Ответ Туррана

Пятница, 25 ноября 2011 г.
Просмотров: 3476
Подписаться на комментарии по RSS
Автор: Дмитрий Костюкевич/Максим Тихомиров.

Копыта скакуна простучали по дороге между покинутыми домами за стеной города. Перед воротами расфуфыренный златокожий южанин осадил коня, высокомерно глянул вверх, фертом уперев руку в бедро.

– Я – генерал Турдзаль, – прокричал он с акцентом, – предпочтенный голос его великолепия Гайрухта, императора Южных Земель и пространств, к ним прилежащих. Именем императора приказываю вам сложить оружие и открыть ворота! Осмелившиеся оказать сопротивление будут безжалостно умерщвлены, остальные же предстанут под светлые очи повелителя на суд его милосердный!

– А как тебе такой ответ? – донесся зычный рев с крепостной стены.

Полуголый гигант с черной бородой до самых глаз выразил свое отношение к переговорам с захватчиками самым недвусмысленным образом: стоя на парапете надвратной башни, извлек из штанов впечатляющих размеров мужское достоинство и испустил тугую струю в направлении чужеземного посла. Очень кстати налетевший порыв ветра подхватил золотой бисер, и несколько капель действительно попали на ошеломленного генерала.

– Это сойдет за ответ, а, генерал? – кричал исполин, поводя членом из стороны в сторону. – Или южный пес должен принести хозяину непременно слова? Так у вас принято? А королевской мочи твоему – как ты сказал? Гайшан? – будет мало?

Наконец поток иссяк, и гигант мелко попрыгал, роняя наземь последние капли и довольно хохоча. Он явно получал от происходящего истинное удовольствие.

Генерал гневно отер лицо рукой.

– Проклятые животные! – выкрикнул он. – Мы войдем в город и выпотрошим его, как жирную индюшку! Скоро Клаусо-Остио будет тонуть в крови и испражнениях!

– Только если они будут вашими, – осклабился исполин. – Кстати, как тебе это?

И он покачал из стороны в сторону прибором неимоверного размера.

– Я почему, к слову, спрашиваю. – Бородач доверительно наклонился вперед, и буравчики темных глаз ввинтились в мозг посла. – Если после битвы ты и твой император – как его там? Гайральт? – останетесь живы, я познакомлю вас с ним поближе.

Посол поменялся в лице, открыл рот, но так и не нашелся, что сказать. Дав шпоры своему шестиногому чешуйчатому скакуну, он очертя голову поскакал туда, откуда прибыл считанные минуты назад.

Свист и улюлюканье неслись ему вслед со стены.

Гигант насмешливо помахал вдогонку поспешно ретировавшемуся всаднику и с широкой улыбкой повернулся к толпящимся на стене людям.

Буйно заросшую голову венчала корона о шести зубцах. Бородач запустил волосатую лапищу в шевелюру цвета крыла ворона, и корона залихватски съехала набок, точно телега в овраг.

– Слыхали? Им не понравился инструмент вашего государя. Ха! Мне следует сегодня же ночью порасспросить как следует вашу королеву, – монарх, обращаясь сразу ко всем присутствующим, заговорщицки понизил голос. Впрочем, слышно его все равно было далеко вокруг: – Да и с фавориток спросить с пристрастием. Всегда, понимаешь, довольны были да нахваливали, а южанину вон не понравилось отчего-то. Может, врали бабы, а, благородный Иммарт?

Король хлопнул по плечу деревянно вытянувшегося рядом щеголя в маршальском мундире, как следует встряхнул его в избытке чувств и захохотал.

Унылое лицо маршала исказила болезненная гримаса, словно он пытался улыбнуться с нафаршированном стрелами брюхом. Он покосился на руки государя.

– Не могу знать, Ваше величество, – чопорно ответил он. – Вы же не думаете, что ее величество стала бы делиться столь интимными подробностями с вашим военным министром? Мое дело – война.

– Эт-точно! – проорал ему в самое ухо король. Потом обернулся к жадно внимавшей его словам толпе. – И война уже у самых наших стен! Скоро, совсем уже скоро всем нам представится, наконец, возможность обагрить наши клинки! Но пока не стоит терять время, поработайте от души другими клинками, теми, что дарованы нам богами и природой! Спешите же по домам, хватайте в охапку жен и подруг и тащите их в койки, берите прямо на полу! Жизнь коротка – и не все из вас встретят даже завтрашний рассвет! Работайте клинками! Берите пример с Туррана Два Сердца, вашего, милостью богов, короля!

И король пустился в пляс на парапете, совершая бедрами совершенно непристойные движения, словно объезжал невидимую кобылицу. Толпа на стенах и под ними взревела в восторге и подхватила незамысловатый танец своего повелителя.

