Прощай, попса!

Вторник, 1 января 2008 г.
Просмотров: 3059
Подписаться на комментарии по RSS
Автор: Александр Воробьев (Volk).
 
Иван Петрович Котлеткин сидел за кухонным столом и орудовал паяльником в недрах старенького радиоприёмника. Рядом в живописном беспорядке громоздились залежи транзисторов, соленоидов, конденсаторов, диодов и прочих деталей. Постороннему наблюдателю могло бы показаться, что работа в самом разгаре. Однако постороннего наблюдателя на кухне не было, а работа уже подходила к концу.
Иван Петрович допаял последний контакт, убрал паяльник и отстранился назад, гордо осматривая дело рук своих.
Творение и в самом деле выглядело внушительно. То, что когда-то было обычным радиоприёмником «Океан-222», теперь топорщилось какими-то посторонними блоками и было увито паутиной разноцветных проводов.
 Налюбовавшись, пенсионер включил устройство в сеть и щёлкнул тумблером. Из динамика раздалось: «Я тебя любил, я ничего не забыл, а моя любовь - как морковь, и разбито сердце в кровь».
Звук оказался очень чистым – такой не дают даже всякие импортные «панасоники». Но радость успеха заглушило нарастающее раздражение.
Иван Петрович любил главным образом старые песни. Высоцкий, Окуджава, русские романсы. Уважал пенсионер и классическую музыку. Но даже против современной музыки в целом он не возражал. Каждой эпохе - своя культура.
Конечно, раньше музыка была лучше. Но многие современные группы тоже сочиняют что-то вполне сносное. Конечно, их музыка иногда бывает слишком агрессивной, иногда – слишком депрессивной. Но попадаются и очень даже неплохие вещи.
Однако, если современный рок Иван Петрович ещё готов был принять, то с попсой он не мог смириться категорически. В попсовых песнях ему не нравилось решительно всё.
Возьмём, к примеру тексты. Их в попсовой музыке нет вообще. Потому как текст -  это произведение речи, состоящее из ряда предложений, расположенных в определённой последовательности и связанных друг с другом по смыслу. Слова же попсовых песен ни соответствуют ни одному из этих признаков. Они - явно не произведение речи. Законченных предложение там нет, последовательности тоже не наблюдается. Просто обрывки фраз, перемешанные произвольным образом, и повторяющиеся по много раз. О смысловой связи тоже речи не идёт – какая может быть смысловая связь при отсутствии смысла?
Точно также нет в попсовых песнях и музыки, одни только шаманские ритмы - отупляющие и наводящие головную боль.
Но больше всего Ивана Петровича возмущало то, что попса паразитирует на естественном стремлении человека к большому и светлому чувству.
В попсовых песнях постоянно встречалось слово «любовь», но это совсем не та любовь, которая одухотворяет, делает чище и светлее мир. Попсовики называют словом «любовь» какое-то совсем другое чувство.
Между тем, пока Иван Петрович рассуждал о вреде попсы, песня про любовь, похожую на морковь, кончилась. Из динамиков полился женский голос: «Я любимого поймаю в тёмном лесу-су-су, я его на руках домой принесу-су-су, я в кровать его уложу-жу-жу, на его акробатику погляжу-у-у-у...».
Котлеткин поморщился и переключил приёмник на другую волну. Там надрывался очень хриплый голос, не то высокий мужской, не то низкий женский: «Мои чувства как огонь - ну где же пожарник? Мои чувства как вода - ну где же сантехник? Мои чувства как свет - ну где же электрик? Мои чувства к тебе - это просто дурдом...»
Иван Петрович принялся крутить ручки настроек. Песня про любовь, которой нужен весь МЧС, замолкла.
Теперь пенсионер хотел проверить другую возможность своего творения. Изобретение должно было не только сделать звук чистым, но и позволить слушать радиопередачи со всего мира. И теперь Иван Петрович настраивался на Европу.
После нескольких секунд хрипов и стонов динамик начал издавать членораздельные звуки на английском языке.
- Тоже попса, - отметил Иван Петрович. - Но хоть слова непонятные, на мозги не капают.
Однако радость его оказалась преждевременна - слова «лав-лав-лав» были понятны, хотя английской речи Иван Петрович не слышал со школьной скамьи.
Котлеткин принялся опять крутить настройки и щёлкать тумблерами. Английские слова сменились французскими. Этого языка Иван Петрович не понимал вовсе. Однако «мон амур» оказалось настолько же понятным, как и «май лав».
Котлеткин начал ожесточённо копаться в недрах своего изобретения, но «майн либэ» понравилось ему не больше, чем предыдущие варианты.
В конце концов, Иван Петрович наткнулся на какую-то песню на совсем непонятном языке. Судя по настройкам изобретения передача шла из Китая. Котлеткин обрадовался, по-китайски он знал только два слова - «кунгфу» и «суши».
Однако это всё-равно явно была попса. И, хотя слов Котлеткин не понимал, его не в меру развитое воображение подсказывало, что скрывается за этими «чи», «дзянь» и прочими «фу».
Иван Петрович вдруг осознал, что от попсы ему не спастись никуда – она вездесуща и всеобъемлюща.
А через секунду пенсионер ощутил хорошо знакомое чувство – оно появлялось каждый раз перед тем, как ему приходила в голову очередная задумка.
 
