЛЬФ
 
К вечеру тучи, словно толстым грязным ватным одеялом, закрыли небо над городом. Долго набухали свинцовой решимостью, и все же разразились нудным обложным дождем. Вольф сменил на машине номера. Рассовал по разным карманам несколько загодя подготовленных запасных комплектов документов на другие  фамилии, но со своим фото. Перенес и сложил в багажник и на заднее сидение автомобиля все ценное, что было в доме, включая видеотехнику, шмотки, туристические и рыболовные причиндалы. И к полуночи, покачиваясь на выбоинах, ауди двинулась по неухоженной улице к дальнему выезду из города. Рисковать с проездом мимо ГИБДД Петр не хотел (береженного бог бережет), потому очень осторожно повел машину по известной немногим объездной дороге. Вдоль болота, через пригородной лесок. Что выводила на магистраль, в десятке километров за милицейскими постами.
Ехать по раскисшей от дождя глине, едва присыпанной гравием, было не просто, но лучше потерять лишний час, чем нарываться на возможную проверку с непонятными последствиями. Фары сквозь темноту высвечивали путь, свет плясал по темной, в пятнах луж, полосе,  терялся среди деревьев, подступающих к обочине.   
Волков включил двд-плеер почти на максимальную громкость, и музыка тяжкими басовыми ударами гремела внутри салона, в такт резонировали стекла, и болванчик, прилепленный над бардачком, дергал головой, будто пританцовывал, соглашался во всем с хозяином, одобряя его везучесть и смётку.
За очередным поворотом высветилась бредущая впереди фигура в светлом плаще.
«Баба, что ли?» - подумал Волков. «Ага, точно. Ножки над сапожками голенькие. Что она тут делает в такую погоду? И вдобавок одна вроде?».
Двигался Вольф очень неспешно, осторожно, а тут еще и дополнительно снизил скорость, не спеша, догоняя путницу.
«Фигурка то, ничего. И точно вроде одна. Подсадить её, что ли? Так может, что и обломится? С телкой то один на один я по-всякому справлюсь. Если что, припугну, ножичек к горлу приставлю, даст, куда денется. Все равно, потом ничего не докажет. Даже если решит заявить, я уже к этому времени далеко буду».
Теперь ауди ехала уже вровень с женщиной. Петр наклонился, пытаясь разглядеть лицо. Но незнакомка отворачивалась, пряталась за поднятым воротником. Вольф обогнал путницу, чуть подрезал ей дорогу. Перегнулась к пассажирскому креслу, толкнул дверцу, окончательно перекрывая жертве путь. По-хозяйски распорядился, - Садись, подброшу, чего тебе мокнуть? Куда идешь … 
И заткнулся, потому что увидел глаза девушки. Горло Вольфа перехватило судорогой ужаса. Он не мог ни вдохнуть, не выдохнуть, словно выброшенная на берег рыба, хватал воздух, пытаясь пропихнуть его внутрь. А через секунду все это стало для него ненужным, потому что скользнувшая в машину путница двумя руками, легко, как опытный скотобоец цыпленку, свернула ему шею. Ударом в грудь пробила ребра. Вытащила кровоточащий кусок мяса, в котором Волков, будь он к этому моменту еще жив, мог бы угадать свое сердце. А потом потерявшая управление машина съехала на обочину, где, вместе с трупом Вольфа, была найдена только через сутки…
 
ИГОРЬ
 
Задремал Берок только к самому рассвету. Всю ночь лил дождь, за окном громыхало. Блики молний на мгновенья смешивались с мертвенным фоном уличного освещения. В соседней комнате ворочалась пенсионерка. Вздыхала, бормотала себе под нос, несколько раз вставала, включала настольную лампу и будто молилась. Под утро гроза и соседка почти одновременно успокоились. А Игорю послышались осторожные шаркающие шаги и словно стук закрывшейся двери. Он вскочил, выметнулся на площадку, наклонился к соседней квартире. Приклеенной по вечеру к створке цветной нитки не было. А за порогом слышалось еле слышное шуршание. Берок на секунду задумался. Глянул на часы. Половина пятого. Решил не стучать и не тревожить незваных гостей, а может, и хозяйку, а караулить на площадке, дожидаясь, пока в УВД начнется рабочий день и появится Ковригин. Он пусть и разбирается, что дальше делать. Если надо, берет ордер на обыск. Спать все равно уже не хотелось. С этим успеется.
