Последний рассказ о полетах

Вторник, 1 января 2008 г.
Просмотров: 2730
Подписаться на комментарии по RSS
Автор: Михаил Зипунов (zipa).
 
 
(Вера, Надежда, Мечта)
 
 
А мне приснилось: миром правит любовь,
А мне приснилось: миром правит мечта...
 (Виктор Цой)
 
 
 
...и приснился Максиму сон. Будто бы сидел он в актовом зале универа. Макс затаил дыхание — Она уже шла к сцене...
Макс ловил каждый шорох, он знал: сейчас произойдёт чудо... 
Как всегда непринужденно Она взяла в руки гитару...
Макс тщетно старался перехватить Её взгляд, ищущий кого-то в зале...
Наконец Она кому-то улыбнулась и тишина умерла. И было уже неважно, кому же Она улыбалась, на кого посмотрела — ОНА ПЕЛА. И не было в зале уже никого, и лишь Её голос заполнял пустоту...
После концерта Макс долго сидел на скамейке возле университета. Он чувствовал себя всесильным — готовым поворачивать реки вспять, крушить горы, бороться с международным терроризмом и баллотироваться в президенты, но в то же время у него не хватало сил, чтобы сделать хотя бы шаг в сторону от того места, где только что была Она. Наконец он встал. Поравнявшись со входом в универ он, не отдавая себе отчет в том, что делает, рванул дверь и шагнул внутрь. В нерешительности постояв какое-то время в холле, Макс подошел к лестнице и побежал на четвертый этаж. Дверь зала была чуть приоткрыта, Макс осторожно потянул её на себя...
— Я уже думала, ты никогда не придешь...
Окно было открыто, Она стояла на подоконнике и протягивала ему свою руку. Макс залез на подоконник, они взялись за руки, и шагнули вперед...
Полёт... Наивысшая свобода, когда ты, наконец, ощущаешь себя равным птицам. А вообще, ощущение полёта трудно понять сидя на земле. Неуважительное отношение к законам всемирного тяготения, “лёгкость в теле необычайная...” Раненые птицы падают в обморок и летят вниз, и там, внизу, продолжают смотреть на нас свысока. Просто потому что они привыкли так смотреть... так жить...
И ты тоже понемногу привыкаешь к этому, и думаешь о том, насколько смешны те идиоты, для которых “взгляд свысока” — это хорошо разношенная маска их мнимого величия. Недалёкая самовлюблённость. Ведь любить себя всегда легче, чем быть любимым. Взгляд свысока — это ещё не признак высокого полёта, господа. Все низости на свете совершаются именно с таким взглядом.
Пролетая над Днепром, Макс осознал, что он спит. “Хочу, чтобы этот сон продолжался вечно” — прошептал он.
— Что ты сказал? Я не расслышала.
— Я сказал, что я тебя люблю...
Неожиданно, как это обычно и  бывает, Макс  услышал: “Максим! Макси-и-и-и-и-и-им!!!” “Опять Юлька...” — пронеслась мысль,
 
и
Макс  
проснулся...
 
“Как легко летать! Нужно только мечтать и руками махать...”
(Влад Головин)
 