* * *
 
Через несколько часов кропотливой работы перед ним лежало его детище - изобретение, которое он по праву счёл самым грандиозным в свой жизни, ибо расположившийся на кухонном столе аморфный хаос проводов, триодов, диодов и прочих транзисторов был призван спасти человечество от морального разложения, уничтожив главный источник заразы - мерзопакостную попсу.
Устройство должно было глушить все попсовые произведения во всех радиодиапазонах, не трогая остальные передачи. Пока радиус действия изобретения ограничивался Москвой и ближайшим Подмосковьем - мощность маловата, но в будущем Котлеткин планировал охватить весь земной шар и ближайший космос. Зачем глушить попсу в безвоздушном пространстве, где её некому слушать кроме космонавтов и зелёных человечков, Иван Петрович не смог бы ответить, если бы его кто-нибудь спросил. Но спросить  было некому, а сам Котлеткин таким вопросом не задавался - он был опьянён ощущением собственного могущества.
Недолго думая, Иван Петрович включил приёмник, настроил его на «Радио Поп» - самую попсовую волну отечественного FM-диапазона. Комната наполнилась завыванием: «Ты была холодной, как айсберг, и наша любовь как «Титаник» тонула, я пел серенаду, а ты заснула». Котлеткин удивился: если парень пел серенаду так же, как завывает сейчас, то непонятно, как девушка могла заснуть. А может быть, она просто умерла? Это объясняет то, что она холодная как айсберг.
Тут Котлеткин опомнился и отругал себя - нельзя придумать занятия более бессмысленного, чем поиск смысла в попсовых «песнях».
Иван Петрович воткнул в розетку штепсель «Спасителя Человечества» - так он окрестил своё детище. Песня про мёртвую девушку замолкла - её сменил шум радиопомех. Не веря своему успеху, Котлеткин начал вращать рукоятку настройки приёмника. Через несколько минут он убедился, что устройство действительно работало - на одной волне диктор зачитывал новости, на другой пиликали скрипки, где-то в MW-диапазоне бикала морзянка, но нигде не было попсы.
 