Игорь спустился на пролет. Прислонился к стене, рассматривая через замызганное окно темный двор и светлеющее больное небо над ним. За спиной скрипнули петли. Одновременно мимо Берока будто порхнула огромная птица, обдав его волной затхлого и почему-то пахнущего тиной воздуха. Тут же вверху хлопнула о косяк затворяемая дверь.
Не может быть, люди ведь так быстро не ходят?
Но серый плащ был уже многими ступенями ниже. Заплетенные на манер «Пеппи - Длинный чулок» короткие русые косы над совсем не беззащитным, а когтистым и хищным, словно у гепарда затылком. Игорь скачками, сразу через полпролета, бросился вслед, но сумел догнать беглянку только на крыльце подъезда.
- Стой! Да стой же! - Берок схватил не обращающую на него внимания девушку за руку. Вернее, показалось, что схватил, потому что рукав промялся, будто внутри его не было живой плоти, и словно живой, выскользнул из кисти Игоря.
Девушка обернулась. Берок отшатнулся. Это была не Маша. Очень похожая на неё женщина. Но значительно старше. С белой мертвенной кожей. Очень острыми, резко очерченными проваленной кожей носом и подбородком. И глазами, по все радужке которых разлилась чернота. И на них, этих глазах, почему-то сосредоточилось вся сметенное естество милиционера.
- Закапала что ли, что-то? - Ошарашено подумал Игорь. - Или это линзы такие? Готы или эмо? Как же таких-то зовут?
А потом он на секунду отключился. Не свалился в обмороке, не упал, но в себя пришел, только когда неформалка и, без сомнений, наркоманка пропала в арке, ведущей, как вчера убедился Берок, в заасфальтированный тупичок, используемый местными жителями как небольшую, на три автомобиля, автостоянку.
- Однако, - подумал Игорь, чувствуя слабость в коленках. - Что она со мной сделала? Вроде ничем в лицо не прыскала.
Идти вслед очень не хотелось. Но Берок пересилил себя и на подгибающихся ногах побрел к автостоянке. Деваться с площадки, окруженной с трех сторон, глухими, без окон, стенами, беглянке было некуда.
Но все же преследуемой там не оказалось, что Игоря несколько неожиданно обрадовало.
Ничего, кроме трех иномарок. Никаких следов.
Размышлять о том, что происходит, как и дальше заниматься самостоятельным расследованием, Игорю тоже резко расхотелось, потому он вернулся в квартиру Веры Павловны. Забрал свои вещи, днем провел семинар, а к вечеру улетел из Шантарска, решив никому об увиденном не рассказывать, и даже уклонившись от беседы с настойчиво её добивающимся Александром Ковригиным.
 
ШАНТАРА, за тысячу лет до того
 
Небольшая лощина была зажата с трех сторон холмами. С четвертой, дальней, переходила в кочки гнилого, упирающегося в дальний хилый лес болота.
Эта низина стала ловушкой, уйти из которой было невозможно. Каждый из двух сотен мужчин, что оставались живыми из почти истребленного врагами племени, понимал это и был готов к смерти. Последние воины рода сами направлялись к этому месту, кружили по перелескам, исчезая и вновь появляясь на глаза противника, и все-таки завлекли его сюда, поближе к логовищу Болотной Смерти. Где им суждено было расстаться с обыденной жизнью. Обрести нечеловеческую. Отомстить врагам и спасти от неминуемой гибели или плена женщин и детей. Дать шанс своему народу остаться на земле. Ведь каждый знает – смертна только его плоть. А пока живет племя, пока есть, кому заботиться о могилах, чтить обычаи - до тех пор бессмертные духи предков, к которым со временем присоединишься и сам, будут радоваться, наблюдая с небес за потомками.
Не было шансов победить в обыденном бою. И потому светлокожие, с вьющимися кучерявыми бородами да шапками непокорных волос мужчины решили через собственную погибель уничтожить смуглокожих убийц на невысоких мохнатых лошадях, пришедших незваными гостями из далекой степной страны. Оттуда, где сейчас всходило солнце. Что грозили оружием, кривлялись, оскорбляли с холмов, окружающих долину.