Цепляясь за осколки сна, он нащупал будильник и попытался его выключить. Попытка оказалась удачной. Собрав волю в кулак, Макс вылез из постели. Традиционная утренняя программа: умывание, завтрак, сбрасывание попавшихся под руку тетрадей в сумку — была хорошо отрепетирована, а потому не заняла много времени. После её выполнения он отправился в универ.
Переполненный троллейбус никоим образом не способствовал поднятию настроения, а тут ещё эти двое на переднем сидении...
Как же всё быстро тогда закончилось... Если быть до конца точным, то всё закончилось, так и не успев начаться. То чувство и любовью то назвать трудно, скорее мечтой о ней... мечтой, но какой прекрасной!
Самое обидное заключается в том, что винить то по сути некого. Разве что судьбу свою разнесчастную ... Но это по большому счёту не так уж и интересно. А что касается людей, то они и подавно ни в чём не виноваты. Да, есть у меня друг Вадим, да, есть у меня знакомая Лена, да, имел я глупость их познакомить. Ну, а дальше и вовсе банально — они свободные люди, я... тоже свободен. Всё чинно, благородно...
 Обидок действительно никаких нет. Да и взяться им неоткуда — с Ленкой никаких отношений (кроме, конечно, дружеских) не было. Была мечта...
 Прошедший год, конечно же, многое изменил, и всё равно смотреть на них, когда они вдвоём, не самое увлекательное занятие, подумал Макс. Окинул взглядом переполненный троллейбус. Задержав его на мгновение на переднем сидении, где спиной к нему сидели Вадя с Ленкой, и скользнув по, пробирающемуся через толпу людей, контролёру, Макс, совершив отчаянный рывок, оказался на улице. Солнышко, кокетливо выглянувшее из-за облака, натолкнуло на мысль об абсурдности посещения университета в первый же весенний день. Макс купил ботл пива и решил прогуляться к Днепру.
За прошедший год изменилось действительно многое. Ленка уже не вызывала у Максима былых романтическо-возвышенных чувств. Появилось даже нечто вроде благодарности Вадиму, который, пусть и не из самых благородных побуждений, но всё же дал возможность посмотреть на Лену взглядом лишенным всяких надежд на взаимность. Не то чтобы смотреть теперь было совсем не на что. Просто со временем стала более заметна некоторая несовместимость таких двух личностей, как Максим и Лена. К тому же в случае с Ленкой грубейшим образом нарушалось основное правило Любви, которое Макс сформулировал для себя уже достаточно давно. Правило это предполагало, что двое людей должны воспылать страстью друг к другу примерно в одно и то же время. Ну, а если один влюблён, а другой (другая) совершенно равнодушен, то любовью это чувство назвать никоим образом нельзя. Влюблённость? Может быть. Приключение для мазохиста-одиночки? Сколько угодно. Повод посублимировать? Почему бы и нет? Но только не Любовь.
Осознавая всё это, Макс сам до конца не мог понять, почему же каждый раз Ленка вызывает у него какую-то... ностальгию, что ли? Ностальгию по тем нескольким дням, когда ему показалось, что он наконец-то нашел ответ на все вопросы... Вот уж действительно показалось... Ну, ничего, в следующий раз креститься буду, усмехнулся он, допивая пиво.
Случай перекреститься не заставил себя долго ждать — Максу показалось, что на скамейке в конце аллеи сидит Ира. Поравнявшись с девушкой, и убедившись в ошибочности своего первоначального суждения, Макс подумал, что Ира стала мерещиться до неприличия часто, не оставляя его и во сне. В сегодняшнем — они летали... вдвоем... ночью... прочь из города...
Прекрасный сон. Да и вообще, полеты во сне, и сами по себе довольно занимательная штука. Макс не переставал удивляться той естественности, даже обыденности, с которой это происходит. Конечно, присниться может все что угодно, но вот, допустим, сражаясь во сне с инопланетными монстрами, Макс все-таки ощущал уникальность происходящего; с полетами же все было по-другому. Способность летать воспринималась во сне так же естественно, как и, например, способность дышать.
Нет, что-то ученые тут намудачили, рассуждал Макс, не могли предки человека слезть на землю с деревьев — какой бред! Ну, конечно! Они спустились сверху, с неба... а потом просто разучились летать! Во сне же эта забытая способность продолжает жить!
В воздухе запахло Нобелевской премией.
Это должно быть очень легко... бежали мысли, наскакивая друг на дружку, никто просто не задумывался над этим... нужно присесть... Макс оглянулся — вокруг никого не было — присел, потом выпрямиться и...
...и так же легко как во сне Макс оторвался от земли...
Я знал! Я так и знал! Нужно только решиться попробовать... Эй! птички, подождите — я с вами! Ветер! Это ветер! Я лечу!!!
Внезапно в уши ворвалось настойчивое: “Максим”, кто-то дотронулся до плеча
и
Макс
проснулся...
 
