О кровососах

Вторник, 1 января 2008 г.
Просмотров: 3157
Подписаться на комментарии по RSS
Автор: Максим Карасев (Dr.Funfrock).
Нестерпимый мучительный голод гонит меня вперед. Внутренности пульсируют, горят, требуя насыщения. Снова настало время прокусить мягкую теплую плоть и вдосталь напиться сладкой пьянящей крови. Противится этому древнему зову нет никакой мочи. Человеческие воля и разум, не покинувшие меня после трансформации, в такие минуты бессильно отступают. Настает время диких инстинктов, время дурманящего голода, ведущего по запаху, по малейшей вибрации воздуха к очередной жертве.

Потом мне, наверное, будет стыдно. За то, что не хватило сил устоять. За то, что звериное начало взяло верх над человечьим.

Потом мне, конечно же, будет противно. Противно вспоминать вкус тягучей липкой крови, заполнявшей мое горло. И эти свои жадные глотки, довольное урчание и наслаждение тоже будут противны.

И снова я стану клясть себя за дурацкую детскую выходку, которая меня превратила в нынешнее чудовище.

Только все это случится потом.

А сейчас это не имеет никакого значения. Сейчас голод сжигает меня изнутри. Мне нужна новая кровь.

Настена крутилась перед старым бабушкиным зеркалом, подставляя ему то один бок, то другой. Зеркало было старым, и отражение тонуло в пропитавшей его мыльной мути, отказываясь выглядеть таким, каким хотелось. Безупречно рыжие волосы, скрученные в стильную прическу, выглядели не такими уж и яркими, темные тени, обильно нанесенные на глаза, чернели какими-то несуразными провалами на бледном овале лица, а симпатичного колечка, элегантно блестевшего в ноздре, и вовсе не наблюдалось.

Настена состроила противному зеркалу рожицу и плюхнулась на заботливо укрытую покрывалом тахту. Та от неожиданности жалобно скрипнула, но тотчас притихла от испуга. Комната настороженно ожидала, что еще такое выкинет беспокойная внучка.

Внучка тем временем угомонилась. Она совсем по-кошачьи потянулась, поиграла браслетиком на запястье, тщательно изучила ровные длинные ногти, покрытые черным блестящим лаком, и зевнула. От скуки. Угораздило же в самый разгар лета, когда жизнь должна кипеть и наполняться интересными событиями, оказаться в этой захудалой деревне! Родители ее все равно, что в ссылку отправили. Нет, ну правда, чем здесь можно заниматься? Болтать с соседской дочкой-олигофренкой? Ага, что у этой дурочки, коровы деревенской, может быть общего с ней, с дамой во всех смыслах продвинутой и модной? Первые же два дня такой компании утомили Настену. Эта Нюрка (даже имечко-то, фу! Одним словом, село) слушала свою новую городскую подружку с открытым ртом и широко распахнутыми глазами. Поначалу это даже забавляло. Настена вдруг почувствовала себя невероятно умной и знающей, чего раньше за собой никогда не замечала. Только быстро такая компания наскучила. С Нюркой разговаривать, все равно, что с курами бабкиными. Ты им что-то объясняешь, стараешься, а они тебе «кудах-кудах», «кудах-кудах». Вот и от Нюрки не больше проку.

Местная дискотека, проходящая в поселковом клубе, километрах в шести от деревни, так это вообще полный цирк. Туда и одного визита хватило. Дебиловатые коротко стриженные парни и размалеванные девки топтали заплеванный пол под режущие слух ритмы беспросветно безнадежных киркоровых, маликовых, лелей и прочих ласковых маев. Из напитков на этом светском рауте были представлены паленая водка, кислое дешевое пиво и их обязательная производная – ерш. Бррр…

На дискотеку совсем не хотелось, хотя сегодня как раз суббота, от Нюрки лучше спрятаться, ходит ведь по пятам, в окна носом суется, где, мол, подружка-то? И чем же тогда заняться? Не помогать же бабке в огороде? Вот еще! Пусть сама кверху задом в земле ковыряется, а она, Настена, не для того родилась.