Капкан замыкала топь, в которую медленно уползал утренний туман. Болото словно цеплялось огромными белыми щупальцами за низину, но, не в силах противостоять набирающему силу светиле, уступало на день землю своему извечному сопернику.
- Им никогда больше не увидеть восхода, - равнодушно сказал Жугдер, военачальник монголов, своему сводному брату Хайдару, умнице и книгочею. Судьба побежденного противника, к тому же не оказавшего серьезного сопротивления, мало волновала тысяцкого.
- Говорят, это дети ночи и воды, и начало их, как и их конец, в этой топи, где они хоронят своих покойников, - ответил Хайдар, удерживая пытающегося взбрыкнуть коня.
- Тогда они пришли на место, - усмехнулся Жугдер. - Нам даже не придется напоить кровью клинки, мы просто загоним их стрелами в болото, где захлебнутся гнилой водой те, кто избежит летящей смерти.  И мы не потеряем ни одного бойца.
- Говорят, что тут, - не успокаивался Хайдар, - живет дух, породивший это племя. Еще я слышал, именно здесь они хоронят своих павших, и в тех вселяется дух болота. А затем покойники оживают и вновь вступают в бой. Именно потому этот малочисленный народец никто так долго не мог покорить.
- Мертвый есть мертвый. Если убить, это навсегда, - отмахнулся Жугдер. - Еще скажи, что они сами сюда пришли, а не мы их загнали в эту ловушку, - скептически изогнул он тонкую нижнюю губу. - Глупцы. Не уподобляйся им. Покориться нам не хватило ума, сражаться, сил. Хотели бы выжить, тогда лучше бежали бы за своими женщинами с выродками в леса. Нет, поперлись сюда. Щадить их нельзя, мусор, никчемное удобрение для наших пастбищ. Да и слишком много времени я потерял, гоняясь за ними. Пусть теперь заплатят за это и утонут в своей грязной луже.
Военачальник раздраженно взглянул на брата. Отвернулся, махнул камчой. На левом холме зашевелились, загарцевали всадники, доставая из колчанов стрелы. Один, второй, десятком, потоком помчались мимо противника, осыпая его дождем стрел. Лавина всадников неслась, не приближаясь к избиваемым, и стреляла в упор, поражая в шеи, головы невысоких коренастых людей в звериных шкурах. Те, кто пытался укрыться в болоте, падали, сраженные в спину и затылок.
- Бойня скота. Клянусь, мы не одного война не потеряем. И это народ, это мужчины? - Презрительно сказал Жугдер. Развернул коня и помчался к ставке. Впереди его ждали новые, более богатые и достойные соперники, долгий путь за победоносной звездой Чингиза к последнему морю на Западе. То, что оставалось за спиной, его более не интересовало.
Через несколько минут все было кончено. Спешенные всадники бродили по долине, добивали раненых. Несколько человек собрались на краю лощины и по очереди пускали стрелы в забредшего вглубь болота мальчишку. Топь затянула того уже по плечи. Он жалобно вскрикивал, когда стрелы с чавканьем вонзались в кочки, над которыми едва возвышалась вихрастая голова. У него, этого паренька, были разные глаза, один серый, другой карий. Редкий дар судьбы. Он считался счастливчиком и со временем должен был стать шаманом, избранным говорить с Духом болота. А стал последним мужчиной своего племени. Две смерти держали его за горло, и выбор зависел не от него. Стрелки спешили, стремясь опередить один другого, и потому мазали. Наблюдающий за избиением с холма Хайдар не выдержал и присоединился к соплеменникам. Парень был обречен.
Лучше умереть от каленого наконечника, чем утонуть. Наконец, сразу двум лучникам удалось попасть в цель. Одна стрела пробила хватающий воздух рот и через кучерявящийся светлым волосом затылок пришпилила голову к кочке, другая, почти тут же, пронзила щеку и раздробила челюсть.