Маршал с неприязнью покосился на измятый мундир и, стоило королю отвлечься на приветственный рев толпы, украдкой отряхнул все еще онемелое от ласки монаршьей длани плечо.

Толпа бесновалась в экстазе.

Маршал Иммарт в раздражении повернулся спиной к веселящейся черни. Опершись на парапет, он поднес к глазам трехколенную подзорную трубу из инкрустированной самоцветами меди и оглядел горизонт.

Пыльная равнина, кое-где поросшая слоновьей травой, тянулась от городских предместий – сейчас, в преддверии осады, оставленных жителями, которые благоразумно предпочли укрыться под защитой крепостных стен, – до подножия цепи источенных временем южных гор. Здесь и там на равнине виднелись руины древних храмов и канувших в вечности городов, стертых ветрами почти до самого основания. В тускло-голубом небе над этим унылым пейзажем троица лун вела неспешный танец, безучастно глядя на распростершийся пред ними мир пустыми глазницами кратеров.

Тонкая нить дороги, петляя между едва заметными возвышенностями, тянулась в направлении гор. Извилистая стена пыли отмечала путь осмеянного посла, который нес своему монарху ответ короля-сумасброда.

У подножия гор, там, где дорога устремлялась к перевалу, поднимались клубы пыли и дыма.

Легкими касаниями наманикюренного ноготка маршал привел в действие скрытый в трубе механизм. С едва слышными щелчками линзы поменяли расположение, и картинка надвинулась на Иммарта, заставив того прицокнуть языком.

Бессчетная армада многомачтовых кораблей на всех парусах катила по равнине в сторону замка. Гигантские колеса, окованные железом, перемалывали песок и камень пустыни в мелкую пыль, которая бурой тучей окутывала приближающийся флот.

Среди кораблей двигались бесчисленные повозки обоза, мельтешили всадники на многоногих верховых животных, напоминающих помесь ящерицы и паука.

На них надвигалась армия, равной которой маршал не видел в жизни. Неведомый южный монарх, создавший свою империю на плодородных землях за горами, шел сейчас на приступ затерянного посреди пустыни жалкого городишки, которым правил безумный похотливый король.

***

Маршалу, который служил королю вот уже полтора десятилетия, с того момента как покинул восток в поисках приключений и быстро заслужил своей доблестью и отвагой место у престола, было доподлинно известно, что к северу от Клаусо-Остио не было ничего. Мертвые, иссушенные лучами безжалостного солнца пустоши тянулись до самого океана лавы, и вот уже многие столетия ни одно живое существо не селилось в этом безводном царстве жары и песка.

Иммарт знал, что целью южан был именно Клаусо-Остио – город, ставший ему домом и подаривший женщину, которую он любил сильнее жизни. Встретив ее, маршал совершенно утратил инстинкт самосохранения.

Их связь была запретной, порочной, болезненной – и от того настоящей.

Он готов был пойти на все, чтобы защитить свою любовь.

Даже на предательство.

Маршал Иммарт ни на мгновение не сомневался в победе южан. И он знал, что вовсе не сам город важен для них – право, ну какой интерес можно отыскать в обнесенной древней стеной горстке ветхих домов посреди пустынной равнины? Целью захватчиков являлось нечто, скрытое в самом сердце цитадели, истинная природа которого была известна лишь одному человеку в Клаусо-Остио, а, возможно, и во всем мире. И маршал знал, что этот человек с упрямством безумца пойдет на все, чтобы сохранить в неприкосновенности секрет.

Он!.. Этот упрямец, этот безумец… Турран Два Сердца. Монарх королевства-карлика на самой границе обитаемых земель этого мира.

Именно он, охальник и хохотун, ловелас и пьяница, великий воин и храбрец, прославившийся победами над дикарями-горцами, которых накрывшая континент великая сушь согнала десятилетие назад с насиженных мест и отправила на поиски пищи и воды под стены Клаусо-Остио. Именно тогда он и заработал свое прозвище – стрела дикаря ударила в бочкообразную грудь короля, но сердце того не остановилось, даже будучи пронзенным насквозь. Турран остался жив, и люди, воодушевленные чудом, которое явил им их король, в решительной контратаке рассеяли горцев по равнине, навсегда отбив у них охоту искать счастья вдали от своих родных ущелий. Именно в той достопамятной схватке и отличился отчаянной храбростью некий выходец с востока, был замечен королем и приближен к нему.

Фаворитки короля в доверительной беседе рассказывали Иммарту, что как будто бы и впрямь слышали сдвоенное биение королевского сердца, отдыхая на курчавой груди Туррана после ласк, до которых он был охоч, как хищный живоглот во время гона, и которые щедро дарил всем особам женского пола, что попадали в поле его зрения. Никто не смел отказать королю – и зачастую встречи эти заканчивались нежданным сюрпризом.