* * *
 
В стильно обставленном офисе друг напротив друга сидели два человека. Оба были в чёрных строгих костюмах, тёмных очках, коротко стриженные. Даже лица у них похожи, но не чертами, а выражением - какие-то безжизненные, ничего не выражающие. Хотя они и улыбаются, это не добавляет им естественности - улыбка кажется застывшей, будто пластиковой.
Несмотря на их похожесть (пожалуй, правильнее сказать «одинаковость») можно было понять, что один из них - начальник, а другой - подчинённый.
Первым разговор начал человек, который выглядел как начальник.
- Как ты думаешь, Смит, зачем я пригласил тебя в свой кабинет?
Второй на мгновенье задумался.
- Наверное, это как-то связано с неожиданными трудностями операции "Попса", мистер Джонсон, - ответил Смит.
- Называйте меня просто Майк, - сказал Джонсон, стряхивая пепел с кончика сигары, которая всё это время тлела на краю пепельницы.
- О`Кей, Майк, - ответил Смит, пытаясь угадать по лицу начальника, верно ли предположение.
- Ты абсолютно прав, Смит, - Джонсон говорил непринуждённо, но его речь казалась какой-то механической, впрочем, как и речь Смита. - Я действительно хочу, чтобы именно вы разобрались, кто глушит наши передачи. А что ты знаешь об операции "Попса"? - Джонсон, откинулся на спинку кресла, ожидая ответа Смита.
- Немного, Майк, - ответил тот. - Только то, что мы используем специально сгенерированные звуковые записи, именуемые местными жителями "попса", что бы контролировать их сознание. Наши агенты внедрились в так называемый "шоу-бизнес", чтобы как можно шире распространить попсу среди местного населения.
- Неплохо, Смит, неплохо, - произнёс Джонсон, однако в голосе его не было и тени одобрения, впрочем, как и других эмоций.
- Майк, но я никак не пойму одного - какой эффект производит попса? Ведь, если я правильно помню, деструктивное воздействие на психику невелико и не является основной целью операции "Попса". Насколько я знаю, частичный распад контуров самоконтроля мозга - лишь побочное явление при записи смысла текстов в подсознание. Однако, я не вижу, какой вред могут принести тексты о любви? Мне кажется, что единственный возможный эффект от этого - увеличение рождаемости. Зачем нам увеличивать численность наших врагов?
Джонсон выпустил струю табачного дыма к потолку. Он ждал этого вопроса.
- Я рад, что ты спросил об этом, - Джонсон улыбнулся ещё шире, но не похоже было, что он действительно рад - улыбка его казалась не проявлением эмоций, а жестом который он использовал только потому, что так принято. - Твой вопрос показывает, что я не ошибся в тебе - ты думаешь, анализируешь документы, которые читаешь. Ты далеко пойдёшь. А что касается твоего вопроса... Запомни - у наших врагов совсем иная психология, другое социальное устройство, другая экономическая система. В попсовых текстах поётся слово "любовь", но поётся не о любви. Мы подменяем понятия, люди привыкают называть любовью, совсем не то, что этим словом называли их деды и прадеды. Мы разрушаем морально-этическую систему - саму основу отношений между людьми. В результате их общество начинает гнить изнутри. Заводы работают, экономика расцветает, но их общество на краю могилы.
- Мне сложно понять это, но если наши специалисты считают, что это так, то я верю им, - сказал Смит, обдумав слова шефа. - А что произошло? Где операция "Попса" дала сбой? Среди сотрудников ходят слухи, но они противоречивы, а официальной информации нет.
- Что произошло? Это вы и должны выяснить. Одно известно наверняка - на всей территории Москвы и большей части Московской Области НЕЧТО глушит попсу на всех частотах. Другие передачи проходят в эфир, но вместо наших песен - шумы.
Смит задумчиво почесал нос.
- Может быть местные жители раскрыли нас и стали защищаться?
- Это невозможно. Они не обладают технологиями, позволяющими заглушать радиосигналы по принципу избирательности их информационного содержимого.
- Насколько я знаю, мы тоже, - сказал Смит.
- Тем более! Неужели, ты серьёзно думаешь, что эти тупые слизняки достигли того, что не доступно нам? Это могут быть только наши конкуренты. Поэтому я хочу, чтобы ты вошёл в контакт с в`варшами. Что ты знаешь о их деятельности на Земле?
- Всё, что у нас есть на них. У них те же цели, что и у нас, но они действуют более грубо - разрушают психику местных через наркотики. Майк, если это они вставляют палки в колёса, то могут повести себя агрессивно. Можно я возьму наше оружие?
- Нет! Использовать только местные технологии! - Джонсон по-прежнему был похож на пластиковый манекен, но чувствовалось, что вопрос Смита вывел его из себя. - Похоже я переоценил тебя! Неужели ты не понимаешь, что как только будет использовано тахионное оружие, Организация Объединённых Планет засечёт, что мардианцы вмешиваются в дела Земли. Наше главное оружие - скрытность. Именно поэтому мы вынуждены существовать в этих мерзких человеческих телах и ездить на примитивных машинах. Мы незаметно изменяем их психику так, чтобы когда Земля будет готова к контакту с другими планетами, ООП признала бы их неполноценными. Опекунство над ними передадут одной из планет. С помощью попсы мы настроим их сознание так, чтобы из всех планет лучшим из опекунов стала бы Марди. Наши конкуренты-в`варши с помощью наркотиков подстраивают их под себя. Но получить это опекунство должны мардианцы! Нам слишком нужно это опекунство. Марди истощена до предела, только ресурсы Земли могут спасти её. Теперь иди, Смит, и возвращайся с победой. Во имя Марди!
- Во имя Марди! - ответил Смит.
 
