Преследуя Красного

Вторник, 1 января 2008 г.
Просмотров: 3140
Подписаться на комментарии по RSS
 
 
Паланкин Красного Человека упал на бок и проехал несколько метров, поднимая клубы пыли. Толстые пластины подоконного пуленепробиваемого пояса противно заскрипели о камни.
Я разрядил рожок автомата уже по неподвижной цели – бочкообразной кабине, посаженной на длинные хромированные шесты. Никакого движения, Красный Человек не пытался выбраться из паланкина.
Перезарядил, пока гравитационная платформа плавно опускалась.
-   Думаешь, на этот раз достал меня? – раздался голос, напоминающий шелест сухих листьев, сгребаемых в кучу. Неприятный голос, достаточно громкий и едкий, несмотря на то, что шел изнутри покореженной кабины, испещренной вмятинами от пуль и изуродованной шрамами царапин, в которые забилась ржавчина. Последовал глухой удар - обращенная к небу дверь дрогнула. Зашевелилась ручка, затем снова удар. Видимо, дверь заклинило, и Красный человек пытался ее выбить.
-   Головой стукни! – крикнул я, шагая с платформы на мелкий щебень Бесконечного Тракта. – Избавишь меня от лишней возни!
Между мной и перевернутым паланкином валялись носильщики. То, что от них осталось – куски минералов, мертвые и блестящие, каковыми им и надлежало быть, пока Красный не вдохнул в них магию. Теперь это снова камни, а носильщики, между которыми рванула брошенная мной граната - в большинстве своем обожженный каменный бой.
Дверь взмыла в воздух и помятым металлическим листом упала на землю. Красный расхохотался. Показываться он не спешил.
Я активировал щит и поднял автомат.
-   Не устал догонять? – крикнул Красный из укрытия.
-    А ты бегать? – я выстрелил одиночным через щит. Одностороннее поле пошло разводами.
-   Я первый спросил, - сказал Красный, а когда не дождался ответа, хихикая, спросил. – Рыбки красной не желаешь? Прелесть, почти не завонялась. Ты должен ее попробовать.
Что-то красное и бесформенное вылетело из проема кабины. Оно имело рыбью голову и кучу шевелящихся плавников. Плюхнулось, заверещало, поползло ко мне.
Два выстрела, и тварь затихла.
-   Сколько еще магии в загашнике? Не истощился?
-   Почти, - сказал Красный Человек. Без хихиканья, честно, почти устало. Это я знал и так – за два дня непрекращающейся погони ему пришлось немало поиграть с материей и заклинаниями. Никогда за время охоты мне так долго не удавалось вести его, постоянно атаковать, вынуждать защищаться. А возможности Реанимированного я изучил. Эти фокусы с уродливой органикой – рефлексия, последние капли на дне фляги.
Цель была близка. Близка как никогда. Если не убить Реанимированного в ближайшие дни – он переродиться в другом облике с новыми, еще более опасными возможностями. Так происходит каждые пять лет. В прошлую пятилетку его звали Марджи, он был женщиной, насколько – обликом или полноценно ощущал себя девицей? – не знаю. Живучая тварь с милым конопатым личиком, питающаяся младенцами. Нечеловеческая сила, способность к регенерации. Особой магией, кроме левитации, Реанимированный тогда не владел. Это было его второе перерождение. Теперь, будучи Красным Человеком, он способен на многое, особенно если неделями копить силу – чего стоит хотя бы пограничный Медный Полис Южной Империи, который рухнул в собственное нутро - подземные коммуникации, ходы и вековые слои земли, изъеденные магией Красного, будто суставные хрящи остеоартрозом.
-   Давай, на выход, - я отпустил автомат, который повис на перекинутом через плечо ремешке, сорвал с пояса гранату. Силовой прямоугольник щита качался в такт проектору, закрепленному на голове. – Подкинуть в кабину сюрприз, а Красный? Осколочный!
Тут же показались белые кисти, замерли в черноте проема, словно ампутированные гильотиной каркаса.
-   Выхожу, - сообщил Красный. – Поболтаем на дорожку, а?
-   Живее!
Почему бы и не поболтать, подумал я. До этого мы обменивались только криками, разведенными расстояниями, приглушенными скоростью движения, шумом выстрелов, криками поклоняющихся Красному кретинов или несчастных, оказавшихся в центре бойни, которые гибли как мухи.
