Последний дракон

Вторник, 1 января 2008 г.
Просмотров: 2957
Подписаться на комментарии по RSS
Автор: Светлана Кузнецова (Svel).
 
 
Было красиво: четыре расчета вряд, мигалки, распугивающие полумрак осеннего вечера, два десятка здоровых парней в камуфляже и ни одного соглядатая на два квартала вокруг.
Зевак Горин терпеть не мог. Нет ничего человеческого в праздном любопытстве, скорее, животное, дикое. Те же обезьяны обожают смотреть на покалеченных или умерших собратьев.
 
Впрочем, туда, где работала команда Виктора, не заходили даже вездесущие коты, не то, что люди, а те, кто невольно оказывался поблизости по причине проживания, задолго до начала операции стремились уехать подальше или сидели в своих квартирах и в окнах не отсвечивали.
 
- Опоздали, - сплюнул под ноги один из спецов.
 
Виктор не повел и бровью.
 
- Везде успеть невозможно, - раздалось из-за спины.
 
- Какие все умные стали, - заметил Горин. – Нет бы, чуть пораньше прижать эту недолюдь.
 
Из подъезда вытолкали носилки. Не была бы ситуация столь неприятной, Виктор бы наверное заржал, особенно представив, как врачи спускали их по лестнице с двенадцатого этажа. Умеют же некоторые усложнять себе жизнь, даже завидно.
 
- Выявить сложно, это ее первый срыв, она, наверное, и сама не поняла, что сотворила.
 
- Забавные они, недолюди: делают гадости, и сами же не понимают, что творят, а как прижмешь, глаза наивные-наивные, что аж тошно.
 
Куратор вздохнул.
 
А Виктор безразлично рассматривал неестественно бледного длинноволосого паренька в джинсовом костюме.
 
- Оклемается?
 
- А черт его...
 
Виктор взглянул в глаза куратора, но ничего не ответил.
 
Из подъезда двое молодцев в масках выволокли растрепанную девчонку. Вампирка упиралась, спецназовцы рычали, но не били. Попробовали хотя бы замахнуться, и с Виктором бы больше не работали.
 
На вид ей было от силы девятнадцать, и красавицей не была. Горин даже удивился, почему информатор рассказывал о ней, как о богине.
 
В сердце закрались подозрения, и он решил, что говорить или общаться с недолюдью не станет.
 
- Не пойду, - взвизгнула девчонка и неестественно выгнувшись, впилась в руку спеца, вырвалась, отпрянула и налетела на Виктора. - Да, какого черта! Кто вы такие?!
 
- Ассенизаторы, - хмыкнул Горин, - город от скверны очищаем.
 
- Ну, а я-то здесь при чем?!
 
- А ты, девочка и есть эта самая скверна, - пробубнил потирающий запястье спец. – Убивать таких надо...
 
Виктор повел плечом, спец заткнулся и исчез в подъезде.
 
- Только что вы попытались убить человека.
 
- Я?! – она перестала плакать и в упор взглянула на Виктора. – Кого? Сашку? Но я же не могла!
 
У нее были странные глаза: огромные и лучистые, будто излучающие свет. Под их влиянием чудесным образом преображалось некрасивое худое лицо, начинали играть в неровном свете тонкие ржавые волосы.
 
- Так часто бывает, - спокойно ответил Виктор, - приболела, сил тащиться на дискотеку нет, а за стеной сосед занимается: сильный, здоровый и энергия из него так и прет, к тому же давненько к женским глазкам неравнодушный.
 
- Вы с ума сошли...
 
- При большом скоплении народа выделяется масса энергии. Просто так – в пространство. Ее можно потреблять безгранично долго, упиваться ею, наслаждаться, почти не боясь быть раскрытой. Вот только, рано или поздно наступает момент, когда дискотек под рукой не оказывается, а один человек должного объема и качества отдать не может. И тогда, девочка, ты идешь убивать.
 
Анна смотрела на него и никак не могла понять, что происходит. Ей было страшно и в то же время комфортно рядом с этим странным человеком. Вокруг него разливалось будто живое тепло, сила, которую так хотелось вобрать в себя...
 
Вспышка боли. И ее отбросило в снег. За шиворот полилась колкая вода, и щеку обдало пламенем, а перед глазами застыло перекошенное злобой и брезгливостью лицо.
 
Уши Анны горели, этот жар перекинулся на все тело, и откуда-то изнутри родился вопль:
 
- Как ты посмел?! Да, я... я тебя...
 
Ее никогда не били, даже в детстве, особенно по лицу. Не любили – да, но до рукоприкладства не унижались, даже одноклассники.
 
