Последние или первые?

Вторник, 1 января 2008 г.
Просмотров: 2927
Подписаться на комментарии по RSS
Автор: Татьяна Минасян и Илья Мусатов.
 
 
На скалы опустился туман. Он заполнил собой все пространство, укрыв серой пеленой остроконечные рифы и спрятав от глаз гранитные стены подножий гор, торчавших из моря, словно зубы гигантского чудища. Фейр-о-Тъёрш на картах людей обозначался как архипелаг, но на деле являлся огромным полем, усеянным лишенными растительности скалами с постоянно мигрирующими песчаными банками. Во Фейр-о-Тъёрше извергались вулканы, били вверх мощные фонтаны гейзеров и подземного газа. В общем, это место полностью оправдывало свое название: на языке людей оно означало Ад-На-Земле.
Из серого предрассветного неба в слой тумана камнем упал ярко-бирюзовый с золотистым гребнем дракон. Клубы тумана вскипели за его спиной, увлекаемые потоками рассеченного воздуха. Перед самой кромкой воды он развернул крылья и, поборов силу притяжения, направил свой полет горизонтально.
Тархвард летел в непроницаемой мгле тумана с огромной скоростью  и практически вслепую. Это была игра с самим собой на реакцию – успеет он обогнуть возникшее на пути препятствие или нет? Проигрыш означал верную смерть.
Дракон устраивал такую игру как минимум раз в неделю, каждый раз выбирая новое место для ее проведения. Себе Тархвард объяснял это желанием не потерять форму и жаждой острых ощущений. По его мнению, это должно было быть присуще любому дракону-мужчине…
С правой стороны из тумана внезапно вынырнула темная масса скалы. Опустив правое крыло, дракон скорректировал траекторию полета. Кончик его когтя чиркнул по краешку скалы, и тут же прямо перед ним внезапно материализовалась еще одна гранитная глыба. Тархвард качнулся, развернув плоскость крыльев вертикально, и, помогая себе хвостом, буквально распластался над поверхностью скалы – и хоть и с огромным трудом, но все же обогнул новое препятствие.
Тархвард обманывал себя. В этих предутренних полетах он искал смерти. Не раз, собираясь начать эту сумасшедшую гонку, он представлял себя размазанным о скалы, с разорванными крыльями, истекающим кровью. Но убить себя просто так он не мог, считая такой поступок слабостью, и поэтому выдумал эту игру. В которую пока выигрывал…
Слева из воды с ревом выбросился в небо столб раскаленного газа. Дракон дернул крыльями, пытаясь ускорить свой полет, но его все-таки задело горячей струей и отбросило вправо. Пришлось продемонстрировать чудеса ловкости, чтобы избежать удара о череду рифов. Изящно проскользнув между ними, дракон умудрился оттолкнуться от последней вершины лапами, обрушив в воду верхнюю часть скалы.
Тархвард был одним из двух последних драконов во Фейр-о-Тъёрше, а возможно, и во всем мире. Вторым драконом была Криссанта. Женщина, которая сейчас ждала его в пещере на западном берегу крайнего острова и которая раздражала его больше всего на свете.
Он не понимал, что именно в ней бесит его больше всего – манера ли общаться с ним, неприятный голос или несуразное, лишенное возможности полноценно двигаться тело… А может быть, все вместе? Почти пять лет Тархвард думал, что он – единственный, кто остался в живых из драконьего племени после уничтожившего все племя жуткого смерча. Сам он тогда путешествовал по другим, дальним островам и континентам, и когда вернулся домой, все было кончено. Тархвард хорошо помнил, как это было: сначала ужас при виде усеянных драконьими скелетами берегов, потом отчаяние и, наконец, принятие существующего положения вещей. Тогда он часто думал, что было бы, если бы в живых остался еще хотя бы один дракон. В мечтах Тархвард представлял себе изящную гибкую драконессу, прекрасную охотницу с огромными крыльями и длинным хвостом, с которой они полюбили бы друг друга с первого взгляда и начали новую жизнь, населив мир своими многочисленными детьми…
Но когда в его жизни появилась Криссанта, Тархвард пожелал вновь остаться в одиночестве.
Боль в хвосте не утихала и дракон, на мгновение скосив глаза, увидел, что здорово обжегся: чешуя возле идущего вдоль хвоста костяного гребня потемнела, а между чешуйками проглядывала еще более темная, словно поджаренная на огне кожа. За те пару секунд, что он оглядывал свой хвост, Тархвард чуть не поплатился жизнью – снизу вдруг возникли острые камни, торчащие из воды, которые запросто могли распороть брюхо летящего с огромной скоростью ящера. Пришлось взять выше. Оказалось, что камни были предвестником близкой суши. На пути дракона вырос остров-гора – он начал резко повышаться и дракону пришлось продолжить подъем вверх, чтобы обогнуть его вершину. Скорость полета уменьшилась, и продолжать игру стало неинтересно. Дракон в сердцах плюнул пламенем на склон злополучной горы и приземлился на ближайший утес, чтобы осмотреть рану.
Из хвоста крупными каплями сочилась кровь. В средней его части, с левой стороны, шла неглубокая борозда, оставленная раскаленным газом. Впрочем, рана была неопасна и совершенно не ограничивала движений.
«Надо же, - усмехнулся про себя Тархвард, - огнедышащий дракон получил ожог! Какая ирония!..»
Чуть не заорав от боли, дракон выдернул из хвоста пару чешуек, которые могли помешать заживлению ожога, и провел по краю раны своим горячим раздвоенным языком. Кровь в этом месте моментально свернулась. Действуя таким способом дальше, Тархвард полностью остановил кровотечение, а затем, критически осмотрев результат «зализывания», слегка пошевелил кончиком хвоста. Запекшаяся на ране корка тут же треснула, и на поверхность снова выступило несколько темно-алых капель.