Я убрал гранату, навел на паланкин дуло.
-   Побеседуем, Красный, - сказал я, когда он начал выбираться. – Спешить некуда, заодно и нанимателю радостную новость сообщу. Кто знал, что ты такой шустрый, а выполнение заказа неоправданно затянется.
-   Ты – идиот, - оскалился Красный. – Думаешь, на этом все закончиться? Живи спокойно – радуйся тишине. Ты хоть знаешь, зачем тебя наняли?
-   Мне платят за твою голову, - я усмехнулся. – За твою отрезанную, отпиленную, отстрелянную или просто отвалившуюся от усталости башку, главное, чтобы она была нашпигована мертвым мозгами.
-   Я и так был мертв сотни лет.
-   Плевать. Твой труп – мои деньги. Меня волнует только пожизненная пенсия. Остальное оставь историкам: побежденное зло, эксперименты Рукастых, благородные мотивы, бла-бла-бла…
Он облокотился на шест паланкина, посмотрел на меня глазами, в которых чернильными пятнами плавали карминовые радужки. Красный костюм облегал худое тело, на ткани не было ни одного пятнышка, ни следа пыли, словно Реанимированный только что вышел от портного. На мертвецки бледном лице затягивалась рваная рана.
-   Не шевели руками,- предупредил я, держа его под прицелом. – Без фокусов.
Сработал зуммер, оповещающий о низком заряде батарея щита. Я не помнил, осталась ли на гравиплатформе хоть одна полная.
-   Идиот, - повторил Красный. -  Всегда будут подобные мне. Должны быть. Думаешь Рукастые разворотили Курган просто так? Хотели поиграть с кучей трупов для своих исследований? Они лишь марионетки.
-   Рукастые – сумасшедшие лаборанты. А если и нет, повторю – мне плевать.
-   Ты не помнишь, что такое вечный голод? Десятки голосов в голове, требующие чужих страданий?
-   Я помню, что такое деньги. Кончай свою бодягу.
Красный Человек стал меня утомлять. Да и батарея вот-вот сдохнет. Правда магию щит держит плохо, другое дело – пули, но огненные шары или какой-нибудь клыкастую бестию на время задержит, главное метко стрелять и уклоняться. А большее Красный пока не потянет, видок у него такой, что и помочиться ровно проблемой станет.
Но когда имеешь дело с  Реанимированным – лучше не обманываться внешним видом.
В кобуре подмышкой у Красного висел пистолет. Здоровенный, хромированный, из этой штуковин он чуть было не отхватил мне руку в Скрытом Ущелье. Поняв, что привлекло мой взгляд, Красный улыбнулся. Зубы у него были под стать пистолету – крупные, блестящие, чистая платина. Надо будет прихватить, как премию, когда покончу с их владельцем.
-   Как рука? – продолжая ухмыляться, спросил Красный.
-   Зажила. Только палец на спусковом крючке иногда дрожит.
Пуля угодила ему в коленную чашечку. Реанимированный дернулся, упал на руки. Ни крика, ни стона. Он оттолкнулся от каменного грунта, плюхнулся на пятую точку. Раненная нога неестественно изогнулась, как сломанный гороховый стручок. Для него пустяки, восстановит за час-два.
-  Злопамятный какой, поглядите-ка.
-   Есть немного.
Я достал модуль связи, настроил по направлению силовых всполохов в небе. Щелкнул на «пуск» контактора.
-   Слушаю? – сразу же ответил Наниматель.
-   Задание выполнено.
-   Он мертв?
-   Без пяти минут.
-   Без пяти минут мертвы только бабочки-однодневки, откладывающие яйца, - сухо отозвался модуль. – Кончай его и выходи на связь.
-   Не хотите послушать кончину Реанимированного в прямом эфире? Могу устроить… секундочку… эй!
Красный делал какие-то жесты руками. Из камней ко мне вяло потянулись черные волосяные щупальца. Я положил модуль и дал очередью. Свинец кучно вошел в узкую грудь. Исполнив «танец пуль», Красный повалился назад, потом медленно приподнялся. Из отверстия в разрезе пиджака толчком брызнула кровь, ярко-красная, как сок переспелой вишни. Прям роскошь для монстра когда-то собранного из гнилого мяса.
-   Что там у тебя? – спросил модуль.
-   Все под контролем. Капризничает перед долгим сном.
-   Кончай с целью. Высылаю галеру.
