Под созвездием Льва

Вторник, 22 ноября 2011 г.
Просмотров: 3969
Подписаться на комментарии по RSS

«Когда с тайны мирозданья упадет покрывало,

и люди познают момент истины,

тогда Сфинкс засмеется,

и жизнь на Земле иссякнет…»

Из древнего египетского папируса

Под небом 4500 года до нашей эры охотник Орион пересекал небесный меридиан и приветствовал небесного Льва, восходящего на востоке. Великий Ху положил голову на лапы и остановил свой взор на первой утренней звезде в день весеннего Равноденствия.

1.

Должно быть, стоял полдень. Ветер, тихонько завывавший где-то в верхнем вентиляционном отверстии пирамиды Тота нотой «си», сменился на более низкую ноту «фа» и вскоре стих. Знойное дыхание Бога Ра струилось в этом безжалостном крадущемся безмолвии и отдавалось обжигающими вздохами: «Фах!.. Фах-фах-хах-ах!..». Вдох: «Фах!..», и в легкие заползает сухой горячий Ра. Выдох: «Фах-фах-хах-ах!», и влажный горячий Ра возвращается на круги своя. Недолгой была пауза - снова возникло движение воздуха, и послышался полуденный звук отдаленного пламени Ра: «Фах!.. Фах-фах-хах-ах!».

«Здесь еще можно терпеть жару. Случайному же прохожему снаружи несладко приходится в Час Ра», - подумал пухлый лысый добряк среднего роста с серыми глазами на уставшем лице. Великий Ясновидец, он же верховный целитель, астролог и придворный алхимик, по существу, был человеком чересчур любопытным и простым. Или хотел считать себя таковым. «Его, Аменхотепа, Верховного Жреца Бога Ра, обладателя личного имени Филофес в миру пять дней держат в этом каменном мешке фараоновы ползунки. Ничего не требуют, ни в чем не обвиняют. Есть о чем задуматься!» - он тяжело опустился на пол для молитвы.

Пирамида Тота - Бога Луны и письменности - облицованная черным и красным гранитом, была не очень большой и строилась менее десяти лет. Настенные барельефные изображения двуликого загадочного Тота в виде хитрой мордочки пёсьеголовой обезьяны-павиана и горделивой длинноногой птицы ибис, казалось, поддразнивали Филофеса. Особенно вызывающим было невольное сравнение себя с плешивым и лысошеим ибисом. Насколько жрец помнил, среди других пирамид эта пользовалась дурной славой у населения Верхнего и Нижнего Египта. Слухи ходили разные, дескать, кому довелось побывать в ней, либо бесследно исчезали, либо становились «не такими». И вот Великий Ясновидец здесь.

Филофес определенно не поддерживал никакую придворную клику. Людей отбирал из личных симпатий и антипатий, не вникая во дворцовые интриги и заговоры. Одинаково лояльно относился к жрецам правящей кучки и к их противникам в оппозиции. Все время, выкроенное от дворцовых баталий, он, как царский лекарь, проводил в алхимической мастерской. Похоже, он упустил многое или даже все, чего он достиг в своей трудной долгой жизни - занимаемые им дворцовые должности и сложную титулатуру, почет и уважение простого народа и знати. Фараон лично наградил Филофеса орденами Льва и Мухи. Это что-нибудь да значило?

А доверие «Белого Дома» Верхнего и «Красного Дома» Нижнего Египта? Благодаря чему он владел весьма крупным вельможеским хозяйством: несколько домов и номов с необычайно плодородными землями в долине Нила. На богатых сочной травой пастбищах паслись многочисленные стада крупного и мелкого рогатого скота: быки, волы, антилопы, газели, козероги, овцы и козы. Небольшое стадо северных шерстяных овец. Несметное число баранов редкой тонкорунной породы с ветвистыми рогами он жертвовал богам Ра и Амону по праздникам. В его хозяйстве рабы ухаживали и за птицей. Очень любил Верховный Жрец гусей, журавлей и голубей, особенно если их запекать с яблоками. Вспомнив о своем любимом блюде, Филофес проглотил густую слюну.

Ухоженные сады из яблонь и смокв, рощи из финиковых пальм, виноградники он лично объезжал на легкой колеснице, запряженной северо-восточными жеребцами с тонкой костью. В его владения входили ячменные и пшеничные поля, с которых в пивных мастерских-«заповедниках» получалось вкусное ароматное жгучее пиво и пышный пшеничный хлеб. Пиво он, как хозяин нома, обязательно поставлял ко двору фараона Аменхотепа IV, ныне Эхнатона, после Солнцепоклоннического переворота царствующего в Ахетатоне - новой столице обоих Египтов, Верхнего и Нижнего.

Где и когда он просчитался? Который день дворцовый сановник, обливаясь потом в Час Ра и покрываясь гусиной кожей от холода в полночь, которую он безошибочно определял по смене нот в поющем ветре Египта, вспоминал свою налаженную и размеренную жизнь.

2.

Отъехала каменная плита-заслонка в нише, и вошли стражники. Они подхватили бедолагу с пола, нахально встряхнули и без всяких церемоний и почестей потащили из камеры. Опомнившись, Великий Ясновидец высвободился, растолкал обидчиков и, гордо подняв голову, пошел по темному длинному лабиринту. Сначала туннель поднимался вверх, а затем спускался вниз, закручиваясь направо по ходу движения процессии. Впереди шел высокий худощавый эфиоп, одетый по всей боевой форме и бряцал оружием. Филофес оглянулся. Стражник позади, похоже, сириец, ростом пониже собрата, но шире в кости, был смугл и пьян. Он громко пел неприличную кабацкую песню, отвратительно отрыгивая и икая. Жрец брезгливо поморщился.

Укрепленные на стенах факелы едва мерцали тусклым светом. Филофес смотрел на дрожащие язычки и пытался угадать каверзные повороты судьбы. О, богиня правды Маат! Стены коридора раздвинулись, и пленник разглядел рисунок на красном граните - узорчатую горизонтальную полосу из цветов лотоса и птиц фламинго, инкрустированную золотом. Вскоре они оказались перед высокой плитой из розового туфа. Врата охранялись отрядом воинов, судя по помпезной одежде и богато украшенному оружию - дворцовая охрана. Заметив их знаки отличия, Верховный Жрец облегченно вздохнул. Он догадался, с Кем именно судьба Маат приготовила ему встречу, и лихорадочно выуживал из памяти велеречивые обороты дворцового этикета. Рассвет надежды забрезжил розовым ореолом в его воображении. Однако даже если Верховный Жрец Бога Ра предполагает, то Бог Ра располагает.

Поворотный механизм врат бесшумно поднял массивную плиту вверх. Эфиоп грубо толкнул пленника в спину. Толстяк споткнулся и пролетел несколько локтей вперед, но удержал равновесие. Взору открылся просторный круглый зал с узкими цилиндрическими колоннами и пилястрами, украшенными барельефными изображениями лысого ибиса, хитромудрого павиана и культовых обрядов в честь Бога Тота. Жрец увидел ниши между колоннами, задрапированные тяжелым пурпурным финикийским бархатом. Ткань занавесей дрожала. «Там может прятаться, кто угодно», - подумал он. Пристенные конусообразные светильники отбрасывали яркий свет на колонны. Внимание жреца привлек алтарь с двумя жертвенными чашами из черного агата. Струйка золотистого дыма, поднимающаяся вверх, источала миндально-пряный аромат, который щекотал обоняние и приводил набожного египтянина в благоговейный трепет. За алтарем в отдалении на высоком троне восседал Он, наместник богов на Земле, владыка Верхнего и Нижнего Египта, подчинивший себе все четыре стороны света.