«Придется подождать до вечера», – вздохнул Тархвард. Он свернулся кольцом, подставил восходящему солнцу поврежденную часть хвоста и стал лениво смотреть, как медленно тает в утренних лучах туман под утесом. Вскоре дремота одолела дракона, и он уснул.
 
Перед рассветом в пещере всегда становилось как-то особенно холодно и промозгло, и Криссанта, просыпаясь утром, старалась как можно дольше лежать неподвижно – это сохраняло некоторую иллюзию тепла. Вот и теперь она лежала, несколько раз обернув вокруг себя длинный шипастый хвост, и не спешила ни вставать, ни даже просто открывать глаза. Еще чуть-чуть, еще несколько минут, пока не проснулись посапывающие рядом отец и братья, пока мама, всегда встававшая раньше всех, не влетела в пещеру и не принялась расталкивать всех остальных, требуя, чтобы они немедленно вылезли наружу и посмотрели, какой красивый сегодня восход солнца! Тогда Криссанта, конечно же, встанет и побежит смотреть на это прекрасное зрелище, потом вместе с братьями окунется в океан, поднимая огромные фонтаны брызг и не обращая внимания на ворчание родителей, а потом они будут летать над водой, закладывая в воздухе невероятные виражи. Но это будет потом, а пока у нее есть еще немного времени, чтобы спокойно полежать перед долгим и полным маленьких радостей днем…
От широкого входа в пещеру потянуло сквозняком. Криссанта шумно вздохнула и открыла глаза. Воспоминания растаяли. Рядом с ней никого не было, она лежала одна в углу пустого каменного грота, и единственным звуком, который можно было отсюда услышать, был шум морских волн. Молодая драконесса подняла голову и слегка потрясла ею, окончательно возвращаясь к реальности. У нее не будет никакого веселого дня, никаких игр с братьями и разговоров с родителями. Все они мертвы вот уже пять лет – никто из них, как, впрочем, и никто из драконов-соседей, не спасся от того страшного урагана… А потому сегодняшний день, как и вчерашний, позавчерашний и множество предыдущих, она проведет в одиночестве. Если, конечно, не считать Тархварда. Впрочем, он обычно прилетает в пещеру только поспать, а все остальное время его носит неизвестно где…
Криссанта выбралась из пещеры и осторожно засеменила к морскому берегу, с которого доносился негромкий шум морского прибоя. Ее роскошные иссиня-черные с серебром крылья волочились за ней по земле, оставляя за собой две глубокие борозды.
Восходящее солнце было окружено туманной дымкой и казалось слегка размазанным багровым пятном на бледно-синем небе. Как и следовало ожидать, Тархварда нигде не было. Конечно же, он опять отправился «поразмяться», как он называл эти свои сумасшедшие полеты, во время которых каждую секунду рисковал свернуть шею! Криссанта со злостью выпустила в небо струю густого черного дыма, а затем, подойдя к воде, с заметным усилием сложила крылья на спине и сунула голову в воду, чтобы освежиться.
На отмели неподалеку нежились в теплых лучах две рифовые акулы. Драконесса почувствовала голод – последний раз Тархвард охотился больше месяца назад. Пока есть хотелось несильно, но это все равно пугало: Криссанта хорошо помнила, как голодала первые три года после уничтожившей всех драконов катастрофы, изредка находя на мелководье случайно разбившихся о скалы во время шторма акул и косаток или подманивая к себе жирных альбатросов, изображая мертвую и сбивая их пламенем… И как еще полгода вообще почти ничего не ела, потому что киты и акулы вдруг куда-то пропали и даже изредка не подплывали к побережью, на котором она жила.
Как же она радовалась, когда после бесконечно долгого одиночества вдруг увидела парящий в небе драконий силуэт с огромными раскинутыми крыльями! Но стоило чужому дракону, услышав ее крик и увидев выпущенное ею пламя, спикировать вниз, как радость Криссанты мгновенно сменилась раздражением. Тархвард сразу же заметил ее искривленные безжизненные крылья и это ясно отразилось в его золотистых глазах – он был разочарован и обескуражен, он с трудом скрывал свою брезгливость! А потом он бесцеремонно сунул голову в ее пещеру, развалил (наверняка нарочно!) защищающую вход от ветра каменную стену и забросил хвостом внутрь пещеры кучу песка. И это было только начало его постоянных грубостей и бестактностей, которые Криссанта с тех пор была вынуждена терпеть все время, когда Тархвард находился рядом. Правда, почти все время он либо где-то летал, либо спал в соседней пещере, и общались они только при крайней необходимости, в основном, во время дележки еды. И это Криссанту тоже не радовало, потому что когда Тархварда не было рядом, она беспокоилась, что он разобьется во время своих диких полетов над гейзерами, а она опять останется одна и умрет с голоду. Рассчитывать на то, что дельфины и крупные рыбы снова начнут плавать поблизости и что их хотя бы иногда будет выбрасывать на берег, теперь стало невозможно. Тархвард рассказывал Криссанте, что во время своих полетов видел целое поселение водного народа – странных маленьких существ, похожих на людей, но вместо ног имеющих чешуйчатые рыбьи хвосты, которые приручили китов с акулами и стали разводить их возле своего острова, плавая вместе с ними и не давая им приближаться к опасным рифам и скалам. А надежду на то, что когда-нибудь она сможет взлететь, драконесса оставила еще в первый год после катастрофы, когда поняла, что сломанные после удара о землю крылья срослись неправильно и она не может ни толком взмахнуть, ни даже просто как следует пошевелить ими. Теперь мир для нее ограничился морским берегом и расположенной на нем пещерой – а также едой и новостями, которые приносил Тархвард.
