Он, она и Шекспир

Вторник, 1 января 2008 г.
Просмотров: 2796
Подписаться на комментарии по RSS
Автор: Олег Силин (Скаерман).
 
 
Дипоркристу
 
Он стоит у окна. Она сидит на низком диване, обхватив ноги. Над их головами прозрачный кварцевый купол, окна комнаты плавно переходят в него. Купол не закрыт туманом, видно небо, усеянное звёздами. В зените сияет Виханна, из-за шпиля Башни Крисситэ смущённо выглядывает второй спутник – Кинна.
Он задумчив. Свет Виханны золотит его грудь и лицо. Хорошо видны морщины на лбу. Кучерявые волосы в беспорядке, он вертит в руках очки и смотрит на город. С двенадцатого этажа хорошо виден Дворцовый остров и сам Дворец.
- Я не смогу это перевести, - бросает он в пустоту и прижимается лбом к холодному кварцу. – У меня впервые нет слов. Я не смогу.
Она встаёт и идёт к нему. Ступни её лишь слегка касаются пола.
- Амедео, - голос её звенит, в нём золотые отблески Виханны на глади реки Сэтти. – Амедео, ты справишься. Почему ты думаешь это?
Тот, кого зовут Амедео, поворачивается, усаживается на подоконник. Она стоит перед ним. Созвездие Диа сияет короной в её волосах. Она обнажена. Кинна, преодолев смущение, выглядывает из-за Башни Крисситэ и освещает её. Невысокая, гибкая, с очень длинными ногами и очень узкой талией. Красно-оранжевые огоньки мерцают под кремово-бежевой кожей.
- Ришкэ, ты прекрасна, - говорит Амедео. - Ты самое совершенное создание в Галактике.
- Я знаю, - улыбается та, которую зовут Ришкэ. – Так почему ты думаешь это?
Амедео берет со столика бокал. Сок ягод яхъя пахнет остро и приторно. Он отпивает немного и ставит бокал на подоконник.
 - Почему я думаю, что ты самое совершенное создание в Галактике? Потому, что это – правда.
Ришкэ жмурится.
Мужчина улыбается, надевает очки и вновь становится серьёзным. Задумчиво смотрит на улицу
- Понимаешь, Ришкэ, там, на Земле, я думал, что могу перевести Шекспира на ваш язык. Я вообще одним из первых его выучил. До того я выучил четырнадцать земных языков, включая китайский и японский. Я всё-таки специалист по языкам и шекспировед к тому же. За моей спиной несколько удачных театральных постановок. Я думал – будет сложно, но не сложнее, чем в Азии. Но тут, у вас, я понял – не могу.
Девушка взлетает на подоконник, не потревожив бокал. Садится перед землянином, скрестив ноги на манер восточных статуй. Её лицо оказывается рядом с Амедео и он запинается, глядя в аметист её глаз.
- Амедео.
Мужчина внимательно слушает.
- Амедео, я знаю тебя уже четыре месяца, с того момента, как ты пришёл на Куарран-тхэ. Ты умён и гораздо сообразительнее тех, кто раньше был тут.
- Ты раньше общалась в основном с военными, Ришкэ. У них немного странное представление о прекрасном. Сейчас, наконец-то, на Земле решили наладить с вами культурный обмен, а не только разглядывать железки. Привезти вам наши книги, кино, театр. Театр – значит Шекспир. И вот я здесь.
- Я знаю, Амедео.
Палец девушки скользит по руке мужчины.
- Ришкэ, многие у нас почему-то решили, что наша культура – самая прогрессивная в известной части Галактики. А раз о неизвестной части мы ничего не знаем – то и там тоже. Наверное, поэтому я попросился к вам – узнать вас поближе, по-настоящему. Вы – удивительный народ. Я умею говорить вашими словами, но, как оказалось, не на вашем языке.
- Расскажи мне, что ты не можешь. Мы сможем вместе.
