Октябрьские сны

Вторник, 1 января 2008 г.
Просмотров: 3326
Подписаться на комментарии по RSS
 
 
 Ситуация, по меткому выражению полковника Григораша, сложилась более, чем паскудная. Сначала бесконечные дожди застопорили активную фазу десантных операций, а это давало мятежникам возможность восстановить силы. Затем наступила чудовищная жара...
Редко кто выдерживал в боевых частях более трех земных месяцев: психика подводила даже бывалых спецов. Полковник Григораш руководил антиповстанческим штабом на Омикроне уже пять лет, и неизменно сам участвовал в боестолкновениях.
Противник был жесток, упорен и весьма опытен. Хотя средний возраст мятежников, сражающихся в лабиринтах городских развалин против лучших земных бойцов, не превышал четырнадцати лет...
 
 
---
- А знаете, полковник – меня не покидает ощущение, что я сплю и вижу дурной сон. Кучка детей, которые с радостью погибают за какого-то там долбаного Магистра..., - майор О’Малли сидел, привалившись спиною к колесу бронетранспортера, и приканчивал очередной «косяк» с гашишем. Еще пару затяжек – и всё...
- Не только у вас такое ощущение: почти всем, кого я знаю, совсем не легко стрелять в детей. Хоть ты им тыщу раз объясни, что это – не совсем дети, что они не взрослеют – такими их сделал это самый Магистр...  
- Как же вы продержались тут пять лет?
- Я и сам не понимаю, - честно ответил Григораш. – Возможно, благодаря тому, что сошел с ума еще до прибытия в этот ад...
В этот момент ночную тишину распопрол грохот минного разрыва, и где-то в районе Центрального сектора столицы взметнулся алый, огненный протуберанец. Гвардия повстанцев не дремала...
 
---
- Клянусь жезлом Магистра!
Стоя на куче строительного мусора, облаченный в мешковатый комбинезон светловолосый подросток произносил речь.
- Братья и сестры! Победа наша близка как никогда! – оратор потряс над головой огромным автоматом. – Небольшое усилие – и оккупанты уберутся с Омикрона восвояси!
Слушатели (а их было около двух дюжин), тоже вооруженные, замерли, не смея произнести ни слова, и лишь пожирая говорившего взглядами, полными искреннего обожания.
- Магистр с нами! – завопил что есть мочи блондин.
- Магистр с нами! – разом пробубнили его слушатели – на вид такие же юнцы, как и он...
 
 
---
- Сегодня утром лейтенант застрелился, из второй бригады, - рассказывал О’Малли полковнику Григорашу. – Накануне они в рейд ходили, Южный сектор зачищать. Так этот лейтенант девчушку очередью срезал, самолично. Она уже замахнулась, чтобы гранату швырнуть. Лет двенадцать ей на вид было. А у лейтенанта дочь такого же возраста на Земле осталась...
Они стояли на небольшой площадке, служившей когда-то для обозрения местности. Туристы с Земли подымались сюда, чтобы полюбоваться красотами колониальной столицы. Теперь же любоваться было нечем – разве что серыми, мрачными остовами зданий и многочисленными помойками.
- Нет, правда – когда я поймаю этого сволочного Магистра, я...   
О’Малли договорить не успел – голова его, несмотря на защитную сферу с плексовым забралом, разлетелась на куски. Григорашу, стоявшему рядом, хватило мгновения, чтобы сориентироваться и кульбитом уйти в ближайшие кусты. Выхватив оружие, он присел на корточки.
- Снайпер..., - процедил полковник. – Как всегда, бронебойным, метров с трехсот...
 