Придворная лесть утверждала, что египетскому царю подвластны: западный сосед - Ливия, на юге - Эфиопия, Финикия, Южное Красноморье или сказочно богатая страна Пунт, на севере - Северное Средиземноморье, маленькое государство Крит, беспокойная Сирия-Палестина, а также царства с гордыми народами Миттани-Месопотамия, Вавилония, Иси, Хатти, Анатолия и Ашшур. Так говорит молва, так говорит знать и повторяют обыватели. Велик Эхнатон, Сын Солнца Атона, и Его законы в землях египетских.

Беспрерывно кланяясь и падая на колени, жрец продвигался по красной ковровой дорожке к ногам фараона. Этикетная фраза приветствия, подходящая для его униженного положения, застряла в горле, едва он открыл рот и взглянул на правителя Верхнего и Нижнего Египта. Он смешался. «Царь. Да, не тот! Новый владыка Египта!? Я даже имени Его не знаю! О боги», - подумал Филофес, испуганно озираясь по сторонам. Слева и справа от трона расположились верховные жрецы храма с …отличиями не Бога Ра и не Бога Атона. «Заговорщики! Дворцовый переворот случился, пока я сидел взаперти? Я в стане врагов или друзей? Если фараон - наместник богов на земле, то так угодно Богу Ра?», - лихорадочно соображал неумелый в дипломатии, но далеко не глупый дворцовый сановник. Жрец помнил, что согласно дворцовому этикету нельзя обращаться к царю на «ты». В разговоре с фараоном можно употреблять только третье лицо. Фраза титулованного приветствия удачно подвернулась в пиковый момент:

- О, Ясноокий Сын Солнца! О, Великий из великих в веках и Сильнейший из сильнейших во Вселенной! О, владыка Верхнего и Нижнего Египта и всех подвластных Ему земель, простирающихся от Элефантины на юге до Месопотамии на севере! Дозволит ли Он, напомнить Его Солнцеподобию, что покорнейший слуга Аменхотеп, он же - целитель Филофес, прибыл к Нему по первому Его зову. Целую след от Его сандалий! Буду рад, если смогу быть полезен.

Жрец украдкой взглянул на новоиспеченного фараона и разглядел в Нем сопливого мальчишку лет семнадцати-восемнадцати, который самодовольно возвышался на троне, тщетно пытаясь скрыть свои бурлящие эмоции. Фараон скосил свои черные, блестящие от любопытства, глаза на ползающего где-то там внизу толстяка и милостиво позволил поцеловать след и царскую сандалию правой ноги. Для Него это было ново - свежее приключение, после детских игр и забав, оставшихся в далеком провинциальном городке на берегу впадающей в Нил речушки без названия, которая кишела отнюдь не святыми, а обыкновенными кровожадными аллигаторами.

«Я коснулся Его правой ноги, значит я прав? У меня есть шанс», - подумал вспотевший жрец, распростершись ниц перед ногами новоявленного правителя и Его свежеиспеченной свиты.

- Мы, Семнехкара, преемник Великого Эхнатона, безвременно призванного Осирисом, - притворно вздохнул фараон и молитвенно сложил ладони. - Это Мы тебя оберегали в пирамиде Бога Птицы.

Он сделал паузу и снисходительно обратился к жрецу:

- Ты, Верховный Жрец Ра, как и Наши приближенные, можешь стать Верховным Жрецом бога Амона. Нам требуется упрочить авторитет и влияние Белого Дома Семнехкары среди египетского и заморских народов. Расскажи Нам о тайне Большого Сфинкса, Великого Ху. Какая сила сокрыта в его лоне? Мы используем ее и завоюем новые страны, дабы расширить границы египетской империи.

Филофес онемел - наглости и цинизма юному фараону не занимать. - «Истинно царский отпрыск!»

- Дозволит ли Сын Солнца и Великого Амона, молвить покорнейшему Аменхотепу несколько слов? - в разговоре с царем жрец по этикету использовал свое дворцовое имя.

- Позже и не здесь. Мы не хотим, чтобы эта история закончилась, не начавшись. В ближайший в Египте праздничный день, десятник придет за тобой и сопроводит к Нам на обед, тогда и побеседуем. Сейчас Мы устали от аудиенций и хотим домой во дворец. Я сказал.

3.

Придворные и гости преклонили головы и колени. Фараон сел на золотые носилки, которые подняли и понесли шестнадцать черных великанов нубийцев. Царская свита последовала за Ним. Филофес остался в зале один. Крадучись вдоль стены, прячась за колоннами, жрец сноровисто прошмыгнул в тот же проем. Бывшему арестанту удалось выбраться из пирамиды Бога Птицы, Тота, и он направился на окраину города Мемфиса. Слава Ра!

Белокаменный город Птаха, Мемфис, несмотря на обилие других божеств, не забывал обращаться к своему городскому Богу, «слушающему мольбы». Однако в городе Птаха почитали не только государя Египта, фараона, но и собственного властителя - Большого Сфинкса. Жрец остановился под навесом торговца лепешками и нечаянно поймал цепкий взгляд какого-то оборванца. Он поспешил вдоль улицы, исподволь наблюдая за нищим. У фонтана Филофес нагнулся, зачерпнул воды и смочил лоб. Неотрывно шедший за ним поодаль оборванец, крепкий и жилистый мужчина зрелого возраста, отнюдь не изможденный недоеданием, остановился и у первого прохожего попросил милостыню. Ловкий прием не обманул Великого Ясновидца - это была слежка. Жрец метнулся к разносчику фруктами и толкнул его, фрукты рассыпались под ноги прохожим, а беглец нырнул в проходной дворик под арку и оказался на маленькой площади, вымощенной булыжниками. От нее разветвлялись пять улочек. Он свернул налево и в ближайшем закоулке спрятался под навесом за коврами. В щель между ними он увидел, как оборванец пробежал мимо. Хозяин лавочки, молча, указал вельможному господину на черный выход, и вскоре жрец оказался в совершенно незнакомом районе Мемфиса. Он побрел по запутанным тесным улочкам бедного квартала, составленного одноэтажными глинобитными домиками. После жары ближе к вечеру вся жизнь горожан перебиралась на плоские с высокими бортиками крыши, устланные циновками, заставленные низенькими столиками с горшками и жесткими топчанами. На крышах люди ужинали, вели долгие вечерние беседы с соседями, рассказывали детям волшебные сказки о небесном охотнике Орионе, который обходил ночным дозором звездные владения над Египтом и сторожил врата между небом и землей от невиданных чудовищ, и затем засыпали под мерцание желтых звезд и пиликающие звуки невидимых цикад.

Стараясь не привлекать внимания прохожих и городских стражей порядка, беглец долго путал след, пока не оказался за городом достаточно далеко от негостеприимной пирамиды Тота и царского дворца фараона Семнехкары. Взобравшись на холм, поросший колючей травой с мелкими лиловыми цветочками и низкими васильками, толстяк запыхался. Неравномерными двойными толчками сердце выпрыгивало из груди. В висках громко стучали молоточки: «Уф-уф-уф!». Филофес широко разинул рот и хватал горячий воздух короткими порциями. Усталость и нервное напряжение изготовились к хищному прыжку. Толстяк брякнулся на колени. Колючая трава впилась острыми и длинными шипами в его одежду и кожу. Чем дольше человек брыкался, тем больше острых колючек больно доставали тело. Инстинктивно он рванулся вперед, и крокодилья трава нехотя выпустила нечаянную жертву на свободу, игриво шурша на ветру деревянными колючками.

Ободранный и пораненный, тяжело дыша, Филофес очутился в тени песчаниковой с прослойками красного гранита двуглавой остроконечной скалы. Здесь был вход в его потайное убежище. После шипов крокодильей травы кожа по краям царапин вспухла и саднила. Человек поморщился, с трудом отодвинул увесистый камень и втиснулся в открывшийся пещерный лаз. Изнутри он задвинул камень и на четвереньках пополз по узкому извилистому ходу.

4.