Солнце поднималось все выше, плавно меняя цвет с красного на оранжевый, а потом, наконец, сделалось невыносимо-золотым. Растянувшись у воды, и, развернув на каменистом пляже бесполезные крылья, Криссанта стала смотреть на туманный горизонт. Беспокойство за Тархварда все усиливалось. Ведь наверняка он специально не торопится домой, чтобы подольше ее помучить! А попробуй она упрекнуть его в этом, когда он прилетит – сразу начнет презрительно фыркать и называть ее «безмозглой ящерицей»! А она будет вынуждена это терпеть. Потому что, как бы унизительно ни было ее теперешнее положение и как бы стыдно ей ни было за то, что она позволяет так с собой обращаться, она все-таки хочет жить и ничего не может с этим поделать. Хотя в последнее время молодая женщина-дракон уже начала задумываться о том, что, возможно, в своем желании жить она зашла слишком далеко…
 
На следующее утро Тархвард почувствовал, что его ожог практически зажил. Никакой боли при шевелении хвостом не было, кровь из раны больше не сочилась – можно было снова подниматься в воздух.
Дракон спрыгнул со скалы, развернул синие с золотом крылья, и полетел в сторону острова Криссанты. «Надо бы проверить как она там, - сказал он сам себе. – Хотя что с ней может случиться – она даже с острова своего улететь не может… Разве что оголодает немного…» Тархвард представил изуродованные крылья черной своей соседки, и его передернуло.
«Вот же сокровище мне привалило!» - в раздражении подумал дракон. Спокойно думать о Криссанте у него не получалось. Драконесса портила ему настроение одним своим несчастным и беспомощным видом, и это только усугублялось, когда она пыталась с ним поговорить. Но она была из его племени, и Тархварду совесть не позволяла бросить ее на произвол судьбы.
Дракон неоднократно размышлял о том, что бы он сделал, если оказался на месте Криссанты – один, без возможности летать, вынужденный  жить тем, что подаст на пропитание море. Он бы наверняка не выдержал и свел счеты с жизнью! Но Криссанта упорно цеплялась за свое жалкое существование, и это крайне удивляло дракона. Когда во время первой встречи драконесса рассказала ему о своей жизни после катастрофы, он даже проникся к ней некоторым уважением: иногда Криссанте, чтобы не умереть с голоду, приходилось идти на такие уловки, что Тархвард просто диву давался. Что, однако же, не мешало ему каждый раз вздрагивать, представляя себя на ее месте, и презрительно хмыкать в ответ на ее просящие голодные взгляды.
Вдали показался остров, где обитала его подопечная и время от времени ночевал он сам. Тархвард снизил скорость и приземлился у входа в пещеру, служившую Криссанте домом. Садясь, он развалил какую-то кучу камней, так некстати попавшуюся ему на пути.
На шум из пещеры выползла серебристо-черная драконесса. Радостное приветствие застряло у нее между зубов. Она смотрела на груду камней, и в ее взгляде ясно читалось горе.
- Неуклюжий болван! – вырвалось у Криссанты.
Тархвард обомлел. Так его еще не приветствовали. Проглотив рвущееся наружу ответное оскорбление, он ядовито ответил:
- И тебе привет, ящерица. Приятно, что ты рада меня видеть.
- Я делала этот узор с того момента, как ты последний раз приносил еду. То есть ровно месяц! А ты развалил его своей толстой задницей за две секунды!!!
Криссанта была в бешенстве. Но и Тархвард тоже был на грани закипания.
- В следующий раз выкладывай знаки, куда можно, а куда нельзя садиться! – рявкнул он. – Чтобы я не ломал твои неожиданно появляющиеся каменные сады!
- Бывал бы здесь почаще, они не были бы для тебя неожиданными! Добытчик называется! Я ждала тебя всю ночь и весь день, я места себе не находила!!! Где ты был?!
- Ты меня не ждала, ты дрыхла! – огрызнулся Тархвард.
- Конечно, я спала! Что мне еще остается делать, я же не могу, как ты, в воздухе кувыркаться! – ярость в голосе Криссанты сменилась тем самым жалобным надрывом, который Тархвард особенно не любил. Уж лучше бы она злилась – на это, по крайней мере, можно ответить такой же резкостью!
- Ты можешь делать кучу разных вещей, - сказал он жестко. – Плавать, например. Или лазать по скалам. Или еще что-нибудь. Но, конечно, ныть и жаловаться на жизнь гораздо проще! И приятнее!
- Ты ничего не понимаешь!!! – на глазах Криссанты выступили слезы, а из пасти вырвался небольшой язык пламени. – Ты можешь летать и никогда не поймешь, каково мне!
Она встала и, отвернувшись от Тархварда, медленно зашагала прочь от него. Дракон в сердцах плюнул огнем в крадущегося по берегу краба. Бедное существо мгновенно превратилось в тлеющий уголек.
- Ты ничего сегодня не поймал? – Криссанта неожиданно обернулась и уставилась на своего соседа несчастными глазами. – Мне уже есть хочется…
- Тебе постоянно есть хочется, - пробурчал тот, но уже без особой злости: он и сам ощущал легкий голод. Как назло, рана на хвосте снова начала болеть, но Криссанта так и не заметила содранной чешуи, а сказать ей, что ему не помешало бы еще немного отлежаться, а потом уже лететь на охоту, означало вызвать новый град упреков – в том, что он просто не хочет ее кормить и прикрывается этой небольшой царапиной.
