Путь в небо

Вторник, 1 января 2008 г.
Просмотров: 3292
Подписаться на комментарии по RSS
 
 
– Смотрите! Смотрите! Аист!
Величавая белая птица, размеренно взмахивая крыльями с черными кончиками, летела куда-то на восток, к морю. Лишь мельком ухватив один такой взмах, Отто сорвался с табурета и прилип к школьному окну. Остальные ученики проводили его взглядами, отчасти испуганными, отчасти ехидными, возвещающими очередную трепку.
– Лилиенталь!
Белый аист. Нечастый гость в этих краях. Мощные крылья уносили его вдаль. Если сделать воздушный змей так, чтобы он в точности повторял эти крылья, в Анкламе никто не сможет переплюнуть…
– Лилиенталь!!!
Ухо словно сжало тисками. Преподаватель математики, побагровевший от гнева, протащил Отто по коридору и отпустил многострадальный орган только за дверью.
– Вон, Лилиенталь! Без отца не возвращайтесь!
 
 
Отто уныло брел по тропинке на краю дубовой рощицы. Ухо горело, но это ощущение не могло даже приблизиться ко взбучке, которую устроит отец, когда узнает о сорванном уроке. И ведь надо было аисту появиться именно на уроке математики! У любого другого учителя Отто получил бы максимум подзатыльник. Но герр Шпюрер, большой по меркам Анклама ученый, требовал подчеркнутого уважения к своей персоне и не оставлял без внимания ни малейшей провинности. Самое плохое, что отец боготворит Шпюрера, и узнав о сегодняшнем происшествии, спустит три шкуры безо всякого сомнения.
Лилиенталь так глубоко погрузился в невеселые мысли, что едва не уткнулся лбом в женщину, которая, казалось, поджидала его на тропинке.
– Ой! Извините, – сказал он и отошел на шаг.
– Здравствуй, Отто! – улыбнулась женщина. – Я слышала, что у тебя проблемы в школе. Я могу поговорить с учителем. Он перестанет на тебя сердиться, и отцу в школу можно будет не ходить. И не рассказывать ему обо всем этом. Хочешь?
Отто кивнул. Почему-то его совершенно не удивило, что незнакомая дама знает его имя и то, что произошло на сегодняшнем уроке всего полчаса назад.
– Но только одну вещь ты должен мне пообещать за это, хорошо?
Отто снова кивнул. Все, что угодно, если это поможет избавить его от отцова ремня. Рука у Лилиенталя-старшего была тяжелая.
– Ты больше не будешь запускать воздушные змеи, – голос дамы будто похолодел, зазвенел будущими сосульками. – И перестанешь крылья из картона мастерить. На аистов заглядываться, пытаясь разобраться, как именно они взлетают в воздух.
Отто насупился. Все что угодно, кроме этого. Он уверенно помотал головой и заявил, сжав руки в кулачки:
– Я хочу летать.
– Люди не птицы, Отто, – смягчилась женщина, будто опомнившись. – Им не подняться в воздух никогда. Поверь мне.
– Я хочу летать!
Женщина смерила его надменным взглядом, в котором, однако, сквозило признание и легкая насмешка. Затем она развернулась и пошла прочь. Отто провожал ее глазами, пока порыв холодного осеннего ветра не бросил ему в лицо горсть дубовых листьев.
 
 
– Это было нечестно, Хольда. Он слишком мал. Что, если бы он просто испугался? Или авторитет взрослого человека перевесил бы его желание?
– Ужели ты считаешь, что не обдумывала я все эти вопросы сотни раз?
– Я лишь хочу сказать, что ты очень рисковала.
– Нисколько. И если бы он отказался, это значит, что он мне не подходит. Но что ты делаешь здесь, Хугинн?
– Водан считает, что ты задумала что-то интересное, и послал меня быть свидетелем этому.
– Тебя послал сам Водан? Это значит, что верен выбор мой.
И Хольда самодовольно скрестила руки на груди.
 
 
Крепко сбитый, элегантно одетый человек вошел в бар, огляделся и размашистым шагом направился к одному из столиков.
– Оттомар! Дружище! Мне сказали, что я смогу тебя здесь найти. Подумайте, с каких это пор ты пристрастился к пиву?
– Кого я вижу! – пухленький фотограф Оттомар Аншюц поднялся гостю навстречу. – Старина Лилиенталь! Заказать тебе кружечку?
– Нет, я не пью, предпочитаю иметь ясную голову. Оттомар, я прослышал о твоем чудесном фотографическом приборе.
– Чудесном? Ты мне льстишь. Я назвал его фоторужьем. Двадцать снимков в секунду.
– Да это настоящий фотопулемет, а не ружье! Именно это его свойство мне необходимо для книги.
Аншюц рассмеялся.
– Не успел я что-то изобрести, как ты уже придумал этому достойное применение. По крайней мере, я надеюсь, что достойное.
– Мне нужны сотни фотографий птиц, Оттомар.
– Ты увлекся орнитологией?
– И очень давно, как ты должен бы догадываться, мой друг. Ты любишь аистов?
– Не имел возможности попробовать. Их жарят?
– Как ты можешь?! – шутливо всплеснул руками Лилиенталь. – Я шокирован!
– Значит, день прошел не напрасно. Что же тебе нужно от аистов?
– Их полет, но в первую очередь не сам полет, а его рождение. Когда птица раскрывает свои огромные крылья и на секунду выпадает из гнезда, лишь затем, чтобы ветер поднял и понес ее ввысь, к небу и Солнцу. Мне нужно каждое мгновение этой секунды.
– Ты поэт, Отто.
– И ты, Брут? Когда я говорю, что в будущем люди смогут летать, как птицы, и нет ни одной причины, которая мешала бы им это сделать, меня называют поэтом. Почему, как ты думаешь, Оттомар?
– Потому что иначе тебя пришлось бы называть безумцем, а окружающие тебя люди слишком вежливы для этого. Но почему тебе нужны именно аисты?
– Потому что они похожи на людей.
 