Жрец шел и читал молитву Богу Ра о чудесном спасении. Дойдя до поворота, он нащупал лестницу, ведущую круто вниз. Спустившись по ней, Филофес дошел до первого еле-еле теплящегося светильника. Пошарил рукой в углублении, взял пузатый двуручный кувшин и осторожно подлил масла в светильник, не пролив ни одной капли. Светильник разгорелся ярче. Человек осмотрелся - маленькая квадратная комната, высокие потолки, гладкие стены, отделанные белым и голубым мрамором. На противоположной стене -изображение коршуна с распростертыми крыльями и солнца с лучами. Рельефы, казалось, шевелились в неровных отблесках огня. Под лапами коршуна примостилась напольная чаша из красного гранита, выточенная в виде льва. Над ней из стены выступала изогнутая медная труба с венцом на голове. Филофес покрутил венец - из подземного источника полилась горячая вода. Жрец вымыл руки, лицо, промыл ссадины и ранки, набрал в пригоршню живительной влаги и с жадностью выпил. Кисловатая минеральная вода Птаха была чрезвычайно вкусна, хорошо утоляла жажду и снимала усталость, ведь бог Птах олицетворял Землю и одаривал людей всем, что на ней росло, бегало, лежало в кладовых подземелья или вытекало из ее недр. Толстяк пошарил рукой за коршуном, нажал на скобу - открылась дверца маленького шкафчика. На полочках стройными рядами теснились каменные и глиняные флаконы с плотно притертыми крышками, замазанными воском. Жрец взял темно-зеленую малахитовую баночку, соскреб воск, открыл крышку и понюхал содержимое.

- Мазь от нагноения ран, - голос глухо прозвучал в подземной комнате. Он прокашлялся, - что-то я совсем охрип от заточения в пирамиде Тота.

Он смазал ссадины и ранки, приговаривая заклинание: «Сила земли и соль земли, боли моей внемли. Сила Птаха, трава Птаха, раны мои заживи»! Жрец прошел в смежную комнату, служившую ему продуктовым складом. Продукты хранились в глиняных амфорах и горшках, опломбированных для поставок в «Красный» и «Белый» дома фараона. Хозяйственные печати обязательно выдавливались в иле, которым заливали горлышки сосудов. По царскому указу на печатях писали название продукта, дату изготовления и имя вельможи - хозяина нома. Толстяк нашел голубиное, тушеное с пряностями мясо, взял ячменное пиво и сушеные финики. Продукты, он разложил на узком пристенном столике из красного дерева. Из шкатулки достал золотую ложку с фигуркой нимфы на ручке и приступил к обеду, сидя в самшитовом кресле. Древесина источала тонкий изысканный аромат. Потягивая пиво из горлышка глиняной бутыли, жрец откинулся на резную спинку, опираясь на подлокотники с искусно выточенными львиными головами.

Вдруг он услышал шорох за дверью. Филофес ретировался со своего места и спрятался за священным каменным столпом, украшенным ликом Атона с отходящими руками-лучами. Жрец затаил дыхание. Шорох повторился. В комнату влетела потревоженная летучая мышь. Она прицепилась к барельефу под потолком и пронзительно пискнула.

- Тьфу, ты, отродье Анубиса! - выругался жрец.

Утирая губы от жирной пищи, он прошел в предыдущую комнату и увидел сидящего на коленях человека.

- Кто такой? - грозно зарычал хозяин на пришельца.

- Я, господин, хороший, бак Туту, - усердно кланялся человек.

- Чей же ты бак-раб? Впрочем, неважно. Будешь моим человеком! У меня ты будешь хамом - слугой. Раба по закону я обязан вернуть хозяину, но у меня самого людей не хватает. - Жрец поморщился и вытер шею от пота. - Сделаю тебе документы свободного гражданина города Мемфиса. Назовем тебя м-мм... Тешшубом - самое распространенное имя во всем Египте. Подходит?

- Да, господин Верховный Жрец Ра, я счастлив. Слава Ра! Я слышал о Вашей доброте.

- А теперь ты подробно расскажешь, как попал сюда? Кто тебя прислал? Я должен знать все.

Пришелец сбивчиво стал рассказывать о своем хозяине, царском казначее Хаэмхете, и побоях за малейшую провинность. Великий Ясновидец взглянул в совершенно искренние и невинные глаза юноши и решил, что тот не лжет.

- Зови меня «мастер Филофес», - жрец усмехнулся.

- Понял, господин, ой, мастер Филофес.

Жрец поднял слугу с колен, подвел к светильнику и рассмотрел свою добычу. Безусый юноша лет восемнадцати с карими глазами и светлой, едва загорелой кожей. Лицо в кровоподтеках и синяках, губа треснула и вздулась, глаза гноились. На теле видны следы побоев. К тому же он сильно прихрамывал, с трудом подволакивая ногу.

- Пойдем-ка в мою мастерскую лечиться. Заодно посмотришь на место своих будущих работ. Помощники мне всегда нужны.

- Клянусь ладьей Осириса, не подведу, мастер.

5.

Накормив приблудного, жрец провел юношу в просторное помещение. Тешшуб увидел множество двустворчатых дверей, умело сработанных из заморского кедра. От кедра исходил смолистый запах. Пройдя центральные двери, они попали в тесную каморку с эбеновой кушеткой посередине и шкафчиками вдоль стен. Жрец открыл их - один с лекарствами, в другом же была ванна. Змеями-аспидами нависали над ней серебряная и медная трубы. Мастер наполнил ванну горячей водой Птаха и велел юноше лечь туда. Рядом на полочку Филофес поставил клепсидру - водяные часы. Тешшуб дивился: «Время течет». Когда вся воды вытекла в нижний сосуд, целитель велел парню вылезти, обернул его льняной простыней и уложил на кушетку.

- Теперь, герой, я обработаю твои раны лекарствами.

- Мастер, а больно будет? - спросил измученный пациент.

- Разве настоящим мужчинам привыкать терпеть неудобства, а? - подмигнул жрец, почувствовавший себя целителем. - Тешшуб, видишь металлические коробочки с жидкостью, которые соединяются медными проволочками? Жидкость эта особенная, едкая, поэтому руки совать не следует, можно обжечь кожу, словно змеиным ядом. Это источник энергии. Я подвину маленький рычаг влево, и здесь будет светло. Смотри!

- Ра спустился с небосклона, - Тешшуб закрыл лицо руками от нахлынувшего со стен необычайно яркого света. - Он сожжет нас!

- Опасности нет. Это после темноты твои глаза еще не привыкли, а факелы-светильники я потушу.

Юноша боязливо, но с любопытством огляделся, - под потолком сияли зеленые и желтые трубки.

- Разноцветный огонь!

- Лампы. Внутри них - холодный газ. Лежи смирно.

Филофес приступил к священнодействию. Ссадины и порезы целитель смазал коричневой мазью, воняющий рыбьими кишками, синяки покрасил жгучей рыжей жидкостью, а потом перешел к осмотру колена правой ноги.

- Мениск раздроблен. Добрая работенка для лекаря!

Филофес выдвинул из стены раструб, наклонился и громко сказал:

- Срочно подготовьте бригаду для замены мениска правой ноги.

- Мастер разговаривал с трубкой?

- Она соединяет нас с другой комнатой, где находятся мои работники.

Послышался шум, и в дверях показались четверо крепких парней в длинных льняных рубахах. Они бережно уложили Тешшуба на носилки и понесли к проему в стене. Двери сошлись. Юноша почувствовал, что вся комната проваливается вниз. Двери снова раскрылись. В ослепительно белой зеркальной комнате его переложили на высокий стол. Вспыхнул белый свет. К лицу приставили какую-то чашку и велели подышать. Голова закружилась, мысли спутались. Последнее, что юноша увидел и запомнил - это доброе лицо мастера Филофеса в сияющем ореоле солнцеподобной лампы.

6.

Официальная часть праздничной аудиенции у Солнцеподобного Семнехкары подходила к концу. Филофес внимательно наблюдал за поведением царствующего фараона Семнехкары и дворцовых вельмож.

- А теперь, дорогие гости, просим отобедать с Нами.