Виктор отвернулся и вернулся к куратору.
 
- Будь ты проклят, сам ты недочеловек, драконов из таких выращивать!
 
Ее подхватили и поволокли в машину.
 
***
В кухне было сыро и слякотно. Под ногами валялись конфетные обертки, колбасные шкурки, огрызок, кожура банана. В раковине, наверное, в неделю немытой посуде шевелилось нечто живое, наверняка обреченное подохнуть там, где некогда зародилось. С люстры свисали какие-то мокрые тряпки, а на потолке танцевали чьи-то трехпалые следы.
На плите сидел водяник и в упор разглядывал человека, отягощенного шваброй и ведром.
По меркам нежити он был обычным куском мяса, только, пожалуй, глаза вызывали у водяника настороженность и странный озноб, проходящий по хребту снизу вверх.
 
- Как же тебя сюда занесло, болезный? – вздохнул человек.
 
Водяник проквакал что-то непереводимое и оскалился.
 
- Что ж вы все прете в город, неужели лесов да деревень заброшенных уже недостает? – продолжил вздыхать человек. – А мне теперь вот, маяться с тобой...
 
Водяник как раз примерился схватить его за ногу. Голод почти лишил нечисть осторожности. Живая плоть обитающая в этом доме сбежала, все еще бродивший в одной из комнат кот был слишком хитер, а питаться отбросами, которые двуногие обзывали едой, водяник просто не мог.
 
Игольчатые зубы лязгнули в сантиметре от икры человека, когда неведомая сила швырнула нечисть сначала о стену, потом об угол стола.
 
Очнувшийся через несколько секунд водяник обнаружил, что за горло его держат длинные сильные пальцы только с виду принадлежавшие человеку, заглянул в странные карие с зеленой поволокой глаза и обомлел.
 
***
Из старенькой покосившейся от невзгод и последнего капитального ремонта пятиэтажки вышел молодой мужчина с ведром и шваброй. Высокий, гордый осанкой и лицом. Каштановые локоны ниспадали по плечам, а челка отросла ниже бровей и положительно оттеняла  прямой нос и волевой подбородок, а особенно пронизывающие, холодные и одновременно обжигающие глаза, необычного болотного оттенка.
 
В детстве Горину часто приходилось отводить взгляд: не умом, но каким-то внутренним ощущением он понимал, что собеседнику неприятен. Мальчишки во дворе почему-то постоянно хотели выяснить с ним отношения, сосед-алкоголик то пытался высечь неприметного худого «интелехентского отпрыска», то пугался. Учителя в школе явно недолюбливали, но откровенно гнобить не решались. И вот он вырос, и смотреть в пол приходилось уже другим. Впрочем, Горин, кажется, научился глядеть так, чтобы в его присутствии хотя бы друзьям было комфортно.
 
Стоило пересечь незримую черту оцепления, как к нему подскочил глава района, засеменил впереди, принудив замедлить шаг. Что такого наплели большому начальнику о нем и команде, Горин понятия не имел, но по бегающему взгляду и трясущимся ручкам чиновника понял, что, скорее всего, приняли его за лицо, обличенное властными полномочиями.
 
«Забавно», - подумал Виктор и остановился.
 
- Ну? – сказал он как можно мягче.
 
- Виктор Игоревич, ну, как же вы так? – запричитал глава, без телохранителей, прикрытия, группы зачистки...
 
- Ничего-ничего, - Горин благодарно кивнул и отошел к своим людям, бросив через плечо, - хотя зачистка там как раз нужна, особенно в ванной.
 
Отряд «Альфа-Д» поедал глазами своего предводителя, на лицах ученых и спецназовцев застыл неприкрытый восторг, и Горин в который раз пожалел о том, что скоро всему этому наступит конец.
 
- Ну, ты даешь! Тварь третьего уровня голыми руками?!
 
- Ну, не совсем, - Горин покосился на швабру, потом грохнул об асфальт ведром и приоткрыл крышку.
 
В глубине, свернувшись клубком, ныл водяник и разглядывал людей уже почти дружелюбно, вероятно, боясь, что если позволит себе лишнего, снова врежут.
 
- Эдик, Никита, просканируйте его, после расшифровки все данные мне на стол, - распорядился Горин.
 
Спецназовцы уже заталкивали скулящую, и вяло сопротивляющуюся нечисть в хрустальный куб-клетку.
 
Куратор, когда узнал, что во всех операциях Горин предпочитает участвовать сам, рассвирепел и хотел команду лишить поддержки спецназа. Тогда Виктор начал всеми правдами и неправдами выдумывать ребятам работу: обеспечивать транспортировку чудищ, охрану оборудования, держать оцепление вокруг зоны открытия портала, хотя даже последнему идиоту не придет в голову в него сунуться.
 
