Плохое слово

Вторник, 1 января 2008 г.
Просмотров: 3316
Подписаться на комментарии по RSS

 

 

Обидный девчоночий смех эхом разнесся по подъезду.

Петька с силой захлопнул дверь, бросил портфель в угол, зашел в свою комнату и впервые в жизни произнес плохое слово. Оно было не громче шепота, но мальчик словно оцепенел, потрясенный до глубины души. Показалось даже, что свет как-то странно мигнул.

Если честно, он бы не сильно удивился, обнаружив, что за шторой украдкой хихикает Гришечкина. Или что мама раньше вернулась с работы.

Глупости все это, подумал Петька, опасливо выглядывая из комнаты. Нет здесь никого. Но на всякий случай все же решил проверить.

По дороге на кухню он заглянул в туалет и ванную День сегодня не удался. Трое на одного – это вам любой скажет, что это не честно. Особенно, когда один из них учится ажно в четвертом классе. Тоска…

На кухне он взял со стола недоеденный с утра бутерброд, впился в него зубами и, яростно жуя, вернулся в коридор. И селедка эта хвостатая все дразнится – в подъезд спокойно не зайти. Ох…

Он вошел в зал и шумно выдохнул: никого.

Роняя крошки, Петька вернулся в комнату, положил бутерброд на край стола и стал снимать форму. Кошмар! Было похоже, что по пиджаку недавно проехал танк, а штаны… они были точь-в-точь как половая тряпка у технички в школе.

Удрученно качая головой, он потянулся за домашними шортами, как вдруг за спиной послышался явственный шорох.

Гришечкина! – мелькнула страшная мысль. Петька резко обернулся. Сердце запрыгнуло в самое горло и там колотилось, топотало как взбесившийся слон.

Из-под стола выкатился крохотный щенок. Наверное, проскочил в открытую дверь… Ну и напугал! Вот только щенок ли это?

Мальчик сразу засомневался. В этом щенке было что-то необычное. Что именно – сразу не разберешь, но все равно странность эта хорошо чувствовалась.

- Я чё-то не понял, - стараясь не показывать изумления, начал Петька. Шорты он удерживал перед собой как щит. – Это кто тут еще лазит у меня под столом?

- Вот только не надо говорить, что не ждал! – в тон ему пискнул щенок.

Петька остолбенел.

- Чи… чиво?! – еле слышно выдавил он.

- А того! – Щенок поднялся на задние лапки, выставив белый круглый животик. Выглядел он довольно уморительно, только Петьке было совсем не до смеха. – Нечего звать, если не желаешь видеть, понял?

Петька ничего не понял. Совершенно. Он затряс головой, зажмурился и больно ущипнул себя за ногу.

- Лучше – за нос, - посоветовал щенок. – За нос больнее будет.

Распахнув глаза, мальчишка с минуту пялился на это диковинное существо, а щенок, повиливая голым хвостом, молча пялился на него. Если и дальше молчать, подумал Петька, то этот щенок покажется самым обыкновенным. Он почти убедил себя в этом, но был лишь один способ проверить, так ли на самом деле.

Петька быстро натянул шорты и, собравшись с духом, строго спросил:

- А ну, выкладывай: кто ты и чего тебе? Только по-бэраму..

- Я – плохое слово, - просто сказал щенок и махнул лапой, будто отгоняя надоедливую муху.

Мальчик едва не заплакал от огорчения: такой говорящей собаки и врагу не пожелаешь!

- Плохое слово?! – воскликнул он. – Какое еще плохое слово?

- То, которое ты сказал, когда пришел. – Щенок улыбнулся, отчего длинный розовый язычок вывалился из пасти, усеянной острыми как иглы зубами. - Меня так зовут.

- Тебя?! – Петька покраснел как рак, и некоторое время избегал смотреть в глаза щенку. – Я думал, это выглядит как-то иначе… - признался он.

- Малой ты еще, - презрительно хмыкнул щенок и вдруг бросился за своим хвостом, закружился волчком.

Мальчик не знал, что и думать. Разговаривать с этим странным щенком ему совершенно расхотелось, но и не оставлять же его тут как есть! Щенок, точно услышав его мысли, прекратил кружиться и, счастливо попискивая, полез под занавеску.

 – А здесь хорошо: тепло!

Петька растерянно почесал затылок.

- Может ты это… на улицу хочешь пойти?

Из-под занавески, только совсем в другом месте, тут же показалась изумленная мордашка.

- Ты что это, выпроваживать меня собрался? – Петька не выдержал его взгляда и тоскливо посмотрел на стол, где лежал недоеденный бутерброд. От волнений у него страшно разыгрался аппетит, но в присутствии щенка приниматься за еду было как-то неудобно. – Сначала позвал, а теперь выгоняешь, да?