- Все. - Ощерил крупные, один к одному, как на подбор, зубы сотник. - С этих оборванцев даже снять нечего. Стрелы, что на них потратили, дороже стоят, чем их драные шкуры. Ладно, хоть никого не потеряли да в стрельбе потренировались. Уходим?
Хайдар согласно кивнул, направил коня через пологий левый холм. За ним потянулись всадники. Последним уходил сотник. С вершины окинул взглядом лощину смерти. Убедился, что никто из его воинов не задержался, довольно кивнул и исчез за поросшей ковылем возвышенностью.
Вороны, кругами ходившие над полем боя, с довольным карканьем пикировали вниз, падали павшим на тела, головы, примеривались к выпученным, искаженным смертной мукой глазам. Но внезапно от болота ударил, как невидимой дубиной, вихрь. Сбил птиц, покатил их черными перекати-поле, смешал с поднятой пылью и вышвырнул за лощину. Там стервятники, оклемавшись, с трудом поднимались, ковыляли, приволакивали поврежденные крылья, возмущенно орали. Вновь тяжело, с длинного разбега, взмывали в воздух, кружили над холмами, заглядываясь на близкую, но столь недоступную добычу. Одна, наиболее наглая или голодная птица, попыталась спланировать над самой землей к отбежавшему почти к самому холму и там зарубленному старику, но болото не дремало. На этот раз налетевший шквал закрутил ворону смерчем и ударил о выпирающую из почвы каменистую гряду так, что ее глаза вылетели из орбит на блеклую выжженную зноем траву. Трепыхнувшись пару раз, тушка порванной тряпицей обвалилась, выставив в небо растопыренные хищные когти.
Стая встретила потерю товарки пронзительным карканьем. Снялась с холма, поднялась высоко в небо. Возмущенно вопя, обгадила болото пометом, сумела ускользнуть от очередного мстительно выдоха топи и помчалась вслед за ушедшими кочевниками…
Юрты орды были выставлены тремя рядами по длинной поляне, с одной стороны прикрытой широкой речкой, с другой грядой холмов. В безоблачном ночном небе высыпали миллиарды ярчайших, столь крупных и многочисленных только в степи да в горах, звезд, и навстречу ним от жарких костров летели снопы искр. В огне, вместе с дровами, горели немудреные никчемные трофеи: грубая деревянная посуда, разбитые в щепу корыта, ведра, рогатины, колыбели, качалки, детские игрушки и столбы с вытесанными изображениями рыб, животных, людей.
В самой большой юрте за дастарханом Жугдер любовно точил клинок, а Хайдар внимательно рассматривал раскрытый свиток.
- Я волнуюсь, брат, - наконец произнес книгочей. - Многие свидетельства подтверждают, что убитые сегодня великие колдуны, умеющие подыматься из могил и мстить. Может быть, здесь не стоит задерживаться?
Жугдер, не скрывая презрения, свысока посмотрел на младшего брата. Мать его была не степнячкой, а пленницей, выкраденной во время давнего похода на запад. Копающиеся в земле, воинов рожать не могут. Да и чтение книг до добра не доводит. С одной стороны, стоит, наверное, остаться здесь на пару дней, дабы посрамить родственника за его детские страхи.  С другой, задержка расслабит «тьму», и так не сильно утружденную схваткой с недостойным врагом.
И хан не пожалеет, накажет за неоправданное опоздание. А доносчиков среди тысячи воинов найдется достаточно, в этом Жугдер не сомневался. Все они бойцы храбрые и достойные, но вот подсидеть начальника, дабы занять его место, это запросто. Единственный, на кого можно в этом смысле опереться, это брат. Да и тот с задуренными чтением мозгами, в детские сказки верит.
- Хорошо, - принял решение тысяцкий, - завтра по рассвету встаем и уходим. Что без добычи, за то нас не похвалят. Но зато врагов сзади не оставили, совесть у нас чиста. А теперь спать.
Он жестко поглядел на Хайдара. Тот покорно кивнул, отложил свиток, зашагал к своей циновке. Пламя очага в центре юрты стало гаснуть.
Звездное небо над становищем заволоклось словно одновременно со всех сторон приползшими тучами. Стоящие на холмах бойцы дозора, перестав видеть друг друга, заволновались, стали гортанно перекликаться.