 Я лечу с крыши доли секунд,
Но я в это время живу...
(Сергей “ЧИЖ” Чиграков)
 
— Ты что проспал всю лекцию? Ну, ты даешь...
— А, Юль, это ты... Что за пара была?
— Английская грамматика.
— А-а-а... Она что-то заметила?
— Нет — слишком увлеклась собой.
— Впрочем, как и всегда...
— Макс!
— О! Саня! Привет.
— Привет. У нас сейчас чего?
— Веришь, — сам не знаю. Юль, ты не в курсе?
— Редагування.
— Оно тебе надо?  — Задал Саня вполне резонный вопрос. — Пошли лучше в актовый зал.
— А там что? — Не менее резонно поинтересовался Макс.
— КВН репетируют.
— Да ну...
— Чего, пошли.
— Облом.
— Пошли.
— Не прикольно...
— А на паре сидеть, выходит, прикольно?
— Хм, железный аргумент...
— Отож.
— Кто там репетирует, хоть знаешь...
— Третий курс.
— Нашего фака?
— Ага.
Дальше препираться смысла не было. Если третий курс что-то готовит, значит, будут петь... если будут петь, то Ира уж там будет обязательно.
Черт! С этим пора бы уже заканчивать! Нужно с ней или познакомиться или выкинуть из головы. (Правда, циничный человек тут сказал бы, что первое определяет второе. Но на то он и циник, чтобы все обесцинивать. А я вроде как романтик. Последний. Очередной последний. Рука чешется поставить многоточие...)
Однако, возникает вопрос  — не буду ли я разочарован после нашего знакомства. Сейчас Ира — это идеал, Мечта. И, оставаясь таковой, Она идеально прекрасна. Любое изменение статус-кво мечту эту может элементарно разбить. Мечте овеществление на фиг не нужно. Или нужно? That is the question.
It really is...
— Ладно, уговорил — пошли в зал...
Макс оказался прав — Ира (Мечта ну, или просто — Она) была там.
Если перестать обманывать самого себя, то надо признать, что эти псевдоинтеллектуальные рассуждения об овеществлении мечты — чушь собачья. Всё намного проще — я влюбился. Дышать трудно, сердечко прыгает, в голову лезут плохие стихи — все признаки на лицо. И боюсь я, конечно же, не какого-то абстрактного разочарования в Ире, а вполне конкретного... — Я боюсь, что Она меня отошьёт...
Полчаса ушло на то, чтобы сформулировать несколько пафосное: “Сегодня — или никогда!” Для решительных действий недоставало самой решительности. Недостаток этот Макс решил покрыть за счет пивзавода “Оболонь”. И сразу же предложил Сане пойти на пиво — предложение, от которого тот отказаться был не в силе.
Приобретя в ближайшем киоске по половинке “Оболони”, Саня с Максом присели на скамеечку и стали прощаться. Сначала прощались за “Динамо” Киев, потом за В.В., потом просто за жизнь во всем дерьмовом её многообразии; затем купили ещё по пиву — помянули Башлачева; долго искали урну, чтобы выкинуть бутылки, но, убедившись в тщетности поисков, пошли путем наименьшего сопротивления и разбили емкости об угол дома; обнялись и разошлись.
Пошатываясь Макс поднялся по лестнице и зашел в актовый зал. Судя по его пустынному (опустошенному?) виду можно было догадаться, что в этом зале на сегодня все акты уже закончились.
“Отакої...” — подумал Макс, и, не зная ещё то ли огорчиться по-чёрному от несбычи мечт, то ли наоборот — обрадоваться возможности оттянуть время решающего разговора, медленно побрёл между рядами стульев к окну. Понаблюдав какое-то время за событиями по ту сторону, Макс ощутил острый приступ дежа-вю и, повинуясь внезапному озарению, приоткрыл окно... В лицо ударил свежий весенний ветер...
Сон!!! Это же то самое окно! Она стояла здесь! Это знак! Сейчас я заберусь на подоконник, Ира войдёт в зал, я скажу, что уже заждался её... и сон повторится, только я поменяюсь с Ирой ролями...
В ожидании чуда Макс залез на подоконник, но уже в следующий момент  настроение  его   резко  изменилось,  и  он  грязно  и  вычурно выругался — Ира шла по улице, причем, явно не собираясь возвращаться в универ. Выругаться пришлось и во второй раз. Литр пива в желудке, как ни странно, никоим образом не способствовал сохранению равновесия. Взмах руками — и Макс вывалился из окна, но, что интересно, вопреки Ньютону, не полетел вниз, уподобившись пресловутому яблоку, а завис, подхваченный потоками воздуха.
Сообразив, что произошло, Макс оттолкнулся от стены университета и медленно заскользил. План действий был до банальности прост — подлететь к Ире и позвать её. Макс как-то не задумался, что может ощутить бедная девушка, увидев среди бела дня подвыпившего парнишку приближающегося к ней со стороны неба...
Историческая встреча, однако, не состоялась. Ира заскочила в припаркованную неподалёку иномарку, хлопнула дверца и машина сорвалась с места.
Ничего другого как выругаться в третий раз Максу не оставалось.
Ну, что ж полетели на юг, решил Макс и полетел туда, где, как он думал, был юг.
Интереснейший феномен, вяло текла мысль, день, по небу летит студент — прогуливает, хм, точнее пролётывает пару, и никому никакого дела. Хотя... ты смотри, вроде кто-то машет.
Внизу действительно кто-то махал рукой и что-то кричал. Макс спустился чуток ниже и пришел к выводу, что он привлёк внимание какой-то девушки. Ещё ниже — Макс её разглядел, а окрик: ”Максим!!!”
 