Обед проходил пышно. Многочисленные придворные, управляющие царским хозяйством министры, жрецы бога Амона, дворцовая знать и заморские гости расселись согласно придворному этикету и пожеланиям молодого царя. Слева и справа от царя важно восседали государственные сановники Нисутнефер и Упемнефрет. Они занимали прежние должности, как и при ушедшем Эхнатоне. «Да, правители меняются, а королевская рать остается!» - отметил про себя Великий Ясновидец. Хранитель ведомостей обоих Домов, Усеркаф, сыто улыбался и пришлепывал жирными губами, когда хвастался соседям по столу о своих успехах при очередной переписи имущества Владыки, установившем законы. Управляющий государственной казной Хаэмхет, от которого сбежал раб Тешшуб, приготовил царю отчет о последнем богатом урожае, собранном на полях египетской державы, присоединившей и покоренные страны. Филофес всегда недолюбливал этого тощего сладкоголосого выскочку и подхалима, однако открыто не связывался с ним.

Египетская знать, находившаяся сейчас в «Замке ликования», роскошествовала и веселилась. Одни музыканты сменяли других: арфистки - гусляров, девушки с лютнями уступали место юношам с двойными дудками, а их - скоморохи и карлики. Подвыпившие гости начинали спорить друг с другом о влиянии Египта на северные и южные страны. Горбоносый правитель среднеегипетского города Понополь намертво сцепился с заведующим быками Бога Мина. Он громко возражал противнику:

- Неубедительно. Докажите, будьте любезны.

Они громко сопели, много пили, удовлетворенно крякали, ожесточенно спорили. Жара свирепствовала, несмотря на бойкие движения опахалоносцев. Обед и увеселения были в самом разгаре, когда кто-то шепнул на ухо Филофесу:

- Великий Ясновидец, не оборачивайся, выйди из-за стола и пройди в желтую залу.

Жрец вздохнул и нехотя поспешил. Фараон отпустил слуг, выказывая жрецу свое доверие. Однако Филофес не сомневался - за колоннами или в нишах прячутся Его телохранители.

- Жрец, ты можешь начать рассказ о Великом Ху.

- Это случилось давным-давно, Его Солнцеподобие, жизнь, здоровье, сила. В те времена при дворе правителя Мины не держали летописцев. На сырых глиняных плитах предшественники записывали лишь важное. Однажды я раскопал старую клинописную плиту. Часть ее откололась раньше и разбилась, сокрыв от нас начало. Где-то текст оказался запорченным, а то, что написал первый летописец, - туманно и не всегда понятно. Кое-что можно принять за метафору, что-то - за аллегорию, что-то - за чистейший вымысел. В тексте упоминалось о послании потомкам в засекреченном папирусе с указанием места его хранения, которое было сложно зашифровано. Ключ к шифру оказался утерян, но я не останавливался в поисках и долго разгадывал этот ребус. И вот как-то раз…

В этом месте толстяк икнул и виновато посмотрел на правителя. Солнцеподобный лик не выразил неудовольствия, ибо ничего не заметил.

- Мы сгораем от нетерпения, жрец. Твои слова разжигают Наше любопытство.

- Двадцать лет тому назад, когда у меня на голове росла кучерявая шевелюра, и мне приходилось ее регулярно брить, а сам я имел стройную фигуру, был молод и полон сил, я намеревался пройти все степени посвящения в Верховные жрецы в храмах Ра и Амона. Дни и ночи я проводил в Александрийской библиотеке в Верхнем Египте, и вот однажды меня осенило, и я понял, где надо искать. В подземном хранилище в ладье Осириса мне попался свиток…

7.

…Папирус, покрытый толстым слоем многовековой пыли, был аккуратно перевязан шелковой веревкой. На ее узлах крепко сидела илистая печать со знаком Великого Ху. Филофес стер пыль и взломал печать. Манускрипт имел длину сорок локтей. С тех пор, как его написали, египетская письменность превратилась в иератическое письмо. Жрецу составило большого труда расшифровать знаки и иероглифы, вышедшие из употребления.

«…хранителей истины устройства мира осталось совсем немного после катастрофы, когда мы, жители далекой красной планеты Ор вынуждены были искать на Земле новый дом и берег», - говорилось в рукописи.

«После стольких лет мытарств и лишений часть из нас тронулась умом или лишилась памяти, часть категорически настаивала похоронить сакральные знания, чтобы не причинять будущему человечеству вреда, оставшиеся хотели передавать их изустно, готовя посвященную когорту - учеников и жрецов».

.

- Большая часть папируса посвящалась диагностике и лечению различных заболеваний и животных человека, анатомии человека, хирургии и стоматологии. Математический раздел описывался крайне сложным и непонятным языком. Отдельная глава содержала алхимические знаки и символы. Последняя и интригующая часть описывала странное устройство, якобы находящееся под лапами Великого Ху глубоко под землей. Я честно искал, но не нашел. Сила Великого Ху - просто миф. По-видимому, Его Солнцеподобие Семнехкара, я неверно расшифровал эту главу.

- А если свиток правдив, каково назначение устройства?

- Приходится лишь догадываться об этом, Его Солнцеподобие. Я полагаю, что это чистейшая математическая абстракция и вымысел. Манускрипт утверждает, что оно должно помочь грядущему поколению выжить при любых невзгодах и катаклизмах, перемещая людей либо в небесные просторы подвластные сияющему Ра, либо в иные звездные миры. Так упоминается планета Ор, которую мы видим на небосводе в виде красноокого глаза. Я думаю - не в людской власти менять миры по своей воле. Ра сам выбирает достойных.

- Великий Ясновидец, ты давно забросил свои поиски?

- Да. Нужны солидные средства на такие работы, а мои весьма скромны. Рабов у меня немного, а свободные наемные горожане не хотят рисковать за малую плату.

Жрец лукаво посмотрел на фараона, низко наклонив голову и целуя сандалии правителя. Мальчишка резко вскинул голову, нервно подергал плечами и вскочил с ложа в возбужденном состоянии.

- Мы прикажем казначею Хаэмхету выдать тебе денег и рабов. Поклянись сообщить о находке сначала Нам, а также сохранить тайну от всех недругов Египта.

- Клянусь, Его Солнцеподобие

8.

Глубоко в недрах Большого Сфинкса таинственный механизм сверкал множеством идеально отполированных линз, сравнимых с ростом человека. Параболоид из циркониевого стекла прикрывал эту систему. Восемь гофрированных щупальцев от него тянулись к шарам, сделанным из янтаря, эбонита, серебра, железа, золота, рубина, турмалина и изумруда. На вершине параболоида крепилось кольцо, а над ним парила капсула с дверцей.

Мастер Филофес долго изучал механизм, построенный умельцами со звезд. Отдать находку? Никому! Он вздохнул. Назначение янтарного шара жрец определил как исцеляющее, действие турмалинового - вызывало у человека сон с видениями. После рубинового шара испытуемый терял память. Однажды мастер выпустил излучение на все шары одновременно, и произошло невероятное - испытуемый исчез, растворившись на глазах, и больше не появлялся. Филофес опасался повторить свой опыт.

Мозаичная карта на потолке, выложенная из плиток аметиста, лазурита, красного гранита и янтаря передавала глубину необозримых просторов ночного неба. Особым значком помечалась красная планета Ор. Как им удалось преодолеть пространство?