Из травы порскнула ночная птица, поднялась ввысь над бивуаком, холмами, полетела вверх по течению, до ручья, питавшего реку, и еще дальше, до болота из которого, вытекал ключ. Над лощиной клубился туман. Окутывал павших, и казалось, они шевелятся, ворочаются, пытаются встать. Действительно, из топи поднялась одна фигурка с торчащими из тела, словно ветки, древками. Потом вторая, третья, еще и еще. Сотни черных теней поплыли в сопровождающем их тумане над болотом. Затем над ключом, ручьем, рекой. К теплым кострам кочевников.
От воды туман белыми щупальцами тянулся к юртам. Огибал огонь, проникал под пологи, к спящим монголам. А потом из марева встали утыканные стрелами тела. И другие, с разбитыми дубинами головами, рваными ранами, следами клыков на телах. Их было значительно больше, чем погибло этим вечером. Тысячи оживших мертвяков  набрасывались на спящих врагов, душили их, вгрызались зубами в горла, длинными пальцами с хищными выросшими когтями в глаза, рвали на части. Раздался предсмертный вопль, еще один. Всполошился, почуяв неладное, и заголосил караул на холмах.
Заржали кони, вырвались из огороженного жердями загона, помчались табуном вверх, подальше от тумана, реки и смерти. Из-под повозок, с лежанок в траве, из юрт выскакивали войны, пытались рубить кривыми клинками противника. Но лезвия проходили через тела нападавших, как через кисель. А  ответные удары вырывали куски мяса из тел, и кочевники падали, орошая землю потоками крови.
Жугдер и  Хайдар вскочили одновременно, выхватили сабли, бросили к выходу. Полог сорвало им навстречу, прямо на Хайдара, ослепило его. Когда книгочей сбросил с себя ткань, он увидел оседающее безголовое тело брата. А рядом стоял и улыбался разодранным ртом, поднимая голову Жугдера, невысокий кучерявый парнишка с разными глазами, из щеки и рта которого торчали желтые отполированные древки. Хайдар взвизгнул, ударил саблей разноглазого сбоку, по шее. Клинок зашел вполовину и застрял в позвоночнике. Мертвец подался назад, мотнул головой. Сабля сломалась, оставив в руке книгочея лишь рукоять.
- Жизнь за жизнь, смерть за смерть, - словно выплюнул из разорванного стрелой рта мертвец. Шагнул к Хайдару, ударил его свободной рукой в грудь, пробил её насквозь. Вырвал сердце монгола, поднял над собой голову Жугдера и сердце его брата. Книгочей повалился назад, дернулся несколько раз в агонии, замер.
Сразу же после последней конвульсии Хайдара тело разноглазого обвалилось столбом болотной жижи на пол, разлилось по покрытому коврами полу. Загасило очаг. Голова военачальника выкатилась из юрты. Туман уползал обратно в реку, оставляя разгромленное становище с сотнями растерзанных тел кочевников. С холмов осторожно спускались единственные, кто уцелел - караульные…
 
ЯХЕ
 
Место моей ссылки - планета, где я некогда экспериментировал. Называемая аборигенами Земля, Мир, а также многими иными словами.
На ней теперь триллионы живых существ, принадлежащих к миллиардам видам. Миллионы инфернальных субстанций. Но самое главное - десятки разумных рас, большинство из которых обладают сверхъестественными способностями.
Проблема в том, что очень часто они руководствуются разной, и даже взаимоисключающей этикой. Во многом, не соответствующей нашей морали.
Но справедливость - это основа, на которой зиждется мир. И нравственные ценности должны быть едиными для всех.
Моей обязанностью и является установить на Земле, эталонные нормы отношений.
Наказать виновных, утешить обиженных, вознаградить добродетельных.
Потому что мы в ответе за тех, кого, вольно или невольно, создали.
На это мне выделено пять лет. По мне, чрезмерно огромный срок. Пять галактических лет, каждый из которых превышает двести миллионов оборотов вокруг светила несчастной планеты, на которой я так облажался.
Ну что же, я уже близко к месту ссылки.
И единственное, что можно предвидеть - непросто будет всем…
Автор: Вячеслав Ледовский.