Подарок Народу Марса

Вторник, 1 января 2008 г.
Просмотров: 2908
Подписаться на комментарии по RSS
 
(миллион лет до полета Гагарина)
 
«Возьмем, к примеру, Австралию. Кто ее осваивал? Преступники-каторжники да изгои разные».
«А Америка? Сплошные авантюристы!»
«То-то и оно...»
Из разговора, подслушанного в пивбаре «Русская тройка»
 
Гиббо разбудил противный шелестящий звук. Черт, опять жалокрыл пробирался в спальню; от этих паразитов не спасает даже тончайшая термосетка на окне. Теперь назойливая тварь не успокоится, пока не заполнит свое прозрачное брюхо горячей кровью. Гиббо замер, затаил дыхание, ожидая, когда жалокрыл устроится на его широкой волосатой груди. Шелест пропал также резко, как и появился. Быстрый взмах руки - и можно полакомиться летающим деликатесом. Вновь благодатная тишина ночи.
Нет, снова уснуть не удастся. Гиббо встал, подошел к окну. Приближался рассвет. Померкли, растворились звезды, только самая яркая из них, Земля, продолжала гореть тусклой искоркой. Первые солнечные лучи заскользили по оранжевым полям, разгоняя тьму и стужу марсианской ночи. Легкий ветерок зашумел в кронах лишайников, стряхивая с них ночное оцепенение, помогая расправить скованные морозом листья. Иней с листьев струями теплого пара устремился вверх, к кроваво-синему рассветному небу, сливаясь в нем в низкие серые облака. Гиббо задумчиво наблюдал за последней звездой, пока и она не исчезла.
– Завтра. Это свершится завтра, - почти шепотом произнес он, - это будет величайший день в Истории Марса. Как и сегодняшний Совет. Мама, папа, Великие Предки! Разве вы могли себе представить, что ваш сын будет одним из творцов истории целой планеты?
Отключив термосетку, чтобы морозный воздух наполнил спальню утренней свежестью, Гиббо направился в кабину пескодуша.
* * *
Огромный, не менее двухсот локтей в длину, зал Совета Верховного Суда Марса был почти заполнен. Такое происходило только раз в год, через неделю после оглашения результатов Проверки Искренности. Тысячи младших и старших судей, главы советов всех провинций, старейшины самых влиятельных кланов съезжались со всех заселенных районов. Они должны были принять или отвергнуть вердикт, предложенный накануне Верховным Судьей. Уже несколько часов эти вершители судеб поочередно подходили к невысокому постаменту в центре зала, чтобы возложить свою ветвь колючки-арнеумма – священного растения, символа небытия. Груда ветвей росла, постепенно скрывая постамент. Она уже коснулась ног подсудимых - семейной пары Шим. В простых белых термокостюмах, обнявшись, они стояли на верху постамента и отрешенно смотрели поверх голов на высокую резную дверь в конце зала. Наконец опущена последняя ветвь. Разом смолкли голоса, прекратились разговоры о видах на урожай манаса, продуктивности жабоферм, влиянии арифметических вычислений на мораль подрастающего поколения и тому подобные пустопорожние беседы важных сановников. Заиграла тихая печальная мелодия, створки двери растворились, и в зал в сопровождении двенадцати Исполнителей вошел Гиббо. В длинной, шуршащей по черному зеркальному полу фиолетовой мантии со скрывающим лицо капюшоном, Верховный Судья Марса прошествовал в центр. Все расступались перед ним, в почтении склонив головы. В почтении этом были и трепет перед почти неограниченной властью, и страх на год вперед, страх ожидания следующей проверки искренности. Гиббо молча обошел постамент, придирчиво оценивая количество арнеумма, откинул капюшон, и, удовлетворенно кивнув, начал свою речь:
– Благодарю вас, выразивших свою волю и принявших мой вердикт. И я, Верховный Судья Марса Гиббо, выполню возложенный на меня вашей волей долг. Мы избавим нашу планету от этих неискренних душ и избавим народ Марса от преступных хозяев этих душ. Чтобы впредь никогда даже их призраки не смогли смущать и волновать устои нашего разума. Тысячи лет нашей древней традиции. Традиции, благодаря которой наше общество, наши жизненные пути чисты и предсказуемы. Ибо по этой древней традиции, народ Марса отправляет обладателей неискренних душ в иной путь, их последний путь – по Дороге Забвения. Наши предки отправляли их в заполярные дали. Потом Великая Наука Марса создала эфирный движитель, и наши деды и отцы смогли отсылать преступников на небесные спутники Марса. И сегодня, с ликованием в сердце, я возвещаю не только о благе принятого вами вердикта. Я заявляю о новой победе Великой Науки: эти неискренние души, эти преступники, улетят в невозвратимую глубину пространства, к другой звезде. И пусть эта звезда, которую мы называем «Земля» станет вечным пристанищем для этих безмарсианских отщепенцев.