окончательно
его
разбудил...
 
Не нужно громких слов, сударь.
Они сотрясают воздух, но не собеседника.
(Григорий Горин)
 
Макс сидел на скамейке возле университета, рядом сидела Юля и водила ладонью перед его глазами:
— Ты что заснул?
— Да нет, извини, задумался просто... Слушай, Юля, ущипни меня, а?
— С удовольствием. А зачем?
— Понимаешь, даже не знаю, как объяснить... Мне весь день кажется, что всё вокруг — нереально, будто я сплю, и всё происходит во сне, а не на самом деле...
— Отлично, ты, значит, спишь, а я что же? С тобой сплю? Или просто приснилась?
— Да, смешно... но не очень. Юль, извини, я наверно пойду домой — что-то башка разболелась.
— Ты не заболел?
— Да нет, просто устал немного...
— Ладно, иди, только не забудь позвонить мне. Не забудешь?
— Нет, конечно.
Удаляясь от универа Макс пытался уйти от любви, ну или от самого себя, что, в общем-то, не менее сложно. Во сне всё намного проще: заснул — полетел, упал — проснулся. Хорошая штука сон. А сегодняшние так вообще шедевры. Ну, с полётами всё более-менее ясно, а вот как быть с пивом? Сколько бутылок было выпито сегодня на самом деле, а сколько приснилось?
Подходя к киоску, Макс пересчитал оставшиеся деньги и пришел к выводу, что куплена, а, следовательно, и выпита, была только одна, а посему в АО “Оболонь” можно инвестировать ещё несколько гривен.
Поддержав таким нехитрым способом отечественного производителя, Макс ощутил небольшое раздвоение личности — от звука открываемой бутылки проснулся внутренний голос, чему Макс в глубине души даже немного обрадовался. Истина, как известно, в вине только тонет, а рождается Она всё же в споре. В сложившейся ситуации внутренний голос подходил на роль оппонента как никто другой, и Макс сразу же забросил наживку.
— Итак, что я имею на сегодняшний день? А имею я Юлю... Хотя нет, её то я как раз не имею, и иметь не собираюсь...
— Это почему же? — спросил, захмелевший от первого же глотка пива, внутренний голос.
— Ну, я её не люблю...
— Не понял, Она же тебе нравится?
— Да, нравится, но я её не люблю.
— “Нравится”, “люблю” — не вижу особой разницы.
— Зато я вижу.
— Хорошо, допустим, некоторое отличие существует. Но с каких это пор отсутствие любви стало препятствием для здорового секса?
— С тех самых, когда я появился на этот свет.
— Что ты говоришь! А крылышки у тебя случайно не режутся?
— Твоя ирония неуместна. Согласен, моя позиция несколько необычна для нашего времени. Но это вовсе не повод её менять.
— Ты что же,  хочешь меня убедить, что секс без любви невозможен?
— Я этого не говорил...
— Ага!!!
— Что “Ага”? Действительно, секс и без любви может приносить счастье, допустим, когда это происходит между друзьями, но только в том случае, если оба, я подчёркиваю — оба, адекватно воспринимают происходящее; если же один человек уверен, что это любовь, а другой всеми силами стремится сохранить чисто дружеские отношения — ничего хорошего не выйдет.