Я отключил дрожащее поле щита и направился к Красному. Его шатало. С его кистями пришлось повозиться: возвращаться за лазерным резаком к платформе не хотелось, поэтому я воспользовался автоматом. Оставшихся в рожке патронов не хватило. Перебитые пучки мышц тянулись друг к другу, костные осколки копошились, начиная сращивание. Красный безразлично смотрел на меня, когда я методично отрывал его перебитые кисти, когда бросал их подальше в пустыню. Они отрастут заново – но тут уже вопрос дней, а не часов. Впрочем, я лишу его этой забавы.
-   Предупреждал же, - только и сказал он мне в спину. – Они не заплатят. Дело не в деньгах.
Слабый голос полупокойника.
Я не ответил. Вернулся к модулю связи. Тот молчал – наниматель прервал связь. Что ж, как хочет. Пора кончать с Реанимированным и направляться за гонораром. Я красочно представил пятиярусные Бордели Утопии, сладкие как мед вина, которыми славиться Синдикат Перешейка, ниточные пароходы, идущие на Острова Потерянной Красоты.
Скоро. Скоро. Все что захочу. А сдачу оставьте себе.
Неожиданно навалилась двухдневная усталость, словно многотонная слоновья задница. Я вернулся к гравиплатформе, выпил баку энергетика.
Также неожиданно появился реактивная сухопутная яхта. Я понял, что происходит, когда рассмотрел теснение на парусах. Знак Людоеда – символ Красного Человека. Фанаты Реанимированного, пусть Чрево откажется от них!
Яхта остановилась около перевернутого паланкина, из нее высыпали разряженные в красные мантии подростки. Кинулись с носилками к Красному.
Я перезарядил автомат и принялся стрелять с колена. Двое упали замертво, третий свернулся у валуна, кашляя кровью. Их было много – больше двух десятков. Я подстрелил еще парочку, когда затуманенный усталостью мозг понял, что стрелять надо в Красного, а не в эту мелюзгу. Реанимированного уже клали на носилки.
Патроны закончились. Запасные рожки на ремне – тоже.
Я бросил гранату и кинулся к гравиплатформе, не оборачиваясь. Громыхнуло. Кто-то закричал свиньей.
Яхта отчаливала от клубящегося дымом островка пустыни. Перпендикулярно Бесконечному Тракту. Я вырвал блокирующий штырь из гравитатора, схватился за джойстик…
Пролетая над залитой кровью землей, я не увидел Красного среди тел.
Преследовать судно было опасно – по мне открыли огонь. Заряженных батарей для щита не осталось. Я обругал себя последними словами – надо было кончать Красного без лирических отступлений. Извечная болезнь без-пяти-минут-победителей. Управляя гравиплатформой, не особо постреляешь, особенно, прицельно. Сквозь тонированные пылезащитные очки я видел, как на палубе яхты беснуется, прыгают, танцуют обнаженные дурочки, видимо поддерживая стреляющих по мне подростков. У всех малолеток волосы были выкрашены в кроваво-красный.
Ревел ветер, перед глазами рябило, плыло. Я стрелял практически наугад – в пятно яхты. Выстрелял пистолетную обойму, но подстрелил лишь красноволосую малолетку, извивающуюся на мачте. Тело нудистки рухнуло вниз, ударилось о камни. Причинили ли остальные пули хоть какой-то вред – уверенности не было.
Погоня длилась около часа. Ее исход решила галера, высланная нанимателем. Она ударил по яхте фанатов из всех орудий – и тот превратился в лом, разлетевшийся в разные стороны. Впервые я подумал, зачем нанимателю я, коль он обладает такой мощью?
Я был ранен – два пневмотрубочных шарика засели между ребрами – но это меня не беспокоило. Я опустил гравиплатформу и нашел Красного среди винегрета из кусков тел и металла. Ему оторвало ногу, штурвальная спица пробила живот, но он был жив. Смотрел на меня щелками глаз и улыбался. От этой улыбки пересохло во рту.
Я пять раз выстрелил ему в голову, потом отрезал ее резаком, вырвал платиновые зубы, и уселся рядом с кровавым трофеем.
Туша галеры покачивалась в двух метрах от земли. Зеленые левитационные газы дыханий кешангороссов вырывались через решетки гребных отсеков. Неужели опять разрешили использование Коридора, раз наниматель смог протащить в наш мир этих созданий-двухдневок? И сколько кешангороссов понадобилось, чтобы держать на «плаву» подобную махину, залепленную пластинами брони, испещренную пушками?