Король Турран Два Сердца был любвеобилен и плодовит. Семя его прочно угнездилось на земле Клаусо-Остио, наплодило бастардов, и поговаривали, что едва ли не половина детишек в городе и прилежащих к нему деревнях столь же волооки и чернявы, как и их монарх. И стоило присмотреться повнимательнее, как становилось ясно, что и половина молодых мужчин, что вторила сейчас боевой пляске своего короля, потрясая оружием и воодушевленно распевая военные песни, были кудрявы и чернобороды.

По словам старожилов за это следовало благодарить папашу нынешнего государя, короля Туррана Неуязвимого, который, вопреки своему прозвищу, пал-таки во время нашествия западных варваров, что случилось четверть века тому назад. Отец теперешнего короля был погребен согласно обычаю в специальном саркофаге в катакомбах фамильного склепа. Сотни и сотни Турранов, похожие один на другого как две капли воды, ложились после смерти в волшебные каменные ящики, а на смену им из ящика, доселе закрытого, через сутки выходил на свет новый король, неизменно оказывавшийся столь же отчаянным похабником, как и его предшественник, и знавший о жизни своего королевства и подданных ровно столько же, сколько знал предыдущий Турран.

Никто не искал этому сколь-нибудь непротиворечивого объяснения. Город Клаусо-Остио, стоящий на северных равнинах от рождения мира, всегда управлялся одним из Турранов – и никогда не был покинут своими обитателями ни на один день. Полунищий и жалкий в сравнении с ослепительным блеском столиц юга, он оставался оплотом стабильности на всем континенте, продолжая существовать, меж тем как империи расцветали, дряхлели и рассыпались в прах.

Поговаривали, что не всегда Клаусо-Остио удавалось выстоять под натиском могучих сил, стремившихся им завладеть. Не всегда огромные армии разбивались о его стены, словно волны о скалы, и не всегда откатывались за окружавшие равнину горы ни с чем. Разрозненные страницы немногих уцелевших в бесконечной череде вторжений летописей могли поведать лишь крупицы истины. Нашествие Властелинов Неба, когда без малого тысячелетие назад извергающие дым воздушные машины тучей закрыли солнце и луны, закончилось сдачей городских ворот. Еще парой тысяч лет раньше город впустил в кольцо своих стен Пожирателей Плоти, что приплыли на кораблях из человеческой кожи с островов Костяного архипелага и съели три четверти населения континента во время своего триумфального продвижения на север.

Больше никто и никогда не слышал ни о Властелинах Неба, ни о Пожирателях Плоти. Вот они были, в цвете своей силы покорив половину мира, – а потом в одночасье их не стало. Страницы более поздних летописей пестрели лишь сведениями о мелких стычках на границе, редких, хотя и регулярных, набегах кочевников-кругосветцев на очередном витке своего бесконечного пути – и все.

Так было до недавнего времени, пока с торговыми караванами, тонкий ручеек которых не иссякал даже в самые тяжелые годы, связывая Клаусо-Остио с прочими обитаемыми землями, не пришло известие об армаде сухопутных кораблей, что катилась на север, наматывая на свои оси судьбы людей и государства. Катилась невесть куда и невесть зачем – но неясными цель и причины были лишь для жителей мира снаружи кольца гор, в центре которого вот уже десять тысячелетий тянул к лунам пики своих башен Клаусо-Остио, вечный город, вотчина бесчисленных поколений королей, что носили испокон века одно и то же имя – Турран.

Захватчики слетались под стены Клаусо-Остио, словно мухи к куску гниющего мяса, и иррациональное желание овладеть этим городом и его главным секретом было сильнее голоса разума.

Клаусо-Остио был городом на границе миров. Давным-давно, во времена, когда пустыня вокруг была плодородной землей, а возможно, что и еще раньше, когда одинокая скала, на которой стоял город, была островом посреди неглубокого моря – Клаусо-Остио был построен неведомым народом на Перекрестке, в месте, где соприкасаются гранями бесчисленные миры. Такие места полны волшебства и легенд.

Поговаривали, что королям, правившим Клаусо-Остио, был ведом секрет путешествия в иные миры. Однако никому и никогда не удавалось принудить ни одного из правителей этого города открыть тайну.

Тираны прошлого, подчинив одну за другой все прочие страны и сделав их частью своих империй, неизменно обращали свой взор к этому легендарному месту. В стремлении распространить собственную власть за пределы этого мира они посылали армию за армией на приступ древних стен Клаусо-Остио.

