После жизни

Вторник, 1 января 2008 г.
Просмотров: 2284
Подписаться на комментарии по RSS
Я любил и ненавидел, но теперь душа пуста -

Всё исчезло, не оставив и следа.

И не знает боли в груди

Осколок льда.

(с) Ария

І мертвим, і живим, і ненародженим...

(с) Т.Г. Шевченко

«Уже прошло достаточно лет, а я всё вспоминаю эти дни... Вспоминаю с содроганием. А ведь мы... мы ничем не отличались от всех остальных самых простых людей».

Седой старик зябко поёжился, хотя холоднее, вроде, не стало. Один из слушателей поднёс рассказчику деревянную кружку эля. Седой с благодарным кивком принял кружку и в два глотка осушил её. Вздохнув и утерев губы, старик снова заговорил. Слушатели уже не разбирали слов, они перенеслись в мир полный незнакомых образов, они были в истории старика.

***

Я никогда не понимал глубинной идеи мегаполисов. Ну, что скажите, может быть интересного в скоплении бетонных коробок прижатых к речке? И люди в городах какие-то иные, в каждого заложили программу одного дня - проснуться, сорок минут в метро, восемь часов на работе, сорок минут в метро, зайти в хлебный магазин на углу, поругаться дома, заснуть, проснуться. Лица серые, отрешенные какие-то, останови такого зомби и спроси, как зовут - ответит с третьего раза не раньше, если, конечно, вообще остановится. У каждого куча своих неведомых, но всё же неотложных дел. Вообще-то, с 9 до 17 я мало отличаюсь от таких же людей. То же серое лицо с отсутствием мысли, та же деловая походка, те же проблемы.

Но не сегодня. Сегодня я выше этого сволочно-серого мира. Сижу себе за стеклом, которое отделяет мой мирок от этой суетливой действительности, пивко вот потягиваю.

Из пестроты людского потока выделяется одинокая фигурка и направляется в мою маленькую индивидуальную зону за стеклом. Это Она. Разговор наш резок и лишён смысла, впрочем, равно как и большинство подобного рода разговоров. Но всё же эта беседа необходима нам обоим, дабы рассеять хотя бы часть иллюзий, которые и создают этот мир. Из липких и неприятных слов я вынес лишь одно - наши модели несовместимы, абсолютно. Она подхватывает сумочку, набрасывает на плечи джинсовую курточку и, цокая каблучками, удаляется к выходу. Уже на улице она цепляет на себя ту самую маску серой повседневности. Пора и мне, но прежде:

- Игорь, зелёного мне!

Н-да, голос-то у меня испортился.

- Алкоголь? - крупный, чем-то похожий на сома, бармен слегка скривился, видимо, пытаясь удержать меня от необдуманного шага.

- Именно, - останавливать меня уже не следовало.

- Ты хоть помнишь, что в прошлый раз сотворил?

Это он про тот случай, когда я попортил шкурку одному безопаснику, кадр так удивился моей наглости, что даже не убил.

- Игорь! Сто грамм пшенички и лимончик.

Пустое, в общем-то, дело напиваться, сегодня не забудешься, а завтра будет только хуже, да ещё и на физическом уровне.

Кто же знал, что утро будем именно таким. Стандартное «лучше бы я умер вчера» просто отдыхало. Так, восстановим ход событий. Стограммовка была явно не единственной, до дома подкинул Игорь, там я тяпнул кофе, завалился спать. Вроде всё нормально.

Мозги были относительно чистыми, руки-ноги были на месте, рёбра не болят, печень просит минералки. Так что же меня беспокоит? Тишина, абсолютная тишина. Даже ночью Город живёт своей жизнью – шумят проезжающие под окнами машины, вдалеке на горизонте слуха стучат поезда, стройка напротив окон так вообще понятие круглосуточное, а тут тишина. Впрочем, нет, со словом «абсолютная» я поспешил. С улицы пробивались звуки, не поверите, природы. И это в самом центре Города. Птицы, далёкий шум листвы. Всё то о чём человек забывает, живя в мегаполисе. Воспалённое сознание из своих неведомых глубин выбрасывает странную цитату:

"День был соткан из тишины, но она вовсе не была немой, ее создавали пчелы и цветы, суша и океан, все, что двигалось, порхало, трепетало, вздымалось и падало, подчиняясь своему течению времени, своему неповторимому ритму. Край был недвижим, и все двигалось".

Кстати, очень похоже. Интересно, откуда это. Уже по дороге на кухню, за той самой минералкой, я вспомнил, что автором этих строк является Рей Бредбери, а рассказ называется «Каникулы».

Интересно, что же случилось в Городе? Неужели война? Или очередная революция? Впрочем, болезненное сознание подсказывало, что всё гораздо хуже. Они ушли, а я остался. Что это было? Глобальный эксперимент? Гигантская ошибка? Мировая война? Всё равно этого мне не узгать. Они ушли, а я остался. Интересно, один ли я?

Тупая, тягучая головная боль медленно отступала. Пришлось подогнать её кофе. Стало лучше.

Прекрасно осознавая бессмысленность своих действий, я погонял приёмник по УКВ-диапазону. Тишина. Телевизор – шипение помех. Мобилка – «поиск сети». Городской телефон – гудок. Странно, но хоть что-то нынче работает. Трубка летит в сторону аппарата. Звонить-то некому. Вздох.

Как только трубка коснулась рычагов телефонного аппарата, раздался пронзительный телефоный звонок. Так звонит телефон среди ночи, что бы тебе сообщить о смерти близкого человека. В тишине мёртвого Города этот звук оказался особенно страшным.

Я поднял трубку.

- Да?

- Ты жив? – голос на том онце провода срывался на истерику. – Где все?

Как это не удивительно, но меня интересовал тот же самый вопрос.

Нужно ли говорить, что мы вновь погрызлись? Удивительно, два последних разумных существа на Земле и не могут договориться.

Почему я? Почему Она?

***

Старик закашлялся. Ему было тяжело рассказывать эту историю, но он был обязан. Слушатели «выпали» в свой реальный мир.

- Но что же было дальше?

- Прошёл год. Мы порознь искали людей на нашей Земле. Друг друга мы игнорировали... Уж слишком разными мы были, слишком непохожими. Потом мы поняли, что жизни нет.

Старик прикрыл глаза и процитировал:

«Тут же оба оцепенели. Потому что мальчик на берегу, не переставая плакать, что-то написал на клочке бумаги, сунул клочок в бутылку, закупорил ее железным колпачком, взял покрепче, размахнулся - и бутылка, описав крутую блестящую дугу, упала в море».

Приотрыв глаза старик продолжил:

- Мы остались одни в нашем мире. Некому было меня наказать... и я Её убил. Уж слишком разными мы были.

Один из слушателей сжал кулаки, ещё бы - жесткокий убийца не имеет право сидеть рядом с ними. Старки не обратил внимания:

- Но наказание меня всё же настигло. Моё наказание это вы – молодая раса, пришедшая на смену столь неудачливым людям. А моя история лишь первый ваш урок. Хотя мы слишком разные, что бы вы этот урок поняли.

Старик поднялся и, опираясь на посох, ушёл из деревни. Его ждал длинный путь по дорожке вымощенной жёлтым кирпичём, в мире, где солнце всю ночь освещает подземное царство Навь, где не знают устройства сложнее водяной мельницы и до сих пор удивляются величественными развалинами на берегу широкой реки Славуты.

Использован рассказ Рея Бредбери «Каникулы»