Филофес поднялся по лестнице на самый верхний этаж скрытого от людей строения, где в голове Великого Ху располагалась труба, приближающая звезды или звездоскоп. Насмотревшись на звезды, Филофес спустился вниз и прошел в зал с механизмом. Мысли его отвлеклись от звезд - он вспомнил о пациенте Тешшубе, которого после операции собирался долечить в кабине-капсуле…

Филофес провел Тешшуба в капсулу, нажал зеленую кнопку на отдельно стоящем столике. Параболоид ожил, засверкал, поворачивая линзы и фокусируя энергию. Узкий сине-фиолетовая молния вырвалась из плена и обняла кольцо. Вибрация и гул наполнили зал. В нос ударил запах озона. Мастер почувствовал, что гудит также и его бренное тело, а волоски на руках и ногах потрескивают. Получив импульс, капсула начала вращение и вмиг превратилась в дрожащий серебристый шар. Хлопок, и неведомая сила отбросила мастера к стене и вдавила в нее. Жрец подумал, что его голова - спелый орех, и вот-вот треснет. Последний вздох установки и наступила тишина. Филофес с трудом оторвался от стены и на негнущихся ногах подошел к механизму. Дверь открылась, и целитель едва успел подхватить пациента, юноша был без сознания. Он уложил его на пол, и вернулся к капсуле, чтобы закрыть дверь, но заметил двойника Тешшуба, тот тоже был без сознания. Второго Тешшуба жрец уложил рядом с первым. Юноши походили друг на друга, как две капли воды. Пришлось позвать помощников, которые обрызгали их водой и перенесли в подсобное помещение, уложили на бараньи шкуры.

9.

Пробуждение было долгим и мучительным. Мелькали обрывки каких-то необычных видений, но сознание яростно лепило реальность. Андрей открыл глаза. Полумрак. Запах незнакомых трав и гари. Рядом кто-то пошевелился, поправляя на нем одеяло.

- Пить, - попросил он, с трудом шевеля губами.

Кто-то приподнял его и дал выпить жгучий кисловатый напиток, напоминающий пиво или квас.

- Что это?

- Ячменное пиво, - сказала девушка, слабые очертания которой угадывались на фоне тусклого факела.

- Где я?

- Лежи, Тешшуб. Ты после операции в подземной мастерской лекаря Филофеса, и Верховного Жреца Бога Ра. Забыл?

- Меня зовут Андрей. Вы меня с кем-то путаете! - возразил пациент и попытался приподняться. Девушка твердой удержала его в положении лежа.

- Я оберегаю твой покой.

- Почему?

- Ты не здоров. Поправишься, и мастер возьмет тебя в обучение в свою алхимическую мастерскую.

- Ал-хи-ми-ческую? Бред! Мы живем в двадцать первом веке!

- Сейчас Первый год правления Солнцеподобного Семнехкары, нашего царя и отца, жизнь, здоровье, сила. Мы все Его дети.

- Отец? «Крестный» что ли? Ты тоже из «царских» детей?

- Я - жрица милосердия Тэйе.

- Тэй-е. Как ты сюда попала?

- Раньше я была хамой - служанкой. Потом выучилась у мастера Филофеса и стала полноправной свободной горожанкой Мемфиса и жрицей Бога Ра.

- Секта фанатиков Бога Ра, - решил Андрей, но прикусил язык и решил сменить тему. - От своего друга, археолога, я слышал, что ни один современный человек не говорит на египетском языке. Его звучание давно утеряно. Весь Египет говорит по-арабски.

- Тешшуб, ты ошибаешься, египетский язык ныне является государственным. А с арабами Египет торгует, иногда воюет, особенно когда из походов по Красному морю везут много заморских товаров, то торговые корабли приходится охранять от пиратов. Самое необходимое для мастера Филофеса - это разные благовонные смолы и масла из редких растений, нужные для приготовления целебных мазей. Пихта, кедр, золотой корень - такие растения растут в северных странах.

- Красное море? Египет и Африка? Да еще в древнем Мемфисе? Чушь! Город Мемфис давно разрушен и погребен под горами песка.

- У тебя начинается бред, - она потрогала рукой его лоб. - Хм, жар спал. Мемфис нерушим и жив, благодаря «Красному» и «Белому» Домам фараона. Ты пришлый. Я расскажу тебе о моем городе.

И девушка начала свой рассказ.

- Первый царь Египта по имени Мина или Хор Боец основал наш славный Мемфис - Белые Стены. Он велел своим подданным построить плотину, которая спасала бы его от наводнений. Хор Боец окружил город высокими крепостными из белого камня, поэтому часто Мемфис называют просто «Белые Стены». В центре городской площади царь повелел воздвигнуть храм покровителю нашего города Богу Птаху. Мина создал письменность, за что все египтяне теперь помнят его. Погиб же он случайно во время царской охоты на белого бегемота. Загнанный зверь просто растоптал его. Первый из его сыновей Атотис построил в Мемфисе царский дворец. А сам он стал искусным целителем и написал первую книгу по анатомии человека. Позже правил Кеехос, который заставлял народ поклоняться быку Апису. Этот священный бык был так свиреп нравом, что, в конце концов, культовые жрецы съели его, а быка заменили другим с более миролюбивым нравом. Народ говорит, что со времен Хора Бойца прижилась очень интересная игра - «шахматы». Набор хороших фигурок из слоновой кости считается ценным подарком.

Тэйе все говорила и говорила под неслышимое мерцание пламени в светильниках. Андрей думал о своем. Почему он стал игрушкой в потоке иномерных событий? Молодой человек прекрасно помнил археологические раскопки близ Большого Сфинкса. Он поехал в Египет ассистентом врача экспедиции, по просьбе друга Кирилла, студента-археолога. Копатели обнаружили камеру под правой лапой Большого Сфинкса, и наклонный тоннель, ведущий к ней. Новость вызвала у людей прилив энтузиазма. Участники экспедиции все загорелись помочь обследовать подземные ходы, а в одном из них Андрей оступился и неудачно упал с крутой лестницы. Догадывался ли он о неслучайном совпадении житейских примет? «Суеверия обернулись предупреждениями, знаками судьбы. Если вспомнить теорию вероятности», - рассуждал мысленно Андрей, - «то попадая в точку бифуркации или ветвления событий, результат воздействия на объект зависит от свойств самого объекта, во-первых, и от свойств налагающегося действия среды, во-вторых. Неужели я здесь и останусь»? От такого поворота мыслей в животе похолодело. «Кто к этому причастен? Не тот ли таинственный мастер Филофес?» - размышляя, он заснул.

10.

Следующему сеансу лечения обоих Тешшубов помешало вторжение фараона Семнехкары. Царские ищейки все-таки выследили тайный лаз Филофеса и донесли Его Солнцеподобию. Однако боясь огласки, царское величество прибыл в подземелье и машинный зал всего с двумя охранниками и проводником.

- Мы видим, жрец, твои поиски увенчались успехом? Ты знаешь, как действует это громадное металлическое яйцо?

- Его Солнцеподобие, мне кажется, машина соединяет наш мир с другими, еще невиданными мирами. Я в процессе исследований и испытаний, и не рискнул бы ничего утверждать заранее.

- В тех мирах много богатств, золота?

- Я там не был еще.

- Правильно. Мы должны быть первыми, кто увидит новые диковины и сокровища. Как это делается? Я вижу входную дверь, где лестница? Не перечь мне, жрец! Я сказал.

- Прошу прощения, но в царском убрании много металлических деталей, поэтому перед путешествием лучше переодеться в безопасную одежду, чтобы не навредить Его Солнцеподобию, - предупредил Филофес, подобострастно кланяясь. Он мысленно уже рисовал себе самые ужасные последствия этой затеи. Но кто спорит с царем?

- Хорошо, давай другую одежду, и быстрее!

Филофес кивнул помощникам, они увели обоих Тешшубов в подсобную комнату и стащили с одного из них льняную рубаху, оставив парню лишь набедренную повязку. Рубаху предложили фараону, и помогли Ему переодеться. Жрец глянул на монарха и побледнел - перед ним стоял вылитый третий Тешшуб. О, спаси нас всех, богиня Маат!

- Вина, Нам и стражникам, ну и проводнику тоже - приказал фараон. - Великий Ясновидец, ты - свидетель, Мы, Семенхакара, царь обоих Египтов, завоюем весь мир!

Фараон осушил кубок залпом, победно засмеялся и направился к капсуле. По-обезьяньи, с мальчишеским азартом он забрался внутрь кабины-капсулы.