Из галеры спустились двое в шортах и направились ко мне прогулочной походкой. Шедший первым сжимал посох-шокер.
-   Приминаете товар, - улыбнулся я, когда они наконец-то подошли.
Посох коснулся моей груди. Человек в шортах дал разряд.
 
-   А я уж думал, что у него ничего не выйдет после первой пятилетки, - сказал первый голос. – Учитывая то, что Реанимированный переродился в более сильную сущность – Красного Человека.
-   Всегда есть шанс, пока охотник жив, - сказал второй голос. – И не забывай, что перед тобой лежит еще один Реанимированный.
-   Ты уверен?
-   После смерти Красного – да. Убить детей Кургана может лишь один из них. А всполохов перерождения радар не уловил, да и старое тело ведет себя спокойно.
-   Но они все абсолютные маньяки. А этот не очень-то похож. Стал бы он охотиться на Зло, когда сам его выродок.
-   Он один из Беспамятных. После нашего просчета некоторые потеряли память и зов крови. Просто разбрелись по Пурпуру Тверди.
-   После вашего просчета. Я всего лишь стажер.
-   Так не спорь с Рукастым, сопляк! Ты начинаешь забываться!
Что-то свистнуло в воздухе – по звуку похоже на плеть. Первый голос пробубнил извинения.
Я приоткрыл глаза. Сразу закрыл, ослепленный пузырями светильников. На сетчатке отпечатались яркие круги.
Так, надо собраться, осмыслить…
Лежу привязанный к койке. Один из говорящих – Рукастый... Смысл других слов говорящих заставил содрогнуться, встряхнул лучше любого энергетика.
Я – Реанимированный? Беспамятный? Никогда не слышал от таких…
-   Притуши свет, - сказал первый голос. – Пусть откроет глаза.
-   Почему мы не можем убить его. Распилим прямо сейчас, и делов всего.
-   Он переродиться и, не сомневайся, придет за тобой. А Реанимированные очень злопамятны. Трехчасовым расчленением вряд ли обойдешься… стажер.
Я открыл глаза. Обладатель первого голоса - молодой парень в синем халате  - отшатнулся. На его щеке горел красный след. Второй оказался смуглым стариком с ручными протезами из лиан баатового дерева. Значит, это правда – Чрево жестоко покарало Рукастых за эксперименты с воскрешением. Старик почтительно поклонился.
-   Мы отстегнем тебя. Но позволь кое-что объяснить.
-   Я – Реанимированный?
-   Да, - кивнул старик.
-   Тогда почему ты кланяешься мне?
-   Я хочу еще немного пожить. Мое отвращение ничего не изменит, кроме моей судьбы.
-   Где я?
-   Лаборатория Плоти. Четвертое подразделение.
Это мне почти ничего не говорило.
-   Кто меня нанял?
-   Посланник Чрева.
-   Чрево нанимает Реанимированных? – я рассмеялся. – Не смеши меня!
-   Не Чрево, а его посланник. Тот, кто чувствует спазмы Создателя. И не Реанимированного, а простого наемника. Таких тысячи. Беспамятных нельзя определить, пока они не проявят себя…
-   Убив брата?
-   Да. Или погибнув.
-   Как ты узнаешь, что погиб именно Беспамятный? Ну обретет новую плоть Реанимированный за тысячи километров от смерти своей До-Оболочки. Что с того? Как увязать это с конкретной смертью?
-   Ты видел, что твориться со старым телом? – Руки-лианы старика вились в воздухе сложными узорами. – Хоть раз видел? Храни всех Чрево!
Стажер, сраженный частыми упоминаниями Чрева, упал на колени. Закинул голову, высунул язык. Видал я подобные молитвы, слыхал немало бреда вроде: «Загляни внутрь меня Чрево, спустись в пищевод истинных стремлений, Вырви мой язык, если сочтешь его грешным…»
-   Видел, - сказал я, вспомнив перерождение Марджи в Красного Человека. Вернее, видел смерть старого тела. Гнилостное зловоние. Стекающая кожа. Ветвями разрастающиеся кости.
За стеной закричали. Залязгало.
