Палач

Вторник, 1 января 2008 г.
Просмотров: 3103
Подписаться на комментарии по RSS
Автор: Максим Шориков (Капитан Африка).
… меч – это мой крест…

Ария «Палач»

Lupus pilum mutat, non mentem.

(Волк меняет шерсть, а не натуру)

Римское изречение

Si vis pacem, para bellum.

 
I

Проход освещала дюжина факелов. Люциус, тяжело дыша, шел вниз по лестнице.

Он за много лет работы так и не привык к этому освещению. Контраст яркого факела и окружающей его черноты заставлял глаза слезиться.

Еще Люциус ненавидел запахи. Опаленная кожа, гарь, кровь, разложение – все это вызывало тошноту. Впрочем, его еще ни разу не вырвало.

Лестница, наконец, кончилась. Люциус вошел в узкую плохо освещенную комнату. Отдышавшись, он направился к столу. Сел.

На стул напротив него бросили допрашиваемого. Свеча, стоявшая на столе, с трудом освещала лицо этого человека. Фактически оно казалось похожим на какую-то уродливую маску, созданную нерадивым мастером: на месте глаз – черные тени, рот – бездонной ямой, бесцветная борода, многочисленные шрамы. Люциус обратил внимание, что дышит человек тяжело и резко, на лице пленника отражается боль.

«Главное показать равнодушие»,- подумал Люциус и, зачем-то передвинув свечу на столе, начал:

- Итак, вы…

- Марк… - прохрипел допрашиваемый.

- Прекрасно, - проговорил Люциус, строя на лице пренеприятную усмешку. – Марк. Вы не собираетесь рассказать мне, куда спрятались ваши… э-э-э… братья по вере?

- Нет. Разве вы не поняли? – голос был все таким же сиплым, но на сей раз выражал что-то вроде вызова.

Люциус хотел сначала приказать кому-то из служек «поучить заключенного хорошим манерам», но вспомнил, что того только что пытали каленым железом. «Побои не помогут», - решил Люциус.

- Мы так и будем вас пытать, - сказал он.

- Я знаю, - был ответ. Короткий и пренебрежительный.

- Даже не надейся, что мы тебя убьем! Слышишь! Мученика они не получат! – неожиданно для себя закричал Люциус, а затем, отдышавшись, обратился к мастеру-экзекутору, незаметно стоявшему в уголке:

- Продолжайте, пока он все не расскажет.

Экзекутор только коротко кивнул.

Бросив на Марка полный ненависти взгляд, Люциус спешно скрылся на лестнице.

II

«И чего это я? Никогда же не срывался?»,- думал Люциус, проходя по коридору. – «Годы берут свое. Десять лет – немалый срок».

Поприветствовав стражника, стоявшего у высокой дубовой двери, он прошел в свой кабинет.

Люциус часто недоумевал, почему его называют «Княжеским палачом». Ведь сам он никого не казнил, даже в пытках, в отличие от Князя, никогда не участвовал. Должность Люциуса официально называлась высший экзекутор. Он был, в сущности, обычным «бумажным» работником: писал отчеты, которые никто не читал, допрашивал заключенных, иногда отдавал приказы.

«Да»,- думал Люциус, подходя к зеркалу. – «Годы берут свое».

Он вгляделся в отражение. Взору Люциуса предстал человек уже не молодой, со слегка обозначенными морщинами, лысый, тощий – балахон просто висел на нем, с мутным взглядом серых глаз. Впрочем, голову Люциус обрил сам, а вернее, нанял для этого человека, чтобы избавиться от вшей – с гигиеной в замке было плохо, а кожа день ото дня зудела все сильнее.

Он часто поражался длинноволосому и бородатому князю. «Привыкнуть можно ко всему», - думал Люциус. Цирюльник приходил уже давно – волосы уже начали пробиваться.

Этот человек хорошо знал свое дело – на голове экзекутора почти не было порезов, инструменты содержались в порядке - если бы Люциус сам избавлялся от волос, непременно занес бы заразу.

Тут он вспомнил о делах и отправился к столу – писать отчет. Кабинет Люциуса был обставлен достаточно скромно: мебель, пара шкафов и стол со стулом, сделана без изысков, но на совесть, на стенах гобелены, сохраняющие зимой какое никакое тепло, подсвечник. Рядом с письменными принадлежностями на столе стояло чучело совы, оставшееся после предыдущего владельца.

Люциус писал, особенно не думая о содержании отчета.

«Сколько же людей через меня прошло?»- неожиданно подумал Люциус.

Много, очень много. Мятежные крестьяне, бароны, нарушители порядка – все, кто хоть как-то насолил Князю, включая подозреваемую в неверности первую жену, попадали к нему.

«Хотя, может быть, она ничего и не делала», - пришло в голову Люциусу. - «Под пытками в чем угодно сознаешься». Тут он вспомнил жалкое лицо этой женщины, ее крики, вопли о помощи. Нет, Люциусу не было жаль жену Князя. А глупых фанатиков – было.