- Ну, я же не знал… - промычал мальчишка.

- Чего ты не знал? – взвился щенок. – Что плохими словами просто так не бросаются, да? Отвечай!

Петька удивленно посмотрел на завравшуюся собачонку, но ставить ее на место не решился.

- Я больше не буду… - жалобно пробубнил он.

От возмущения щенок дважды чихнул.

- Так просто ты от меня не отделаешься. Тебе придется меня хорошенько направить.

- Колбасы хочешь? – заискивающе улыбаясь, спросил Петька. – Много колбасы! И молока жирного…

- Дурень, - беззлобно тявкнул щенок. – Я же не собака. Это я просто так, для вида… А вообще я существо без формы, а-мор-фно-е. И меня нужно не поправить, а направить, задать направление. Понял?

- Не-а, - честно мотнул головой Петька. – А это как?

Щенок устало вздохнул и закатил глаза.

- Плохое слово всегда обращают к кому-то, - принялся объяснять он. - Это твой ответ обидчику, тайное орудие мести, твой секретный козырь. Понимаешь?

- Ну… - неопределенно кивнул Петька.

- А ты его произнес без определенной цели, вроде как в пустоту. Так не пойдет.

Петька насупился и скрестил на груди руки.

- Хватит выдергиваться! – сердито бросил он. - Объясни по-человечески.

Щенок плюхнулся на ковер и задумчиво почесал ухо задней лапой.

- Это ничего, что я не человек? – спросил он.

 

Мама уже давно так не ругалась. Испорченную одежду она велела нести прямо на мусорку, хотя из нее еще могли получиться вполне приличные тряпочки. Потом мама плакала и обнимала Петьку, вспоминая какое тяжелое у нее было детство.

От всех этих нервов Петька совсем раскис и вскоре ревел с мамой на пару. Но ко времени, когда пришел с работы отец, они успокоились и помирились, так что обошлось без папиного кожаного ремня.

В присутствии родителей щенок вел себя тихо: забился под диван и не высовывался. Петьку это устраивало как нельзя лучше.

На следующий день они вместе вышли из дому.

- Ты зазря никого не трогай, - поучал щенок. – А лучше всего молчи и терпи. Я от этого только сильнее становлюсь.

- Тебе легко говорить, - огрызнулся мальчишка, напряженно поглядывая по сторонам. – Я, что ли, специально их задираю?

- Все равно терпи. Не в кулаках сила.

Петька зло хмыкнул от такой наивности.

- А в чем же тогда?

- А ты сам подумай!

- Ну… в пистолете. В гранате еще. В самолете реактивном… - начал загибать пальцы мальчишка. Краем глаза он заметил, что щенок вот-вот повалится на спину, хохоча и дрыгая в воздухе всеми четырьмя лапами. - Что, нет? – Он только огорченно махнул рукой. – Ну, ладно, ну, давай, ну, скажи: в чем тогда?.. А, сдаешься! То-то же…

- В слове! – выпалил уязвленный щенок.

- Пф-ф-ф… - Петька отвернулся, демонстрируя полнейшее презрение. - Ты говоришь как училка. – Ерунда это все.

- Нет не ерунда.

- Ерунда.

- Нет.

- Тогда докажи!

- Скоро сам все увидишь.

- Как скоро?

- Как пожелаешь.

- Ну вот, я уже желаю… Что же я ничего не вижу? Ну, съел?

Так переругиваясь, они обогнули овощной магазин и вышли на дорожку, ведущую прямиком к школьному двору.

- С кем это ты разговариваешь? – подозрительно спросила Гришечкина, появляясь, как всегда, неизвестно откуда. Ее тощая длинная коса болталась во все стороны. – Со щенком с этим, что ли?

Она немного похихикала, но Петька лишь зыркнул на нее, зло сплюнул и промолчал.

- Что, язык проглотил?.. Или, может, обиделся? – с надеждой спросила девочка. Но и на этот раз он удержался от ответа.

Чтобы окончательно не ударить в грязь лицом, Гришечкина насупилась и, вздернув нос, резко пошла на обгон.

- М-м… спасибо! – радостно поскуливая, щенок с невероятной скоростью помчался к ближайшему дереву.

О чем это он? Петька пожал плечами, но вдруг остановился, зачарованно глядя на щенка. А ведь он, кажись, стал крупнее!

- Что за дела? – крикнул он. – Ты что, рас…

- Здорово, Петруха! – Увесистая ладонь хлопнула по спине, выбивая из легких остатки воздуха. – Как, досталось вчера от мамки?

Петька судорожно вздохнул, сердито глянул на Костика и молча продолжил путь.

- После школы готовься! – не унимался Костик. – Вчера были цветочки!

Отойдя на десяток шагов, Петька перевел дыхание, поправил на спине портфель и зашагал шире.