Мало кому из них удавалось добиться успеха – ведь у них на пути вставал король из рода Турранов.

***

Вот и сейчас очередной венценосный детина с разбойничьей рожей, колтуном нечесаных волос и дико встопорщенной бородой поносил почем зря сверхсильного врага и бахвалился перед сонмом своих обожателей, вряд ли отдавая себе отчет в серьезности угрозы.

Хорошо, когда рядом с харизматичными, но крайне недальновидными государями оказываются трезво мыслящие люди, способные дать верный совет в нужную минуту – или даже взять в свои руки власть, если монарху становится вдруг не по плечу бремя ответственности.

Глубоко посаженные глаза маршала Иммарта разгорелись недобрым огнем в тени под полями мягкой шляпы с пером. С плохо скрываемым отвращением он наблюдал за похвальбой человека, который был его повелителем и которого он собирался предать.

Турран Два Сердца меж тем от души приложился к выкаченному прислугой бочонку с вином. Багровые струи напитка, который король лил себе прямо в глотку, держа бочонок над головой, заливали его бороду и стекали по мускулистому торсу. Казалось, что монарх с головы до ног испачкан кровью врагов. Белые зубы ослепительно сверкали в бороде – король не переставал довольно скалиться.

Народ вокруг ликовал. Солдаты и горожане были в восторге. Захваченные водоворотом общего веселья, они выкрикивали оскорбления в адрес подступающего к стенам города врага и во всеуслышание восхищались государем.

Глупцы, подумал маршал Иммарт. Он ведь обрекает вас на смерть. Геройскую мучительную смерть... Но что толку пытаться им это объяснить?

Простые вояки всегда любят начальников с яйцами, тех, что не чураются встать на привале в один полукруг с простолюдинами, скрестить с ними струи и залить вместе костер. Какой толк от обмотанного золотыми гирляндами высокомерного владыки, слова которого доходят до вас через жирные уста десятка задолизов? Откуда доверие к ленивому и трусливому монарху, в последний раз коснувшемуся меча во время коронации? Уж лучше сумасшедший авантюрист, который запросто мочится с городской стены на командующего чужой армии, численность которой в десятки раз превосходит его собственную. Да, за такого короля можно умереть!

– Порвем им сраки, а? Этим ублюдкам с юга?– кричал меж тем Турран, обращаясь к своим подданным, и воинам, и простым горожанам. Он потрясал пудовыми кулаками и молотил себя по кладке грудных мышц.

Бочонок с выбитой пробкой давно уже полетел со стены в подставленные снизу руки, и вино текло теперь в глотки простонародья. Прислуга выкатывала все новые и новые бочки, и над армией Туррана витал ощутимый даже со стены густой винный дух.

– Да-а! – ревела толпа в ответ. - Порвем! За короля! За Туррана Два Сердца!

Маршал Иммарт сплюнул сквозь стиснутые зубы и решительно зашагал по крытым переходам стены в направлении королевского дворца.

***

Грохоча каблуками по полированному мрамору дворцовых анфилад, маршал Иммарт ворвался в королевские покои, мимоходом отметив, что обычный караул из ражих гвардейцев-алебардистов, таких же черноволосых и чернобородых, как их повелитель, сегодня отсутствует на своем посту у дверей в чертог. Конечно же – все сейчас там, на стенах и площадях. Вместе со своим государем.

Королева стояла у стрельчатого окна, полускрытая кружевной занавесью. При виде ее стройной спины Иммарт почувствовал, как все его существо наполняется нежностью и желанием, одинаково невыносимыми по своей силе.

Он шагнул к королеве и положил ладони ей на плечи, такие хрупкие, такие напряженные. Королева Иммельда вздрогнула всем телом, а потом накрыла его грубые руки бывшего солдата своими тонкими кистями с бледно-золотистой, нежной до прозрачности кожей.

Маршал Иммарт поцеловал каждый из ее пальчиков, один за другим, чувствуя, как они трепещут под его обветренными губами. Потом решительно развернул королеву к себе и впился в ее губы жадным поцелуем. Иммельда страстно ответила на его влагу и жар. Я никогда не смогу насытиться ею, подумал он, чувствуя, как вздымается его естество, натягивая бархат узких штанов.

Потом маршал рывком опрокинул королеву на алый шелк простыней необъятного ложа и взял ее, настойчиво и нежно одновременно, глядя в ее льдисто-голубые глаза, полные страсти, страха и подчинения.