Птицы до сих пор облетали пятиэтажку по километровой дуге, жильцы соседних домов сидели по квартирам и носа не казали, и только черные коты, потихонечку подбирались к оскверненной нечистью территории.
 
Подогнали Газель, фольцвагенский фургон и пару девяток.
 
- Еще вызовы поступали?
 
Старший группы прикрытия отрицательно покачал головой. Горин загрустил.
 
- Тогда я - в контору,  а сами по домам. Эдик, тварюшкой все-таки сегодня займитесь.
 
Залез в машину и, хлопнул дверью.
 
Команда переглянулась и принялась исчезать в раскрытых дверцах машин. Нечасто удавалось раньше сбежать с работы, особенно в последнее время, когда нечисть взбесилась настолько, чтобы не гнушаться проявляться в человеческом жилище.
 
Все чувствовали, что положение ухудшается, что нечисть становится сильнее и опаснее. С каждым разом противостоять ей становилось труднее, и хотя в группе еще не было ни одного погибшего или серьезно покалеченного, все понимали, что заслуга в том принадлежит непосредственно Горину.
 
Известно о нем было немного: ни семьи, ни родственников или знакомых, даже квартиру получил только год назад, а до того перекантовывался в общежитии, которое в первый же месяц поставил с ног на голову, завел свои порядки и насмерть поссорился с комендантом.
 
По умолчанию приняли, что Горин прибыл из другого города, а то, что сведений о нем не было... что ж, бывает. Родился в глухой деревне, школа сгорела, институт не окончил, паспорт потерял – не так уж это и странно.
 
***
Обычно успокаивающий, сейчас двигатель рокотал и брюзжал. Горин весь измаялся, пока прогрел машину. Ему вдруг стало невыносимо жарко. Ладони горели, словно кто-то вложил в них по догорающей свече. Пот заливал глаза, и даже раскрытые в двадцати градусный мороз окна не выравнивали температуру.
 
Из уже отъезжающего фургона выскочил Эдик:
 
- Виктор, тебе плохо?!
 
Горин вздохнул и мученически прикрыл глаза:
 
- Ничего-ничего.
 
Приступы преследовали его давно, но усиливаться начали только в последний год. Местный эскулап, всеми правдами и неправдами осаживающий Горина, только руками теперь разводил: по всем тестам и диагностикам Виктор относился к числу абсолютно здоровых людей, которых по всему земному геоиду меньше процента наберется.
 
- Хочешь, я за руль сяду, так и так в контору ехать?
 
Горин перебрался на пассажирское сиденье, и, казалось, заснул.
 
Выехав на Якиманку, Эдик не стал заморачиваться с вечерними московскими пробками, а свернул в неприметный переулок, потом – во двор и старый советский гараж. Пульт, вмонтированный в стену, и закамуфлированный под ржавую монтировку, привел в движение скоростной лифт, спустивший машину в «третье метро». Девятка привычно стала на рельсы и покатила.
 
В этом туннеле все водители вне зависимости от возраста и развития чувства юмора вспоминали один и тот же анекдот. Он варьировался персонажами и декорациями, но сводился к одному: «Я сплю, а она сама едет».
 
До конторы оставалось около четверти часа, и употребить их ученый думал самым наиполезнейшим для себя способом: почитать руководство «по психозащите отдельно взятого человека в условиях постоянной стрессовой ситуации».
 
Подобной макулатурой время от времени снабжал команду Эскулап. Поговаривали, что автор руководств никто иной как Сам, но Горин относился к этим предположениям скептически. «Делать мне больше нечего?» - задавал он всегда один и тот же вопрос, и все соглашались с тем, что у Виктора дел выше крыши, и писать какие-то брошюрки в духе недопсихологов начала века ему попросту некогда.
 
Свет фонарей по правую сторону мигнул. Эдик насторожился и зачем-то заблокировал двери. Секунд через тридцать то же продемонстрировал верхний прожектор. Что-то серьезное и голодное двигалось в туннеле параллельным курсом: у Эдика волосы на макушке приподнимались, а в машине внезапно стало неуютно и тоскливо, как на кладбище ночью.
 
Внезапно прямо перед капотом выросло огромное зубастое существо, размером с дога, о трех головах, поросшее скудной шерстью и с полутораметровым лысым хвостом.
 
- Ух-ты, - улыбнулся во сне Горин, - мышь белая!
 
Эдик судорожно вдавил педаль тормоза.
 