- Ришкэ, у вас нет слов, чтобы описать эти чувства. Вернее – слова есть, но они  - неправильные, неподходящие. Вернее – они правильные для вас, а нам они описывают совсем не то!
- Что?
- У вас нет смерти. Фениксы не умирают.
Девушка смотрит на него. Красноватые огоньки под её кожей перетекают с места на место, образуя сложный узор на плечах, запястьях и груди.
- Да, не умирают. Мы уходим в Бескрайний Океан и там растворяемся в жизни. А затем, когда приходит срок, возвращаемся обратно.
- Вот об этом я и хотел сказать. Только не могу. Вот, например.
Амедео спрыгивает с подоконника и находит на полу книгу.
- Гамлет встречает призрак своего отца. Призрак – это дух, тень из другого мира.
Святители небесные, спасите!
Благой ли дух ты, или ангел зла,
Дыханье рая, ада ль дуновенье,
К вреду иль к пользе помыслы твои,
Я озадачен так таким явленьем,
Что требую ответа. Отзовись
На эти имена: отец мой, Гамлет,
Король, властитель датский, отвечай!
Землянин переводит дух. Ришкэ смотрит на него.
- Я понимаю слова, Амедео. Но почему Гамлет так удивляется призраку? И что он от него хочет?
- Его отец умер, точнее – его убили. Лишили жизни. Он был властителем, а теперь – никто. Теперь его дух хочет, чтобы за него отомстили.
- У фениксов так не бывает, Амедео. Феникса нельзя лишить жизни, можно лишь отобрать тело. Но в нужный час феникс возродится и придёт обратно. Глупо это. Бескрайний Океан есть жизнь, мы из него вышли и туда приходим.
- Тогда почему вы не убиваете себя сами, чтобы вернуться в Океан?
Звенит смех, золото Виханны.
- Мы не торопимся. Череда перерождений приводит нас к главному – пониманию жизни. Мы вдумчиво живём в теле и радостно парим в Бескрайнем Океане. Но я тебя перебила, продолжай, прошу.
- Ему отвечает Призрак Отца.
 Я дух родного твоего отца,
 На некий срок скитаться осуждённый
 Ночной порой, а днём гореть в огне,
 Пока мои земные окаянства
 Не выгорят дотла.
Ришкэ поднимает руки.
- И что-то очень близко. Скажи, Амедео, почему призрак страдает? Ваши предки должны страдать?
- Он не закончил свой путь, а перерождения у нас нет. Вот и плохо ему теперь.
- Как всё сложно. Но я начинаю понимать, у вас совсем-совсем нельзя продолжить начатое.
- Ришкэ, у вас разве можно? Если какой-нибудь учёный не успел сделать открытие, а его сделал другой – к чему теперь возвращаться?
- Амедео, сядь, я объясню.
Землянин садится на пол.
- Пойми, мой хороший, у нас всегда хоть кто-нибудь, но знает, что происходит в Бескрайнем Океане. Мы не теряем память там. И возвращаясь, мы можем рассказать о наших предках, и о судьбе других фениксов. Ученый передает знания коллегам, а когда приходит его возвращение – продолжает уже новое дело. Убивать, чтобы завладеть имуществом глупо – не успеет Кинна обернуться, как все будут знать об убийстве. Ещё глупее попытаться забрать так чужую славу – через поколение этому фениксу будет тесно в Бескрайнем Океане и он будет вынужден проживать тело за телом, пока его пепел окончательно не превратится в прах Куарран-тхэ.
Девушка-феникс спархивает с подоконника и касается рукой красной розы – подарка Амедео.
-  Что есть твой театр?
- Шекспир говорил «Весь мир – театр, а люди в нём – актеры». Мы в жизни играем маленькие роли, а кто-то и большие. В театр приходят люди посмотреть на жизнь, непохожую на привычную. И если в кино многое зависит от камеры, монтажа, компьютерных эффектов, то театр – он самый честный. Есть лишь человек на сцене, который живёт другую жизнь для зрителя. Он надевает чужое тело и выплескивает чужую душу так, что зритель думает – свою.