- Можно подумать, ты у нас одним воздухом питаешься! – обиженно отозвалась драконесса.
- Нет, но я не схожу с ума, если мне приходится немного поголодать!
- Да ты никогда не голодал по-настоящему! Ты всегда можешь о себе позаботиться, а я – нет!
- Я не только о себе, я еще и о тебе забочусь, а ты, дармоедка, ни разу мне даже спасибо не сказала!!!
Они замерли друг против друга в боевой стойке – шеи напряжены, головы приопущены для быстрого удара… Однако буря так и не разразилась. Криссанта вдруг развернулась и уползла в пещеру, пробормотав что-то вроде: «Лучше бы я сдохла тогда от голода…», и Тархвард остался один.
Некоторое время он все еще напрягал шею, готовый в любой момент выдохнуть огонь, но потом сообразил, что может расслабиться. Однако полностью успокоиться дракону не удавалось – в ушах у него все еще звучали последние слова Криссанты. А ведь он всегда думал, что является для нее светом в окошке, что он помогает ей жить…
Тархвард развернулся и побрел прочь от пещеры Криссанты.
«А ведь она сильно похудела …» - неожиданно пришло ему в голову.
Настроение сделалось ни к черту. Дракон прошел еще несколько десятков шагов по каменистому пляжу, а потом внезапно подпрыгнул и резко начал набирать высоту, яростно отталкиваясь перепончатыми крыльями от воздуха. Через несколько секунд для наблюдателя на земле Тархвард превратился бы в черную точку на синем небе.
 
Бирюзовый дракон знал, где находятся пастбища морского народа, но сделал большой круг, чтобы подлететь к ним со стороны солнца. Последнее время пастухи рыболюдей здорово его невзлюбили – что, в общем-то, было вполне закономерно, учитывая, насколько уменьшились в последнее время их стада косаток. Один раз рыболюди даже умудрились слегка ранить дракона, швырнув в него большим камнем, который они запустили при помощи какого-то странного механизма. Провалявшись с недельку на соседнем острове, Тархвард решил устроить им публичное наказание и, пробравшись в предутреннем тумане к пастухам, бесшумно сжег их сплетенные из водорослей сети и выпустил на свободу дельфинье стадо. После этого рыболюди опасались вставать на пути у дракона, но ему казалось, что они все-таки что-то замышляют. Поэтому, совершая свои налеты, дракон всегда появлялся внезапно и с той стороны, откуда его нельзя было заранее заметить.
Тархвард выбрал себе цель и, сложив крылья, спикировал вниз. Морские животные в стаде почувствовали неладное лишь за мгновение до того, как дракон схватил свою жертву. Остальные косатки разом нырнули в глубину, но было уже поздно – одна из них забилась в лапах дракона.
Потяжелевший почти вдвое, Тархвард летел теперь вдоль линии воды. Его жертва отчаянно извивалась, пытаясь вырваться обратно в родную среду, и дракону стоило немалых усилий удержаться со своей ношей в воздухе. Но впереди, к его огромной радости, показались вершины какого-то острова – там, на суше, он смог бы легко разделаться с непокорной добычей! Косатка почувствовала близость грозящей ей смертью земли и забилась с новой силой. Тархварда с неимоверной силой дернуло вбок, а потом вниз. Крылья потеряли опору и на несколько секунд жертве удалось окунуться в воду, едва не затащив туда и дракона. Однако Тархвард не разжал когтей и, заревев от напряжения, сделал несколько мощных взмахов, поднимаясь на достаточную высоту. Мышцы на крыльях свело судорогой, но остров был уже совсем близко, и дракон, превозмогая боль, сумел дотянуть до его берега.
Страшно разозленный, Тархвард со всего маху приложил свою добычу об утес, после чего разжал лапы и бросил тело косатки на камни. Сам он плюхнулся рядом и несколько часов просто лежал, не двигаясь, выжидая, пока утихнет боль в мышцах. Потом дракон встал, окунулся в прохладные морские воды и с удовольствием почувствовал, как к нему возвращаются силы.
Отправиться в полет дракон отважился только к вечеру. Распластавшись в воздухе, он старался поменьше махать крыльями, предпочитая планировать.
Остров Криссанты Тархвард увидел на закате. Медленно сбавляя скорость, он плавно снизился и полетел прямо над рифами, кольцом опоясывающими остров с востока. Был отлив, и острые вершины подводных скал на несколько метров поднимались над водной поверхностью. Краем глаза дракон заметил какую-то необычность в пейзаже и, несмотря на усталость, сделал круг, чтобы внимательнее рассмотреть находку. Он сразу понял, что ему посчастливилось обнаружить – это была хитроумная ловушка, построенная из огромных валунов. Ловушка, расставленная на дракона. Маленькие бестии-рыболюди вычислили, куда постоянно прилетает Тархвард и решили устроить ему сюрприз.
Ловушка располагалась в самом широком проходе между скалами, удобном для пролета. Ее создатели рассчитывали, что утяжеленный добычей охотник будет лететь низко и выберет самый легкий путь – а на этом пути заденет крылом хотя бы один неустойчивый валун, который обрушится прямо на него и увлечет за собой все остальные. Все было продуманно просто отлично. Но рыболюди не учли одну вещь – отлив. Пока они строили ловушку, основная ее часть находилась под водой, но теперь вода отступила и вся конструкция оказалась на виду. Мысленно обругав коварных русалок, дракон дал себе зарок завтра же уничтожить ловушку. Сейчас же он чувствовал себя слишком усталым, чтобы отвлекаться на подобные вещи.