Крыса приближалась, а Эдик тряс Виктора за рукав и никак не мог разбудить.
 
Девятка, наконец, остановилась. Тварь пискнула, отчего Эдик едва не лишился барабанных перепонок, осклабилась всеми тремя головами и медленно, роняя на пол тягучую фиолетовую слюну начала приближаться.
 
Эдиком овладел ужас. Захотелось кричать и плакать, покинуть эту железную коробку и бежать обратно. Конечно, умом он понимал, что тварь нагонит его в два счета, а потом сожрет, но сдерживать панический ужас было выше сил.
 
- Не смей, - спокойно произнес Виктор.
 
Эдик застыл.
 
- Убери руку от двери.
 
Эдик повиновался.
 
- Здесь ты в полной безопасности, я ее держу.
 
Ученый понятия не имел, как Горин может держать эту опасную тварь, точно так же, как машина может спасти от монстра, она и при аварии-то не слишком защищает, но внезапно почувствовал себя абсолютно спокойным. Ни страха, ни ненависти к твари не питал, а происходящее воспринимал не иначе как демонстрируемый в кинотеатре фильм.
 
- Вот так, - одобрил Виктор, - а теперь я к ней выйду.
 
Он разблокировал свою дверь и поднялся.
 
На Эдика напал столбняк.
 
Виктор стал напротив твари, вздохнул и ласково сообщил:
 
- Ты очень хочешь меня съесть, а я так не хочу тебя убивать. Скажу больше, ты мне нужна, поскольку обладаешь сведениями о том, кто гонит тебя сюда: в наше измерение, наш город и, более того, прямо ко мне.
 
Тварь не отреагировала.
 
- Бессловесная, значит, - подытожил Виктор.
 
Присел на корточки так, чтобы находиться с крысой на одном уровне. С точки зрения Эдика это было чистым самоубийством. Сама по себе поза была неудобной, к тому же, многие твари не атаковали стоящих людей: жертва обязательно должна была быть с ними одного роста.
 
Эдик прекрасно помнил, как на него однажды бросилась плотоядная жаба, стоило ему наклониться за каким-то прибором, а на ходящих и стоящих вокруг спецназовцев она и внимания-то не обращала.
 
Но ни один альфовец никогда не позволил бы себе ослушаться Горина. Даже когда казалось, что риск слишком велик, а Виктор ведет себя неадекватно: в результате оказывалось, что Главный избрал единственный из возможных вариантов, позволяющий выйти победителями и сохранить максимум людских ресурсов.
 
Раненым Горин всегда говорил одно и тоже: «Сам дурак, раз попался». Но опекал и берег, не выпускал на задание до полного восстановления. И, кажется, за такое отношение команда любила его еще больше.
 
- Я догадываюсь, что внутри тебя сидит существо, способное приоткрыть завесу этой тайны. Но даже если его там нет, ты ведь мне покажешь откуда явилось?
 
Крыса села на хвост и снова заверещала. Эдик схватился за уши и повалился на руль.
 
Яркая вспышка, запахло паленой шерстью. Перед глазами что-то промелькнуло, но был ли то образ человека или диковиной твари Эдик уже не понял.
 
Когда с сознания спала пелена, удалось кое-как продрать глаза и прекратить головокружение, крысы уже не было.
 
- Ну что, поехали? – спросили с пассажирского сидения.
 
- Все-таки, ты ненормальный, - вздохнул Эдик, пытаясь вставить ключ в зажигание: и какого черта вынул?!
 
Горин пожал плечами.
 
- Нет, ну ты скажи, что означала фраза «я ее держу»? Как это «держу»?
 
- Так же как и тебя, - ответил Виктор, и Эдик заткнулся. – Поехали, а-то ведь прямо здесь расплавлюсь...
 
Смотреть на него опять было больно, и даже жарко: мокрый от пота, едва дышащий, но странно бледный.
 
- Все-таки, ты не человек, - Эдик запустил мотор и утопил педаль газа.
 
***
Выстроенное еще до революции здание конторы, находилось в центре и утопало в строительных лесах. По легенде памятник архитектуры реконструировали те, кто денно и нощно носился по городу и отлавливал тварей разного калибра и убойности.
 
Сам Горин проходил по ведомости как прораб, спецназовцы были штукатурами, а ученые - художниками и архитекторами. Зато ни у кого не возникало лишних вопросов, никто не кричал об использовании не по назначению памятника старины глубокой, а из подвала здания на Кремлевской набережной вело, по меньшей мере, три подземных хода и два лаза в катакомбы. Всеми ими члены группы пользовались регулярно и не только с целью захватить врага врасплох.
 