---
 Несколько дней спустя на очередном транспортнике с Земли прибыл Инспектор. Был он в чине майора, но полномочия имел нешуточные.  Сразу с космодрома его на новеньком бронированном джипе повезли в штаб.
Едва над столом возник светящийся, подрагивающий прямоугольник голографической карты, Инспектор принялся распекать руководителей контрповстанческой операции.
- Вы посмотрите, что у вас тут творится! Весь Западный сектор – в оранжевых пятнах (этим цветом обозначались участки активного сопротивления повстанцев)! И на Востоке – не лучше! Полковник Григораш, хотелось бы услышать ваше мнение о положении дел. Что вы и ваши люди тут делают вот уже пять земных лет? Расходуете средства налогоплательщиков?
- Полагаю, основные проблемы господину Инспектору хорошо известны: частая сменяемость личного состава, трудности ведения боя в городских условиях...  
- Вы забыли о главном, полковник,- перебил проверяющий. – Ваши люди воюют скверно еще и потому, что против них – дети. Спецназовцам психологически непросто стрелять в детей. Вы со мною согласны?
- Частично – да, - нехотя признал Григораш.
- Так почему бы вам не объяснить своим людям, что все это – не более, чем хитрость Магистра, который намеренно тормозит взросление этих... детей, дабы его врагам, то есть нам, было трудно их убивать? Дети, стреляющие по ночам трассирующими и бронебойными, забрасывающие гранатами блок-посты и ставящие на дорогах мины-ловушки – это уже не дети. Это противник, коварный и жестокий. Которого следует уничтожать. Вы со мной согласны, полковник Григораш?
- Да,- еще более неохотно изрек спецназовец.
- Отсюда вывод: командование сводной контрдиверсионной бригады не справляется с возложенным на него заданием, а именно: установлением полного контроля над территорией бывшей столицы земной колонии Омикрон. Спустя пять лет после начала операции «Олимп» результаты практически нулевые...
Инспектор произносил с нажимом каждое слово, но эффект оказался противоположным тому, на который он расчитывал. Полковнику сделалось скучно. Этот проверяющий был не первым и, наверняка уж, не последним. Отстранения от должности Григораш не боялся: где еще они найдут дурака, согласного командовать спецназом на Омикроне?
А Инспектору ведь тоже надо расти в чинах – вот он и старается, виноватых ищет...
Постращает, да уедет. Вернее, улетит.
Улететь Инспектору было не суждено. По крайней мере, в том виде, в каком он прибыл на планету; по дороге в Космопорт на кортеж его напали мятежники.
Инспектор, надо отдать ему должное, труса не праздновал – выскочил из машины, залег и отстреливался. Прибывший на выручку взвод быстрого реагирования обнаружил пять трупов, и среди них – бравого проверяющего, с аккуратной дырочкой во лбу.
«Опять снайпер», - понял Григораш.
 
---
- Значит, лазутчик? И как ты себе это представляешь?
- Господин полковник,  я всего лишь высказал идею. Если она кажется вам неприемлемой, тогда...
- Да не в этом дело, капитан. Скажите, у вас есть дети?
Станиовски, всего лишь два дня назад присланный вместо погибшего О’Малли, отхлебнул дрянного кофе из пластикового стаканчика.
- Есть. Девочки-близнецы,- ответил он после короткого раздумья.
- Как вы думаете – кто добровольно согласится отдать своего ребенка для такого задания?
- Можно взять сироту или кого-нибудь из колонии для малолетних преступников,- невозмутимо ответил Станиовски. – Если вы прикажете, я этим займусь.  
 
---
 Кандидату едва исполнилось четырнадцать. Звали его Патрик. На Земле ему (после недавней отмены нижнего предела уголовной ответственности) грозило двадцать пять лет тюрьмы за несколько жестоких убийств, совершенных в составе молодежной банды.
- Запомни: твоя главная цель – Магистр, - наставлял его Станиовски. – Ты должен установить, где он скрывается, и сообщить нам. В случае успеха операции твой приговор будет отменен...
 
---
 «А на Земле сейчас – октябрь, - отстраненно думал Григораш. – Деревья в парке, что возле нашего дома, оделись в желтое. Отец, наверное, сидит на веранде и, как всегда, играет сам с собою в шахматы. Наощупь играет, не видит уж почти ничего... Часов в двенадцать сиделка позовет его  в дом пить чай. И потом станет вслух читать ему газеты. Увижу ли я тебя когда-нибудь еще, милый мой старик? Или так и буду гоняться по этим уродливым развалинам за Магистром и его юными фанатиками?..»
В последние дни Григорашу снился один и тот же сон: он идет по усыпанным желтой листвой аллеям лесопарка, а рядом бежит его сын... Сын, которого никогда не было. У Вероники, покойной жены, не могло быть детей. Не это ли заставило ее одним холодным осенним утром шагнуть вниз с подоконника шестнадцатого этажа?..
 