Тархвард влетел в бухту и бросил свою добычу на каменистый пляж перед пещерой.
- Крисс! Ужин! – громко взревел он, приземляясь рядом с тушей косатки. Ответом ему было холодное молчание.
«Обиделась», - понял дракон. Эта обидчивость всегда поражала его в Криссанте – из-за любой мелочи драконесса могла не разговаривать с ним часами. Иногда Тархвард даже чувствовал себя неправым, но чаще он лишь раздражался еще сильнее. Чего, спрашивается, выпендриваться? Она голодна, ей принесли еду – надо только выйти из своей пещеры!
«Ладно, - подумал дракон, - раз тебе надо специальное приглашение – будет тебе приглашение!» Наполненный самыми ядовитыми эпитетами, он зашагал к жилищу Криссанты.
Темнота уже полностью накрыла остров, и единственным источником света были звезды и показавшийся из-за вершины соседнего острова краешек луны. Тархварду казалось, что луна ехидно подмигивает ему и смеется над его глупым положением. Он шел к пещере, оступаясь в потемках и бормоча себе под нос разные ругательства. Окатанная галька пляжа закончилась, и ему под ноги все время попадались острые валуны.
«Какого дьявола я иду ее звать? Не хочет – не надо! Это уже ее дело, когда воспользоваться возможностью… - дракон в очередной раз споткнулся обо что-то большое и твердое и плюнул большим облаком дыма. – Так ведь нет! Обязательно надо встать в позу и заставить меня к ней приползти…»
Он добрался до пещеры и, засунув голову внутрь, позвал:
- Ваше высочество! Жрать подано! Извольте явиться к ужину!
Ответом ему была тишина.
«Странно, - удивился Тархвард, - молчать – это не в ее привычках. Обычно она на одно слово десятью отвечает…»
Он выпустил из пасти тоненькую струйку багрового пламени, и в его неверных сполохах разглядел, что пещера пуста.
Долгие пять минут Тархвард проникался тем фактом, что пещера ДЕЙСТВИТЕЛЬНО пуста. Потом он начал строить предположения, что же могло произойти.
Мысль о похищении он отмел сразу. Никому из известных Тархварду существ не под силу было поднять дракона, особенно если тот этого не хочет. Да и следов битвы на берегу видно не было – вокруг вообще не наблюдалось ничего необычного. Однако Криссанта куда-то бесследно исчезла. Тархвард долго ломал голову, пытаясь понять, что же случилось, но не находил ответа. Гипотезы, одна фантастичнее другой, рождались в его голове и тут же, ничем не подтвержденные, умирали.
Дракон попытался вспомнить свой дневной разговор с соседкой. Все закончилось ссорой – но это случалось постоянно, ничего особенного в том скандале не было… И тут вдруг ни с того ни с сего Тархварду пришли на ум последние слова его подопечной: «Лучше бы я тогда сдохла от голода».
Он почувствовал, как под чешуей у него на спине пробежали мурашки. Ночь словно упала на него своим звездным небом. Безотчетный ужас пронзил дракона: неужели он остался один, совершенно один на этой планете?! А потом, непонятно почему, из глубин его памяти всплыл момент их первой встречи с Криссантой. Боги, как он тогда испугался ее искалеченных крыльев и отвел глаза в сторону! Как глупо все вышло! А теперь из-за его черствости драконесса решила покончить с жизнью!
«Может, все еще не поздно спасти? Она не могла уковылять далеко! Она должна быть где-то на побережье или на ближайшей окраине острова», - Тархвард мгновенно забыл об усталости и, не замечая острых камней, бросился обратно на пляж.
- Крисс! Криссанта! – закричал он, но никто не откликнулся. Только слабые волны еле слышно шуршали галькой в ночной тишине.
«Сейчас отлив, - лихорадочно соображал дракон, - значит, Крисс могла добраться до внешних рифов… Но берег острова тоже надо проверить!» Он взлетел над узкой полосой пляжа между морем и скалами и с волнением стал вглядываться в темноту ночи. Когда Тархварду казалось, что он видит в воде что-то похожее на фигуру дракона, он выпускал сноп пламени, чтобы осветить это место и начинал звать Криссанту. Но каждый раз это оказывалась торчащая из моря скала, и Тархвард возвращался на свой прежний курс. К середине ночи он облетел весь остров и вернулся туда, откуда начал поиски. Следов драконессы нигде не было.
Оставалось предположить самое худшее – Криссанта действительно отправилась на внешние рифы ждать прилива. Тархвард заложил новый круг, расширяя радиус поисков. Он летел низко над водой, чтобы, не дай боги, не пропустить в темноте черное тело своей соседки. С каждым совершенным кругом Тархварда охватывало все большее отчаяние и злость на самого себя. Новые и новые сцены из их с Криссантой совместной жизни вспыхивали в его голове, и только теперь он, как ему казалось, начинал понимать драконессу.
Луна поднималась все выше, освещая архипелаг своим холодным светом.
«Если Крисс еще жива, то сделает это на рассвете, - думал Тархвард. – Посмотрит в последний раз на лучи восходящего солнца и нырнет в океан».  Его передернуло: чтобы умереть, дракону достаточно было просто наглотаться воды. Попав в мешки с горючим газом, вода закипела бы, и раскаленный пар со страшной силой разорвал бы драконье тело изнутри.