Тут еще как назло зеркало проклятое фокусы выкидывает. Полдня Настена пудрилась, красилась, волосы укладывала и на тебе, бледненькое отражение в мутной дымке, ничего не разобрать. Обидно, честное слово! Почти до слез.

И самой посмотреться не во что, и оценить некому. Такой образ создала! Настоящая вампирша! Или ведьма. Нет, решила Настена, все-таки вампирша. Ей больше хотелось быть похожей на затянутых в латекс крупногрудых красавиц, сияющих длиннющими клыками с обложек бестселлеров. Настоящие героини настоящих книг и фильмов.

Вообще у вампиров все просто и увлекательно. Знай себе в гробу полеживай, да кусай молодых мускулистых красавцев. При мысли о красавцах, да еще мускулистых, да еще и одетых… ну, скажем так, не очень-то одетых, Настена оживилась. Жаль, рядом ни одного из этих красавцев не было, а то бы укусила, или еще чего такое сделала.

Настена еще раз поразилась какой прекрасной и удивительной стала бы ее жизнь, превратись она вдруг в вампиршу. Не жизнь, а сказка. Надо что-то делать, а то сгниешь в этой дыре.

Вот он, вот он, наконец! Сладковато-мускусный запах пота, тонкой ниточкой тянущийся к живому теплому человеческому телу. Телу моей следующей жертвы. Меня колотит озноб экстаза. Перед глазами пляшут яркие кляксы, внутри вмиг опустевшей головы вертится испепеляющий огненный смерч. Теряю рассудок. Не выдерживаю, рвусь сломя голову по этой чудесной ниточке.

Наступает решающий момент охоты, когда не помнишь себя, когда не осознаешь ничего вокруг. Только ты и твоя жертва. Только голод и кровь. Столько крови, сколько может в меня поместиться. И торопливое бегство. Из охотника в жертву превратиться ой как легко.

Пускай нас считают чудовищами. Пускай наш внешний облик вызывает отвращение. Сейчас это не имеет никакого значения. Лишь бы насытиться. Хоть ненадолго погасить в себе этот сводящий с ума пожар.

Деревенские домишки, все двадцать дворов, парой неровных шеренг выстроились вдоль единственной улицы. Как и подобает человеческому жилью, они старались как можно тесней жаться друг к дружке, как бы давая понять, что и они, и жильцы их совсем не порознь, а очень даже вместе. И все беды и радости встречать обязуются тоже совместно.

Только одна избушка врылась в нечерноземье почти по самые окна поодаль, на самой опушке темного шумящего леса.

- Тута бабка Катерина и живет. – сообщила Нюрка. Она заметно нервничала и теребила уголок дурацкой косынки, наброшенной на плечи.

- Что-то не очень похоже на логово ведьмы. – ухмыльнулась в ответ Настена. Домик и впрямь выглядел непрезентабельно, и на готического вида замок, каким должна быть обитель любой уважающей себя ведьмы, ну никак не походил. Впрочем, станется с них здесь. Захолустье. Провинциалы.

- Ну, тебя! – всполошилась Нюрка – Какое логово? Логово – это ж у зверя, а здесь, как есть, бабки Катерины дом. Ведьма, точно тебе говорю, у нас ее все боятся.

- Прекрасно. Вот сейчас и проверим.

- Что ты! – Нюрка совсем разволновалась, косынка поползла, стремясь соскочить с правого плеча – Чур, меня! Да я к ней ни за какие коврижки не пойду. И тебе не советую. Поостереглась бы, наведет она на тебя сглаз, или чего еще хуже.

- Ой-ой-ой! Посмотрите на нее, какую-то старуху испугалась. Трусишка, зайка серенький! Подумаешь, обойдусь без тебя.

Настена демонстративно повернулась спиной к своей недалекой подружке и решительно зашагала к серой облупившейся двери.

- Смотри там, осторожней. – крикнула вслед Нюрка.

Честно говоря, смелость, с которой Настена направилась к домику, была больше напускной. Нет, настоящего страха она не испытывала, но чувствовала себя жутковато. И с каждым шагом внутренний трепет только усиливался.