В конторе было сумрачно и тоскливо, как во всех старых домах при отсутствии людей. В приемной сидела вампирка. Правда, энергетическая и на дух не переносящая крови, но многочисленным ее жертвам лучше от этого не становилось. Эдик, получив приказ убираться ко всем чертям, побежал встречать «Газель» с водяником, Виктор остановился в дверях, стараясь хоть как-то взять себя в руки.
 
- Не мучайся, иди сюда, - девушка встала, оправила короткую юбку и процокала к дутому кожаному дивану, неизвестно для чего занесенному в эту комнату.
 
Как и большинство людей действия, альфовцы относились к роскоши наплевательски.
Можно, конечно, за зарплату, ежемесячно отваливаемую правительством, кушать из золотых тарелок или китайского фарфора, только зачем, если существуют одноразовые тарелки, которые мыть не надо и об кафель не разобьешь? Или делать в квартире дорогостоящий ремонт только лишь для того, чтобы переночевать? Пожалуй, единственным пристрастием у команды был Хенеси ХО, но Горин помнил времена, когда и дешевый портвейн шел за милую душу.
 
- Ну, - прикрикнула вампирка.
 
- Подожди, попробую не развалиться по дороге.
 
Выпрямился, небрежным движением отбросил назад челку, как можно быстрее, миновал разделяющее их расстояние и рухнул на диван.
 
- Глаза закрой, - распорядилась девушка.
 
Горин повиновался.
 
- Все-таки, ты сволочь, - произнесла она через три минуты.
 
- Это еще нормально, вот Эдик не считает меня человеком, - улыбнулся Виктор, с трудом обретая вертикальное положение.
 
- Еще бы, - раздалось из соседней комнаты, куда ученые уже перетащили водяника, и теперь колдовали с аппаратурой, - все нормальные люди при повышении температуры краснеют, у тебя все наоборот. Только с какой стати, не понимаю, ведь по идее кровеносные сосуды...
 
- А ну, цыц там, кабель тащи лучше, - рыкнул Никита.
 
За стеной что-то грохнуло, ойкнуло и покатилось. Несчастной нечисти, похоже, отдавили лапку.
 
- Именно, что нелюдь, такая же тварь, как те, которых ловишь, - прорычала вампирка.
 
- Анечка, почему ты меня так не любишь?
 
- Да потому что ты меня подсадил! Энергетика – это же, как наркотик. Когда ты меня схватил, мне и требовалось-то совсем чуть-чуть, я нормальная была...
- Не была, - вздохнул Горин, - у тебя врожденная нехватка: либо издохнешь, либо станешь забирать у других.
 
- Но я брала-то чуть-чуть, ты даже не представляешь, сколько люди выделяют, не задумываясь, просто транслируя в никуда эмоции. Да мне на обычную дискотеку пойти – с лихвой хватало, а экзамены в институте вообще сказка!
 
- Тот парень, сосед по общежитию, он ведь, кажется, погиб?
 
Она отвернулась.
 
- Энергетический уродец, рожденная с наследственной болезнью, не выявляющийся ни одним прибором, - размышлял вслух Виктор, - по сути, ты не была виновна в содеянном. В отличие от той дряни, что отнимает чужое забавы ради или чтобы почувствовать превосходство над обычными людьми, ты брала, чтобы жить. Именно потому я тебя тогда не тронул и не отдал эскулапам для исследований.
 
- Не тронул, - хмыкнула вампирка, - да, у меня до сих пор правая рука плохо функционирует...
 
- Прости, - сухо сказал Виктор.
 
- Сам урод, генератор хренов!
 
- Когда я отмазывал тебя, то еще не был болен. Приступы начались только с появлением тварей, и, черт возьми, я докопаюсь из-за кого я вдруг начал превращаться в ходячую печь! – он встал и просканировал девушку ужасным болотным взглядом. – Ты слишком говорлива сегодня, Аннушка. Впрочем, тебе всегда сложно сдерживать эмоции после «еды».
 
- Пойду я, пожалуй.
 
- Спасибо за правду, ценю.
 
В этот момент за стеной что-то заурчало, зашевелилось и взорвалось.
 
***
Никита заканчивал сканирование, Эдик отдыхал: сегодняшнего происшествия хватило для него с избытком. Не то, чтобы он отказывался, но к работе способен не был.
 
Внезапно водяник хрюкнул и зарычал. Никита остановился, Эдик попробовал стать как можно меньше и незаметнее, стакан с чаем раскололся пополам. А потом произошло и вовсе невероятное: водяника окутало сизое марево, и прибор разлетелся на куски.
 