 
Он лежал среди обломков бамбуковых крыльев, когда вновь увидел эту женщину. Его затуманенный взор превратил обрывки шелка, трепетавшие на ивовых прутьях, в невесомое воздушное платье, облегающее прекрасную фигуру незнакомки.
– Теперь ты убедился? – улыбнулась она. – Не предназначен для полета человек, как не рожден он для подводной или подземной жизни. Бесплодны твои попытки, никогда не подняться людям в голубизну небес.
– Есть причина, – пробормотал он. – Аисты взлетают практически с места. Почему…
Женщина резко оборвала Отто:
– Потому как птицы аисты! Каждому существу назначили боги свою стихию, и воздух они отдали птицам, а не людям. Последним же суждено передвигаться по земле.
– Человек может все! – горячо выдохнул он.
– Ты должен прекратить свою работу, иначе дорого заплатишь за нее. Если продолжишь свои эксперименты, не проживешь и полувека!
– Я хочу летать!
И тут Лилиенталь вспомнил, как тридцать лет назад он уже говорил этой самой женщине то же самое, и совсем другим взором посмотрел на свою гостью.
– Кто ты? И почему так ревностно охраняешь небо?
– Эх, Отто, Отто… – покачала головой женщина, улыбаясь.
Ее облик истоньшался, превращался в туманное видение, и вскоре на месте прекрасного лица проступила грязно-серая стена сарая, с которого упал Лилиенталь. Но ее последние слова все еще звучали эхом в голове инженера, и странным образом становились все громче и громче.
– …Отто! Очнись! Отто!
Эхо превратилось в испуганное личико жены. И только тогда Лилиенталь понял, что все это время был без сознания. Когда он открыл глаза, та облегченно вздохнула.
– Ты знаешь, Агнес, мне сейчас напророчили, что я умру молодым, – сказал он.
– И кто же тебе такое наговорил?
– Прекрасная богиня, – ухмыльнулся он, поднимаясь. – Она только что явилась мне.
– Ты, похоже, слишком сильно ударился головой. И даже после этого тебе мерещатся какие-то девки, – Агнес покачала головой и добавила: – Если ты, Карл Вильгельм Отто Лилиенталь, вздумаешь покинуть меня ранее, чем лет через пятьдесят, берегись!
И пухлый кулачок ощутимо двинул его под ребра. Тот шутливо охнул.
– Женщина! Твой муж только что навернулся с крыши! Если это лучшее утешение, которое ты припасла для него, пророчество, похоже, имеет под собой основания.
– Мой муж – непутевый дурень, который когда-нибудь точно сломает себе шею!
И Агнес, неожиданно даже для самой себя, разрыдалась.
– Ну, ну, – гладил ее по голове Лилиенталь. – Ты же знаешь, я не могу по-другому.
– У всех мужики, как мужики, – всхлипывала женщина. – А у моего только ветер в голове.
– Ну, полно тебе. А фабрикой я будто уже и не занимаюсь… – Отто вдруг осекся и посмотрел на Агнес. – Ветер? Ветер!
Та, хлюпнув носом, непонимающе смотрела на мужа.
– Ветер! – Лилиенталь расхохотался и расцеловал жену, повторяя: – Ветер! Конечно же! Ветер! Они взлетают против ветра!
 
 
– Что скажешь ты теперь? Как никогда, он крепок в стремлении своем.
– Шоковое, бессознательное состояние. Он мог брякнуть, что угодно.
– Хугинн, не нужен вестник мне, в чьем сердце живет сомнение. Что б ни случилось с ним, хотеть он должен только одного – летать.
Собеседник неопределенно хмыкнул, нахохлившись.
– Кстати, Водан на днях прозревал будущее, – заметил он. – Люди поднимутся в воздух, и этот смертный – один из тех, кто даст им крылья. Врать некрасиво, Хольда.
– Я знаю. Но для пользы дела все средства хороши, не так ли?
И богиня игриво взъерошила перья сидящему на ее плече черному ворону.
 