- Я готов, приступай!

- Воля богов, презренный червь повинуется.

Великий Ясновидец задраил дверь механизма и нажал зеленую кнопку.

- Еще вина, не желаете? - предложил он царскому кортежу, и метнул сердитый взгляд в нерасторопных помощников.

Через несколько мгновений раздался дружный храп царской охраны. Великанов уложили в соседней комнатке на тех же бараньих шкурах, а тщедушного желтокожего проводника с круглым плоским лицом и широким носом - на лавке.

11.

Вибрация капсулы прекратилась. В проеме двери …показалось что-то массивное и тяжелое. Оно шевелилось и глухо ворчало. Из кабины свесился нервно подрагивающий хвост с кисточкой. Несомненно, это было животное очень и очень знакомое мастеру. Оно неспешно развернулось, и мастер увидел грозную морду могучего алжирского льва. Свирепые голодные глаза налились кровью. Пасть оскалена. С клыков падает пена. Зверь сглотнул слюну и, оскалив пасть, угрожающе зарычал.

- Его Солнцеподобие, не сердитесь, голубчик, я не хотел превращать никого в дикое животное. Если Он останется на месте, то я верну все назад. Не надо рычать так страшно, ты же, - он близоруко прищурился и посмотрел под брюхо животному, - хороший мальчик. Пусть царь будет умницей и посидит смирно…

Под свое бормотание мастер, не поворачиваясь к хищнику спиной, пробирался к столику с кнопкой. Но так как хвост все еще свешивался из кабины, то не представлялось никакой возможности задраить дверь. Тогда Филофес решил добраться до ниши с оружием. Там висели копье, дротик, разной длины мечи и лук со стрелами. Нож, висевший у него на бедре, был слишком короток и явно не годился для борьбы со зверем. Жрец выбрал меч с длинным лезвием. Помощники же - трое молочно-белокожих упитанных парней среднего роста с веснушками на курносых носах, выходцы из тех северных стран, где растут сосны и ели, а зимой выпадает снег, учились у целителя лишь лекарскому делу. Но они не были воинами. Они подобрали пики у спящих нубийцев и, дрожа от страха, уже бледно-зеленые вышли подсобить хозяину.

Между тем зверь успокоился и стал тщательно умываться, искоса поглядывая на Филофеса. Лев облизал правую лапу и потер ее левый глаз, правый глаз и лоб, снова облизал лапу и стал тереть нос и щеки. Затем перешел к протиранию правого уха и за ним, после чего сменил лапу, и процедура умывания повторилась.

Потный от страха Филофес, почувствовав в руке знакомую рукоять металла, обрел некоторую уверенность. Ему осталось малость - загнать льва вовнутрь кабины подальше от входа, либо сразиться со зверем. «Вишь, как шерсть взъерошена!» - думал жрец, подбираясь осторожно к кабине. Когда до нее оставался один прыжок, толстяк выставил меч перед собой и кинулся на зверя.

- А-а! На место, глупец, тебе ли тягаться с Великим Ясновидцем?

- Лев, оскалившись, отпрянул назад, но когда нападающий захлопывал дверь, то прищемил хвост. Лев завыл от боли и всей массой навалился на дверь. Она распахнулась и стукнула толстяка по лбу. Человек не удержался и упал. Лев выпрыгнул из кабины далеко за территорию установки. Пол был гладким, отполированным до зеркального блеска, и когти животного громко проскрежетали по каменному полу. Очутившись у противоположной стены, зверь сердито мотнул хвостом и задел амфору с оливковым маслом. Сосуд разбился, а масло растеклось под лапы и брюхо льва. Пытаясь занять боевую позицию, зверь поскользнулся и завалился на бок, что разозлило его еще больше. Он не понимал, что происходит. Он отполз от лужи и встал, брезгливо отряхивая лапы, скаля зубы и предупреждая толстяка о том, что бой еще впереди.

Филофес вскочил на ноги и принял боевую стойку, размахивая перед собой мечом. Он хотел зайти сбоку, но маневр не удавался. В какой-то момент лев сделал выпад, лапой стараясь захватить ногу человека. Толстяк ловко увернулся. Лев подобрал лапы, готовясь к прыжку. Филофес взглядом следил за животным и нечаянно поскользнулся в масляной луже. Вмиг зверь прыгнул, подмял его под себя и хватил лапой по левому плечу. Филофес уколол мечом лапу до крови. Зверь взвыл и ослабил хватку. Толстяк быстро вывернулся из-под мохнатого брюха и уколол его под ребро. Из раны просочилась кровь, но удар был не смертельным.

Лев яростно бил хвостом и вконец разъяренный пошел в атаку. Филофес отступал к кабине-капсуле, поддразнивая его мелкими и колючими выпадами. Вскоре он уперся спиной в проем кабины и, нащупав трап, выдвинул его. Продолжая отступать спиной к кабине, человек поднялся по ступенькам вовнутрь и опустил меч. Замысел был рискованным, но другого пути уже не было. Лев прыгнул. Мгновением раньше толстяк отпрянул в сторону, и пока лев разворачивался, мастер поднял меч, острие которого ткнулось в львиный нос. Зверь зарычал, но напасть не смог. Филофес попятился и выскочил наружу. Ногой задвинул трап в кабину, захлопнул дверь и быстро закрыл на засов. Битва была выиграна. Ныло расцарапанное плечо и помятый бок. Одежда была разодрана в клочья и в крови. Филофес присел прямо на пол у кабины и прислушался. Зверь сотрясал капсулу и завывал от злости.

- Посиди, Его Солнцеподобие, немного отдохни и одумайся, - пробормотал он, растирая бок. - Кажись, ребра целы, слава Ра!

Вскоре установка ожила вновь, а когда затихла, мастер не торопился открывать кабину-капсулу. Помощники прибрали черепки и разлитое масло. Целитель обработал раны, заклеил пластырем, переоделся и хорошо вооружился. Тщательно подготовившись, он рискнул открыть дверь. Кабина была девственно чиста. Фараон исчез, испарился. Вот-вот проснется царская охрана. «Что делать?» - отчаянию жреца не было предела.

12.

Великий Ясновидец ходил вокруг обоих Тешшубов и задумчиво чесал лысину. На кресле висела царская одежда. Дружно храпели стражники. Помощники сидели на полу, скрестив ноги, и ждали приказаний хозяина.

- Мне как-то не улыбается вновь попасть в застенки пирамиды Тота - местечко не слишком гостеприимное, доложу я вам. А священные крокодилы - обыкновенные зеленые обжоры. Иного выхода я не вижу. Тешшуб из будущего, иди-ка, сюда голубчик.

Жрец поманил пальцем верных помощников, понимающих мастера Филофеса без слов.

- Оденьте наше, так сказать, Солнцеподобие по всей царской форме и нанесите защитный грим, чтобы ни один придворный не смог отличить утреннего правителя от полуденного.

- Я не хочу быть царем, - сопротивлялся Андрей. - Меня зовут Андрей, сколько можно повторять.

- Глупец! Сейчас у тебя нет выбора. Запомни, ты фараон, Семнехкара, Его Солнцеподобие, жизнь, здоровье, сила, и правитель Верхнего и Нижнего Египта. С придворным этикетом я тебя познакомлю.

- Отправьте меня обратно, вы же обладаете машиной времени.

- Если бы я мог, но я не достаточно хорошо изучил ее принципы действия. Как ты сказал? Машина времени? Очень может быть. Я ж говорю, ты - умный. Тебе и быть царем. Не дрыгайся, пусть тебя оденут.

- Вчерашний беглый раб Тешшуб - сегодня фараон Семнехкара!? Казуистика! - прокомментировал Андрей. - Ладно, где царские шмотки? Царем, так царем. Ну, долго вы там еще будете возиться?

- Вылитый фараон! Шедевр! - жрец полюбовался искусно выполненным гримом и творческим подходом своих работников. - Знакомьтесь, Его Солнцеподобие.