Чувствуя, как острые ноготки королевы вспарывают спину, слыша, как она бранится на невесть каком языке и разъяренной кошкой шипит ему в искусанное ухо, как бьется ее тонкое, но сильное тело навстречу его неистовым толчкам, Иммарт ощущал себя как никогда живым и полным уверенности, которой ему так недоставало все годы служения вздорному августейшему болвану. С ревом изливая семя в лоно любимой женщины, маршал понял, что готов закончить то, к чему шел все бесконечные месяцы роковой и преступной связи.

Потом, утратив всякую осторожность в преддверии неминуемой развязки, он брал королеву снова и снова, изумляясь собственной неутомимости и ее изобретательности в ласках. За окнами все более и более пьяными голосами распевала военные марши веселящаяся толпа. Королева ненадолго забывалась дремой в его объятиях, а проснувшись, заглядывала ему в самую душу и доверчиво спрашивала:

– Ты ведь и правда не оставишь меня ему? Я больше не хочу этого. Я ненавижу его – его бороду, лезущую в рот, его хмельное дыхание, его жадные ручищи, его чудовищный орган, которым он норовит выпотрошить меня и пронзить насквозь... Я не хочу этого больше. Не оставляй меня, любовь моя!

– Никогда, – сжимая в гневе и ненависти кулаки, отвечал ей маршал Имммарт, прелюбодей и предатель своего сюзерена. – Теперь ты моя, отныне и навсегда.

Потом он услышал за дверями покоев нетвердые шаги. Кто-то грузный, неуклюжий и очень пьяный топал сапожищами, явно направляясь к королевской спальне. Когда нетрезвый бас развязно затянул скабрезный куплет про бессовестных кошек, перемежая пение утробной отрыжкой и бульканьем льющегося в глотку вина, Иммарт понял, что миг, к которому он шел уже много месяцев, наконец настал. Успокаивающе прижав палец к губам испуганно уставившейся на него королевы, собрал в охапку расшвырянные по покою одежды и скользнул за тяжелую портьеру.

Турран Два Сердца ввалился в свою опочивальню, едва не растянувшись во весь немалый рост прямо на пороге. Удержался на ногах, потряс головой и уставился тяжелым взглядом налитых кровью глаз на свою августейшую супругу, едва успевшую прикрыть наготу простыней. Взгляд короля приобрел осмысленное выражение, и Турран, нечленораздельно рыча, устремился к постели, спотыкаясь о мебель и круша расставленные тут и там по покою изящные ширмы и резные этажерки работы заморских мастеров.

– Супруг мой, испей прежде вина, – попыталась было уклониться от неизбежного Иммельда, протягивая Туррану чашу, полную прекрасного вина с северных отрогов Аттарских гор, вина с букетом, полным утонченных оттенков солнца, вина, в которое – Иммарту хорошо было видно сквозь щель между портьерами – королева незаметным движением бросила щепотку некоего снадобья, извлеченного словно бы из ниоткуда.

Король выхватил чашу из рук жены и залпом, словно дешевое пойло, опрокинул ее себе в пасть. Утеревшись волосатой ручищей, он довольно загоготал и оглушительно рыгнул, после чего ухватил Иммельду за шею и слюняво поцеловал в губы, а затем попытался пропихнуть ей в горло свой огромный красный язык. Королева испуганно вскрикнула и замолотила его кулачками по широченной спине.

Презрев жалкую попытку Иммельды противиться, Турран отшвырнул прочь простыни, в которые стыдливо куталась его законная супруга, и восторженно взвыл, узрев всю прелесть ее нагого тела. Молниеносно избавившись от штанов, монарх прыжком, достойным хищного зверя, вскочил на ложе и немедленно взгромоздился на беззащитную перед его дикой мощью женщину. Его утробное рычание заглушило слабые всхлипы Иммельды, а мускулистые ягодицы, поросшие курчавым волосом, ритмично задвигались вверх-вниз, оттеняя едва видное под огромной тушей короля бледно-золотое тело несчастной королевы.

Не в силах больше терпеть, маршал Иммарт, по-прежнему голый, как и его властелин, раздвинул портьеры и шагнул вплотную к постели, на которой происходило отвратительное насильственное совокупление. Руки его сжимали рукоять меча. Он был полон решимости.

Поверх волосатого плеча Туррана ему прямо в глаза с мольбой смотрела любимая женщина. Губы Иммельды неслышно шепнули: «Помоги мне!».

Маршал Иммарт, коротко кивнув любимой, занес над головой клинок, и в миг, когда Турран, запрокинув голову, трубно взревел в экстазе, дважды ударил им в широченную спину монарха, справа и слева от позвоночника – чтобы наверняка поразить оба его сердца.

Черная кровь хлынула изо рта короля вместе с раскатами смеха, неожиданного для парочки убийц-прелюбодеев. Кровь залила прекрасное золотое тело Иммельды снаружи – одновременно с тем, как семя, бьющимся в конвульсиях Туррана, затопляло всю ее изнутри, в последний раз.

