Пойманный сон

Вторник, 1 января 2008 г.
Просмотров: 2820
Подписаться на комментарии по RSS
Автор: Даниэль Васильев (Daniel).
 
 
Поздним вечером, когда шумный город успокаивался, отходя ко сну, а вместе с ним засыпал и многоквартирный дом, полковник Службы Безопасности (СБ) Сидоров Иван Петрович особенно любил уединиться на кухне, непременно не включая света, и выкурить трубку ароматного табака. В эти минуты ему часто казалось, что мысль, выпущенная на свободу вместе со струйкой призрачного дыма, вот-вот приведет его к понимаю чего-то большого и важного, к некой истине. Истине непременно полной, благой и приятной. А самое удивительное, что порой мысль таки формировалась в нечто конкретное и многообещающее, кажущееся в тот момент действительно уникальным, значимым. И тогда было многажды приятней проследовать в спальню, в объятья любимой жены и крепко уснуть.
Обидно, но затем непременно следовал отрезвляющий сон, пусть даже сопровождаемый приятными сновидениями, и уже утром вчерашняя истина переставала казаться таковой, обращаясь в банальность, а то и вовсе теряла разумные контуры и убедительность. Жизнь опять становилась обычной, где-то даже бессмысленной и приземленной.
Сегодня вечерняя трубка не привнесла в жизнеощущения Ивана Петровича особой осмысленности, но вполне успокоила взбудораженные после непростого рабочего дня тело и дух. Предвкушая благотворный сон, верный муж прижался к теплой спине супруги и выключил ночник − жена, ожидая его, всегда оставляла свет включенным, чтобы было не так одиноко и страшно.
Очень скоро активные альфа ритмы мозга начали уступать место медленным, окутывающим сознание блаженной негой, тета- и даже дельта-волнам; уже начали рождаться первые образы будущего сновидения, как вдруг эту благость прервал резкий посторонний звук.
Зазвонил телефон!
Громкая трель (Иван Петрович предпочитал классический тревожный звонок полифоническим изыскам) заставила панически дернуться и его тело и бугорок одеяла, под которым укрывалась жена. Кляня на чем свет стоит свою работу (по какому еще поводу его могли побеспокоить в столь поздний час?), полковник СБ резво вскочил с кровати и побежал к телефону, пока тот не разбудил еще и десятилетнего сына. Сколько раз он зарекался оставлять радио-трубку рядом с кроватью, но всякий раз сам же и ставил ее обратно на базу, подспудно страшась, что трубка «сядет» среди ночи.
 
 
В полутемном кабинете генерала СБ Зюзикова Константина Архиповича в неурочный час собрались три, помимо самого полковника, человека. Ивану Петровичу были знакомы двое из них − высокий дородный седовласый хозяин кабинета, и генерал Негорюйко, возглавлявший высокотехнологические программы.
− Знакомьтесь, полковник Сидоров Иван Петрович, высококлассный аналитик и оперативник в одном лице, − благодушно представил генерал вошедшего последним Сидорова. − А это полковник Копытце Федор Протопоп…пы-пье, тьфу ты, попьев сын, вич! Научник.
По Протопопьевичу и без подсказки было сразу заметно, что он научник-доходяга, типичный кабинетный крыс. Очкастый, худосочный и до сих пор, несмотря на первые белеющие сединой прядки, прыщавый. Твидовый костюм на нем совершенно не сидел. Пожалуй, лишь белый халат смотрелся бы на этой фигуре к месту. Ну и старые трико с растянутыми выпуклостями в районе колен и вязанный заботливой бабушкой свитер тоже выглядели бы уместно.
− Очень приятно, − благодушная улыбка из под очков отчасти сгладила впечатление. От улыбки, как известно, и до дружбы недалеко.
− Взаимно, коллега, − не отказав себе в удовольствии заметно оттянуть звук «л», ответил Сидоров.
Вот и познакомились!
− Реверансы оставьте на потом, − хохотнул генерал Зюзиков. − К делу! А дело такое: вы оба, в особенности Копытце, конечно, в курсе существования программы «Уснувший город», а кто не очень-то и в курсе - к тебе, Сидоров, обращаюсь - тому разъяснит Копытце. Так вот, отношение к программе власть имущих, из числа тех, кто вообще посвящен в эту тайну, разнится обоеполюсно. Преобладают же разумные скептики, справедливо полагающие соноуловители устройством далеким от понимания действительных реальных чаяний народа. Однако, они же и постановили − программе быть, хотя бы в качестве эксперимента, а также имея конечной рабочей целью научные и социологические исследования.
− И вот, дождались, − продолжил генерал, погрозив пальчиком засыпающему Негорюйко. − операторы одного из соноуловителей сегодня вечером, точнее уже вчера, поймали и записали вполне внятный, яркий и образный сон, в котором, господа, сновидец убивает… президента! И наши психологи, изучив запись, вполне допускают, что сон этот может быть не просто обычным неконтролируемым бредом спящего человека, но и вполне себе навязчивой идеей!
− И наверху, − вмешался Негорюйко, многозначительно выпячивая палец вверх, − такими идеями граждан очень недовольны.
− Мягко говоря, − покраснел Зюзиков.
 