Тархвард в очередной раз выкрикнул имя драконессы и внезапно почувствовал, как что-то толкнуло его вбок. В это же мгновение на его крылья навалилась страшная тяжесть, и он рухнул в воду, зарывшись лапами в мягкое и податливое песчаное дно. К счастью, отлив еще не закончился и в том месте было мелко, поэтому голова дракона осталась на поверхности. Откуда-то сверху послышался звук откалывающегося камня и еще несколько валунов обрушились на Тархварда, окончательно придавив его к морскому дну. Дракон попытался дернуться и взвыл от боли – камни были слишком тяжелыми и выбраться из-под них ему было не по силам.
Дракон с ужасом осознал, что ловушка рыболюдей все-таки сработала. А прийти ему на помощь теперь было некому. «Похоже, это конец», - понял он и что было мочи заревел:
- Крисс!!! Крисса-а-анта!..
 
Через ближайший горный хребет кипящая гневом Криссанта перебралась всего за полчаса. Она карабкалась по неровным скалам так яростно и всаживала когти в трещины между камнями с такой силой, словно за ней гналась целая стая каких-нибудь ужасных врагов, и даже болтающиеся за спиной безжизненные крылья не мешали драконессе лезть вверх и почти не стесняли ее движений. Криссанта рвалась вперед, не разбирая дороги и не думая, куда она так спешит – лишь бы уйти как можно дальше от ненавистного Тархварда, лишь бы никогда больше его не видеть и не слышать!
Добравшись до вершины хребта, Криссанта огляделась, в сердцах плюнула пламенем в пролетающую над ее головой стаю птиц и бросилась так же торопливо спускаться вниз, спотыкаясь на горных неровностях и обрушивая вниз лавины больших и маленьких камней. Пару раз она не удерживалась на лапах и сама начинала катиться по крутому склону, рискуя еще сильнее повредить крылья, но потом ей все-таки удавалось зацепиться за скалы когтями и остановить падение. После чего, немного отдышавшись и пофыркав во все стороны огнем и дымом, драконесса бежала дальше.
Так она пересекла несколько вершин и впадин и, наконец, исцарапав о камни чешую и окончательно выбившись из сил, скатилась по более пологому и покрытому травой склону в ледяное горное озеро. Холодная вода немного отрезвила серебристо-черную красавицу, и она, выбравшись на берег и отряхнувшись, упала на траву и громко, пронзительно, в полный голос зарыдала. Эхо ее плача, время от времени прерываемого не менее громкими причитаниями, гулко разносилось по ущельям и распугивало живущую на острове мелкую дичь, но Криссанта продолжала захлебываться слезами, полностью отрешившись от внешнего мира и не думая о том, как это выглядит со стороны.
Драконесса не знала, сколько времени провела в слезах, жалобах и проклятиях в адрес Тархварда, но когда она, выплакавшись и несколько успокоившись, приподняла голову и огляделась, небо над ней было уже темно-синим, а на западе догорал малиновый закат. Криссанта шумно вздохнула и, встав на лапы, медленно заковыляла обратно к холодному озерцу. Она хотела просто умыться, но стоило ей наклониться над зеркально-гладкой водной поверхностью и увидеть в ней отражение своего жалкого лица с потускневшей чешуей и покрывшимися сеткой красных жилок глазами, как драконесса снова забыла обо всем на свете. Она, не отрываясь, смотрела на себя – смотрела так, словно видела свое лицо впервые, и медленно, постепенно осознавала, что такое вечно несчастное, жалеющее себя и требующее жалости от других существо, в которое она превратилась в последние годы, и не могло вызывать у Тархварда ничего, кроме презрения. Да и не только у Тархварда, а у любого другого дракона из ее племени, останься они в живых – даже у самых терпеливых и заботливых. Ведь никто из них не был виноват в том, что буря переломала ей крылья и она потеряла способность летать!
А она каждый раз осыпала Тархварда упреками в том, к чему он не имел никакого отношения, и при этом обижалась на его нежелание проводить с ней время… В то время как он продолжал приносить ей дельфинов и косаток, продолжал о ней заботиться! А сказала ли она ему хоть раз за это спасибо? Кажется, поначалу все-таки говорила, но потом стала принимать помощь сине-золотого дракона, как должное…
Криссанта резко сунула голову в озеро и принялась болтать ею в воде, поднимая высокие волны и как будто бы пытаясь стереть с водной поверхности свое неприглядное отражение. Потом она вынырнула, открыла глаза и, убедившись, что в бурлящей воде теперь не отражается вообще ничего, не стала дожидаться, пока озеро снова успокоится, повернулась к нему хвостом и быстро зашагала обратно, вверх по склону, с которого с плачем катилась вниз несколько часов назад. Она возвращалась домой, в свою пещеру.
Взобравшись на вершину и остановившись на ней чтобы немного передохнуть, Криссанта снова оглядела окрестности, полюбовалась взошедшей над океаном почти полной луной и внезапно сообразила, что сегодня впервые за время, прошедшее после урагана, она не представляла своих погибших родных живыми и не делала вид, будто бы они находятся где-то рядом и скоро подойдут к ней и начнут ее утешать. Ей было плохо, она ненавидела Тархварда, а заодно и весь остальной мир, она чувствовала себя безнадежно несчастной, но справилась со всем этим сама, не прибегая к выдуманной помощи родителей и братьев. И это открытие придало драконессе новые силы – она с трудом, скрипя зубами от боли, сложила на спине мешавшие ей идти крылья и двинулась дальше, без особой спешки, но все же достаточно быстро.
«И надо же было так далеко убежать! – усмехнулась Криссанта про себя. – Как будто нельзя было, если уж так захотелось, устроить истерику в пещере… Так мне и надо – теперь до утра буду домой ползти!»