Гул одобрения прокатился по залу. Гиббо поднял руку, призывая к тишине, продолжил речь:
– Почтенное собрание, возвращайтесь к своему народу и расскажите ему об этих великих событиях! Скоро наступит время, когда даже ночная тень или призрак неискренней души не смогут потревожить сон наших сынов и дочерей, жен и воинов!
Зал возликовал. Казалось, все забыли о преступниках на постаменте. Но вновь, словно по невидимой команде, наступила тишина. Верховный Судья Марса обратил свой пылающий ненавистью взгляд к обреченной паре:
– Подсудимые, я обязан задать Вам последние вопросы, и ваши ответы будет последними словами, которые вы скажете народу Марса.
Гиббо сделал паузу и, в звенящей тишине, торжественно произнес:
– Что сделал для вас Народ Марса?
– Подарил нам счастье быть одной из его песчинок, – дрожащими голосами в унисон ответили Шимы.
Гиббо криво усмехнулся и с презрением спросил:
– А какой подарок вы можете сделать Народу Марса?
– Мы хотим пройти по Дороге Забвения, – произнесли Шимы, опуская колени на колючие ветки арнеумма.
* * *
Законы Марса запрещают убийство. Этому священному табу тысячи и тысячи лет. Оно родилось на заре цивилизации, когда в борьбе с суровой и жестокой природой Марса была бесценна каждая жизнь, каждый потенциальный производитель потомства. Поэтому в библиотеках Великой Науки единичные случаи насильственного лишения жизни представлены как несчастные случаи. И только в секретном архиве Верховного Судьи, куда, кроме него, имеют доступ лишь Двенадцать Исполнителей, на вечном хранении находятся подлинные истории убийств на Марсе
Со временем само существование цивилизации попало в жесткую зависимость от способа, которым душа покидает марсианское тело. Только смерть от старости или гибель от несчастного случая уносила душу умершего в Обитель Предков. Попав в Обитель, душа обретала покой и никогда не тревожила своих потомков. Душа же убиенного продолжала скитаться по просторам родной планеты; Обитель для нее была недоступна. А уж из убийцы душа вырывалась на волю еще при жизни ее хозяина, приводя в ужас и лишая сна всех близких. И тогда целые семейные кланы отправлялись в заполярные дали, уводя за собой душу сородича-преступника. Они пропадали там, а народ Марса вычеркивал их из своей памяти. К счастью, это было так давно!
Прошли сотни столетий, и новая напасть поразила общество. Неискренние Души! В них зарождались сомнения в Древних законах, они начинали возвышать своих хозяев, своих близких, свое «Я» над Народом Марса. Они были преступным источником неуважения к предкам, попрания тысячелетних устоев. Червь крамолы, выпущенный из Неискренней Души, мог мгновенно поразить сотни честных и правильных душ. А это было хуже убийства, гораздо хуже...
* * *
Запасы пищи в крохотной двухместной ракете закончились за два дня до посадки. Точные расчеты Великой Науки Марса сохранили бесценные жизни преступников и при посадке. Хитроумное устройство отбросило люк. Горячий воздух незнакомой планеты ворвался в ракету, непривычная тяжесть заставила мышцы напрягаться совсем по иному, не по-марсиански.  Земля, новый дом Шимов, словно говорила при встрече: «Не ждите от меня милости, чужепланетцы». Они выбрались наружу; обжигающее солнце ослепило, выдавило ручьи слез из-под опущенных век. Термокостюмы мгновенно разогрели тела, пот хлынул изо всех пор, еще больше сковывая движения. Супруги с трудом сбросили бесполезную марсианскую одежду и, еле переставляя ноги, добрались до диковинного растения с пышной зеленной кроной. Как подкошенные, рухнули в тень на мягкий зеленый ковер из небольших стебельков.
- Шима, неужели мы живы? - треснувшими от жары губами прошептал Шим.
Она не ответила, лишь сильнее прижалась к мужу маленьким горячим комком. Она хотела спрятаться от чужого мира. Тонкие струйки слез продолжали стекать по щекам. Она знала, что одна во всем виновата. Это она, Шима, недостойная душа, позволила себе слишком часто думать о муже. Это она втайне ото всех мечтала о простом семейном счастье. Это она встречала Шима после рабочего дня на фабрике бумерангов словно единственного мужчину на Марсе. Это ослабило ее уважение к Законам Марса, оскорбило предков. Увлечение напрасными мечтами обессилило волю и привело позору Суда, потере своего народа...
Увлечение мечтами привело их на эту чудовищно жаркую Землю…
После захода Солнца жара ослабла. Дышать стало намного легче. Шим обследовал окрестности и нашел растение с изогнутыми продолговатыми плодами. Голод и усталость пересилили страх перед неизвестной пищей. На всякий случай попрощавшись с женой, Шим решил попробовать. Под толстой желтой кожурой оказалась довольно вкусная сочная мякоть. Непривычная еда отплатила, конечно же, несварением желудка.