Эдик грянулся на пол и медленно отползал к шкафу, Никита закрылся рукавом, а когда решил открыть глаза, на месте водяника трепыхалось нечто дурно выглядящее и отвратительно пахнущее, размерами с дворовую кошку. Внешне оно агрессии не проявляло. Лежало себе спокойно, подрагивало желеобразным телом и шумно вздыхало.
 
Оставлять мерзость на полу Никита не хотел и решил загнать в валяющийся по близости куб. Вооружился табуреткой и приблизился.
 
- Чав, - сказало существо и позеленело.
 
Никита напирал. Нечто уркнуло и с внезапной быстротой выхватило табуретку. Никита даже вздрогнуть не успел, но чудом выпустил деревянные ножки, в миг истаявшие в воздухе.
 
- Ам, - добавила дрянь и выросла до стола.
 
- Ах ты, зараза, - выругался Никита.
 
Нечто обиделось и начало приближаться.
 
- Эдька, дай мне железку какую-нибудь, сейчас я ее убивать буду!
 
- Стоять смирно! – заорал вбежавший в комнату Горин.
 
По команде застыли не только люди, но и видоизменившаяся тварь.
 
Очень медленно и плавно Виктор приблизился к желе, обошел, стал между нечистью и Никитой и так съездил брату по оружию в грудину, что тот отлетел к стене. Желе было рыпнулось следом, но осело и как-то все затряслось.
 
- Эй, Витя, я свой, - пошатываясь, поднялся Никита.
 
- Не отсвечивай, - гаркнул Горин, - эта гадость намерения на раз-два вычисляет. Хорош бы ты был, если сам сбежать попробовал.
 
- А...
 
- Забей.
 
Он присел, вгляделся. В полупрозрачном теле кто-то шевелился. Временами плясали сгустки света, и тогда желе начинало дергаться.
 
- Прекрасно, вот мы и нашли друг друга, - улыбнулся Виктор. – Показывай.
 
Он протянул руку, тягучее ложнощупальце потянулось к нему, остановилось, будто не решаясь дотронуться, и начало искривляться. Вскоре вокруг руки вырос целый ком грязной зеленой гадости.
 
Виктор чувствовал, что ситуация выходит из-под контроля. Он, как всегда, угадал природу твари, прекрасно представлял, куда нужно надавить и не мог. Может, Анна, избавляя его от мучений, забрала немного больше, чем требовалось? Но теперь Горин оказался в тупике: он мог только сдерживать, на уничтожение или хотя бы усмирение сил уже не хватало. Более того, они таяли. Столь неотвратимо и быстро, насколько крепла и росла тварь.
 
«Интересно, у ребят хватит мозгов понять, что это все не запланировано? Кажется, я слишком приучил их не задавать лишних вопросов, доверять неосмысленно. Они слишком часто были свидетелями необъяснимого, побед, в которых почти нет моих заслуг, и, кажется, уже не верят в то, что могу сломаться...»
 
Тварь завибрировала сильнее, появилась боль.
 
«Черт, я же должен был догадаться или хотя бы вспомнить основополагающий закон, дополняющий однобокий Эйнштейна: чем больше расходуешь, тем больше получаешь!»
 
Со стороны было прекрасно видно, как тело Горина дергается, как слишком бледно и сосредоточено лицо, но никто не предпринимал попыток помочь. Слишком велик был шанс навредить.
 
«Попался... как же я глупо попался»...
 
- Тебе не кажется, что там не так как-то, - начал Никита, но закончить не успел.
 
Эдик вынул из шкафа какую-то огромную и ни на что не похожую дуру и выстрелил.
 
Виктор уже не слышал и не видел ничего. В какой из миров падал, он не знал, но на границе между сном и явью, кажется, понял и нашел то, что так долго искал.
 
«Только бы не забыть», - было последней, дрогнувшей мыслью.
 
***
Вот так лежать и лежать, пусть не вечность, но хотя бы пока не выспишься. Кто бы знал, как не хочется вставать и куда-то нести это измордованное внутри, и едва держащееся снаружи тело.
 
- Привет, мужики, а где главный? – грохнул в уши чей-то грубый голос.
 
Чей интересно?
 
Спросонья он иногда путал голоса и лица. Обозвал однажды Эдика Димоном, а тот возьми и обидься.
 
Порывшись в памяти так вспомнить и не смог, зато окончательно понял, что вернулся.
 
- Да, вон, на диванчике отдыхает.
 
- И чем вы его так, что не реагирует? Э... мужики, вы его случаем, не того?
 
- Да мы сами сначала испугались, а потом смотрим, дышит и сопит так умиротворенно, что даже будить не хочется. О, гляди, даже улыбается.
 