* * *
 
Холодный осенний ветер гонит бумажки по мостовой, то и дело отвлекаясь, чтобы обдать прохожих волной мелких капель, по недоразумению именуемых дождём.
Гоги зябко ёжиться и поднимает воротник дорогой дублёнки. Он привык к более жаркому климату - на в`варшахе, его родине, температура воздуха градусов на триста выше, чем здесь. Конечно, сейчас у него совсем другое тело, адаптированное к местным условиям. Но уже сама мысль о том, что воздух всего на семьдесят р`ргааш выше абсолютного нуля, пробирает до костей. Да к тому же, новое тело было "позаимствовано" несколько лет назад у жителя более тёплого региона планеты и к промозглой московской осени оказалось приспособлено слабо.
Гоги пошёл быстрее, надеясь, что движения согреют его.
Вообще-то, в соответствии с аборигенским этикетом ему по статусу не положено ходить пешком. Люди его уровня видят город только из окна комфортабельного автомобиля.
Но Гоги любил бродить по городу. Он заглядывал в подворотни и представлял, как в вечернем сумраке мелкие пушеры толкают здесь товар, который только благодаря его усилиям попал в этот город. В такие минуты Гоги казался себе могучим джиргкхашем, обходящим свои охотничьи владения.
Внезапно будто из ниоткуда перед ним появился человек. Гоги тут же поправил себя – не человек, а мардианец в теле человека.
- Надо поговорить, Гоги, - сказал мардианец.
- Ну говори, дорогой, - согласился в`варш, скосив глаза влево - там стоял микроавтобус с телохранителями, сопровождающий его повсюду.
- Странные дела творятся в Москве, Гоги, - продолжил мардианец.
В`варш был озадачен - он абсолютно не понимал о чём говорит Смит.
- Дел всяких много твориться. Какое ты имеешь в виду?
Смиту показалось, что Гоги темнит.
- Заглушенные передачи - ваших рук дело?
Гоги не знал, о каких передачах идёт речь, но решил блефовать.
- А если и так, что тогда?
- Империя Марди хочет, что бы вы немедленно прекратили препятствовать её деятельности на этой планете.
Гоги понял только две вещи: первое - кто-то встал на пути мардианцев, и те заподозрили в`варшей. Второе – из этого можно извлечь выгоду для в`варшаха.
- Прекратить можно, - сказал он. - Но не просто так. Что вы предложите взамен?
Смит выхватил из-под плаща «узи» и направил его на в`варша.
- В обмен я могу предложить твою жизнь. По-моему, честная сделка. И скажи своим парням опустить стволы. На тебя сейчас нацелено больше пушек, чем на меня.
Гоги увидел, что за спиной Смита и в самом деле стоит джип, который теперь ощетинился автоматами.
В`варш обезумел. Теперь он больше, чем когда-либо казался себе свирепым джиргкхашем. Он выбил узи из пальцев Смита, заломил ему руку и быстро встал так, чтобы отгородиться им от мардианцев из группы прикрытия.
Смит, ещё секунду назад бывший хозяином положения, уже ничего не мог сделать.
- Это ты скажи своим, чтобы они опустили пушки! - сказал Гоги.
Держа перед собой Смита, в`варш сделал несколько шагов назад. Однако, он не учёл низкое качество московского асфальта, попал ногой в выбоину и шлёпнулся на землю. Смит, которого утянул за собой в`варш, успел сгруппироваться и откатился в сторону.
И мардианцы в джипах, и в`варши в микроавтобусе, увидев, что могут открыть огонь и не задеть своего шефа, нажали на курки. Два тела на асфальте покрылись красными пятнами и затихли. После этого в`варши открыли огонь по джипу, а мардианцы принялись расстреливать микроавтобус.
 
* * *
 
Диктор новостей продолжил:
- К другим новостям. Сегодня в Москве произошла крупная перестрелка между двумя криминальной группировкой и службой безопасности продюсерского центра «Поп-продакшн». Сотрудники правоохранительных органов в недоумении - они не могут понять, что послужило причиной столь серьёзного столкновения. По имеющейся информации «Нью-Поп» ранее не имел никаких точек соприкосновения с данной криминальной группировкой.
- Безобразие! - возмутился Иван Петрович Котлеткин. - Одни плохие новости по телевизору показывают! А потом удивляются, что народ нервный!
Иван Петрович выключил телевизор и пошёл мастерить прибор, который будет глушить плохие новости и оставлять хорошие.
Через неделю устройство было готово. А ещё через два дня случилась новая перестрелка - служба безопасности крупного медиахолдинга «Марди-медиа» столкнулась с "водочной мафией". И снова никто не мог понять - что не поделили эти люди?
В течении следующих двух недель обстановка на улицах Москвы напоминала голливудский боевик.
Впрочем, голливудских боевиков вскоре не стало - Иван Петрович считал, что они развивают в подрастающем поколении излишнею жестокость.
Автор: Александр Воробьев (Volk).