Появились они всего несколько месяцев назад и начали ходить по деревням, проповедуя свои нелепые истины. Говорили о любви, о вере и добре. Ничего, казалось бы, плохого. Однако очень скоро король прислал гонца с требованием искоренять проповедников. И хотя решение было продиктовано лишь глупостью и страхом за свое место, Люциус был склонен с ним согласиться.

Размышления его прервал внезапно вошедший Князь. Странное дело, но он отчего-то был противен Люциусу. Человек, который дал ему жилье и работу, и вдруг такое отвращение.

Люциус все время боролся с этими мыслями, но правда была в том, что Князь вызывал у него просто-таки невероятную неприязнь. Люциусу была противна вся его мощная фигура, бегающие маленькие глазки-буравчики, спутанная борода, сальные волосы и даже толстые пальцы на холеных руках.

На сей раз Князь был явно взволнован: пряди пристали к вспотевшему лбу, глазки бегали шустрее обычного; двигался он как-то нервно.

- Люциус!

- Здравствуйте, Князь, - оторвался высший экзекутор от отчета.

- Сколько раз говорил, можешь называть меня сир Жозеф. Впрочем, неважно, - Князь сделал паузу. – Ага, отчет. Потом прочитаю. Когда закончишь?

- Уже почти, - ответил Люциус. Ему казалось, что Князь даже говорит сегодня нервознее и бессвязнее обычного, но потом решил, что сказывается его собственное волнение.

- Хорошо, - прервал размышления Люциуса «сир Жозеф». – Он рассказал?

- Увы.

- Ничего-ничего. У меня есть кое-какие соображения на этот счет, - Князь подмигнул экзекутору. – Впрочем, дадим ему еще один шанс.

- Его нельзя убивать – это только укрепит их уверенность, - произнес Люциус, неожиданно понимая, что у него слегка дрожит голос. Собеседник, правда, ничего не заметил или не подал виду.

- Вы, разумеется, правы, друг мой Люциус, - сказал Князь. Он, как подумалось экзекутору, хотел сказать что-то еще, но «сир Жозеф» лишь попрощался и ушел.

Люциус вновь остался наедине со своими мыслями, и какая-то странная, будто бы липкая тоска проникала в него.

Люциус только вздохнул.

III

- Я понимаю ваше учение. Может, оно – правильное, но наше время не создано для него. Вернее, учение – не для нашей эпохи. Уф-ф… - Люциус неожиданно разоткровенничался перед пленником. – Неся в своей сути добро, оно разрушит то шаткое равновесие, к которому пришел мир…

- Хорошо это? – спросил Марк.

- Что?

- Решать. Что хорошо, что плохо. Не верить себе, - на этот раз пленник выглядел лучше – его не пытали прямо перед допросом.

- Кто-то же должен это делать… - горько произнес Люциус.

В диалогах с собой Люциус говорил стройнее, был уверен в своей правоте. Вера Марка действительно могла перевернуть мир, что «Княжеский палач», разумеется, понимал, а еще ему было ясно – это повлечет хаос. Хаос – зло.

Люциус всегда считал, что к злу может привести и добро, но победить зло может только другое зло.

Именно с этой мыслью он покинул армию. Огни пылающих городов и деревень, крики умирающих, жестокость – все это навсегда осело в голове Люциуса. Помнил он и другое: мир, который всегда наступает после войны.

Люциус ценил его.

Был готов на многое ради него.

Тут «палач» одернул себя. Он, углубившись в свои мысли, молчал уже очень долго. Что говорить Люциус не знал.

- Скверный из тебя палач, - услышал он голос Марка.

- Может быть! – звук шел из-за спины Люциуса. – Ну, уж я-то покажу тебе, дружок, правильного палача!

Говорил Князь, только что спустившийся в темницу.

IV

Мастер-экзекутор ввел в комнату для допросов десятерых. Они старались встать поближе друг к другу и вообще вели себя как растерянные дети. Как было известно Люциусу, эти люди принадлежали той же вере, что и Марк.

- Здравствуйте, господа верующие! – говорил Князь, усмешка походила на оскал зверя. – Сейчас вы расскажете мне, где сейчас ваши «друзья».

Послышался ропот.

- Уверен – вы передумаете, - среагировал «сир Жозеф». – Вносите!

Двое служек бросили на стол бесформенный шмат мяса.

Приглядевшись, Люциус понял, что ошибся. То, что лежало перед его глазами, оказалось Марком. Ему отрезали руки и ноги, выжгли глаза и, похоже, вырвали язык. Самое страшное – пленник был жив.

Двое согнулись в приступе тошноты, какая-то девушка завизжала, остальных сковал холодный ступор. Даже при свете факелов их лица казались мертвенно-бледными.

- Именно об этом я и говорил, - гоготнул Князь, а затем добавил:

- Они еще не понимают, почему наши властители выбрали такую жестокую к людям веру, - Князь сделал паузу. Люциус помнил, что его господин не верит в Старших Богов, но промолчал. – Жестокость порабощает!