 
В 2023 году ученый Вынь Люй Сунь, возглавлявший группу китайских онейрологов, запатентовал первый сновизор – громоздкое устройство со множеством датчиков, которые крепились к подопытному и позволяли записывать сны на видео. Как это часто бывает, случись ученым создать нечто новое, будоражащее умы, в обществе поднялась подстегиваемая СМИ шумиха. Но как только стало понятно, что изобретение еще долгое время останется за гранью доступных простым и даже не простым смертным благ, о сновизоре быстро позабыли. Стоило устройство неадекватно дорого, сны записывало невнятно, с помехами и без звука. Еще несколько лет оно использовалось лишь в сугубо научных, закрытых лабораториях и в крупных медицинских институтах.
Естественно, с течением времени сновизоры совершенствовались, принцип углублялся и дополнялся, исследования в этой области велись во всех развитых странах. И вот, спустя десять лет крупная китайская компания, производитель электроники Шанхай Су Кин Цын Груп выпустила первый сновизор марки Дрим Те-те ОК 1. Стоил он баснословных денег, но реализовывался, как говорят на западе, в том числе, и частным лицам. Состоятельным частным лицам.
Теперь к массовому производству сновизоров, а вместе с тем и к размежеванию нового сектора рынка высокотехнологичной продукции спешил успеть всякий уважающий себя производитель электроники. Экономика − лучший двигатель прогресса, по крайней мере, тех его областей, из которых можно получить материальную выгоду.
В Сети появились первые сносайты, на которых можно было не только обсудить плюсы и минусы недоступных среднему миллионеру моделей, но и посмотреть любительский снофильм, изучить методики, часто далекие от рационального материализма, навевания благих или даже управляемых снов. Американцы анонсировали скорое появление первого профессионального снофильма, обещая зрителю незабываемые ощущения от просмотра, особенно, в кинотеатрах типа «полное погружение».
Рядом с конторами психоаналитиков открывались приемные онейрокритиков, в книжных магазинах повысился спрос на подарочные издания разного рода сонников.
С распространением, пусть и далеким от повсеместного, нового чуда техники открылась незамеченная доселе сторона вопроса! Впечатлительные жены, просматривая сны мужа, с удивлением и ужасом обнаруживали там других женщин! И хорошо еще, если незнакомых женщин, а ведь частенько героинями снов становились подруги жены, сёстры, соседки, секретарши мужа и даже, срам-то какой, любовники жены! Мужья не оставались в долгу, им также было что ответить своим, возможно, и верным в реальности, но творящим «такое» во сне, женам. А уж какие сны «смотрели» подростки…
Если же, при наличии в доме сновизора, кто-то из домочадцев отказывался от подключения к нему, то в девяти случаях из десяти, к радости соседей, сие провоцировало скандал со всеми полагающимися атрибутами, вроде битья тарелок, дуэлей на скалках, сковородках и так далее. Среди миллиардеров прокатилась волна разводов. Жигало и потенциальные невесты-содержанки щедро жертвовали евроцентики в храмах господних, вознося молитвы изобретению Вынь Люй Суня.
Дальше – хуже. Сновизоры начали применять некоторые крупные предприятия, а также государственные силовые службы при приеме соискателей на работу. Нарождалась практика подобного тестирования пилотов самолетов, работников элитных детских садов и еще множества организаций.
«Руки прочь от частных грез!» − закричали закоренелые соноизвращенцы, и с ними согласились очень и очень многие, втайне опасавшиеся пополнить ряды этой сомнительной публики.
В то же время спецслужбы получили первые образцы нового поколения − бесконтактные сновизоры, или попросту соноуловители. Они работали на расстоянии и могли записывать сны сразу целого городского района, а некоторые экземпляры и округа! Тогда-то и родилась программа «Уснувший город», пользу которой пока мало кто понимал, но правители на всякий случай разрешили, эксперимента для, накрыть сограждан еще одним покрывалом отеческой заботы. И вот программа, которую собирались через год закрыть, принесла первые значимые плоды, да еще какие! Неудивительно, что заинтересованные лица зашевелили усами и затопали ногами. 
 
 
− Ну, а для начала давайте посмотрим саму запись, − продолжал генерал СБ Зюзиков, приглашая гостей кабинета обернуться к экрану проектора.
На экране замелькали размытые разноцветные пятна, мелькающие образы, характерные для четвертой фазы «медленного» сна. Затем образы стали как бы выплывать из тумана, обретая все большую яркость и контрастность, наступала следующая фаза, та, которую называли быстрой.
Сидоров увидел скопление народа, в большинстве своем безликого, их лица менялись и тасовались, словно колода карт с портретами вместо привычных монархических изображений. Звуковые колонки выдавали зрителям некоторое подобие многоголосого ора, совершенно не разбираемого на отдельные слова и выкрики. Через полминуты приблизительно в центре толпы отчетливо материализовалась одна фигура, обладающая вполне ясным, узнаваемым лицом главы государства. Он что-то говорил, эмоционально размахивал руками и улыбался. Президент находился на расстоянии метров пятнадцати от сновидца, но голос оратора звучал отчетливо и громко. Вот только слов опять было не разобрать, бессмысленный набор звуков.
Президента окружали неясные темные фигуры − охрана, догадался Сидоров.
− Началось, − сказал генерал. − Комментируй, Копытце… наше золотое.
− Сновидец, судя по ярким краскам, заметным цветным разводам по краям изображения испытывает положительные эмоции, надо полагать, э-э, радуется, − подал голос кабинетный крыс. − Можно предположить, что источник его радости находится рядом, справа. Также положительные, вроде бы, эмоции вызывает и сам президент, впрочем, природа этой радости может быть самая разная. Например, предвкушение, мол, вот я тебя и достал! Еще нюанс: сновидец смотрит на президента с ракурса, характерного для высокого мужчины, я бы даже сказал, очень высокого − гляньте на затылки людей перед сновидцем, он заметно возвышается над их большей частью. И вот он нагибается!
Изображение на экране действительно резко изменилось, съехав вниз. Фигуры людей сразу стали большими, искаженными перспективой, как это бывает, когда смотришь снизу вверх. Совсем рядом раздался громкий испуганный крик.
Затем замелькали ноги и задницы граждан, внимавших президенту. Слушатели быстро сменились охраной, между которой сновидец просочился чудесным образом, и, наконец, Сидоров вновь увидел президента, теперь уже совсем близко. Вон он еще продолжает что-то говорить, затем удивленно замолкает и, наконец, его лицо искажается гримасой ужаса и брезгливости − Сидоров, как и всякий СБшник, неплохо читал эмоции по лицам.
Еще через мгновение президент начинает истошно кричать, раздается звук выстрела, женский визг, лай собаки, которые сменяются совсем уж какофонией.
Кстати, камера, а точнее, взгляд сновидца вновь поднялся было на уровень нормального роста, но скоро опустился обратно, и даже ниже, будто человек упал на землю. Скрутили?
− С этого момента, − опять вмешался в действие голос Копытце, − цветовое дополнение указывает на панический страх, испытываемый сновидцем. Та ситуация, когда человек во сне безуспешно пытается убежать, но словно погружается в вязкий кисель. Сейчас он проснется.
И точно, мелькнула фигура с заломленными охраной руками, слишком далекая, чтобы разглядеть ее − подросток, вроде бы, экран на миг заволокло серой дымкой…
− Боль, сновидца будто ударили во сне. Воображаемо, конечно.
И экран погас.
 