---
 Земля поначалу отреагировала на бунт своей отдаленной колонии довольно вяло; на Омикрон были командированы два полицейских взвода в сопровождении помощника министра по космическим делам.
Когда же от посланцев в течение определенного времени не поступило никаких известий, Земля поняла, что дело серьезно, и обратилась к военным...
Общая картина вырисовывалась следующая: некий «пророк» новой религии, именующий себя Магистром, открыл способ останавливать старение человеческого организма и  испробовал его на своих сторонниках – подростках от одиннадцати до пятнадцати лет.
Беззаветно преданные пророку тинэйджеры в результате кровопролитной, но недолгой войны уничтожили колониальную администрацию и провозгласили независимость Омикрона от Земли. Всем, кто пожелал улететь с мятежной планеты, такую возможность предоставили. Особенно горько переживали родители подростков, примкнувших к Магистру, но и они, поняв, в конце концов, что это уже – не совсем их дети, покинули Омикрон на пассажирских планетолетах.
От первоначальной идеи – похоронить Омикрон с помощью тотальной ядерной атаки из космоса – пришлось отказаться: ее «зарубили» на корню либералы из Всеземного Совета.
В итоге решено было высадить подразделение спецназа под командой подполковника Григораша.
Операция «Олимп», расчитанная на два-четыре земных месяца (на Омикроне время отсчитывали по-другому, циклами), растянулась на пять лет. За этот период Григораш вырос в звании, но так и не приблизился к основной цели – физическому устранению Магистра и разоружению его подопечных. Иногда (нечасто) спецназовцам удавалось захватывать в плен юных мятежников, но те, как один, твердили, что никогда не видели Магистра, а все приказы получали от своих непосредственных командиров. Была это правда или нет – неизвестно, поскольку Григораш запретил пытать пленников; их после допроса отправляли на Землю.
 
---
- Откуда, говоришь? Из Северного сектора, из окружения?! Да кому ты мозги паришь?.. – подросток с соломенного цвета волосами, одетый в мешковатый комбинезон, ухватил пленного пятерней за подбородок. Тот лишь моргнул глазами. Руки его, поднятые вверх, привязаны были к свисающей с потолка цепи, а сам он, раздетый до пояса, выглядел крайне измученным.
- Оттуда никто не вышел, ты понял?! – рявкнул блондин. – Я это точно знаю, идиот! Так что, как ни крути, ты – шпион Григораша! И тебя ожидает мучительная смерть!
Блондин обернулся к своим подручным, стоявшим чуть поодаль.
- Эй, Вэнс, Ричи – тащите сюда удавку и железный прут!
- Постой..., - едва слышно прохрипел пленник. – Не... Не надо удавку... Я скажу...
- Что ты скажешь, грязный шпион?! Что?!. – сверкнул глазами блондин.
- Правду...
- Так говори, мы тебя слушаем.
- Меня действительно послали Григораш и Станиовски. Дали винтовку... Велели назваться бойцом из Северного сектора, чудом спасшимся после «зачистки»...
- Станиовски – кто это? – живо отреагировал блондин на незнакомую для себя фамилию.
- Это... Это заместитель Григораша, который прибыл недавно, вместо убитого О’Малли.
- А-а... Понятно. Какое у тебя задание, сучий ублюдок?
- Убить Магистра..., - пролепетел Патрик.
- Что-о?! – блондин примерно с полминуты в упор разглядывал пленника, а затем звучно расхохотался; примеру его чуть погодя последовали и подручные.
Блондин хохотал, время от времени хлопая себя по ляжкам.
- Убить!.. Магистра!.. – сквозь слезы и смех повторял он. – Да Магистр, твою мать,   
 бессмертен! Ваши тупоголовые командиры даже этого не понимают!
Отсмеявшись, блондин достал из-за пояса пистолет.
- Ладно, шпион. Ты признался. А теперь – умри!
- Погоди, постой...,- едва слышно прошептал Патрик.
- Что еще? – недовольно поморщился блондин.
- Я могу... Я могу сдать вам Григораша... и его заместителя.
 