И она продолжила путь: сначала аккуратно спустилась с горы, потом так же осторожно взобралась на следующую и стала высматривать с ее вершины более удобный путь для нового спуска, одновременно думая о том, что сделает, когда доберется до своей пещеры.
«А ничего особенного я не буду делать! – неожиданно поняла молодая драконесса. – Дождусь, как обычно, Тархварда и поблагодарю его за еду и вообще за всю его помощь. Ну, еще, пожалуй, извинюсь за свои обидные слова. А дальше пусть он сам решает, что делать. Если тоже извиниться за свою ругань – значит, помиримся. Если же нет – ничего, переживу. И сама его все равно буду благодарить, как бы он себя ни вел, а его грубости пусть остаются на его совести!»
Тяжело дыша, она перебралась через следующий хребет и уже собралась было начать новый спуск, как вдруг неожиданный порыв ветра донес до нее чей-то далекий приглушенный крик. Слов в нем было не разобрать, но голос показался Криссанте похожим на так хорошо знакомый ей рев Тархварда, разве что он был каким-то более слабым, чем обычно…
Драконесса чутко прислушалась. Вдалеке шумел океан, над островом резкими голосами вскрикивали пролетающие альбатросы, в ветвях редких корявых горных деревьев шумел ветер, но больше никаких необычных звуков Криссанта не слышала. Она уже готова была подумать, что голос дракона ей просто померещился, когда внезапно крик повторился – и теперь превратившаяся в слух драконесса сумела разобрать в шуме ветра одно повторившееся несколько раз слово:
- Крисс! Крисс!
- Тархвард! – крикнула Криссанта своим звонким высоким голосом. – Тархвард, где ты?! Отзовись!!!
- Крисс, помоги!!! – тут же донесся до нее его отчаянный призыв. Вот только откуда он кричал, с какой стороны? Криссанта отчаянно завертела головой, пытаясь сориентироваться и понять, где находится этот ненавистный ей дракон, который, похоже, попал в какую-то очень серьезную беду, раз уж соизволил попросить ее о помощи.
- Тархвард!!! – позвала она его еще раз. – Ты где?!
Ответа не последовало. То ли дракон ее не услышал, то ли передумал звать на помощь… А может быть, ему так плохо, что он больше не может кричать? Может, у него не осталось сил, может, он без сознания?
- Тархва-а-ард!!! – завизжала Криссанта так пронзительно, что от ее вопля с ближайших скал сорвалось и покатилось вниз несколько валунов. Никогда еще она так сильно не ненавидела свое увечье, не позволявшее ей летать! Если бы только она могла сейчас взмахнуть крыльями и подняться над архипелагом!.. Она бы сразу заметила с высоты Тархварда, сразу нашла бы его… А так ей придется бежать к нему пешком, по неровным скалам, и даже если она сможет его отыскать, возможно, будет уже слишком поздно!
- Тархвард, да ответь же мне!!! – крикнула драконесса, снова начиная злиться на своего соседа. Ну что ему стоит всего один раз подать голос или огнем в небо выстрелить? Не может сделать такого крошечного усилия, чтобы ей помочь! А может, он вообще специально ее пугает, а на самом деле с ним все в порядке?!
- Крисс! – звук голоса Тархварда был совсем слабым, но теперь Криссанта была почти уверена, что он донесся до нее справа, со стороны того берега, над которым Тархвард обычно пролетал, направляясь к поселению русалок за добычей. Драконесса проворно развернулась и, вновь не разбирая дороги, заспешила в том направлении. Ее искривленные крылья снова развернулись и волочились за ней по земле, но Криссанта не обращала на них внимания – все ее мысли были теперь где-то впереди, там, где ее ждал ее единственный друг.
- Ты только дай мне до тебя добраться, - бормотала она себе под нос, преодолевая одно препятствие за другим. – Ух и устрою же я тебе за то, что неосторожно летал! Ух и покажу тебе, как волновать слабую женщину!
Время от времени она опять принималась звать Тархварда, и пару раз он смог ей ответить, но потом вдруг снова замолчал и больше уже не отзывался. Криссанта снова стонала и плакала, не замечая катящихся из глаз слез, снова спотыкалась и ударялась о скалы крыльями, снова задыхалась от непривычно быстрого бега, но продолжала рваться к побережью, ругая себя за то, что двигается чересчур медленно.
- Только бы он был жив! – шептала она. – Я не выдержу, если снова останусь одна!.. Нет, что я несу, пусть лучше он меня оставит, но с ним все будет в порядке!!!
Наконец, Криссанта достигла края острова и с трудом вскарабкалась на высокий, нависающий над водой уступ. Осторожно приблизившись к его краю, она посмотрела вниз и тихо ахнула: чуть в стороне, на небольшом расстоянии от берега, среди обломков скал в лунном свете ясно виднелась такая знакомая ей небесно-голубая с золотым гребнем драконья спина! Морские волны с шумом перекатывались через нее, но сам дракон при этом не шевелился – голова его лежала на одном из торчащих из воды валунов, а крылья и хвост, казалось, были придавлены другими камнями.
- Тарх..! – позвала было его Криссанта, но закашлялась и выпустила из пасти большой клуб дыма. И внезапно поняла, что теперь ей по-настоящему страшно. Пока она спешила к Тархварду, пока не знала точно, что с ним случилось и у нее была надежда на то, что она сможет ему помочь, особого страха драконесса не испытывала – ей было не до того, чтобы бояться, она была занята бегом по скалам. И вот теперь цель была достигнута, и Криссанта видела, что, даже если Тархвард еще жив, спасти его она не сможет: скала, на краю которой она стояла, уходила вниз отвесной стеной, прыгать вниз было слишком высоко, а поиски обходного пути к воде могли занять слишком много времени.