 
− Ну, в общем-то, Сидоров, просмотр был устроен ради тебя, остальные это кино уже видели, − сказал Константин Архипович. − Мысли? Соображения?
Иван Петрович помолчал, формулируя свои ощущения, а потом сказал:
− Даже и не знаю, товарищ генерал, мало ли что кому приснилось. Стоит ли так уж серьезно воспринимать этот бред? Да и то сказать смешно, врагов, вполне реальных, с большими возможностями, у любого главы государства достаточно. Вот реальная угроза и прямое наше дело, а тут что? Попытка прямого контакта, да еще такая невнятная… похоже ли это на разумный план покушения?
− А то не тебе решать! − рявкнул генерал. − Приказали разобраться, значит, будем разбираться. А точнее, вы будете разбираться, а я буду за вас пинки получать. Имейте в виду, полковнички, сольете это дело - разжалую к едрене фене!
Зюзиков перевел дух, вытер вспотевший лоб и уже спокойней продолжил:
− Короче, вот тебе Сидоров копыто, в смысле исполнительный куратор проекта «Уснувший город» полковник Копытце, распоряжайся, консультируйся, ну и… работай, короче. А мы с генералом Негорюйко будем за вами присматривать и хвосты накручивать. Он Копытцу, а я тебе. Задача ясна?
− Не совсем, товарищ… − осмелился подать голос Копытце.
− Что вам непонятно?! − опять рявкнул Зюзиков. − Найдите этого сно-, так его растак, видца, изучите, препарируйте, а потом доложите, несет ли какую опасность или нет. И если будут хоть малейшие подозрения, малейшая возможность и сигналы о его намерении воплотить роковой сюжет, то и под стражу берите. Впрочем, это я уже сам буду решать, брать или не брать. Еще вопросы есть?
 
 
«Й-эх! Где ж ты, мой волшебный сон?..»
Да уж, да уж, о сне и отдыхе полковнику Сидорову оставалось только мечтать. Однако он проявил титаническое человеколюбие по отношению к своей оперативной группе и не стал никого из них будить. Сам сел на персональную панель, открыл Первую, Вторую и Всякую базы, пригубил кофию и отправился в свободный поиск.
За полчаса до этого Иван Петрович имел приватную разъяснительную беседу с Федором Протопопьевичем и с прискорбием узнал, что соноуловитель никак не в состоянии указать на источник сна. Мало того, оператор даже не может отделить толком один сигнал от другого, так что ни конкретного местонахождения сновидца, ни его снов по времени более ранних или же, напротив, поздних, Копытце предоставить не может. Конечно же, его группа займется анализом всех снов, записанных за последний период соноуловителем, опутавшим интересующий их район, но на быстрый результат тут рассчитывать не стоит. А значит, вся предварительная информация о сноумышленнике сводится к двум фактам. Во-первых, проживает он в таком-то районе, а во-вторых, рост подозреваемого мужчины или женщины (скорей мужчины) выше среднего. Да и то, второй факт был скорее допущением и предположением. В конце концов, во сне люди могут не только вставать на бордюры, холмики, ящики из под пива и тому подобные возвышения, но и летать умудряются!
Итак, три часа усиленного изучения выявили среди жителей означенного района пяток мелкого пошиба сидельцев, двух мирных психов, десять алкоголиков, одного депутата и трех относительно крупных бизнесменов. Но вся эта публика представлялась Сидорову слишком незначительной для вынашивания планов такого масштаба.
«Надо искать в иной области! − подумал Иван Петрович. − Искать обиженных политиками, убежденных диссидентов, коммунистов и прочую национал либеральную шваль».
А это уже дело хлопотное. Без группы никак.
Алле, лежебоки, подъем!
Отвратительно выспавшаяся группа заполнила кабинеты в течение часа. Застучали пальчики по панелям, застрекотали листочками принтеры, нахмурили лбы мальчики, выпятили красивые губки девочки. К началу обеда на стол Сидорова легла пухлая папочка с расширенными анкетами самых подозрительных типчиков. Ну а ребята, как водится, дружно ускакали в столовую, хрустеть салатиками и жевать котлетки.
К их возвращению Иван Петрович как раз успел просмотреть всю нарытую информацию и выделил среди прочего сброда десяток человек более или менее подходящих под подозрения. Были тут и реакционеры, и коммунисты, и просто убежденные борцы со всякой властью, даже империалист один разыскался, весьма, кстати, активный. Все они были мужчинами, большей частью высокими, хотя этот критерий полковник старался не учитывать при отборе.
Иван Петрович еще раз задумался о сути порученного ему дела и выругался насчет его полного, очевидного идиотизма. Правда, Федор Протопопьевич убеждал его в том, что наверху не зря столь серьезно отнеслись к сновидению потенциального преступника. Быстрый сон зачастую реализует подсознательные модели ожидаемых событий, «а этим, кстати, подчас объясняется феномен дежавю», и уж тем более сон может и должен отражать навязчивые идеи. А все равно, полковника не покидало раздражение и чувство бездарно теряемых сил и времени.
Следует относиться к поручению по принципу «солдат спит, служба идет», − подумал Сидоров и пошел раздавать ребятам задания. А после предстояло ехать к объекту, где работал тот самый соноуловитель, посмотреть самому, что да как. К тому же, там дежурил Копытце, а с ним они теперь как братья не разлей вода.
 
