О радости 2

Вторник, 1 января 2008 г.
Просмотров: 2405
Подписаться на комментарии по RSS

Ровно в 9:00 наша съемочная группа покидает старый полуразвалившийся деревенский сарай и начинает свой поход к вокзалу. Идти оно, конечно, приятно, особенно в такое время суток, но учитывая наше особое положение в этой местности…

Однако правила хорошего тона требуют, чтобы мы представились.

Наша съемочная группа состоит из трех человек. Не густо. Ох, как не густо, тем более наше положение… Но не об этом речь.

Итак, нас трое: Геннадич, Конь и я, Илья Кобот. Законы жанра заставляют меня приводить подробные наши биографии, но, по-моему, можно будет обойтись и без этого. Если я просто скажу, кто есть кто в нашей команде, этого будет достаточно? Достаточно? Ладно, проехали.

Геннадич - оператор. Никогда не расстается со своей камерой. Впрочем, возможно, он просто спит и видит, когда ее раскрошит кувалдой. Увы, такова суровая правда жизни. Не мы ее придумали.

Конь по сути дела не занимается ничем. Но мы вынуждены таскать его за собой, так как без мужчины-секретаря сейчас не обходится не один здоровый коллектив. Традиция, однако.

Ну а я делаю все то, что не делают эти двое. Постарайтесь понять меня правильно.

Вот мы подошли к вокзалу. Проходим здание насквозь и выходим на платформу. Спускаемся по лесенке и бежим по шпалам.

Интересно, когда последний раз какой-нибудь поезд появлялся в районе этого вокзала? Не исключено, что никогда. Скорее всего, так оно и есть. Да… Так оно и есть.

В течение пяти минут без остановки бежим вдоль рельс. Солнце уже практически полностью поднялось, и бежать становится все тяжелее.

Наконец мы вдалеке видим силуэт сидящего на рельсах человека. Когда подходим достаточно близко, узнаем в нем старого железнодорожника Оливера, встречи с которым мы так ждали.

- Явились,- задумчиво говорит Оливер, не вставая с рельсов. – Я вас слушаю.

Геннадич начинает снимать. Конь отходит за камеру.

- Скажите, пожалуйста, Оливер Аверманович,- торжественно начинаю я,- вам знакомо чувство радости?

Оливер Аверманович понимает весь идиотизм сказанной фразы и молча ждет продолжения. Когда же понимает, что вопрос был задан ему, он выдает:

- В широком смысле или в узком?

Он сам-то понимает о чем говорит? Нет, кажется, не понимает. Придется помочь.

- Какие ассоциации вызывает у вас само слово «радость»? Давайте начнем с этого. Мысли, идеи?

Длительная пауза.

- Радость, - ухмыляясь, произносит Оливер Аверманович,- это когда никто мозги не того…- сдавленно смеется,- ну вы меня понимаете…

Мы все понимаем.

- Не могли бы вы нам рассказать про это явление чуть более подробно. Просто тема нашей передачи называется «Философия радости»…

- Ясно…- перебивает железнодорожник.- Тогда предупреждать надо было, что философия. Я бы чего-нибудь придумал посущественнее, а так…

Он поднимается с рельсов и идет куда-то в неизвестном направлении. Думает, что будем его умолять остаться… Пусть думает. Он у нас не один.

Геннадич выключает камеру.

Идем в обратном направлении. Выходим из вокзала.

Теперь двигаемся по направлению к пасеке, местной достопримечательности. Примечательна эта пасека в первую очередь тем, что ее хозяин не кто иной, как все тот же Оливер Аверманович. Только в иной ипостаси.

Всегда мечтал посвятить целую передачу его незаурядной личности, но как-то все никак руки не доходят. Впрочем, как и ноги.

Пройдя пару километров, мы видим пасеку. Большую такую пасеку, нажористую. Десяток гектаров – минимум.

У ворот нас встречает пасечник Оливер.

Приветствия, рукопожатия.

Начинаем интервью.

- Что вы можете рассказать нам, Оливер Аверманович, о таком светлом и ярком чувстве, как радость?

Пасечник устало смотрит в камеру. Ему явно теперь не до нас и уж тем более, не до радости и философии. Цены на мед опять поползли вниз, да и администрация еще те фокусы вытворяет…

- Поведайте нам о каком-нибудь радостном событии в вашей жизни.

- Я так понимаю,- меланхолично говорит пасечник,- вы программу делаете, да?

Дружно киваем.

- Ну тогда…Даже не знаю…В принципе согласен с железнодорожником…

- Нам интересно ваше личное мнение и мировоззрение.

Пасечнику невыносимо тяжело. Душевные его силы явно на исходе. И тем не менее он находит в себе силы для внятного ответа.

- Когда трутней все меньше, а… А…А цены не падают.

Ну, наконец-то!

- Большое человечье спасибо, Оливер Аверманович!

- Да, что уж там,- лениво усмехается пасечник.- До скорого.

- Всех благ! Здоровьечка железного вам и вашим пчелкам!

Пасечник уходит за ворота и исчезает в недрах своих угодий.

Разворачиваемся на 180 градусов и уходим.

Теперь наконец пришел черед самого ответственного момента.

Пара часов спортивного бега – и вот мы уже на главной площади ближайшего города.

Площадь поражает наше воображение своей величественной архитектурой. Но архитектура – это не по нашей части.

Входим в здание городской администрации. Охранники, которых мы уже явно где-то видели, нас знают и, покорно улыбаясь, показывают нам, как пройти в кабинет губернатора. Лестница и коридор – вот все, что отделяет нас от вожделенной цели. Фактического смысла нашей экспедиции.

Стоит ли говорить, что вид лестницы навсегда врезается в нашу память. Впрочем, как и все внутреннее убранство здания, выполненное в стиле рококо.

Вот она! Дверь. Деликатно стучимся и входим.

За роскошным письменным столом восседает Оливер Аверманович, за спиной которого висит картина Пикассо в подлиннике.

- А я вас ждал, - вместо приветствия произносит Оливер Аверманович.

- Добрый день. Мы бы хотели задать вам пару вопросов насчет…

- Да знаю я, - устало перебивает губернатор. Он встает из-за стола и подходит к окну с занавесками, место которых, бесспорно, в Версале. – Философия радости, да?

Что нам остается делать? Молча киваем.

- Последний раз я испытывал нечто похожее на радость пару лет назад, когда у меня появилась эта пусть маленькая, но все же империя, где никого кроме…

Оливер Аверманович замолкает и какое-то время любуется панорамой города.

- Значит, радость для вас – это обретение желаемого? Достижения своей цели?

Продолжительная тишина.

Наконец Оливер Аверманович разворачивается. И только сейчас становятся заметны его ужасные синяки под глазами и кроваво-красные глаза.

- Может быть… Может быть… А хотя… Кто знает?

Действительно, кто?

Геннадич выключает камеру. Наша команда выходит на улицу.

На этом передача заканчивается. Вполне возможно, что в ней не так много важной информации, как хотелось бы. Но… Все же мне почему-то кажется, что мы совершили эту экспедицию не зря.

По крайней мере, хочется в это верить.