Рукастый растерянно обернулся, сделал шаг к двери, которая прогнулась, раскололась пополам. Медная ручка пролетела в опасной близости от моего лица. Повернув шею, я увидел шагнувшего в проем ребенка. Таков был визуальный обман первых мгновений. Но это был не ребенок.  
Карлик.
Он бросил в старика капкан Зута; цепь, к одному концу которой крепилось страшное оружие, он крепко сжимал в жилистых руках. Капкан сомкнул ржавые зубья на голове Рукастого, с хрустом зажевал.
Стажер кинулся к шкафу, на пол посылались пробирки и доски полок. Когда он все-таки смог расчистить себе достаточно места, чтобы впихнуться внутрь и закрыть двери, карлик стравил капкан на шкаф. Дерево без сопротивления поддалось озлобленной железяке. Треск перекрыл крик, а через несколько секунд сменился хлюпаньем и хрустом костей.
-   Меня зовут Яблочная Долина, - представился карлик, обворачивая цепь вокруг пояса. – Сейчас я тебя освобожу.
-   Теперь мне вряд ля заплатят, - усмехнулся я, разминая мышцы.
Мне был неинтересен мой «спаситель», я начал осознавать свою истинную сущность, но все-таки поинтересовался:
-   Кто ты?
-   Простой гражданин Империи. И мне противны эксперименты этих подонков. Хватило Кургана. Хватило моего деда, которого они превратили в постоянно икающую куклу, набитую червями. А их лабораторные мыши, которые едят собак! Хватит! Что они хотели сделать с тобой?
Карлик сплюнул. Проигнорировав его вопрос, я осмотрелся.
-   Что тут за вонь! О, Чрево! – Яблочная Долина зажал нос.
Воняли останки Красного Человека, валяющиеся на металлическом столике-каталке, который затолкали между холодильными установками из сэндвич-панелей. Торс накрыли простыней, голову положили рядом с единственной ногой. У меня потекла слюна. Голоса в голове завыли, зашептали, засмеялись. Череп раскалывался от этой какофонии.
Я сломал карлику шею и долго смотрел в потухшие глаза. Головная боль отступила. Я бросил труп Яблочной Долины в угол, но прежде снял капкан Зута. Ржавые челюсти покрывала кровь, они едва заметно дрожали.
 
Лаборатория Плоти занимала три этажа. И ни одного живого существа – только трупы. Почти над всеми поработал капкан.
Я не мог выбраться. Кто-то – наверняка мой Наниматель, чтобы выиграть время – запечатал все здание бетонной шапкой.
Я съел все запасы пищи, что смог найти, потом трупы, но каждый раз голод возвращался. Как и голоса братьев. Они нарастали, становились громче. Ко мне возвращалась древняя память, я чувствовал нарастающую силу, но еще не знал, как ей воспользоваться.
Нас похоронили в Кургане, кусками, в которых еще теплилась жизнь. Всех отпрысков Голодного. Это было очень давно, когда еще  Стража Тверди не ушла через Коридор. А после воскресили Рукастые, кучка одержимых вечной жизнью ученых. Воскресили, не подозревая, что творят и кого будят.
Мои братья. Моя семья. Реанимированные. Каждый стремился к единоличной власти, каждый страдал от ментального зова остальных. После воскрешения пораженные амнезией просто жили среди людей, практически ничем не отличаясь от них. Гены Голодного продолжали дремать в их телах. Другие стали проклятием человечества, неутолимыми монстрами, каннибалами и убийцами, владеющие магией и практически бессмертные.
Эксперимент Рукастых имел ужасные последствия для Империй. И они пытались искупить свою вину – убить Реанимированных.  Но могли лишь стравливать их, нанимать охотников, в надежде, что среди них окажутся Беспамятные.
После реанимации я не умирал, иначе с перерождением вернулась бы и память. Вернулась намного раньше…
Я съел даже Красного Человека. Голоса не унимались: и навсегда лишенные тел, принявшие смерть от руки одного из братьев, выкинутые в пустоту – их шепот со временем затихнет; и еще живущие – ненасытное эхо, призыв к крови. Я мог различить даже шепот Красного. Он мертв, но пока голос силен, до тошноты назойлив. Эти голоса можно на время заглушить – предсмертным людским страхом, их плотью.