 
Прошло два дня. Сидоров прогуливался по злополучному району и всяк сторонний наблюдатель, заметив его, подумал бы, что неприметный мужчина самой среднестатистической внешности просто беззаботно гуляет. Видать, отпуском человека одарили, а на «загранку» средств не хватает. Впрочем, мало кто обращал внимания на полковника, так умело он сливался с дремотными дворами квартала.
В послеобеденное время рабочего дня жилые пространства даже крупного города были удивительно спокойны и медлительны. Тут и там играли в песочницах малыши, поодаль дежурили мамаши, редкие сорванцы постарше лениво гоняли мяч, подобно Сидорову прогуливались по тротуарам собачники, их питомцы исследовали кусты и клумбы, помечали деревья. Даже завсегдатаи предподъездных лавочек старушки-консьержки просто сидели молча, любуясь природой и размышляя о вечном.
Идиллия, черт возьми! И кто? Кто из них замышляет недоброе? Поди пойми.
Смысла в такой прогулке, по сути, не было, но Сидоров решил пробежаться по району, благо соноуловитель ограничил его парой кварталов, подышать дворовой атмосферой, заглянуть народу в глаза. К тому же, ему настоятельно требовался эмоциональный отдых после встречи с генералом Зюзиковым. Да и думалось на свежем воздухе лучше, свободней.
А генерал, всего час назад вызвавший полковника в кабинет, только-только вернулся «сверху» и потребовал отчета. Когда Сидоров вошел в кабинет, то сразу понял, что стоит полковнику сказать «пока ничего», как терпение Зюзикова лопнет и чему-то не поздоровится.
И точно, едва услышав отчет, Константин Архипович покраснел, булькнул и, схватив мобильный телефон, со всей своей немалой силушкой бросил его в торцевую стену. Висевший на ней календарь издал жалобный звук и покосился. От телефона остались невнятные запчасти.
− Погоны сниму! Премии лишу! Зарплату к едрене фене срежу в половину!!! − заорал он затем. − Когда вы уже научитесь работать?!
Ну и так далее. Хорошо еще жертвенные предметы всегда летели в торцевую стенку, а не в сторону распинаемого подчиненного. Зная об этой особенности, полковник как стоял навытяжку, так и остался стоять не дернувшись. А по первости случались конфузы, да…
Тем временем, меры к раскрытию сно-преступления были приняты беспрецедентные. И Сидорову, и Копытце увеличили штат. Была установлена как обычная наружка, так и снослежка за всеми подозрительными лицами.
Мысли Ивана Петровича наконец переключились с эмоциональной натуры генерала на личность главного подозреваемого. Из пальца, прямо скажем, высосанного голой аналитикой подозреваемого, но все же. Итак, Лаймов Максим Валерьевич, сорока трех лет, известный в узких кругах писатель, ярый империалист, активист всевозможных оппозиционных митингов, собраний, акций протестов и тому подобное. Неплохой оратор, драчлив, судя по всему, идеалист, и не только на словах. Такой мог бы?..
Мог бы! Именно потому, что такой только и мог замыслить покушение, Сидоров возвел это «чудо господне» в нелицеприятный ранг «подколпачника». Идеалисты - они все могут, а особо выдающиеся еще и всех могут… при некотором стечении обстоятельств.
Затеваете ли вы недоброе в отношении персоны президента, Лаймов Максим Валерьевич? Или не затеваете, а лишь играете в этакого благородного рыцаря, борца за правое да благое? Впрочем, игра тоже порой втягивает так, что остановиться нет никаких сил.
− Бут, ко мне! − прервал его размышления задорный девичий голос.
«Вот, девушка, молодая и красивая, гуляет с собакой, − подумал Иван Петрович. − Она весела и счастлива, она рядом с другом и окутана его любовью. А я? А я опутан сетью подозрений, третий день толком не вижу жену и ребенка».
Наблюдая как роскошный золотистый ретривер, чуть заметно прихрамывая и размахивая пушистым светло-рыжим хвостом, спешит к своей миловидной хозяйке, Сидоров продолжал жалеть себя с настойчивостью заядлого мазохиста. И только мыслишка какая-то закрутилась в голове, отвлекая от этого занятия: «Бут, бут…». Какая-то ассоциация, какой-то триггер сработал на кличку пса, что-то вот-вот должно было озарить полковника. Вот-вот… дожать только!
Надо заметить, в озарения Сидоров верил свято. Одно дело работа сознания, и совсем другое бессознательная работа мозга − то, что отличает гения от прочих, умение отключить сознание, предоставив высокоскоростным процессам клеток серого вещества самим анализировать факты. Но сегодня озарение полковника так и не посетило. Испугавшись телефонного звонка, оно до времени затаилось.
− Товарищ полковник? Копытце на связи, − сказала раздраженно приставленная к уху трубка. − Благодаря боковым помехам с одного из персональных следящих сно-устройств удалось локализировать источник в пределах квартиры. Соседи одного из подозреваемых… алло, вы слышите?
− Что локализировать? Источник чего, черт возьми? Говорите четче, у нас защищенная линия! − так и подмывало сказать: «отставить, доложитесь по форме!». Но не по чину… а жаль.
− Как? Я не сказал? Снова сон про убийство… ну, вы поняли. Да?
− Адрес?
 
 
− Кто там?
− Служба безопасности, откройте, пожалуйста.
Дверь открыла женщина лет сорока, маленькая, худая, серенькая и испуганная. Она даже и не подумала попросить показать удостоверение, напротив, доверчиво забормотала, мол, заходите, проходите, конечно-конечно. Что случилось?
− Ничего страшного, вы только не беспокойтесь, нет-нет, чая не надо, я на минуту. Скажите, кто-нибудь спал в вашей квартире в ближайший час?
− Нет, что вы! Здесь только я и мой сын, он спит…
Поразительная логика!
− Я могу поговорить с вашим сыном?
− Да-да, конечно, сию минуту разбужу его.
Оказалось, ребенок и впрямь видел во сне президента, только вот о факте воображаемой расправы над ним он ничего не помнил. Однако вскоре все прояснилось. Оказалось, мальчику намедни исполнилось двенадцать, и отец подарил ему компьютерную игрушку, которая так и называлась «Покушение на президента» (чего только не придумают на свободном западе!). За этой игрушкой он и просидел полночи, а затем и все утро. Ну и уснул, конечно, с мыслями лишь об одном, как пройти очередную миссию!
Нет, раньше таких снов не видел, а игру подарили вот только вчера…
«Мимо», − заключил полковник, покидая квартиру. Мальчика жалко, по всему видно, мамаша подзатыльником не ограничится, запретит играть в растлевающую электронную забаву. И папе тоже достанется, надо полагать.
Окончательно промах подтвердился уже в управлении, где Копытце ознакомил Сидорова с записью сна мальчика. Да, президент присутствовал, но лицо его постоянно менялось, то принимая знакомые всем черты, то превращаясь в рисованные образы компьютерных героев. К тому же, сюжет крутился вокруг снайперских винтовок, крыш, автоматов и бомб, то есть категорически отличался от сюжета злополучного сна.
Осечка, признал Копытце.
 