- И что это была за ерунда? – не открывая глаз, поинтересовался Виктор.
 
- Тварь идентифицировать не удалось.
 
- Я не про нее.
 
- Первая в мире фотонная пушка «Э-40».
 
- Почему «Э»? – Виктор сел, пытаясь стряхнуть обрывки сна.
 
- Потому что я создал, - похвалился Эдик, - лупцует именно фотонами, не сомневайся.
 
Тварей уничтожает на волновом и материальном уровне. Для нас – фонарик, для этих – смерть.
 
В целях демонстрации он направил луч в сторону Горина.
 
Виктор отшатнулся, Эдик обиделся:
 
- Я же говорю, что людям безопасно.
 
- Вот и, слава богу, - улыбнулся Виктор, обнял Эдика и вышел.
 
- Ну что, мужички, начнем работать? – незнакомец прошелся по комнате и занял любимое место Горина.
 
- Э.., - начал Эдик.
 
- Если вернется, уступлю.
 
- Что значит «если», - со скрытой угрозой в голосе поинтересовался Никита.
 
Незнакомец вздохнул.
 
- План максимум: обеспечить всю группу фотонными ружьями. План на сегодня: выезд к дому 8 по Екатеринбургской улице.
 
- Ты чего здесь раскомандовался? – гаркнул Никита.
 
Незнакомец встал. До ученого он не дорос сантиметров двенадцать, да и мускулатурой похвастать не мог, зато в нарочито плавных движениях прочитывались повадки матерого хищника. Так люди двигаются, только когда драка входит в привычку.
 
Никита внезапно потупился и отступил.
 
- Звать-то тебя как?
 
- Алекс, - ухмыльнулся тот, - вы, ребят, не смотрите косо, еще сработаемся.
 
- Да уж, - вздохнул Эдик.
 
Вторя его самым безрадужным мыслям, тишину и запустение помещения прорезал стон телефонного аппарата. Никита бросился к телефону, но Алекс его опередил, включив громкую связь.
 
- Все по коням, Анькин дом горит!.. – голосила трубка.
 
***
Она как раз выходила из подъезда, когда Горин почти не притормаживая влетел в арку и едва не снес дерево.
 
Анна вздрогнула и отскочила. Виктор выметнулся из машины. Их разделяло всего несколько метров, а железная дверь, скрепленная старым кодовым замком, уже закрылась. Но даже, если бы кто-нибудь случайно вышел, у нее просто не хватило бы времени, чтобы убежать.
 
- Виктор?
 
Она была та же, что и шесть лет назад: стройная, молодая. Те же прямые огненные волосы, раньше хлеставшие по спине, теперь остриженные и собранные в короткий хвостик. Прямой, длинный нос, с характерной горбинкой, очень худое лицо. И, конечно, глаза – огромные широко распахнутые и необычайно синие, однажды заглянув в которые Виктор дал себе слово, никогда не встречаться взглядом с вампиром.
 
Невысокая и очень худая она не была красавицей. Мир отталкивал ее с самого детства, а она всего лишь хотела жить. У нее никогда не было ни подруг, ни друзей. Первые искренне не понимали, почему девица с нестандартной внешностью с легкостью может получить любого парня, потому завидовали и не любили. А мужчинам хватало взгляда, чтобы воспылать страстью ничего общего с пониманием не имеющей.
 
Если бы все можно было переиграть, повести себя тогда немного иначе...
 
Что заставляло продолжать эту бесконечную никому не нужную и самому себе противную игру?
 
Гордость? Стыд? Неуверенность...
 
- Чего ты ждешь, Горин?
 
- Не знаю.
 
Улыбка показалась какой-то детской, и совершенно не вязалась с железобетонной внешностью этого человека.
 
- Может, в дом войдем?
 
Он покачал головой.
 
- Ну, тебе здесь жить...
 
- Я умираю, Аня, и ты это прекрасно знаешь.
 
- Нет, - возразила она, - перерождаешься.
 
- Это одно и тоже. Я только хотел сказать, что не в обиде, и когда я перестану существовать, надеюсь, сумею замкнуть поток силы, через которую в наш мир ползет вся эта гадость...
 
Ненависть ушла, осталась пустота и крупица надежды. Может не для себя, но он сможет хотя бы частично исправить то, чему невольно послужил катализатором. Сюда он мчался убивать, а теперь просто уходил.
 
Горин крутнулся на каблуках и медленно побрел к своей машине. Почти не чувствуя, почти никого не помня. Температура медленно повышалась. Вначале возникло жжение в ладонях, потом заломило руки, и закружилась голова.
 