Так, с толчками вытекающих из него крови и семени, из могучего тела короля Туррана Два Сердца вытекла и жизнь – вся, до последней капли.

Тускнеющий взор его остановившихся глаз был полон насмешки.

И это больше всего напугало двоих некогда самых близких ему людей.

***

Маршал Иммарт вышел на балкон королевского дворца и окинул взглядом замершую в безмолвии толпу горожан.

Бледные пятна лиц расплывались перед его взором. Глаза маршала все еще видели картину – подземелья, освещенные зловещим светом факелов и пробивающегося сквозь трещины в сводах подземного огня, мрачную похоронную процессию из помертвелых лицами вельмож, труп короля, по официальной версии, умершего от перепоя в разгар праздника, закрывшаяся крышка саркофага...

До того момента, когда откроется крышка соседнего саркофага и король, неотличимый от своего безвременно почившего предшественника и обладающий всей его памятью – в том числе и об истинных обстоятельствах кончины, – поднимется из недр каменного гроба, оставалось полдня.

За это время маршалу Иммарту предстояло изменить ход истории, неотвратимо катящейся сейчас к стенам Клаусо-Остио на окованных железом колесах сухопутной армады императора южан.

Вдовствующая королева Иммельда, чье лицо скрывал черный газ траурной фаты, незаметно для окружающих улыбнулась ему, ободряюще сжала пальцы маршала в своей ладони и бесшумно удалилась.

– Король мертв! – крикнул Иммарт людям. – Вы видели, что творится за стенами?! Там – смерть! Она ждет всех нас!

– Что ты предлагаешь? – проорал солдат с торчащими из-под верхней губы зубами. – А?

– Сдаться! Сохранить город и наши жизни! Я предлагаю – жизнь!

– Трус! – неуверенно ответила толпа.

– Я человек, который видит хаос за стенами города, хаос, с которым не справится даже небо! Не учитесь смерти на собственной шкуре! Смерть не является первым шагом к бессмертию – это шаг в вечную тьму! Давайте же умрем от восторгов, вина и жара любимой женщины, а не от топора и копыт! Давайте…

Часть городской стены исчезла, куски камня с грохотом разлетелись в стороны.

В проем хлынуло войско южан. Золото их лиц и доспехов было покрыто пылью. Охваченные огнем валуны прочертили в небе ослепительные полосы и ударили в дома.

Маршал успел откатиться внутрь комнаты. За окном падали камни, обломки древесины, железо, комья грязи, по прихоти оружия захватчиков взлетевшие в воздух. Иммарт не понимал, что происходит. Он тупо смотрел на это.

Он не успел сдать город…

Словно больной пес он пополз к пыльной полости в стене, туда, где минуту назад был балкон. Дым и крики поднимались в небо. Рот маршала набился гарью.

В городе гуляла смерть – резала, рвала, жарила, обгладывала черепа. Клаусо-Остио истекал кровью.

Прямо под окнами шла настоящая рубка. Меч южанина глубоко врезался в лицо солдата, вошел в глазницу, разрубил скулу. Следующий удар отсёк руку, словно в ней не было не единой косточки.

Два других воина мертвого Туррана отступали к винной лавке, вход в которую перегородила раздавленная огромным камнем телега. Длинный меч достал одного из них, и на землю потекла черная кровь. Второго ударили копьем в нагрудник, он споткнулся и упал навзничь. В тот же миг южанин оказался рядом и опустил на него булаву. Раз. Второй. Третий. Удары превратили руки солдата в мешочки с костяной крошкой, оставили глубокую вмятину на груди. Солома под ногами завоевателей быстро становилась красной.

Казалось, что со стороны южан нет даже раненых.

Блестели красные пятна на золоте, кто-то гортанно смеялся в шеренгах врага.

– Вы целы?

Маршал завертел головой, увидел двух потрепанных солдат, пополз к ним.

– Вы целы, маршал?

– Да… да…

Иммарт уже поднимался на колени, когда голова одного из спасителей раскололась надвое. Теплая кровь хлынула на маршала, словно жуткое подаяние небес. Кто-то за спиной несчастного высвободил из рассеченного черепа меч, пнул ногой мертвое тело и шагнул вперед.

В арке стоял капитан южан – красивый молодой человек в пластинчатых доспехах с широким парным мечом.

– Назад, – сказал коренастый воин, волосы которого слиплись от крови, маршалу. Тот по-прежнему оставался на четвереньках.

Златолицый лейтенант поднял над головой меч.