 
– Бейли, сюда! Сколько?
– 23 секунды!
Коренастый помощник поспешил к приземлившемуся пилоту. Раскрасневшийся Лилиенталь, не дождавшись Бейли, возбужденно тянул планер к холму в одиночку.
– Отлично! Скорее, поднимаем его обратно! Нужен еще один полет.
Вместе они легко втащили летательный аппарат на вершину холма. Лилиенталь немного задержался перед стартом. Он осматривал окрестности, прикрываясь рукой от августовского солнца.
– Смотри! – показал он ассистенту. – В той стороне идет мощный восходящий поток. Я не успел его использовать, но теперь, когда я знаю, что он там есть, я смогу подняться гораздо выше.
Бейли мало смыслил в воздушных потоках, но слова "гораздо выше" потревожили его.
– Может, все же поставим защитную дугу? – спросил он.
– Зачем? – Глаза Лилиенталя сверкали. – Прекрасная погода, проверенный аппарат! Дуга будет только мешать. Включай хронометр, Бейли!
Выкрикнув это, он, разбежавшись, сильно оттолкнулся ногами и полетел. Крылья понесли его, сначала под уклон, но затем увеличение скорости дало о себе знать и Лилиенталь начал подниматься в воздух, все выше и выше. Им овладело ребяческое желание увидеть панораму Лихтенфельде с высоты птичьего полета, и когда планер поймал восходящий поток, он попытался удержаться в нем как можно дольше. Выкручивая руль высоты, он слишком поздно заметил, что скорость опасно снизилась.
У Лилиенталя захватило дух. Он обнаружил себя висящим напротив неба, один среди бескрайней голубой равнины. И в последние мгновения полета ему показалось, что небо также с одобрением взглянуло на него.
Бейли, отбросив часы, с ужасом наблюдал, как планер, почти вертикально задрав нос, на несколько долгих секунд завис в одной точке, а затем камнем упал с двадцатиметровой высоты.
 
 
– Как это случилось?
– Сам не понимаю. Он просто завис в воздухе, потерял скорость и упал.
– Почему не поставили на планер никаких защитных приспособлений?
– Я говорил Отто! Но он сделал на планере этого типа едва ли не тысячу вылетов. Он ему, как родной. Это как если бы он споткнулся на ровном месте.
– Вот только на ровном месте не будет таких последствий, как в воздухе.
– Но что с ним?
– Перелом третьего шейного позвонка.
– Это серьезно?
Врач остановился и в упор посмотрел на Бейли.
– Вы что, действительно не понимаете? Даже если он выживет, то навсегда останется паралитиком…
– Доктор! Доктор!
Миловидная женщина с залитым слезами лицом бежала по больничному коридору.
– Агнес! Что случилось?!
– Отто! Он… он…
 
 
Плач и суетливые разговоры врачей стихли в отдалении. Отто сидел на скале, облака под которой простирались во все стороны до самого горизонта. Безбрежное море облаков. Здесь, по эту сторону неба, утихли все мирские страсти, оставляя лишь умиротворение от осознания правильности своих поступков. Его путь в небо, наконец, завершился.
Красивая и невероятно высокая юная женщина в одежде, сотканной из танцующих снежинок, возникла из ниоткуда рядом с ним. На ее плече сидел огромный ворон, сердито и оценивающе разглядывающий Лилиенталя.
– Здравствуй, Отто! – мягко сказала женщина.
– Здравствуй, Хольда!
 – Наконец-то ты посетил мой дом.
– Сюда нелегко добраться, знаешь ли, – усмехнулся Отто. – Но зато у тебя очень красиво.
– Да, это правда.
Человек и богиня некоторое время смотрели в тишине на облака.
– Я, как обычно, предлагаю тебе выбор, – нарушила молчание Хольда. – Ты можешь стать почетным гостем небесного чертога, где более ни в чем и никогда не будешь испытывать нужды. А можешь стать моим посланцем.
– Тем, что возвещает приход весны и возвращение природы к жизни?
Вопрос человека прозвучал, как утверждение истины, которая давно ему известна.
– Воистину. Так что ты выберешь?
Отто едва заметно улыбнулся и произнес, не отрывая взгляда от пенящегося неба.
– Ты же знаешь мой ответ, Хольда. Он не изменился. Он никогда не изменится.
– Непредсказуемы вы, люди, и вольны решить свою судьбу в любой момент, – в глазах повелительницы ветров засверкали лукавые искорки. – В последний раз, но все же необходимо мне услышать твой ответ.
Слово "время" не означало ничего по эту сторону неба. Лилиенталь слышал, как внизу, за белесой, туманной пеленой гудели моторы Хейнкелей и Мессершмиттов, видел, как воздух принял в себя первый самолет братьев Райт, как через год после его собственной гибели ушел в смертоносное пике англичанин Пильчер, и многие, многие другие вслед за ним, но люди лишь упрямей рвались ввысь.
И еще он видел, как, прижавшись лицом к грязному стеклу маленькой школы, сияющими, восхищенными глазами смотрит на огромную, величественную птицу совсем еще юный парнишка.
Отто Лилиенталь, сливаясь с целью всей своей жизни, разворачивая белые крылья с черными кончиками, шагнул со скалы в небо, и с его стремительно костенеющих губ сорвались последние слова:
– Я хочу летать!