- Я была слишком напугана и озлоблена, Виктор, я сама не знала, что творю. Я и сейчас не до конца уверена, - она всхлипнула.
 
- Ничего-ничего, это я дурак. Помнишь, ты казала, что сделаешь меня драконом? А я и не поверил. Не знаю твое ли проклятье или сам всему виной, но я стал высасывать из чужого мира, и, конечно, его обитатели устремились сюда.
 
Сзади обняли, Горин обернулся и умер в этом мире. Он не помнил вскрика Анны и собственного стона, но навсегда запомнил глаза: синие, лучистые и необычайно глубокие глаза вампира.
 
***
- Ну, вот и все, - Александр стоял над небольшой воронкой, ссутулившись и, время от времени, дуя на руки.
 
К вечеру существенно похолодало, а его угораздило поехать на вызов в простой кожанке. Да еще из этой вздыхающей паром ямы будто холодом веет, и озноб вперемешку со страхом так и бежит по позвоночнику.
 
Ребята еще не знают, что каждое столкновение с выходцами из чужого мира влечет необратимые изменения в организме. Поначалу незаметные они отравляют душу и тело, и если не принять меры, вовремя не выбрать, хочешь ли остаться с людьми, реальность низвергнет измененного, как вода выталкивает пузырек с воздухом.
 
Наверное, хорошо, что пока не знают...
 
Александр сделает все, чтобы проблемы не коснулись их еще много и много лет, а когда заметит изменения, приложит все усилия, чтобы нейтрализовать, пусть даже за счет собственных сил и времени.
 
Горин не знал всей жуткой картины, но интуитивно догадывался, потому и действовал на свой страх и риск, только сам, прикрывая телом и душой всех тех, кто шел следом. Он искренне любил этих людей, а значит, Александр не имеет права упустить ни одного из них, и больше никогда не опоздает.
 
Пожарные расчеты в скором порядке снимались с пепелища, расходились зеваки, где-то на периферии сознания спорил представитель ЖЭКа с жителями квартир, оставшихся без стекол в двадцати пятиградусный мороз.
 
- Да..., дела... А как пыхнуло, как пыхнуло все...
 
Александр обернулся:
 
- Вы видели, как это произошло?
 
- Ну, не то, чтобы видел...
 
Александр кивнул и отвернулся.
 
От бомжа воняло, что сейчас не имело никакого значения, но все равно было неприятным.
 
- Заказали, - с интонацией много поведавшего на своем веку человека сказал бомж, - точно те говорю, вот как на духу. Мужик нервный какой-то, но видный, а девка-то дурнушка. Поспорили они сильно, парень-то видать уходить собрался. Подошел к машине, а она его возьми, да и догони. Обняла за плечи, к себе развернула. И в тот момент как полыхнет...
 
Александр вздрогнул.
 
Бомж осклабился.
 
- Вот, я  говорю, дура-девка: было б гордости чуток, не волочилась бы за мужиком, жива осталась. Наверняка бомбу ту под машину сунули. Вот как на духу, те говорю.
 
- И так этой гордости до фигища, - сплюнул Александр.
 
- Так это друг твой что ли? – догадался бомж.
 
Александр промолчал.
 
- Тогда дай копеечку на помин души человеческой. Я вот сразу как тебя увидел, дай, думаю, подойду, утешу добрым словом. Ведь сразу ж видно, когда хороший человек мучается...
 
- Да-да, конечно, - Александр порылся в кармане, отдал какую-то бумажку, больно смахивающую на последний пятихатник, и закрыл глаза.
 
Значит, вместе – уже хорошо – не так страшно.
 
- А ну, сбрызни отсюда, - заорал один из спецов.
 
То ли Рылеев, то ли Пылеев... Александру всегда сложно было запомнить имена и даты, не ассоциирующиеся с образом хорошо знакомого человека.
 
Бомжа, как ветром сдуло.
 
- Весь дом излазили, а твари не нашли.
 
- А тварей больше не будет, - заметил Александр, - по крайней мере, лет пять.
 
- А потом...
 
- Будут просачиваться к нам в штатном порядке, как всегда было и есть. Авралов не обещаю, но побегать придется.
 
Порылев икнул:
 
- А кто же Виктора завалил?! У него силищи на сто тварей было...
 
- Той сущности больше нет, по крайней мере, в этом измерении.
 
Спец немного постоял, глядя на нового командира группы «Альфа-Д», а потом спросил:
 
- Шли бы вы в машину, Алекс, простудитесь же?
 
Александр кивнул и побрел к фургону.
Автор: Светлана Кузнецова (Svel).