Иммарту казалось, что он внимательно наблюдает за разворачивающимися событиями, даже с пола. Но, видимо, он чего-то не заметил, потому что причина, по которой южанин отшатнулся назад и выронил меч, скрылась от его глаз. Крепыш – единственный его защитник, единственное препятствие между ним и смертью – оставался на месте и был не менее удивлен случившемуся. Лейтенант рухнул на колени, склонился до самых досок, закашлял и принялся выплевывать осколки зубов.

– Все-таки рассчитывали на гостеприимный прием, а? Так вот он, сука! Какого? Может мало ласки?

Нога короля опустилась на шею южанина и с хрустом сломала ее.

Иммарт, чувствуя, как весь мир тошнотворно кружится и норовит вывернуть его наизнанку, поднялся на четвереньки и попытался отползти прочь от самого страшного из своих кошмаров. Здоровенная лапища поймала его за волосы и без особых усилий волоком потащила невесть куда.

– Ну как, получилось у тебя изменить мир к лучшему, а, предатель? – спрашивал зычный голос откуда-то сверху. Превозмогая дикую боль в скальпе, Иммарт пытался ползти вслед за волочащим его королем, но его руки и ноги скользили на мокрых от крови камнях мостовой. Стыки между каменными плитами, заполненные кровью, словно русла рек, проплывали перед глазами маршала. Тонкие ручейки крови собирались в потоки, потоки по желобам водостоков стремились к мрачной громаде донжона, скрываясь в отверстых жерлах в его основании.

Турран проволок обмякшего предателя сквозь портал разбитых в щепу ворот, потом, шагая по грудам мертвецов, заполнявших все внутреннее пространство башни, потащил его в мрачные подземелья, тускло освещенные чадящими факелами и прожилками подземного огня. Сквозь эхо шагов короля, гулко отдающееся под сводами подземелья, Иммарту почудился шум льющейся воды.

Хватка короля ослабла, и маршал мешком повалился на сырой пол. Воздух подземелья был полон тяжелого запаха мясобойни. Оглядевшись, Иммарт понял, что ритмичный шум и плеск производили стекавшиеся сюда, к подножию гигантского кристалла, тускло светящегося изнутри зловещим багровым светом, реки крови. Кровь потоками низвергалась со сводов, заливая все вокруг. Сам маршал был покрыт кровью с головы до ног. Ужас наполнил все его существо – ужас, равного которому ему еще не приходилось испытывать.

Рядом послышался сдавленный животный всхлип, исполненный страха. На каменном полу у самых ног короля, безмолвно взиравшего на чудовищную картину, скорчилось женское тело, покрытое коростой свернувшейся крови. Иммарт с трудом узнал в жалком трясущемся от страха существе гордую королеву Иммельду.

– Ну что, любовнички, – негромко сказал король, но голос его заполнил все пространство огромного подземного зала. – Доигрались? Неужели ты, златокожая сучка, хоть на мгновение могла допустить мысль, что твой маскарад мог обмануть меня – меня, Туррана Вечноживущего?! Неужели ты предполагала, что я, всеведущий, словно бог, не опознаю в тебе родную сестру императора – как его там? Гайракка? Не важно… Твои жалкие попытки отравить меня были очень забавны, дорогая моя супруга. Ты изрядно повеселила меня, и я в награду за доставленное удовольствие позволил тебе безнаказанно развлекаться с этим жалким червем, со змеей, что я пригрел на своей груди – потому что знал, что ты, Иммарт, предашь меня рано или поздно, из-за бабы ли, из зависти или за деньги...

Иммарт не верил своим ушам. Королева смотрела на него с ужасом и отчаянием во взоре.

– Вы оба – лишь частичка моего плана, – продолжал король. Кровь, льющаяся ему на голову, склеивала волосы и бороду в подобие чудовищной маски. С багрового лица зловещими бельмами сверкали глаза, а белоснежные зубы, оскаленные в улыбке, казались клыками хищного зверя. – Только и надо было, чтобы ты, златокожая тварь, убедила своего брата привести свое войско к моим стенам, а ты, предатель и трус, попытался сдать город тем, кто не терпит проявлений слабости и карает их исключительно смертью.

– Я живу на свете так долго, что возраст мой равен вечности, – говорил Турран. – Сила моя едва ли меньше, чем сила любого из пантеона божеств этого мира. Но я научился получать удовольствие в этой жизни от простых вещей – от баб, вина и покоя. Те же, кто нарушает мой покой, те, кто нарушает баланс, подлежат изгнанию за пределы мира. И для этого бездну лет назад я создал дверь, открывающуюся в никуда, распространив слух о тучных землях и горах сокровищ, что скрыты по ту сторону портала. Благодаря мне мир время от времени очищается от скверны сильных – и сейчас в очередной раз наступил момент для этого.