---
«Да, это она...»
«Хорошо, так и запишем: Вероника Григораш, тридцать четыре года. Распишитесь вот здесь... Вам плохо?»
«Нет-нет. Ничего. Я справлюсь...»
Григораш вскрикнул и проснулся. Сцена опознания тела жены в городском морге приснилась ему впервые.
«К чему бы это?» - подумал полковник, вставая с койки и прогоняя остатки дремотного состояния.  
Именно гибель Вероники и стала причиной того, что Григораш согласился отправиться во главе спецназа на Омикрон. Правда, тогда он не знал, с чем ему придется там столкнуться; до тех пор его противники, будь то ящеры с Флоренсиса, древолюди с Гекубы-1, или космические флибустьеры, не порождали в душе Григораша никаких сомнений относительно того, что их (противников) следует безжалостно уничтожать.
А эти дети-повстанцы... Нет, умом Григораш, конечно, понимал – стоит лишь Земле уступить один раз и признать независимость Омикрона, как завтра же от Планетарной конфедерации захотят отколоться и другие ее члены. То, что создавалось долгими десятилетиями, рухнет за считанные месяцы; ведь на каждой колонии уже образовалась элита, которая вовсе не желает платить налоги во Всеземной Совет...
Полковник был, прежде всего, солдатом, а не политиком. И поэтому он честно выполнял приказы.
 