 
Иван Петрович прежде никогда особенно не думал о сновизорах. Ну, есть и есть, мало ли какой фигни наизобретали ученые головы. Тем более, что были эти аппараты полковнику СБ финансово недоступны. Нет, он был не беден, ездил на хорошей машине, оплачивал обучение сына в престижном учебном заведении, отпуск проводил с семьей в самых экзотических уголках планеты и чувствовал себя вполне обеспеченным человеком. И совершенно не страдал от невозможности приобрести дорогой прибор. Зачем?
Но теперь, столкнувшись с записями чужих снов и увидев там немало любопытного, он заинтересовался темой сновидений и решил пойти на злоупотребление должностным положением, уговорив Копытце поставить на запись свою собственную квартиру. Поскольку оба полковника СБ не верили в разумность текущего задания, а маломощных сновизоров, которые использовались для «слежения» за одной квартирой, им выделили аж десять штук, Федор Протопопьевич обещал удовлетворить любопытство Сидорова.
Вечер прошел как обычно, хотя Иван Петрович немного волновался. Но он умел скрывать свои чувства и привык недоговаривать жене о работе. И она понимала - такова специфика мужниной службы.
Спал Сидоров плохо, в голову все время лезла всякая глупость, беспокоили невнятные сны. Но утром он ничего не помнил и первым делом, глотнув традиционного кофию, кинулся к панели. Вышел в сеть и принял объемную почту от Копытце. В письме было три ролика, нумерованные простыми «1», «2» и «3». Он начал с первого и не ошибся, быстро поняв, что этот сон видела его супруга. Сначала все было хорошо - яркие образы, нейтральный сюжет, знакомые лица, но потом…
− Жена! − крикнул он, закипая.
− Что такое, Ванечка? Что случилось, миленький? − испуганно затараторила супруга.
− Глянь-ка сюда, − процедил он.
Она, не прекращая вытирать вафельным полотенцем фаянсовую чашку, уставилась в панель.
− Что это, милый? Ох! Мне как раз приснил… ось, − замерла она. − Это что, мой сон, да, милый? Не может быть! Какое чудо! Ну-ка разверни чуток, отсвечивает.
Пущенный по второму кругу видеосюжет приближался к роковому месту. Иван Петрович напрягся, а жена его искренне восхищалась такой чудесной возможностью пережить приятные моменты еще раз, пусть и без полного погружения.
− Ой! − вскрикнула она минутой позже. Сервизная чашка, помнившая еще далекий двадцатый век, звякнула о пол и разлетелась на несколько осколков. Но никто из Сидоровых не обратил на нее ровным счетом никакого внимания.
Запахло скандалом.
− Ванечка! Ванечка, я случайно, я не хотела, ты даже не думай! Я…
 
 
Полковник пришел на работу в ужасном настроении, он был взбешен! Даже те из членов его группы, кто пришел позже начальника и не видел его огромного чемодана, не рисковали задерживаться в кабинете Ивана Петровича дольше, чем на три секунды. А уж руки ему не решился подать ни один, справедливо опасаясь остаться без оной. Даже генерал, вызвав полковника для утренней взбучки, завидев его, смущенно крякнул и лишь напутствовал: «работай, Ваня». Но как раз работать никак не получалось. Промучившись понапрасну до обеда, полковник понял, что ему никак не выбросить случившееся из головы. И тогда он решил посмотреть остальные ролики, в которых ,очевидно, скрывались его сон и сыновний.
На просмотр ролика под номером «2» ушел час. Конечно же, полковник почти сразу понял, что это его собственные видения, понял это умом, но отказывался принять душой. Такой чернушечной порнухи он не видывал давно.
А если бы это увидела жена? А если бы, представить страшно, увидел генерал?!
«Казни меня, господи, ибо грешен я бесконечно! Помыслы мои грязны и ужасны, греховны как сто пэтэушниц», − бормотал атеист Сидоров, поспешно удаляя ролики из почты и судорожно набирая номер внутреннего телефона Копытце. Звонил он затем, чтобы попросить немедленно стереть все записи из своей квартиры со всех носителей.
А вечером он вернулся домой с цветами и ночью, когда сын уснул, Сидоровы мирились так страстно, что на сновидения уже и сил не осталось.
Иван Петрович, соскальзывая в сон, вдруг подумал о том, как хорошо, что они с женой столь молоды душой и желаниями, и порадовался случаю, открывшему ему незнакомые грани его, казалось бы, изученной и даже наскучившей супруги. А еще он отметил себе впредь уделять жене больше внимания и ласки, чтобы из ее подсознания в благой сон не лезли всякие там... любители сладкого − «всех убью».
С тем и уснул, в объятьях горячих.
 
 
Шел пятый день расследования. Генерал Зюзиков минуту назад разбил трехмерную сенсорную панель последней модели − подарок министра! − и Сидоров решил, что все! Надо брать Лаймова, пока любимого генерала не хватил кондратий. Тем более что улик собрано достаточно, чтобы задержать Максима Валерьевича самым законным образом, сотрясая пред ликом его прокурорской бумажкой. Больно уж активным  и последовательным борцом с властью оказался мистер Лаймов.
Генерал черкнул писульку, прокурор выдал бумажку, и уже через полчаса подследственный был доставлен в кабинет Сидорову.
− Я буду жаловаться, − орал он. − Это произвол! Я требую адвоката! Где мой законный звонок…
Ну и все в том же духе. Да-да, и ругался, и оскорблял, и посылал, наивно полагая, что чем напористей держаться с охранителями государственности, тем мягче они будут вести себя. Может это и срабатывало с майорами из рядового отделения милиции, но СБшника угрозами не проймешь, его просто надо бояться и чистосердечно сотрудничать. Когда-то все знали это очень хорошо. Да позабылось за годы.
«Но это ничего, напомним», − умилялся Сидоров, глядя на беснующегося писателя.
Однако по истечении десяти часов активных следственных мероприятий − допросов, то есть, - Сидоров подрастерял свою уверенность. Не кололся Лаймов, хоть тресни. И ведь трескали, снимали показания на детекторе истины, приглашали гипнотизера − попусту. Да, не любил Лаймов власть вообще и президента в частности, да, порадовался бы, убей его кто-то, но категорически отказывался признавать за собой подобные намерения.
Глубокой ночью, когда Иван Петрович уже готов был сорваться и попросту закатать рукава, появился Копытце. Он принес спасительную для Лаймова весть о том, что операторы гм… не при подследственном будет сказано, каких машин, поймали повтор, давайте выйдем, того самого сна! Практически один в один повторился он в новой записи, целиком и полностью доказывая непричастность Лаймова, во-первых, и серьезность застрявшей в больном мозгу идеи-фикс, во-вторых.
 