– Падение города и кровь его защитников, которые все поголовно – мои родичи, активирует портал. Еще несколько капель, и в мире надолго воцарятся порядок. А значит, еще много лет можно будет наслаждаться женщинами и вином, прежде чем очередное ничтожество с непомерными амбициями не возомнит о себе невесть что и не попытается снова испортить мне жизнь. Но я не потерплю этого, не будь я Турран!!! Турран Вечноживущий, которого не убить ни одним из известных способов, который не рождается, а лишь возрождается в этих саркофагах, созданных, чтобы отвести глаза мнительным глупцам!

Голос короля возвысился до такого предела, что заставил дрожать стены и пол подземелья. Гигантский кристалл вздрогнул, и заключенное в нем багровое пламя начало ритмично пульсировать, разгораясь и гаснув.

– Ну вот и все, – неожиданно тихо сказал король. – Портал вот-вот отворится. Нужен сущий пустяк – еще пара пинт крови моих детей.

С этими словами Турран извлек из ниоткуда зловещий черный клинок и склонился к трясущимся у его ног Иммарту и Иммельде.

– Постой! Постой! – закричал в панике маршал.– Я не рожден на землях Клаусо-Остио, а она и подавно пришла из-за гор!!! Наша кровь ничего не даст! Пожади!

– Уж не думаете ли вы, что за ту бездну лет, что я живу на этом свете, в мире найдется хоть один человек, в жилах которого не текла бы моя кровь? – расхохотался Турран и по очереди перерезал им горло: сначала своей королеве, а потом тому, кто был долгие годы его лучшим другом.

Кристалл полыхнул багрянцем и расцвел радужным цветком открывающегося портала, который поглотил и подземелья, и донжон, и замок, и весь город Клаусо-Остио, а вместе с ним – многотысячную армию златокожих пришельцев с юга вместе со всеми их кораблями.

Когда несколько мгновений спустя буйство радуг закончилось, посреди чудесным образом очистившегося от мертвецов города стоял полуголый чернобородый верзила и зычным голосом скликал к себе тех, кому в этот день посчастливилось остаться в живых.

***

Эоны спустя чернобородый король по имени Турран снова стоял между зубцами надвратной башни своего замка и с презрительной усмешкой на лице наблюдал за приближением очередного врага.

Южный горизонт пылал. Горела земля, горело небо, казалось, даже луны, которых теперь оставалось лишь две, тоже объяты пламенем.

Впереди надвигающейся на город сплошной стены пламени вышагивал на голенастых многосуставчатых ногах огнедышащий монстр, в глазных впадинах рогатой головы которого тлели угли из адовых топок. От его рева закладывало уши, его дыхание поджигало оказавшиеся на его пути деревни.

Армии мертвецов сопровождали его, и не было им числа.

По слухам, он мнил себя богом – а возможно, и на самом деле являлся им.

Туррану Два Сердца было на это решительно наплевать.

Когда самозваный бог приблизился настолько, что в реве стали различимы отдельные слова, Турран прислушался. То, что он услышал, изрядно развеселило его.

– Вы все мои вещи! – орал разгневанный бог, ломая коленями крыши крестьянских домов, рубя локтями столбы черного дыма. – Когда вы ломаетесь, то становитесь моими игрушками!

За ним шли тысячи тысяч мертвых. Дым поднимался столбами, плыл над округой, насыщая воздух тревожным привкусом пепелища.

Турран Два Сердца швырнул вниз со стены горсть мелких камней и обернулся к своим солдатам.

– Что скажите, мои герои?! – крикнул он. – Как вам это?!

Ответом ему был крик, не то воодушевленный и насмешливый, не то неуверенный и надрывный.

Король оскалился, рванул себя за бороду, усмехнулся, снова глянул через парапет.

Он был не так уж и велик, это бог. Нет, не бог – божок с набитыми землей глазами и шипастыми конечностями.

– Как по мне – полная хрень! – поделился король с остатками своей армии. – Чтобы рассчитывать на мокрые штанишки Туррана Два Сердца, надо подпирать головой облака и срать молниями! Вот, что я скажу вам! Вот мои слова! Кто убоится этого теленка и его мертвых овечек? Точно не я! И уж точно не вы, мои непобедимые бойцы! – В нестройных рядах что-то произошло, маленькое волшебство: солдаты поворачивались, смотрели друг другу в глаза и говорили «не мы, точно не мы». А король уже возился с застежкой: – Так что я знаю, как встреть этого Повелителя мертвых! Этого липового бога! Как и всех подходящих к стенам города с расчехленным оружием! Только так…

Турран Два Сердца спустил штаны и приготовился к встрече.

Автор: Дмитрий Костюкевич/Максим Тихомиров.