На следующее утро, еще до рассвета, Шимы отправились на разведку уже вдвоем; и в тысяче локтей от ракеты нашли широкий стремительный ручей. С благоговейным трепетом они застыли перед водным исполином, чудо свободного потока повергло их в немой экстаз. В волшебных каплях померкли, утонули все пустыни Марса, поля пресных оранжевых лишайников, каменные, словно полумертвые, города. С дрожью в коленях, словно ожидая мгновенной кары, Шим опустился к воде и начал пить. Спустя секунду примеру мужа последовала Шима. Насладившись, они взялись за руки и, повинуясь неведомому инстинкту, вошли в водное чудо, опустились на мягкое, холодное дно. Теперь Земля показалась им раем.
Внезапно пронзительный крик заставил сжаться сердце и выскочить ручья. Из зарослей на другом берегу выбежало несколько животных. Они с визгом и воплями начали метаться вдоль воды, указывая на Шимов, и словно обсуждая друг с другом опасных пришельцев.
– Милый, ты видишь? Что это? - со страхом прильнула к мужу Шима.
– Да, странные создания. Но не бойся, я не позволю им к тебе даже приблизиться.
«Странные создания» были удивительно похожи на пришельцев с Марса. Разве что гораздо меньше ростом. И шерсть на первый взгляд казалась более густой и длинной. И выражения лиц, если их можно так назвать, говорили об отсутствии разума в маленьких черепных коробках. Животные между тем понемногу успокоились, напились воды и уселись в траву, наблюдая за Шимами. Время от времени они набрасывались друг на друга, и начиналась беспорядочная и шумная возня.
– Вот видишь, дорогая, эти животные довольно миролюбивы, – сказал Шим, – но, похоже, на Земле нас ждет еще немало сюрпризов.
- Да, милый, – ответила Шима. И, помолчав, добавила:
– А мне здесь начинает нравиться.
* * *
Через пять коротких земных лет, в один из прекрасных прохладных вечеров, яркий огненный шар стремительным лучом прочертил небо и исчез за заснеженными горными пиками у горизонта. Шим сразу догадался, что это была ракета с очередными изгоями, преступниками с неискренними душами. Он хотел отправиться на поиски, но Шима ждала ребенка. За эти годы их организмы сумели адаптироваться к новым условиям, и самым радостным событием для них стала беременность. Путешествие пришлось отложить. А вскоре родился маленький Шимик; начались счастливые родительские заботы.
Шимик рос веселым, непоседливым ребенком. Он быстро освоился среди местных обитателей. Уже в три года подружился с веселыми и шустрыми животными, которых назвал «мохнатики». Днем, пока родители, до сих пор неважно  переносившие жару, отсыпались в землянке или просто отдыхали в тени какой-нибудь густой кроны, Маленький Шимик пропадал у ручья, резвился в воде, соревновался с «мохнатиками» в беге и прыжках. Или напрасно пытался превзойти их в ловкости, взбираясь следом за «мохнатиками» на высоченные деревья. Там, на самой верхотуре, он раскачивался на гибких ветвях, звонким голосом подражаю реву своих друзей. Поздним вечером, еле волоча ноги, он возвращался домой. За ужином Шимик подчистую уничтожал деликатесы, приготовленные матерью из местных плодов. А потом, засыпая, из последних сил рассказывал родителям о дневных похождениям, играх и забавах со своими непоседливыми друзьями. Но однажды, свернувшись калачиком на руках Шимы и закрыв глаза, он тихо прошептал:
– Мама, а почему я е такой, как мои друзья? Не такой, как все?
Отец и мать лишь печально улыбнулись друг другу. А отец ответил:
– Потому что они животные, звери. А ты – человек. Ты марс…, – Шим осекся и, словно пробуя на вкус новое слово, медленно, с расстановкой произнес:
– Ты – землянин.
– Понятно, – ответил Шимик, засыпая.
* * *
Вечером, накануне очередного ежегодного Совета, новый Верховный Судья Марса Хроппо, бывший Первый Исполнитель, уютно расположился во дворе собственного дома, у небольшого, локтя три в поперечнике, озерца. До заката оставалось еще несколько минут, и водная гладь начала покрываться тонкой коркой льда. Хроппо с наслаждением поедал восхитительное жаркое из ножек южного девятилапа, время от времени наклоняясь вниз и отламывая холодные льдинки. Он размышлял: «Какого черта не хватало этому Гиббо. Это же надо, не прошел проверку на искренность... В его-то годы. Думать о чем-то, кроме служения народу Марса. Ай-яй-яй, господин бывший судья, как нехорошо. Теперь уж вам воздастся по заслугам. Завтра Совет, а еще через пару дней – в ракету и на Землю. К тем выродкам, которых сам же туда и отправил… - Хроппо с блаженством откусил очередной кусочек льда. - А лет через пять Великая Наука и к Венере путь откроет... Так и до Солнца доберемся».
Вскоре Хроппо с сожалением прервал трапезу. Нет, на сегодня хватит. Личное озеро, символ высшей власти Марса надо беречь.
«Да, и не позабыть бы завтра спросить этого идиота насчет подарка Народу Марса…»