- И в этом мы не схожи, Амедео. У фениксов такого театра нет. Наверное, потому, что мы при перерождении всегда возвращаемся в то самое тело. Посмотри на меня, Амедео.
- С удовольствием.
Амедео смотрит на девушку. Она медленно кружится посреди комнаты. По её телу гуляют россыпи искорок, тонкие руки сомкнуты над головой.
- Посмотри на меня. Я такая сейчас. Я была такой двести лет назад. Я буду такой через триста лет.
Землянин вздрагивает.
- Мы помним всё. Но чтобы ничего не потерять, мы не изображаем кого-то другого.
Ришкэ приближается, аметистовые глаза лучисто смотрят на Амедео.
- Вы, люди, уникальные существа для нас. Вы успеваете прожить не только свою жизнь, но и множество других. Мы так не сможем. А ты – сможешь. Ты сможешь, Амедео Баркар.
 О небо! О земля! Кого в придачу?
 Быть может, ад? Стой, сердце! Сердце, стой!
 Не подгибайтесь подо мною, ноги!
 Держитесь прямо! Помнить о тебе?
 Да, бедный дух, пока есть память в шаре
 Разбитом этом. Помнить о тебе?
 Я с памятной доски сотру все знаки
 Чувствительности, все слова из книг,
 Все образы, всех былей отпечатки 
- Мы не живём другими, мы храним и их память в себе, Амедео. Это сложно, но мы храним её. Нам нельзя по-другому. Рано или поздно мы находим себя в Бескрайнем Океане. Без памяти о прошлом мы не сможем пройти свой путь. Твой Гамлет – отомстил?
- Да, Ришкэ. Он отомстил и сам погиб.
- Жаль. Очень жаль.
Амедео молчит. Ришкэ садится рядом с ним на диван. Землянин кладет ей голову на колени. Девушка-феникс перебирает его волосы.
- Что ваш театр, Ришкэ? Я знаю, у вас есть это слово. Из-за него я тут.
- Лишь из-за слова?
- Да. Я надеялся поставить тут несколько пьес и увидеть ваши. Но вот уже более трех месяцев я бьюсь над переводом «Гамлета». А ваш театр я так и не увидел.
- Ты ошибаешься, мой дорогой. Ты видел его, мы ходили на спектакль.
- Танец?
- Танец. Движение тела, движение духа, движение искры. В танце с нами говорит Бескрайний Океан. Единение трёх элементов передает движение Бескрайнего Океана, полёт в нем. Смотри!
Ришкэ легко вскакивает, подпрыгивает и мягко кружится в танце. Она перекатывается по полу, выгибается в мостике, коснувшись руками ног, резко выпрямляется и тут же раскручивается в немыслимом для человека пируэте. Искорки под кожей сияют ярче и двигаются ещё быстрее.
- Амедео, какой момент в «Гамлете» самый главный?
- Монолог принца,  - уверенно отвечает землянин.
- Прочти его.
-Быть иль не быть, вот в чем вопрос.
Достойно ль
Смиряться под ударами судьбы,
Иль надо оказать сопротивленье…
- Нет, стой, не так. Не так, Амедео! Не читай – сыграй. Для меня.
Мужчина встает, кладет книгу на диван. Снимает очки, лохматит волосы.
Девушка делает несколько длинных тягучих движений.
 
Быть иль не быть, вот в чем вопрос.
 Достойно ль
 Смиряться под ударами судьбы,
 Иль надо оказать сопротивленье…
Ришкэ танцует. В её движениях свинцовое северное море, старый закопченный замок на скале. В нём сотни лет плетут интриги и решаются судьбы людей. В зале, занавеси которого пропахли жиром, кровью и вином стоит мужчина. Он принц, наследник, но прежде всего – несчастный человек, потерявший родителей.