Жрец и помощники распростерлись ниц, и вовремя. Стражники перестали храпеть, протерли глаза. Они подобрали валяющиеся рядом пики, виновато склонились перед фараоном и заняли подобающее им место. Проснулся и проводник.

- Царь желает во дворец! Его Солнцеподобию обедать пора! - властным тоном рявкнул Верховный Жрец бога Ра.

Филофес и помощники сопроводили процессию до первого выхода из подземного лабиринта, находившегося в предместье Мемфиса, плотно облепленным зеленеющими полями пшеницы и виноградниками, принадлежащими царскому дому. На улице фараона ожидала золоченая колесница и отряд дворцовой охраны. Жрец видел, как царю помогли сесть в повозку. «Слава Ра! Обошлось!» - подмены никто пока не заметил. Кортеж двинулся во дворец, местные зеваки следом. Жрец вздохнул:

- Придется мне завтра посетить царские покои, однако.

.

На прием к Семнехкаре Великий Ясновидец попал без труда. Его провели в личный кабинет фараона. Впрочем, во дворце жрец ориентировался довольно хорошо, освоив его план еще при прежнем правителе Эхнатоне.

- Приветствую, Владыку. Его Солнцеподобию предстоит провести заседание с министрами и управляющими. Я должен быть там, чтобы подробно рассказать о каждом государственном сановнике, кто есть кто.

- Заседание кабинета министров? Хорошо. Когда?

- Завтра.

- Великий Ясновидец, тогда Мы ждем тебя за час до начала. Я сказал.

.

В зале для заседаний царских сановников веяло утренней прохладой. Подходящий час для принятия важных решений. Государственные люди расселись за дубовым столом, на котором рабы поставили шербет, родниковую воду и фрукты. Филофес занял место слева от царя, чтобы быть рядом и подсказывать.

- Эти двое справа, Нисутнефер и Упемнефрет - неразлучные друзья, очень богатые люди. Нисутнефер - министр пшеничного хозяйства, отвечает за выпечку хлеба в стране и ко двору фараона. Упемнефрет - министр виноградарства и виноделия. Следующий за ним Усеркаф - хранитель ведомостей обоих царских Домов, он учитывает все исходящие и выходящие бумаги и платежи. Далее Хаэмхет - самый главный министр, управляющий государственной казной.

- Понятно, значит, министр финансов. А где министр здравоохранения? - спросил новоявленный «царь Семнехкара».

- Такого нет.

- Нет? Так будет. Ты Нам подходишь, - прошептал молодой человек. Он поднял руку, и бормотание стихло. - Начнем заседание, уважаемые господа министры. Сначала, я бы хотел заслушать ваши отчеты о проделанной работе за последний месяц нисан…

.

После докладов. Фараон обратился к министрам:

- Мы хотим знать, какова эпидемиологическая обстановка в стране? Кто-нибудь знает, как часто и много ли болеет Наш народ, включая не только свободных граждан обоих Египтов, но и их слуг и рабов? Что? Не вижу рук. Тогда слушайте Наш указ. Мы, фараон Семнехкара, издающий законы, вводим должность министра здравоохранения и гигиены Египта. Мы, фараон Семнехкара, назначаем на эту должность Великого Ясновидца и Верховного Жреца бога Ра, Аменхотепа, имеющего второе имя Филофес. Кто против?

Министры справа от царя одобрительно закивали, загудели, ибо если не всем им, то большинству приходилось прибегать к услугам целителя. Левая часть стола, жрецы храма бога Амона, отнеслась сдержанно к нововведению фараона. «Заговорщики», - определил их Филофес.

- Я премного благодарен Его Солнцеподобию, жизнь, здоровье, сила. Клянусь усердно исполнять свои обязанности, - заверил жрец кабинет правителя и министров.

- Задачу министра здравоохранения Мы видим, в том, чтобы распространить среди народа использование гигиены тела, жилища, питьевой воды и домашних животных. Эта простая мера пресечет возможные очаги заразных болезней, которые могут завести в Египет Наши враги. А также нужно обучить такое количество лекарей, сколько номов в нашем государстве, чтобы в каждом владении был хотя бы один грамотный целитель. Уважаемый министр финансов Хаэмхет, тебе надо посчитать все необходимые расходы для нового министерства и принести Нам смету…

Государственные сановники ожили, началось живейшее обсуждение. Никто не ожидал серьезных действий со стороны юного фараона. Жрецы же бога Амона вынуждены были признать царские указы разумными. «Да, царь из будущего и вправду хорош», - подумал Филофес. - «Пожалуй, поладим».

Вечером, Филофес засунул слугу Тешшуба - двойника правителя, - в машину времени и нажал зеленую кнопку. «Авось он попадет в хорошее время и место!».

13.

…Было раннее весеннее солнечное утро, когда он открыл глаза. За окном весело чирикали воробьи, присевшие на наличник. Виднелись верхушки тополиных веток с зеленью набухших почек. Молодой человек невольно потрогал гудящую голову и нащупал здоровенную шишку. Он сел на кровати, откинул простыню и увидел забинтованное колено.

- Что это со мной произошло? - Пробормотал он.

Распахнулась дверь, и в палату вошла санитарка, немолодая сухопарая женщина с ведром и шваброй. Она увидела очнувшегося пациента, выглянула в коридор:

- Теть Нина, ваш очухался!

Прибежала «теть Нина», всплеснула руками:

- Радость-то, какая для матери! Я ей сейчас позвоню. И позову доктора.

Тучная тетя Нина поспешила к телефону, переваливаясь с боку на бок как утка. Вскоре послышались шаги. Вошел круглый веселый человечек в высоком белом колпаке, с пухлыми ручками и со странными стекляшками на носу.

- Ну-с, молодой человек, как мы себя чувствуем? - Спросил он, заглядывая в какую-то папку с бумагами и поправляя стекляшки.

- Хорошо, мастер, - ответил пациент, пожимая плечами.

- Нет, вы на него посмотрите! Человек прекрасно перенес операцию и еще жмет плечами.

Веселый человечек радостно потер руки и обернулся к медсестрам. Те из вежливости дружно покивали.

- Как, ты меня, голубчик, интересно назвал? Ну-ка повтори, ничего подобного не слышал.

- Я сказал «мастер». Вы сами просили так называть Вас.

- Вот как! Хм - любопытно, любопытно. Вообще-то я просто доктор, хоть и доктор наук, но чрезвычайно лестно такое слышать. А Вы надеюсь, помните свое имя?

- Мое? Тешшуб, - нерешительно сказал он.

- Вы уверены? Никогда таких имен не встречал.

- Это самое распространенное имя в Низовье.

- Где? - человечек присел на кровать. Стекляшки на носу смешно подпрыгнули.

- В Низовье, то есть в Нижнем Египте.

- Ага, значит, я, по-вашему, тогда…

- Вы, мастер Филофес, - целитель и Верховный Жрец Бога Ра.

- Пожалуй. Я верховный жрец, только вот этой клиники, молодой человек. Вы, следовательно, к нам попали прямо из Древнего Египта? Так-так, захватывающе звучит. Там сейчас какой фараон правит? Как его, запамятовал что-то…

- У нас новый правитель обоих Египтов - Семнехкара, жизнь, здоровье, сила. Он очень юн, всего восемнадцать лет недавно исполнилось. Мы теперь поклоняемся Богу Атону. Само Солнце стало фараоном.

- Потрясающе, какое знание древней истории! Сейчас принесут завтрак. Вам полезно подкрепиться. Отдыхайте, выздоравливайте. Мы с вами еще потолкуем.

Веселый человечек вышел. За прикрытой дверью он кому-то сказал:

- Очень интересный случай в моей практике. Полнейшая амнезия. Странно. Время наркоза не увеличено ни на минуту. Операцию провели ровно за два часа. Вот шишка на голове пациента неизвестной этиологии.