 
Утомив Ивана Петровича техническими подробностями, Копытце пришел к тому, что они опять не знают, в какой именно квартире видели сон. Но некоторые факты дают основания полагать и даже утверждать, что сновидец проживает в таком-то доме, в одном из трех подъездов и с этого по этот этаж. Что ж, оставалось закопаться по самую макушку в ведомственные базы и внимательно изучить каждого жильца вышеозначенных двух с небольшим десятков квартир.
На поиск информации и подтверждение проживания указанных по прописке лиц, а также выяснения личностей проживающих безо всякого формального оформления граждан ушел остаток ночи и добрая часть утра. Как назло все жильцы оказались белыми, пушистыми и безгрешными! Пришлось прибегать к психологической и социологической экспертизе, что заметно замедляло поиск истины.
В ожидании заключения экспертов Иван Петрович и сам просматривал личные дела, биографии, фото и видеоматериалы. Среди прочих анкет он встретил знакомое лицо - давешняя милая девушка, выгуливавшая красавца ретривера.
«Елизавета Рафаэловна Сидорова, − прочитал он. − Надо ж, какое совпадение, просто удивительно − однофамилица!»
Хохотнув про себя, полковник вдруг вспомнил, что эта девушка при встрече навела его на какую-то мысль, тогда показавшуюся важной, но упущенную позже. Что-то связанное с собакой… нет, с кличкой!… как она там звала своего питомца? Блуд, Бат, Бут… ну, конечно же − Бут!
Бут-Бут-Бут, что за Бут? Что-то знакомое, что-то из прошлого. Но что?
Воспользовавшись отдельной панелью, которая имела выход в глобальную сеть и никак не была связана с внутренней, Сидоров быстро нашел то, что еще в институтские годы отложилось где-то в глубине его тренированной памяти.
«Джон Уилкс Бут (англ. John Wilkes Booth, 10 мая 1838 — 26 апреля 1865) — американский актёр, убийца президента Линкольна», − прочитал он.
Убийца президента! Вот за что зацепилось сознание.
«Все понятно», − разочарованно подумал полковник. Ну, не полагать же, в самом деле, что во всем виновата собака, которая просто названа (скорее всего, совершенно случайно) в честь знаменитого убийцы президента. Разве что, имя не случайно! Но такая милая девочка…
И все же, глядя на заходящее солнце, Иван Петрович позвонил Федору Протопопьевичу и дал наводку установить направленный соноуловитель на квартиру, в которой проживала девушка с золотистым ретривером.
 
 
Прошло еще два безрезультатных дня и, главное, две ночи. Утром генерал уже ничего не бил, не кидал, он просто пил валокордин и вздрагивал от каждого звонка. Увидев сияющего полковника, Зюзиков спросил с надеждой умирающего:
− Ну что? Нашли?
− Так точно, товарищ генерал! − оттарабанил тот, вытянувшись по струнке. − Разрешите доложить подробней?
− Ну, давай, шельма, не тяни!
− Установлена не только квартира, но и комната, в которой находился сновидец. Параллельно велось визуальное наблюдение с использованием теплоуловителей, биосканеров и других специальных устройств, подробней в письменном докладе.
− Короче!!!
− Есть «короче»! С высочайшей степенью вероятности установлено, что сон видел не человек. Это был пес, товарищ генерал. По кличке Бут!
− Да чтоб я провалился! − воскликнул счастливый генерал, хватая последнее, что можно было схватить − телефон прямой связи с министром.
 
 
− Хо-хо-хо, анекдот, да и только, Задорсян отдыхает, хо-хо-хо, за собакой гонялось пол СБ, чтоб ее черти съели, хо-хо!
Генерал был счастлив, он смеялся и, словно дирижер, размахивал руками, показывая рабочим, куда ставить новую панель. Час назад в кабинете закончили устанавливать новый телефонный аппарат на защищенную линию, а на столе Зюзикова смирно лежал ничего не подозревающий мобильник последней модели. Мобильник подарил лично министр, сам явился в гости, пожал руку обоим генералам и Сидорову − Копытце отсутствовал по уважительной причине. Министр тоже едва сдерживал улыбку, однако отметил, что высокий профессионализм СБшников требует самого серьезного одобрения.
Иван Петрович тоже был доволен жизнью. Пусть нового звания ему за такой конфуз и не светит, но зато теперь он наверняка добьется заслуженного отпуска и как следует отоспится на берегу моря. Полковник улыбался, смотрел на генерала, подхихикивая в нужных местах, но мысленно он уже лежал на песочке, омывая натруженные ноги в набегающих теплых волнах, слушал крики альбатросов и с ленцой из-под прикрытых век наблюдал за игрой сына с супругой.
Теперь, когда в деле спящего пса поставлена жирная точка, отчего бы не помечтать? Бута тщательнейшим образом проверили ветеринары, кинопсихологи, онейрологи и другие специалисты. Установили, что пес здоров, неагрессивен и все такое прочее. А его навязчивый сон связан с неприятными воспоминаниями из прошлого. Тогда, три года назад, когда Бут был еще совсем молод, а президент только баллотировался на высший политический пост, глупый пес просто полез поиграть к нему. Но был неправильно понят и слегка помят. Пострадала и хозяйка, но тогдашняя охрана будущего президента быстро разобралась в инциденте, адекватно отнеслась к игривому щенку, и Буту все простили.
Простили и теперь. И все остались довольны, разве что хозяйка Бута заработала первые седые волоски, ну так это не беда, закрасит. А программа «Уснувший город», как видно, теперь отправится псу под хвост! Тому самому псу, который наглядно доказал ее бесполезность, бестолковость и неокупаемость.
Уже вечером Иван Петрович Сидоров принес домой три билета на экзотический курорт, а жена, поцеловав кормильца, начала паковать чемоданы.
 