 И в смертной схватке с целым морем бед
 Покончить с ними? Умереть. Забыться
 И знать, что этим обрываешь цепь
 Сердечных мук и тысячи лишений,
 Присущих телу. Это ли не цель
 Желанная? Скончаться. Сном забыться.
 Уснуть... и видеть сны? Вот и ответ.
Ришкэ танцует. В её искрах переживание за принца, на которого возложена тяжкая ноша. Гамлет может уйти навсегда, оставить груз забот, но вместе с тем его судьба предрешена. Уйдя, оставит он неотомщённым отца, и сам станет призраком. Его не примет добрый Бескрайний Океан, у него впереди только мрак жизни и мрак смерти.
 Какие сны в том смертном сне приснятся,
 Когда покров земного чувства снят?
 Вот в чем разгадка. Вот что удлиняет
 Несчастьям нашим жизнь на столько лет.
 А то кто снес бы униженья века,
 Неправду угнетателя, вельмож
 Заносчивость, отринутое чувство,
 Нескорый суд и более всего
 Насмешки недостойных над достойным,
 Когда так просто сводит все концы
 Удар кинжала!
Золотит комнату Виханна, танцует Ришкэ. В движении духа близость Океана, его бесконечная равнина и вольно парящие фениксы. Оборвав жизнь, человек решает проблему, феникс – откладывает. Но феникс всегда возвращается, а Гамлет – нет. Принцу надо действовать вопреки страху, вопреки въевшимся привычкам. Как порой это сложно – заставить себя действовать, каждый раз принимая решение и терзаясь в сомнениях – правильно ли поступаешь?
Кто бы согласился,
Кряхтя, под ношей жизненной плестись,
Когда бы неизвестность после смерти,
Боязнь страны, откуда ни один
Не возвращался, не склоняла воли
Мириться лучше со знакомым злом,
Чем бегством к незнакомому стремиться!
Оставляет длинные тени Кинна. Ришкэ танцует, искры играют под её кожей, прорываются наружу, жгут землянина. Амедео не чувствует боли, его глаза полузакрыты, на лбу испарина. Он ощущает тлен могилы и боится туда идти. Он не хочет ощущать смрад, истекающий из тронного зала, где сидит убийца, ему невыносима мысль о тлене, исходящем от поступков матери.
Ришкэ парит. Огненные искры танцуют. Гамлет завершает монолог.
Так всех нас в трусов превращает мысль
И вянет, как цветок, решимость наша
В бесплодье умственного тупика.
Так погибают замыслы с размахом,
Вначале обещавшие успех,
От долгих отлагательств. Но довольно!
 Амедео отрывает глаза. Ришкэ застывает в полуповороте, изогнув, изломав тело. Её и так тонкую талию теперь, кажется, можно обхватить мизинцем. Искры покрывают всё тело. Амедео слышит шёпот Бескрайнего Океана. Он подхватывает девушку, крепко держит её, обнимает, обжигается о разгоряченную кожу.
- Ришкэ! Радость! Помяни мои грехи в своих молитвах, феникс.
Аметистовые глаза смотрят на землянина.
- Ты нашел слова, Амедео. Ты смог, - говорит девушка. Её голос мягок, как лучи Кинны.
- Нет, это не слова. Я просто… жил. А ты почувствовала. Ты станцевала это.
- Теперь ты видишь, Амедео.
- Теперь я вижу. Я слишком много думал, терзался в сомнениях – и зря. Надо было всего лишь чувствовать. Знать и верить.
- Фениксы так и живут, Амедео. Чувствовать – и не бояться себя.
- Я поставлю спектакль, Ришкэ. Я знаю – как.
Он стоит возле окна, она сидит на подоконнике. Ночные сёстры спрятались за горизонт и река Сэтти блестит под рассветными лучами Куаррана.
 
 
 
Использованы фрагменты пьесы У.Шекспира «Гамлет, принц Датский» в переводе Б.Пастернака.
Автор: Олег Силин (Скаерман).