- Доктор, да он так брыкался перед надеванием маски, что стукнулся головой о монитор, который стоит рядом с операционным столом. Так врезался, что искры с задней панели посыпались, - напомнила врачу ассистентка.

- Да-да, вспомнил, - покачал головой доктор.

Он вернулся в палату. Подойдя к пациенту, немного прищурился и приятельски подмигнул:

- Ай-ай-ай, Андрей Петрович, я, конечно, понимаю шутки, но все имеет предел. Мой золотой, неделя до сессии! Колено не поможет. Придется учить и сдавать. И будьте добры, голубчик, вспомните, два зачета мне задолжали. Так что о правлении, как его там, Семнехкара, вы мне расскажете на досуге после сессии. Я вас немедленно выписываю. Организм молодой, крепкий. Нагружая голову, забудете о колене. Анекдотический вариант: «если забинтовано колено, то значит - с головы повязка сползла», не пройдет.

Доктор повернулся к ассистентке:

- Но пасаран! Позаботьтесь, чтобы этого субъекта сегодня же, подчеркиваю, сегодня же, духу тут не было. - И он нарочито сердито сдвинул густые лохматые брови.

14.

Дверь распахнулась, и вбежала слегка полноватая женщина средних лет с ярким румянцем на щеках.

- Ах, Андрюшенька, - залопотала она. Счастливая улыбка сияла на ее лице. - Здравствуйте, доктор. Большое спасибо вам за операцию. Она быстро всучила букет из алых роз веселому человечку.

- Что, вы, мамаша! Вскоре и наш герой будет делать такие же, а то и посложнее. Можете его забирать. Пусть готовится к экзаменам. Спуску не дам ни на йоту.

Тешшуб посмотрел на женщину. Она назвала его Андреем. «Ладно, если ей так хочется, буду Андреем», - подумал он, и что-то теплое зашевелилось у него в груди. Без сомнения - его мать, хотя и одета иначе, не так как он «помнил».

- Мама? Я так рад тебя видеть. Мы так давно с тобой не виделись.

- Андрюшенька, мы не виделись всего-то три дня. Ты медленно отходил от наркоза. Врачи удивлялись, все проверяли и перепроверяли состав смеси и ее пропорции. Все обошлось, слава Богу! - Она щебетала, гладя сына по голове и рукам. - Я принесла твою одежду. Я подожду за дверью. Домой поедем.

Скоро они были «дома». Андрей Петрович Каверзнев жил на третьем этаже многоэтажного многоподъездного здания. Четырехкомнатная квартира со светлыми обоями. Две лоджии и эркер. Навстречу вышла пожилая, но не седая женщина.

- Бабуля, встречай внука, - сказала «мама», скидывая туфли и снимая пальто.

- Ба-бу-ля, - машинально повторил Андрей.

- Андрюшенька, выписали, - кинулась обниматься «бабушка». - Пошли, обед стынет.

.

День за днем приходили «друзья-однокурсники», «друзья со школьной скамьи», ребята из секции дзюдо. От каждого он что-то узнавал о «себе». Запоминал особенности современного молодежного языка. Поразительно! Он прекрасно понимал язык этой страны, читал, писал. Откуда эти знания? Иногда из глубин подсознания приходили фразы на египетском языке времен фараона Семнехкары. Явь или сон? Парадоксы работы мозга после наркоза? К счастью, молодой человек не слишком обременял свой ум этим удивительным превращением из бака-раба в будущего врача-нейрохирурга.

Чаще других в гости захаживал будущий исследователь археолог-египтолог, ставший впоследствии закадычным другом, это бесшабашная душа - Кирюха. Их так и прозвали, «Кирюха-Андрюха, не разлей вода». Кирилл регулярно ездил в экспедиции в Африку. Что-то раскапывал, складывал, клеил, сопоставлял. Начал писать монографию.

- Как дела, как твоя нога, «летчик»?

- Все путем.

.

Прошло время. Сдав текущую и все последующие сессии, он решил, что этот случай, не более чем иллюзия. Он окончил институт и остался на кафедре у того самого веселого человечка. В тридцать пять с хвостиком он защитил кандидатскую диссертацию и стал известен в своих кругах.

Из очередной экспедиции закадычный друг прислал ему открытки. На фоне лазурного неба запечатлен Большой Сфинкс и пролетающий высоко в небе серебристый лайнер. В пакете еще оказался плакат с этим же видом, который он повесил над диваном. Сфинкс выглядел старше. Эрозия и ветер проделали новые борозды и канавки. «Да, части его прекрасного лица выедены временем», - грустно отметил Андрей. Но, несмотря на вздохи тысячелетий, угадывались все тот же, неизменно гордый взор Сфинкса и знакомая полуулыбка.

.

Шум городских улиц вливался в уши торопливых прохожих. Все звенело, тренькало, ухало, булькало и клокотало вокруг. Тешшуб никак не мог привыкнуть к завыванию металла в городе. Он шел по улицам быстро, нигде подолгу не задерживаясь. Этим утром он как всегда торопился покинуть грохочущие перекрестки, однако что-то потянуло в сторону от привычного маршрута. Он забеспокоился и пошел на поводу у своего внутреннего голоса, удивляясь его причудам. Книжный лоток. Свежие газеты и журналы, дешевая бульварная литература, астрологические прогнозы и неплохие редкие издания вперемешку. Он рассеяно пошарил глазами и наткнулся на ярко голубую обложку с изображением Большого Сфинкса, Великого Ху. Имя «Великий Ху» выплыло в сознании из небытия, всколыхнув знания древнеегипетского и древнегреческого языков.

На работе его мысли занимала лишь эта книга, но до самого вечера он мужественно испытывал свое терпение. После ужина и чашки крепкого чая Андрей примостился в мягком уютном кресле под светом торшера. Наугад раскрыл книгу. Серьезная монография повествовала о первых двадцати династиях фараонов Древнего Египта.

.

«…мы не знаем, как окончил свои дни фараон Семнехкара, святой явлениями. Из древних свитков известно, что жил он сказочно богато и в период его правления страна процветала».

«…Сын Солнца Семнехкара любезно принимал дары от своих заморских вассалов и благоволил к послам, их приносящим. Из-за моря везли финикийский лес, из которого в Египте строили корабли и мастерили дворцовые двери. Из Южного Красноморья привозили благовонные смолы, «белое золото» и карликов пигмеев на потеху царским детям. Северная Эфиопия одаривала фараона редким аметистом и золотом, а Афганистан лазоревым камнем, хотя «вавилонский» лазоревый камень, присланный в дар царем Ашшурой, был не хуже…».

.

Андрей задумался, затем опять уткнулся в чтение. Через час он отложил книгу, встал размять затекшие ноги, подошел к окну. Звездное полотно неба таинственно окутывало город, подмигивая безмолвным сиянием нервных дрожащих созданий. Звезды вызывали восторг и трепет. Ведь каждая светящаяся точка - целый мир, возможно, с городами и людьми, сооружениями подобными земным пирамидам и со случайностями великой богини правды Маати.

«Колесница ночи» - Большая Медведица повернулась навстречу следующему новому дню. Небо посветлело, звезды побледнели. Ночной охотник Орион пересек небесный меридиан и приветствовал небесного Льва, восходящего на востоке. Земной лев положил голову на лапы и остановил свой взор на утренней звезде Авроре в день весеннего равноденствия. Желтоглазый Большой Сфинкс загадочно улыбался, попирая лапами пространство и время, чаруя и маня ничтожного червя, человека, приоткрыть завесу, толкнуть ту потайную дверцу, которую мы каждый раз пытаемся приоткрыть, когда нас охватывает жажда знаний или безрассудное любопытство. Он видел суету, слушал вздохи тысячелетий и этим забавлялся.

.

Зазвонил телефон:

- Это Кирилл. С утречком! Андрюха, ты представляешь, - под лапами Большого Сфинкса английские египтологи что-то обнаружили, а каирские власти запретили раскопки…