— Но тебе то что? Ведь это Она любит — трахнешься и забудешь. Или ты всё ещё ищешь свой “идеал”? А если его просто тупо не существует в природе? Что тогда?
— Идеал есть...
— ...его не может не быть. Следуя этой логике можно доказать всё что угодно, вплоть до возможности построения коммунизма за шесть дней. Но, допустим, ты когда-нибудь встретишь свой идеал. Ты что же думаешь, Она вот так, ни с того ни с сего, в тебя влюбится? Только за то, что ты слушаешь рок, можешь втемно пошутить, кропаешь какие-то стишочки и любишь помечтать?
— Была, вообще-то, такая надежда...
— Ну-ну, удачи! Надейся и жди.
— Дожди, — для рифмы.
— Рифма так же заезжена, как и большинство твоих аргументов.
— Что ты от меня хочешь?
— Я??? По-моему это ты что-то хочешь от меня.
— И что же, как тебе кажется, я хочу.
— Проще простого — если ты на что-то решишься, то воспользуешься моими аргументами, чтобы договориться со своею совестью.
— Интересная точка зрения...
— У тебя другая?
—Приятно поговорить с умным собеседником...
— Про тебя того же сказать не могу — прости, но ты тупеешь на глазах.
— По-твоему — умный это тот, кто может договориться с совестью? Так вот — я не Жорж Дюруа и даже не Степан Радченко!
— А нельзя ли поменьше пафоса, ангелочек? Боишься совести — хорошо, ответь тогда на один-единственный вопрос. Чисто гипотетическая ситуация — знакомишься ты завтра с Ирой, если не ошибаюсь, Она сейчас главная претендентка на звание “идеала”?
— Не смешно, и не про войну. По-моему, я в неё серьёзно влюбился...
— Ну, тогда, я надеюсь, тебе не составит труда сказать, что ты станешь делать, если окажется, что Она без ума от какой-нибудь попс-звёздочки?
— Не задавай провокационных вопросов.
— А на хрена я ещё нужен?
— Начнём с того, что подобная ситуация невозможна в принципе. Такое Ира не слушает.
— Это Она тебе сама сказала?
— Нет, но я сопоставил некоторые факты — ей нравиться бэгэшная “Под небом голубым” и плачевская “Вона”...
— Позволь, ты что же будешь утверждать, будто бы Юле эти песни не нравятся?
— ...
— Может, не стоит делать на них ставку? Признай, любовь — это нечто большее, чем простое увлечение одной и той же музыкой.
— Да, большее. Но основывается Она, как минимум, на общих интересах, а для меня таким интересом является музыка!
— Ой дурак...
— Сам дурак. Пива ещё будешь?
— Давай...
Макс купил ещё одну бутылку пива, оттолкнулся от земли и полетел. Пейзажную зарисовку можно свести к одному слову — вечерело. Хорошая девочка Юля в доме напротив живет, подумал Макс, пролетая мимо Юлькиного дома, и уже собрался было пораспространяться по поводу того, чем же Она хороша, как вдруг какой-то сумасшедший порыв ветра тряхнул его с такой силой,
что
Макс
проснулся...
 