---
- Что ж, если все пройдет, как задумано – Магистр коснется тебя своим жезлом, и ты тоже сделаешься бессмертным,- зловещим шепотом пообещал блондин (звали его Эдгар).
Они сидели в засаде, в развалинах офисного небоскреба, куда должны были придти Григораш и его заместитель. Накануне вечером Патрик, по заданию Эдгара, заложил в тайник записку с информацией о том, где скрывается Магистр. По мнению Эдгара, вручить агенту блокнот для записок было со стороны Григораша непростительной глупостью: на Омикроне давно уже, с тех пор, как разгорелась война за независимость, не водилось канцтоваров (как и многого другого).
Место для тайника Григорашем было выбрано не случайно: развалины находились на ничейной территории, в районе между Южным и Центральным секторами.
- Вот и они! – глаза Эдгара хищно сверкнули в полутьме. – Приготовиться!
...Шорохи по углам, всепроникающие лучи фонарей, затем окрик...
Григораш со Станиовски поняли, что благодаря своему агенту угодили в засаду.
- Оружие на землю! – приказал им Эдгар. И они подчинились. Их обыскали, связали руки за спиной.
- Вот и все, полковник, - самодовольно усмехнулся Эдгар. – Пять лет вы за мною охотились – и что?
«Почему ты решил, что за тобой?» - подумал Григораш. А вслух сказал:
- Спору нет – бойцы у вас отменные. Что вы намерены с нами делать?
- И ты еще спрашиваешь? – Эдгар сплюнул себе под ноги и упер ствол своего автомата Григорашу под подбородок.
- Ну и глупо,- спокойно отреагировал тот.
- Что ты там мямлишь, мудила?! – огрызнулся Эдгар.
- С пленных вначале нужно снять показания. Допросить, то есть. И уж потом...
- Что такого ты можешь мне рассказать?
- Не тебе, а Магистру. Разве он простит вам, если узнает, каких ценных врагов вы пустили в расход, не вытянув из них максимум информации?   
- Ишь ты! Магистру! Впрочем..., - Эдгар призадумался на пару секунд. – Со связанными руками вы все равно ничего не сделаете. Так что идемте... А шпиона вашего, - тут он кивком указал в сторону Патрика, которого придерживали за локти двое, - мы тоже расстреляем.
Отойдя в сторонку,Эдгар отцепил от пояса портативную рацию, коротко пообщался с кем-то... И их повели.
Григораш успел сделать две вещи: сосчитать число противников и начать ослаблять веревочные узлы (впрочем, полковник надеялся, что и Станиовски в этом преуспеет).
По нескончаемо-длинной, грязной лестнице они спустились в подвал. Судя по обширной его территории, это была заброшенная парковка. Приметы запустения бросались в глаза повсюду: непристойные граффити, покрывающие стены, груды мусора по углам, выщербленные бетонные колонны...
«Кто ж это будет восстанавливать после войны?» - с тоскою подумал Григораш (он всегда подозревал, что в глубине души кадрового военного таится некто другой, предпочитающий мирную профессию. К примеру, строителя).
Они прошли парковку, вышли на поверхность и снова нырнули куда-то под землю.
«Метро, что ли?» - подумалось полковнику.
Да, когда-то на Омикроне, весьма близком к Земле по части природных условий, было и метро. Одно время на Омикрон предпочитали переселяться с Земли и других планет-колоний люди, склонные к физическому труду, привычные к «подземке», а не к шикарным, многометровым лимузинам.
Их довольно долго вели по тоннелю, пока, наконец, не вывели на какую-то станцию.
- Как вам местечко? – весело осведомился Эдгар. – Не против тут умереть?
Григораш, к тому времени почти уже завершивший борьбу с веревочными путами, умирать, строго говоря, не собирался. Их было двое против шестерых, а если еще учесть и Патрика – то трое. Патрик был, правда, безоружен и связан – впрочем, это обстоятельство особого значения для предстоящей схватки не имело...
- Так где же Магистр? – спросил Григораш. – У нас есть что ему рассказать.
Эдгар поправил автоматный ремень на плече и указал подбородком в глубину полутемного зала. Свет здесь исходил лишь от мощных фонарей у подручных блондина. Но этого было довольно, чтобы Григораш узрел невысокую фигуру, отделившуюся от стены.
Вглядевшись в лицо человека, закутанного в темный балахон, Григораш отшатнулся – настолько отталкивающими ему показались бледная кожа без единой складки и близко посаженные глаза, смотрящие в одну точку. Вообще, все черты выглядели какими-то неживыми, что ли...
- Магистр? – произнес Григораш; руки его к тому времени были почти свободны – оставалось лишь сбросить с запястий ослабленные веревки. Мимоходом скосив глаза в сторону Станиовски и поймав его взгляд, полковник убедился, что и его зам достиг аналогичного успеха.
Человек в балахоне выпростал из-под одежд правую руку, в которой зажат был короткий жезл.
- Стоит дотронуться до человека одним концом, - каким-то свистящим, сдавленным фальцетом проговорил Магистр, - как он перестанет стареть и будет жить вечно. Если его, конечно, не убьют. Но вот другой конец жезла... Его прикосновение мгновенно сделает из человека старика. Хотите, я испытаю это на вас, полковник Григораш? Выбирайте, каким концом жезла мне вас коснуться.
«Этот голос... Лицо... Странно все как-то», - подумал Григораш. Но времени не оставалось – нужно было действовать. Повернув голову в сторону Патрика, Григораш набрал полную грудь воздуха, и под сводами бывшей станции метро разнесся его крик:
- Олимп!!!
Направленный взрыв разметал тело Патрика (а заодно и двух его охранников) на куски.
Пользуясь секундным замешательством врагов, Григораш высвободил руки и четким спецназовским приемом свернул шею своему конвоиру. Эдгар, стоявший рядом, тут же нацелил автомат в живот полковнику, но выстрелить Григораш ему не позволил – обхватил ствол правой рукой и ударил в лицо локтем левой. Эдгар замешкался – все же он значительно уступал спецназовцу и в росте, и в весе – и Григораш «успокоил» его хорошим ударом ногой в пах.
Станиовски повезло гораздо меньше: одного из своих сторожей он свалил подсечкой, но второй, физически развитый парень лет пятнадцати, двинул его в затылок прикладом автомата. Станиовски рухнул - притом как раз на первого из  противников и, теряя сознание, рефлекторным движением сдавил ему глотку... Тогда юнец, ударивший капитана, не мешкая, выпустил очередь ему в спину, ибо Магистр всегда внушал им: «Не жалеть в бою ни своих, ни чужих!»
Григораш, оставшись лицом к лицу с Магистром, не мог видеть, что происходит за его спиною с товарищем по оружию. Он быстро извлек из потайного кармашка на рукаве небольшой кинжал и, едва успев увернуться от тычка жезлом, чиркнул своего врага лезвием по руке. Тот взвизгнул по-кошачьи; из раны брызнула струйка какой-то жидкости, слишком светлой, чтобы быть кровью...
Григораш, не мешкая, шагнул Магистру за спину и сдавил его шею в локтевом сгибе.
Юнец, только что прошивший очередью Станиовски, целился теперь в Магистра – вернее, в его врага. Магистр же, чувствуя себя живым щитом, брыкался в смертельном захвате Григораша и вопил что есть мочи:
- Не стреляй!!.
Юнец раздумывал недолго. С криком: «Магистр бессмертен!» он разрядил в дерущихся весь рожок. Под тяжестью тела своего врага Григораш, получивший по пуле в ногу и в плечо, стал заваливаться на спину. Последним усилием полковник движением снизу -вверх метнул нож, который все еще зажат был в его кулаке, и юнец, спешно перезаряжавший свой автомат, с удивлением вдруг уставился на торчащую из его груди рукоятку... А затем, закатив глаза, рухнул на бок.
Спихнув с себя тело Магистра, полковник протянул руку к его лицу...
- Так я и думал...
В ладони Григораша очутилась маска из какого-то материала, наподобие тонкой резины. Реальные черты Магистра были донельзя безобразны – сине-зеленая кожа, безгубый рот со множенством искривленных зубов, непомерно большие глаза и пара дырочек вместо носа.   
 - Ну, конечно... Он – не человек, - морщась одновременно от боли и отвращения.
Скорее всего, Магистр был чужаком, проникшим на Омикрон и почти преуспевшим в деле оккупации этой земной колонии. Григораш похолодел от ужаса: если лишь один посланец чуждой расы сумел натворить такое, то что же будет, если его сородичи ринутся на Землю или колонии всем скопом?!.
"Жезл!" – вспомнил Григораш и огляделся в поисках этого странного предмета. Ага, вот он! Полковник протянул руку... И схватился за артефакт одновременно с Эдгаром, к тому времени уже пришедшим в себя от полученных ударов. Мальчишка змеей подполз поближе, и Григораш его попросту не заметил...
Дернув жезл на себя, Григораш убедился, что противник уступать не намерен. И тогда он, отпустив железяку, сдавил запястье Эдгара. Парнишка заорал в голос; но Григораш продолжал сжимать пальцы, пока не услыхал хруст. Как только Эдгар разжал кисть – Григораш подхватил жезл и наугад ткнул им в лицо Эдгару. Тот задергался всем телом; изо рта показались белые хлопья пены...
Прошедший несколько войн и привычный ко многому Григораш с ужасом наблюдал, как подросток в считанные минуты превращается в старика. Проклятый Магистр не обманул...
Рука полковника все еще продолжала держать жезл. Внезапно нечто похожее на электрический разряд прошило ладонь, Григораш невольно вскрикнул, выронил предмет... Который растворился в воздухе на глазах. Жезла больше не было...
- Наваждение какое-то, - пробормотал полковник. И, кряхтя, пополз туда, где лежал капитан Станиовски. Увы, заместитель был мертв...
Григораш сделал попытку подняться, но тут же рухнул на каменный пол.
- Ничего, ничего..., - прошептал он сам себе. – Радиомаяки действуют, тут скоро будут наши...
Прикрыв глаза, он постарался мысленно сосредоточиться на чем-нибудь... К примеру, на том, что Магистр мертв, и операция «Олимп» спустя пять лет все же завершилась.
 