 
Лето только-только началось. Не календарное, от которого неумолимое время уже откусило приличный кусок, а настоящее, жаркое, цветное, природное лето. Бут, молодой пес, еще щенок, самозабвенно гонялся за бабочками и чувствовал себя абсолютно счастливым. Его молодая хозяйка Лиза бегала вместе с ним, смеялась и тоже была счастлива. Они возвращались с речки, где провели время в хорошей компании, купались, играли, ели дразняще ароматные шашлыки и пили ледяной квас. Свежие, молодые, веселые − девушка и пес. К ним пытался пристроиться один из парней, но Лизе он совсем не нравился, поэтому стоило только парню обнять девушку, как Бут начинал рычать, обнажая серьезные не по возрасту клыки. Так что Лиза с Бутом возвращались домой вдвоем.
Вечерело, но летнее солнышко не спешило уходить, чему особенно радовались гомонящие птицы и играющие в пыли ребятишки. Тем более что все взрослые сгрудились на небольшой парковой площади, в стороне от игровой площадки.
Этот парк располагался совсем недалеко от Лизиного дома, поэтому она никак не могла пройти мимо него, возвращаясь с речки. А увидев толпу, юница никак не могла не удовлетворить свое любопытство. Тем более, что она заметила видеокамеру, вереницу крутейших автомобилей и знала, что скоро состоятся выборы президента. И точно, волнующее предчувствие не обмануло ее, взобравшись на яркий детский домик, она увидела своего самого любимого кандидата в президенты! Импозантный мужчина сорока пяти лет, гладковыбритый красавец брюнет, обладающий хорошей спортивной фигурой, добрыми глазам и неотразимой улыбкой. Сильный, умный и надежный, каким и должен быть идеальный мужчина. Куда там давешнему парню…
Мужчина ораторствовал, взобравшись на невысокую старую сцену, а люди благоговейно ему внимали. Лиза плохо понимала, что именно тот говорит, но всю ее переполняло восхищение и даже возбуждение. Она истово желала прямо сейчас, растолкав толпу, кинуться в Его объятья, поцеловать Его, прижаться к Нему, чтобы больше никогда не отпускать.
Бут, сидевший рядом с ней, чувствовал душевное состояние хозяйки и разделял его. У него, вслед за ней, росло желание подбежать к человеку на сцене, выразить ему всю свою любовь, припасть пред ним на передние лапы, облизать его. Но только в отличие от девушки пес не понимал, что этого делать нельзя, что так не принято, что потенциальный глава государства недоступен для выражения ему своего обожания вот так просто, обычным человеком, а тем более псом. И потому он, недолго думая, соскочил с крыши невысокого домика, прошмыгнул между ног толпящихся, ужом проскочил мимо охраны и запрыгнул на сцену. Отчаянно размахивая хвостом, он затявкал и кинулся вперед с одним желанием − добраться до лица человека и лизнуть его в нос.
Что-то крикнула Лиза, но он был слишком близок к цели, чтобы обратить на это внимание. Он тянулся к человеку!
А человек испугался, завизжал, закричал что-то, отпрянул, закрываясь руками и брыкаясь ногами. Пес не успел понять человека, он продолжал лезть к нему, пока не получил чувствительный пинок прямо по морде! Затем подбежали охранники, они пинали Бута, били его каким-то палками. Потом рядом появилась Лиза, и она что-то кричала, ее схватили и стали выкручивать руки. Тогда Бут понял, что все плохо, и начал рычать. Он пытался кусаться, но не мог вырваться из крепких рук охраны. Ему было больно и обидно, он скулил, но был бессилен что-то сделать.
Когда их отпустили, хозяйка все время плакала и гладила его, а потом она с кем-то разговаривала, и пес чувствовал, что Лиза напугана, и очень переживал, забывая даже о том, что у него сильно болит лапа и живот. Поздней ночью они, наконец, попали домой, но до самого утра не спали, жалуясь друг другу, и жалея друг друга. А утром поехали к ветеринару.
Там опять были какие-то люди, и Лиза опять плакала, потому что она боялась, что ее любимца будут усыплять. Но все обошлось. Только вот с тех пор Бут немного прихрамывал на одну лапу.
А Лиза голосовала за другого кандидата, но проиграла.
 