 
...весьма неразумно и глупо
 снова рассказывать то, что уж мы рассказали однажды (Гомер)
 
Он лежал дома на своей кровати, рядом стояла мама.
— Возьми трубку, тебе Юля звонит — сказала Она, убедившись что Максим проснулся.
— Юля... хорошо, сейчас..., хотя нет, ма, мне нужно срочно уйти, скажи ей, что меня нет дома.
— Ты уверен? Ну, хорошо скажу... А куда ты идёшь?
— К Вадиму...
К Вадиму, действительно нужно было бы зайти, но не в этом сне. На улице Макс нервно рассмеялся: “Я сошел с ума, какая досада”. Вначале это было интересно, но теперь Максим немного растерялся — он не мог отличить сон от реальности. Не было никакой уверенности, что в данный момент он идёт по улице, а не мирно похрапывает дома. Когда мы не спим, то всегда это ясно осознаём, с другой стороны, во время сна мы можем понимать, что спим, а можем и не понимать этого. Сон от реальности отличает, пожалуй, лишь меньший уровень четкости восприятия. Макс посмотрел вниз, на мокрый от недавно прошедшего дождя асфальт, внимательно разглядывая каждую шероховатость.
Куда уж чётче? Нет, это не критерий. Полёт!!! Макс ухватился за ниточку. Мы летаем только во сне, ergo, если от земли оторваться невозможно, значит, это и есть настоящая жизнь. Но... на хрена же она нужна такая — без Веры в полёт. Без Надежды полететь... вместе со светлой и чистой, единственной и любимой вверх, в небо, высоко-высоко... Без Надежды, которая и сама не умирает, и многим из нас спокойно жить не даёт. Без Мечты о Любви...
Любовь... Можно без конца произносить слово “любовь” с большой буквы, но так и не познать настоящей, не отпечатанной на нескольких страничках, а разлитой в воздухе, переливающейся всеми цветами радуги, наполняющую смыслом эту бездарно проходящую жизнь.
Казалось бы, чего проще — сказать: “Я Вас Люблю!!!” Три слова и три восклицательных знака, и в то же время бесконечные мучения, сомнения, неуверенность...
ИРА???
“ИРА???” - было внутренним удивлением, относящимся к девушке, лицо которой на секунду промелькнуло перед глазами.
Макс оглянулся и обнаружил, что стоит на мосту через Днепр. Тогда он набрал в лёгкие воздух и...
 
 
СТОП, СТОП, СТОП!!! Не так быстро. Прочитай сначала это:
 
 
 
Небольшой подлом в виде авторского отступления
 
 
Глубокоуважаемый читатель! Как ты уже наверняка понял, все, что ты читал, есть ничто иное, как правда, только правда и ничего кроме правды. Учитывая то, что подобная правдивость могла тебя чуток поднапрячь, я решил ввести в повествование сказочный элемент — три дороги. Итак, Макс, двигавшийся до сих пор вдоль достаточно прямой сюжетной линии, вышел на перекрёсток, похожий на пацифик, и оказался перед выбором — по какой из трёх дорожек потопать дальше? Считается, что в подобной ситуации герою должна помочь установленная на перекрёстке каменюка, которую какая-то доисторическая потворка выбрала в качестве объекта для своих наскальных надписей. Ну, что ж почитаем:
 
1.   Прямо пойдёшь — Веру обретёшь... 
2.   Налево пойдёшь — без Надеждой умрёшь 
3.  Направо пойдёшь — навеки уснёшь 
 
 
Наколол, да? Вы ожидали, небось, про “коня потеряешь”, но нельзя же быть такими жестокими — чем коняка то провинилась?
Возвращаясь к Максу. Почему бы не модернизировать сказочный мотив? Макс пройдёт по каждой из трёх дорог, а вы уж выбирайте ту, что придётся по душе. Итак, дорога первая, хэппиэндовская:
 
Макс набрал в лёгкие воздух и крикнул: “ИРА!!!”. Расталкивая людей, он бросился вслед за ней. Она обернулась. Он взял её за руку, подвёл к ограждению моста, забрался на него, помог залезть Ире. Они оттолкнулись и полетели... Вверх... Прямо к звёздам...
 
 
 
А теперь вторая дорога, антилевитационная:
 
 
Макс набрал в лёгкие воздух и крикнул: “ИРА!!!”. Расталкивая людей, он бросился вслед за ней. Она обернулась. Он взял её за руку и, несмотря на сопротивление, потащил к ограждению моста, забрался на него...
— Ты что, больной?!! — крикнула Ира, когда вырвалась. — Я милицию позову!
Вокруг стала собираться толпа, наблюдая за действиями паренька.
Вот и всё... и нет мечты... «Ты что, больной?”... наверное...
Макс оттолкнулся и полетел... Вниз... Прямо на основание опоры моста...
 
 
Ну, и, наконец, третья дорожка, обыкновенная:
 
Макс набрал в лёгкие воздух и хотел крикнуть “ИРА!!!”, но передумал. “Показалось, наверное” — решил Макс и пошёл домой.
Дома не ужиная он лёг спать... и приснился Максиму сон. Будто бы сидел он в актовом зале универа. Макс затаил дыхание — ОНА уже шла к сцене...
 
 
P.S. Вот такое вот “судьбы скрещенье”...Верю, Надеюсь, Мечтаю...
 
Автор: Михаил Зипунов (zipa).