Одно не давало мне покоя: почему Красный все время убегал от меня, не пытался убить сам, лишь оборонялся? Он знал, кто я – уверен! Но лишь отступал. Существует ли среди таких как Мы понятие братской любви, настолько сильное, что чужой ментальный вой не повод для убийства. Он рвал людей, выигрывая мизерные передышки, и бежал. А ведь вой души Беспамятного гораздо сильнее. Эта душа мечется, кричит, завет, задыхаясь от бессилия.  Теперь я это знал  - слышал других Беспамятных.
Через неделю я  смог наколдовать что-то похожее на гигантскую личинку. Первая лопнула, проев в бетонном саркофаге несколько сантиметров. Но с каждой новой дела шли все лучше и лучше.
Наконец-то я смог выбраться. Город был мне знаком - Стужа. Как не узнать нафаршированную часами башню Смеха, раскачивающуюся по ветру? Здесь я когда-то жил. Недолго был женат. Официально я женат и до сих пор, но покинув Стужу вместе с войсками, направленными для усмирения Лесничества, так и не вернулся. Мы провели в лесу два года. Этот маразм прозвали «грибной войной». Две враждующие стороны разбили лагеря по разные стороны безымянного ручья и в основном выжидали. Солдаты больше занимались собиранием грибов и ягод, а иногда и отбивались от плотоядных нападок первых – Стрёмный Лес полон темной магии. Война превратилась в редкие вылазки маленькими группами по три-четыре человека, захват и обмен пленными. Мне это напоминало примитивную карточную игру. В конце концов, я дезертировал.
Улицы Песочного Квартала встретили меня негостеприимно. Из темноты переулка выскользнула фигура в лохмотьях.
-   Выворачивай карманы, - приказал вооруженный дротикометом тип. Он него разило спиртом.
-   Шило, что ты цацкаешься с этой лаборантской крысой, - прошипел второй грабитель. Он появился из-за мусорного контейнера.  Арбалет уперся мне в висок.
Где они откопали этот антиквариат? – успел подумать я, прежде чем арбалетный болт вгрызся мне в череп. А еще я успел скомандовать капкану: «фас!».
 
Мое первое перерождение. Не пришлось ждать пять лет. Каждое пробуждение – уже лотерея. Можно проснуться упырь знает где, с упырь знает кем.
Перерождение – столько сюрпризов, полный исполинский носок новогодних подарков. Я проснулся на грязном матрасе в какой-то комнатушке. Из мебели присутствовал лишь импровизированный стол: бочонок, к которому прибили доску. На полу валилось битое зеркало.
Я подобрал самый большой осколок и рассмотрел себя. Мое новое лицо мне понравилось. Тело было гораздо крупнее прошлого, а мышцы словно заменили связками стальных тросов. Я громыхнул по бочонку-столу кулаком – он разлетелся на куски. Царапины от щепы мгновенно затянулись.
Я вышел на улицу, уже зная свое новое имя – Серп. Оно мне тоже нравилось.
Хрустальный шар на площади транслировал мое лицо, сообщал о награде за мою голову. Бегущая строка предлагала заключить контракт на охоту. Это меня рассмешило.
В попавшейся на пути корчме, я заказал баранью вырезку с кровью. Голоса в голове настойчиво требовали другой пищи.
Я интенсивно жевал, прислушиваясь к мыслям посетителей заведения.
Да, теперь я умел читать мысли. Одно Чрево знает, какие еще способности скрыты во мне.
Мужчина в кожаной шляпе, поедающий салат, размышлял, как избавиться от трупа жены, который двое суток разлагался в ванной. Я капнул глубже – прошлое этого человечка воняло хуже выгребной ямы.
Толстуха за стойкой думала о том, что с завтрашнего дня сядет на диету. Она съела вишневый пудинг и гору куриных крылышек и могла побаловать себя такими мыслями.
Сморщенный гарнизонный капитан в мыслях оплодотворял свое начальство.
Два типчика в тени пальм собирались ограбить хозяина корчмы; худому не терпелось пустить в ход охотничий нож.
Неудовлетворенные сексуальные желания. Жажда мести. Радость первого поцелую. Заговор. Внутренний плачь. Пьяный каскад рваных фраз.
Этот хаос мыслей не мог заглушить рев семьи, вечные ментальные узы. Я был дико голоден. Голоса хотели убивать – хотел и я.
Я посмотрел на женоубийцу.
Сможет ли мир увидеть во мне не только монстра, если уничтожать, питаться другими убийцами – маленькими монстрами, людишками с черной душой? И как долго я смогу глушить голоса лишь по такому критерию?
А-а, плевать.