Князь мерзко захихикал – таким Люциус его еще не видел. Жестокость «сира Жозефа» никогда ранее не заходила так далеко.

Люциусу стало противно.

V

Высший экзекутор сидел за столом в своем кабинете и как бы с интересом разглядывал чучело совы, ему отчего-то казалось, что мертвая птица тоже смотрит на него.

Все мысли остались там, внизу, в темнице.

Люциус вздохнул.

«Какого черта я не выбросил эту сову», - мысленно недоумевал он. Липкая тоска вновь вползала в комнату, а затем стала проникать, постепенно, и в самого Люциуса.

Высший экзекутор и не заметил, как его сморил сон. Грезилось Люциусу, будто он – древний пророк, и люди не слушают его. Люциус говорил им о силе Старших Богов, об их щедрости по отношению к праведным.

Народ не слушал. Вначале ему показывали какие-то фигурки, вырезанные из дерева, а потом, не выдержав, забросали камнями. Под смех народа Люциус ушел из селения.

Подойдя к опушке леса, пророк решил поесть. Сев на какой-то камень, Люциус развязал свой мешок, запасы оказались скудными: лишь краюха хлеба и фляга воды лежали на самом дне.

«Большего и не надо», - решил пророк. Люциус откусил небольшой кусок и запил его водой. Сложив запасы обратно в мешок, пророк вдруг подумал, как же тяжка его доля. Отступать, правда, он не собирался.

«Вер много, но восторжествует лишь одна. Истинная!» - попытался воодушевить себя Люциус. Неожиданно пророк почувствовал руку на своем плече. Обернулся.

Позади него стоял Князь. Состроив на лице пренеприятную усмешку, он обратился к Люциусу:

- Человеческие жертвоприношения являются неотъемлемой частью культуры этих людей.

После этих слов сон резко оборвался. Люциус поднял голову со стола и осторожно, чтобы никто не заметил, вышел из кабинета и проследовал к лестнице в темницу.

Сир Жозеф тоже не спал спокойно – ему приснился кошмар. Он видел свою первую жену, лежащую на столе в пыточной. Ноги и руки женщины были отрезаны. Она истово орала о том, что была верна и молила о жалости. Однако Князь хоть и слышал ее, но не слушал.

Разбудил его крик:

- Пленники сбежали!

Князь открыл глаза и увидел, что в дверях стоит стражник.

- Как?! – почти закричал сир Жозеф, чуть не разбудив жену, спящую рядом.

- Кто-то оглушил стражу, выпустил этих фанатиков и вывел их через подземный ход… Они даже взяли с собой этого… Калеку… Сир… Что с вами?

Эпилог
 
И когда вода отступит назад

Берег выйдет и откроет героя

Берег выйдет и откроет врага

Их по-прежнему останется двое.

В. Бутусов «Берег»

Хаос сражения полностью поглотил Люциуса. Он знал, что ведет за собой остальных, но разум, кажется, не участвовал в этом. Лязг оружия, пыль, кровь – все смешалось, а Люциус оказался в центре.

Сражен один. Другой. Третий.

Время вдруг будто остановилось. Вынимая меч из поверженного противника, Люциус узнал в нем своего бывшего хозяина.

- Ты действительно княжеский палач, - сказал князь Жозеф, за секунду до того, как его глаза остекленели.

И вихрь битвы вновь подхватил Люциуса.

Замок на холме по-прежнему не сдавался, но со смертью хозяина крепости этот момент приближался.

«Он сам себя убил», - думал Люциус. – «Сидел бы внутри – неизвестно чем бы кончилось».

Тут бывший экзекутор понял, куда ему надо зайти.

В палатке царил полумрак. Впрочем, для жившего в ней это значения не имело.

Марк.

Люциус не понимал, как тот смог прожить так долго, пусть за ним и ухаживали. От смерти Марк тоже отказывался – мотал головой. На мгновение бывший экзекутор представил себе, каково это, жить в вечном мраке, без движения, без слов…

Люциус отогнал мысль.

Присев на край кровати, он тихо заговорил.

- Я ведь совсем не изменился, да? Все такой же жестокий глупец?

Марк кивнул.

- Сегодня я убил Жозефа. На душе все равно тяжело. Ты знаешь почему?

Кивок.

- Надеюсь, ты простил меня, хотя я знаю, что ты никогда и не сердился, - мысли в голове Люциуса путались, говорил он бессвязно.

Марк кивнул.

- Знаешь, я иногда думаю, стоило ли мир и любовь распространять огнем и мечом? В эти минуты мне становится страшно. Правильно ли я поступал? Верный путь выбрал?

Марк не отвечал.

Он умер.

«После войны всегда наступает мир», - прозвучало в голове бывшего экзекутора.

2004

 

Автор: Максим Шориков (Капитан Африка).