- Ты этого хотел, да? - зло прошипел он, выискивая глазами щенка.

Оба-на

Теперь не оставалось никаких сомнений: щенок увеличился в размерах раза в три. И прыти у него прибавилось столько, что глаз едва успевал следить за ним. Ничего себе…

- Петька!.. Сзади!.. Петька!..

Костик из четвертого «А» и два его друга неслись как стая борзых, взявших след зайца. И чего эта противная Гришечкина вздумала так орать? Теперь от позора не уйти: вся школа смотрит на него.

Несколько секунд Петька размышлял, не плюнуть ли на все и не броситься ли в драку? Так и не определившись, он увернулся от первого врага, который попытался сбить его с ног. Враг, Витька Соколов, споткнулся от неожиданности и, подвывая, покатился по асфальту. Вокруг одобрительно загалдели. Петька скинул портфель с плеч, схватил обе лямки в одну руку и, увертываясь от тянущихся к нему рук, что было мочи припустил к ступенькам крыльца.

- Петруха, ты покойник! – неслось сзади.

Ладно, еще посмотрим, подумал он, маленьким паровозом врываясь в вестибюль.

 

К последнему уроку щенок стал крупнее взрослой овчарки и на щенка больше не походил ни капельки. Зато Петька к этому времени так вымотался, что еле волочил ноги.

- Ты?! – вяло удивился мальчик.

- Я, - с достоинством ответил пес.

- Что ты тут делаешь? Собакам в школе нельзя. – Он огляделся по сторонам, но на них, кажется, никто не обращал внимания.

- Я готов, – твердо сказал «щенок». – Поспеши. Надеюсь, ты не забыл мое имя?

Петька угрюмо поморщился, наклонил голову и, цепляясь за перилла, стал спускаться по лестнице.

- Послушай, Евжиков! - Он поднял глаза – и скривился как от зубной боли. Выслушивать Гришечкину ему сейчас хотелось меньше всего. – Ты бы не ходил туда… ну, на улицу…

Она была подозрительно серьезна, и Петька удостоил ее еще одним взглядом.

- А чё? – прищурив глаза и выпячивая вперед нижнюю челюсть, спросил он.

Гришечкина нервно облизала губы.

- Ты, Евжиков, лучше дождись учительницу и с ней иди. Я тебе серьезно говорю. Как другу.

- Еще чего, - возмутился Петька, гадая, с каких это пор Гришечкина записалась к нему в друзья.

- Ну и дурак! – сердито выпалила она и смешалась с толпой.

Петька пожал плечами и толкнул входную дверь.

 

Они уже поджидали его. Втроем. На лицах – ехидные ухмылочки.

- Петруха, ты попал! – заявил Костик, демонстративно разминая огромные кулаки. Остальные кивали, полностью одобряя происходящее.

Петька поглядел по сторонам. «Щенка» нигде не было видно, но это его почти не огорчило. Ну и ладно, решил мальчишка. Плевать. Он пошевелил плечами, будто гусеница, которой наскучил тесный кокон. Портфель упал на ступеньки. В нем что-то хрустнуло. Пенал, наверное.

- Сейчас пойдешь с нами, за угол, - заявил Витька Соколов, подмигивая остальным.

- Ага, разбежался, - пробурчал Петька, буравя взглядом своих врагов.

- Что ты там бормочешь? – насторожился Костик. – Прощение, что ли, хочешь попросить?

- Не дождешься… - прошептал Петька, сдвигая брови.

- Чиво? – не поверил своим ушам Костик. – Повтори, чиво ты сказал?

Петька бесстрашно улыбнулся и поманил его пальцем.

Так с Костиком еще никто не обращался. Став пунцовым, как вареная свекла, Костик шагнул вперед и слегка наклонился, словно желая напоследок разобрать мерзкое жужжание жука, которого предстояло вскоре раздавить.

Впервые в жизни Петька видел ухо своего врага так близко. Он привстал на цыпочки и шепнул в это ухо всего одно слово. Плохое слово.

Бесшумная тень метнулась к оттопыренному заду Костика и в мгновение ока вцепилась в него зубами. Костик резко выпрямился, бессмысленным взглядом уставился на окна спортивного зала, пробормотал: «Мама…», и вдруг заплакал как маленький, безутешно всхлипывая и размазывая по лицу слезы.

Петька поднял портфель и медленно пошел прочь. Ребята из компании Костика молча расступились перед ним.

Возле овощного Гришечкина догнала его.

- Что… ты ему сказал? – задыхаясь не то от быстрого бега, не то – от предвкушения, спросила она. – Скажи! Ну, скорее… Мне очень нужно!

Мальчик посмотрел на нее с сожалением.

- Не могу... – честно признался он. – Это очень плохое слово...