...Очнулся он уже в больничной палате. Рядом на стуле сидел генерал Робертс – его однокашник по военному училищу, а ныне – эксперт Всеземного Совета по обороне.
- Ну наконец-то! А мы уж думали, ты окочуриться надумал! – в обычной своей грубоватой манере заявил он Григорашу. – Главное дело – и раны-то пустяковые, а поди ж ты...
- Что ты знаешь о ранах, штабная крыса! – не остался в долгу Григораш. – Где это я, черт подери?
- На Земле, где ж еще! – хохотнул генерал. – Я, честно сказать, беспокоился, как ты перенесешь гиперпространственный скачок, но все вроде обошлось.
- А... Станиовски?
- Посмертно представлен к награде...
Григораш чуть шевельнулся, и боль в ранах тут же дала о себе знать.
- Жезл нашли?
- Что? Какой жезл? Бредишь ты, что ли? – фыркнул Робертс. – Слушай,  а что за старикашку мы обнаружили мертвым рядом с тобой там, на Омикроне? Вроде он не из твоих, верно?  
Григораш вздохнул и лишь слабо махнул рукой – долго объяснять...
- Господи! – процедил он. – Что же мы натворили! Тот парень, Патрик... Ну, которому имплантировали бомбу под наркозом... Взрывчатка, срабатывающая по ключевому слову... И зачем я согласился на этот гребаный план?
- Успокойся, дружище. Этот парень был насильником и убийцей. Его погрузили в сон, а затем, после операции, слегка «подчистили» память. Так что до последнего он думал, что будет шанс спастись. Конечно, это жестоко и бесчеловечно, но... Магистр этот был очень опасен; его дохлый труп сейчас изучают наши яйцеголовые космобиологи. К тому же, такое решение принял отец мальчика.
- Чей отец? Патрик ведь был сиротой?- лениво пробурчал Григораш.
- Не совсем. Мать его умерла, это да. Кстати, его обвиняли также и в том, что это он довел ее до самоубийства. А вот отец... Ты и вправду не знал, что Патрик был сыном капитана Станиовски?