 
С того рокового дня прошло почти три года, но Лиза до сих пор не могла вспоминать о нем спокойно. Естественно, что теперь, когда в ее квартиру заявились три СБшника и указали грозящими перстами на Бута, воспоминания всколыхнулись вновь. И страх за любимого питомца, самого близкого друга, родное существо опять охватил все ее существо. Слава богу, все закончилось хорошо, уже второй раз.
Но судьба словно преследовала ее, раз за разом подставляя Бута − какого черта президент делал у нее на работе? Что потерял глава государства в институте социологии? Проклиная политика, девушка просочилась в здание через вход со двора и надела на Бута поводок, который вообще-то брала исключительно на всякий случай и никогда не надевала.
Как раз сегодня Лиза запланировала поход к ветеринару, поэтому и взяла пса с собой на работу, в центр. Впрочем, пес был тут частым гостем, Лизины коллеги его любили, и начальство закрывало глаза на появление четвероногого товарища сотрудницы. Обычно он смирно лежал в ее кабинете или играл с псами, которые просто жили при институте, прикормленные вахтерами.
«Может, ну его, ветеринара? − подумала девушка, затаскивая Бута в лифт. К лифтам он относился нормально, даже благосклонно, но вот поводок ненавидел, поэтому и упирался, протестуя. − Да нет, никак нельзя, уже назначено и договорено. Нет-нет, все будет хорошо», − успокаивала она себя.
К тому же, Лиза справедливо полагала, что вероятность встретиться с президентом в огромном здании института ничтожно мала. Тем более что ее отдел социологии одиноких женщин детородного возраста расположился далеко от кабинетов высокого начальство и интереса для главы государства не представлял. Но когда створы лифтовых дверей разомкнулись перед ее лицом, она поняла, что успокаивала себя зря, и надо было подниматься по боковой лестнице.
− Сновизоры есть результат неумолимого движения вперед, плод научного прогресса, − вещал знакомый голос. − Пытаться противостоять прогрессу бесполезно и даже вредно. Но вместе с тем мы должны понимать, что повсеместное распространение сновизоров поставит нас лицом к лицу с новой этикой отношений внутри семьи и других тесных социальных групп, объединение которых происходит при постулируемом полном доверии каждого члена группы к каждому. Готовы ли мы увидеть, принять и простить все чудеса, творимые подсознанием наших близких? Субъективную правду, подчас выходящую за рамки принятых в обществе морально этических норм даже у самых праведных граждан? Нет, скажу я вам, не готовы! Поэтому распространение сновизоров следует законодательно ограничить, а оценку человека, по критериям, далеким от классической психологии, запретить вовсе! Однако, сугубо медицинские и социальные исследования природы сновидений …
Судорожно нажимая на кнопки лифта под пристальным взглядом охранника, Лиза совсем забыла о Буте, который привычно выскочил из кабинки и теперь ждал, пока выйдет хозяйка. Двери закрылись, и только тогда она заметила, что Бута в кабинке нет, а есть лишь стиснутый в мокрой ладошке поводок.
«Бут! О, черт!» − похолодело внутри. Лифт начал движение и Лиза поняла, что если сейчас не отпустит поводок, то придушит Бута. И она отпустила его…
Бут испугался, когда двери лифта вдруг закрылись, а потом его дернуло вниз. И тут же отпустило. Но пес уже поддался панике и с силой дернулся в обратном направлении, выдернув поводок из мягкого захвата лифтовых створок.
− Ты что, дружок? Не удавился, все хорошо? − сочувственно спросил дежуривший у лифта охранник. Он не понял, почему вдруг девушка, оставив пса снаружи, поспешно ретировалась, и бросился на помощь Буту, но тот уже и сам сумел освободиться. − Ну-ка, иди ко мне, постой тут, рядом со мной, пока не вернется твоя эксцентричная хозяйка. Нет-нет, туда нельзя! Стой! Стой!!!
Но поводок уже затерялся средь множества ног.
Бут учуял памятный запах человека, который когда-то давно обидел его и хозяйку и заслуживал самого строгого наказания! Самой жестокой мести…
Как и в приснопамятном сне, псу удалось достаточно легко преодолеть заслонявших нехорошего человека людей, но только на этот раз охрана особо важной персоны была уже не та, что три года назад. Эти ребята не зря назывались самыми профессиональными человекоохранителями, которым только и допустимо доверить здоровье первого лица страны. Один из них успел среагировать на крик охранника у лифта (обычного милицейского тюфяка) и хотя не понял, кого тот пытался остановить, ждал любой неожиданности. Увидев песью морду, телохранитель удивился, но раздумывать не стал и схватил пса за шкирку.
И на этом был бы инцидент исчерпан, не питай Бута подсердечная ненависть, сделавшая его упорней и сильней обычного. Он извернулся, укусил телохранителя, вырвался и в один прыжок оказался рядом с президентом. Тот заорал и кинулся было бежать, но за спиной у него была стена с красивым большим стендом и фотографиями гениев социологии на нем, в которую он и уперся.
− Убейте, убейте пса! Скорей же, − кричало первое лицо, уже чувствуя, как острые клыки с силой вонзаются в его ляжку. Телохранители, естественно, уже были рядом, но не стрелять же в пса, повисшего на президенте, в самом деле! Приходилось действовать деликатно, буквально руками разжимая челюсти.
Разжали, оттащили, пнули и поймали поводок.
Но пес не сдался! Рванул поджарое тело и разогнул скобу, крепившую поводок к ошейнику. Вновь началась ожесточенная скоротечная борьба, пока кто-то не крикнул: «разойдись!». Оказавшись вдруг в пустоте, пес сообразил: «дело не чисто!» и резко отпрянул в сторону.
Вовремя! Пуля, покинув ствол пистолета, ударила как раз туда, где мгновением раньше находился Бут.
Не застав адресата, изящный кусок свинца потерял правильную форму, а вместе с ней и часть кинетической энергии. Но добротный мраморный пол, стерпев удар, послал пулю дальше. Чуть пострадавшая поверхность пола исказила угол отражения, и пуля полетела в сторону покусанного президента. Она пробила плотную ткань в области ширинки и впилась в пах всенародного избранника.
− А-а-а! − возопил тот.
Телохранители не сразу сообразили, откуда в дополнение к собаке взялся еще и злоумышляющий стрелок, и поспешили взять президента в плотное кольцо. Двое из них погнались за собакой, но Бут, посчитав свою миссию выполненной, моментально затерялся в агонизирующей толпе представителей СМИ и сотрудников института.
− Поймать и убить! Убить! − кричал президент. В глазах у него двоилось, но боли он не чувствовал, отдав все свое естество одному желанию - расправиться с псом, которого он, конечно же, узнал. − Не дайте псу уйти, стреляйте! Стреляйте же!!!
Рядом появились медики и принялись тут же раздевать его и перевязывать, останавливая кровь. Защелкали фотоаппараты, камеры устремили свои объективы на бесштанного президента. Набежавшие милиционеры и охранники бросились оттеснять телевизионщиков, выгоняя тех за пределы просторного холла пятого этажа.
Последнее, что услышал президент, прежде чем впасть в спасительное небытие, было:
«Хозяйка пса, здесь хозяйка пса! Скорее! Скажите, милочка, это действительно был ваш пес? Неужели? Вы хотите сделать заявление? Снимай же, Игорь, снимай!.. Да что вы говорите? Значит, вы утверждаете, что президент бил вашего пса, когда тот еще был щенком? И поэтому пес бросился на него?»
Политик попытался сказать охране: «остановите это!» - несмотря на свое плачевное состояние, он моментально сообразил, что именно расскажет хозяйка проклятой собаки. И тогда уже не так просто будет казнить хвостатого преступника, вступятся защитники животных, осудят граждане. Мало того, сам он может потерять драгоценные пункты рейтинга, если его оппоненты раскрутят давнюю историю и выставят его живодером. А они это могут…
Но хрип раненого никто не понял, и он окончательно потерял сознание от потери крови, а главное, от острого чувства досады. Президент ненавидел проигрывать почти так же сильно, как боялся собак.
 
 
Когда Лиза вернулась на пятый этаж, то застала там именно то, чего больше всего боялась. Прорваться к Буту милиционеры ей не дали, сколько она ни просила пустить ее. После того как раздался выстрел, девушка чуть не потеряла сознание от страха и бессилия. Но потом, увидев Бута, убегающего по коридору к лестнице, пришла в себя и, услышав крики своего некогда кумира, а теперь первейшего врага, приняла единственно верное решение. Привлекла внимание репортеров, чтобы рассказать им о том, как случилось первое знакомство ее любимца с главой государства.
 
 
Генерал службы безопасности Зюзиков Константин Архипович разбомбил свой кабинет так, что его преемнику пришлось не только заказывать новую мебель и технику, но и делать косметический ремонт комнаты. А сам генерал завел себе кота и ушел на пенсию. Теперь он пишет мемуары, а кот периодически смахивает на пол очередной из многочисленных сувениров генерала, которыми его некогда щедро одаривали сослуживцы и начальство, почему-то считая, что генерал испытывает слабость к хрупким фарфоровым безделушкам.
Иван Петрович Сидоров также был вынужден уйти из СБ, и теперь имеет свой собственный маленький бизнес, связанный с поиском пропавших животных. Кроме того, к нему частенько обращается за помощью и советом его друг, Копытце, неизменно эту помощь оплачивая. Дело в том, что Федор Протопопьевич возглавляет лабораторию передовых разработок в крупной компании - производителе бытовой электроники. И он как никто другой понимает всю прелесть, но и зло промышленного шпионажа.
Страной руководит новый президент, который относится к бытовому использованию сновизоров куда лояльней своего предшественника. Но главное, нынешний глава государства держит дома сразу четырех собак, потому что, во-первых, лишен страха перед ними, а во-вторых, что еще оставалось делать преемнику после того, как предыдущий президент добровольно отрекся от власти? После всех скандалов…
Лиза полгода назад познакомилась с хорошим молодых парнем, худоватым блондином, который только-только устроился к ним на работу после института, и теперь мечтала о свадебном путешествии на далекие южные острова. После этой поездки у молодых еще должны были остаться деньги на расширение жилой площади. Деньги следовало потратить быстрее, потому что Лиза не любила вспоминать, откуда они появились.
Ну а Буту теперь снятся только хорошие сны, изобилующие вкусными шашлыками и красивыми хвостатыми дамами из породы ретриверов.
 
Автор: Даниэль Васильев (Daniel).