Драконесса беспомощно завертела головой, с еще более сильным ужасом осознавая, что она все-таки осталась одна и что принимать решение ей придется самой, без чьей-либо помощи. Ветер все выше поднимал в океане волны и доносил до нее брызги соленой воды. Ветер… Достаточно сильный и не слишком порывистый – именно на таком ветру юная Криссанта когда-то давно, в своей прошлой здоровой жизни, любила парить над водой, любуясь бушующим морем и почти не работая крыльями…
На мгновение Криссанта зажмурилась, а потом, открыв глаза и убедившись, что все осталось по-прежнему и Тархвард все так же лежит среди камней, постепенно накрываемый приливом, решительно вскинула голову и стала с усилием поднимать свои искалеченные крылья. Боль в неправильно сросшихся костях, сперва легкая и привычная, вдруг резко усилилась, волной прокатившись по всему телу драконессы – она еще ни разу не поднимала крылья так высоко. Жалобно вскрикнув, Криссанта с трудом удержала крылья на весу и принялась их разворачивать.
Такой боли она не испытывала с тех пор, как очнулась после бури и обнаружила, что ее крылья сломаны. Казалось, что кости теперь ломаются заново, что они выворачиваются из суставов и сейчас крылья снова бессильно упадут на землю и больше драконесса уже никогда не сможет ими пошевелить. Она громко стонала и всхлипывала, но продолжала расправлять черные кожистые полотнища, насколько это позволяли искривленные кости. И лишь убедившись, что расправить их сильнее уже не может, на мгновение снова заколебалась, почувствовав страх перед высотой и неизбежной новой болью. Нет, она не может планировать вниз, скала слишком высокая, а океан в этом месте недостаточно глубок, она обязательно разобьется о дно или о прибрежные скалы, покалечится еще сильнее и ничем не сможет помочь Тархварду!
Однако боль в крыльях была уже совсем невыносимой, и Криссанта поняла, что сможет удерживать их расправленными в лучшем случае еще несколько секунд. Надо было на что-то решаться, и драконесса сделала еще один, маленький шажок вперед, остановившись на самом краю уступа. А потом ее сияющее в лунном свете серебром тело оттолкнулось от скалы и черной тенью полетело вперед и вниз, к уже почти скрытому водой бесчувственному дракону.
В этот короткий миг, за который Криссанта преодолела разделяющее их с Тархвардом расстояние, она не думала ни о боли, ни о том, что может разбиться, ни о том, нужна ли еще бирюзовому дракону ее помощь. Ветер, бьющий ей в лицо и перехватывающий дыхание, луна, ярко освещавшая все вокруг своим призрачным светом, тяжелые волны, переливавшиеся под ней всеми оттенками серебра – все это вытеснило из ее головы любые посторонние мысли, заменив их одной-единственной: «Я лечу!» И, забыв обо всем на свете, Криссанта выпустила в черное ночное небо огромный алый язык пламени и радостно взвизгнула. Впервые после уничтожившей всех драконов катастрофы она летела. И впервые с тех самых пор была по-настоящему счастлива.
Ветер пронес парящую над океаном драконессу над Тархвардом и мог бы унести ее еще дальше, но Криссанта, вскрикнув от боли, опустила одно крыло чуть ниже и стала поворачивать. Ей почти удалось сделать это плавно и начать снижаться, и только в самый последний момент, не выдержав такой боли и такого сильного напряжения, она слишком резко дернула другим крылом и упала в воду не рядом с Тархвардом, а немного в стороне, ударившись сначала о поверхность воды, а потом и о неровное каменистое дно. К счастью, в тот момент Криссанта летела уже совсем не высоко, над самой водой, поэтому удар был не слишком сильным, и она, облегченно расслабив ужасно уставшие крылья, побежала к Тархварду по дну, поднимая вокруг себя фонтаны брызг.
- Тархвард… миленький… Я уже здесь, потерпи еще чуть-чуть! – шептала она, задыхаясь от быстрого бега. Дракон не шевелился, но Криссанта все равно продолжала бормотать успокаивающие слова, осторожно сталкивая с его спины и крыльев пригвоздившие его к дну камни. Они были слишком тяжелыми, и драконессе, и без того уже выбившейся из сил, с трудом удавалось сдвинуть их с места, но она все-таки отпихнула в сторону несколько валунов, прежде чем золотистый гребень на голове дракона слегка шевельнулся, и он негромко застонал:
- Крисс! Ты все-таки пришла?..
- Конечно… - еле ворочая языком, проговорила Криссанта и всем своим телом навалилась на очередной обломок скалы.
- Осторожнее! Больно! – уже не таким слабым голосом вскрикнул Тархвард и, дернувшись, оттолкнул оставшиеся камни и попытался подняться на ноги.
- Куда?! Не шевелись! – испугалась его подруга. – У тебя, может, все кости сломаны – срастутся неправильно, как у меня!
- Да ничего у меня не сломано! – огрызнулся Тархвард и встал, а потом, кряхтя от боли, поднял помятые, но, тем не менее, послушно расправившиеся голубые крылья. – Не командуй!
- Опять грубишь?! – обиженно клацнула зубами Криссанта. – Я к тебе вон с той скалы летела, я так испугалась, а ты..!
- Опять жалуешься? – вспыхнул в ответ Тархвард и тоже показал драконессе клыки. Минуту или две они громко сопели, с вызовом глядя друг другу в глаза.
А потом дружно расхохотались.
 
Автор: Татьяна Минасян и Илья Мусатов.