Перед самым крылечком, невысоким, в две кособоких ступеньки, Настена уже твердо решила, что, пожалуй, заходить не стоит. Вот прямо сейчас она развернется и уйдет.

Внезапно дверь отворилась, визжа скрипучими петлями, и на пороге появилась ведьма. Настена даже отпрянула от неожиданности. К горлу подкатил липкий холодный страх, захотелось не то, что уйти, убежать. Бабка Катерина, маленькая горбатая старушка с морщинистым лицом, похожим на кожу лежалого яблока, прищурилась, рассматривая незваную гостью. Ее правый слепой глаз блестел слюдой катаракты.

- Чего надо? – голос ведьмы скрипел почище дверных петель.

Охваченная ужасом девочка пролепетала что-то нечленораздельное.

- Заходи, коль пришла. – снова скрипнула ведьма - В избе расскажешь, что к чему.

Внутри домишко выглядел ничуть не лучше, чем снаружи – типичный образчик нехитрого деревенского быта. Почти посредине единственной комнаты сверкала побелкой непомерно громадная туша русской печи. Лежанка задернута убогонькими занавесочками какой-то невзрачной бурой расцветки с обязательным узором мелких светлых цветочков. Вокруг печи хороводом расположилась редкая мебель – стол, покрытый простенькой скатеркой, платяной шкаф со вспученным на одной из дверец лакированным шпоном, две табуретки, железная кровать а-ля «республика ШКИД», тумбочка, увенчанная стопкой желтых газет. Справа за неокрашенную стену цеплялся рукомойник, вода сочилась сквозь клапан и звонко капала в металлическую раковину, стараясь сбить с ритма тикавшие на противоположной стене ходики. Пол укрывали лохматые по краям ковровые дорожки.

Обстановочка, как при царе Горохе, подумала Настена. Что в начале двадцать первого века, что двадцатого – ничего у них в деревне не меняется. Хотя нет, вон на незамеченной поначалу тумбочке поблескивает свинцового цвета экраном колосс с гордой надписью «Радий», чудо советской телевизионной промышленности. Наверняка, еще ламповый, солидный, требующий полминуты на разогрев. Над телевизором хмурят взоры три темных иконы. Вот вам и обезображенный прогрессом красный уголок.

Бабка Катерина прервала изучение комнаты, бесцеремонно спросив:

- Ты хто? Что-то я тебя раньше не видала. Чьих будешь?

Это «чьих» еще больше смутило и без того растерянную Настену.

- Я... – пролепетала она – Я нездешняя.

- Не совсем я еще слепая, вижу, что нездешняя. - недовольно заворчала старуха в ответ.

Вдруг она зашевелила длинным крючковатым носом, задышала, принюхиваясь, будто собака. Настена сжалась, она чувствовала себя Василисой Прекрасной на лопате у Бабы-Яги. Сейчас обнюхает, проверит свежая ли, вилочкой ткнет - не зачерствела, нет? Потом пошамкает морщинистыми губами и подкинет в чан петрушки и лавровый лист. Для вкуса.

Но бабку кулинарные фантазии не интересовали. Или сытая была.

- А! – заскрипела, закончив обнюхивание, она – Матренина внучка, Настька. Чего ж молчишь? Чего надоть?

Поняв, что есть прямо сейчас ее никто не собирается, Настена приободрилась и смогла, наконец, говорить внятно.

- Вы ведь ведьма, верно? – осторожно спросила она.

Бабка нахмурилась, шевельнула кустистой густой бровью, прицелилась в Настену бельмом.

- Ведьма… Что за словечко-то, прости господи. Ох, люди неблагодарны. Им помогаешь, помогаешь, а они обзывают тебя обидными словами. Ведьма… Ведунья я. Травница.

- Простите. – сконфузилась Настена.

- Да чего уж там. Не звиняйся, попривыкла я за столько годков. Ты говори, что случилось-то?

- Ничего не случилось. Я просто хотела узнать, умеете ли Вы людей в кого-нибудь превращать?

- Тебе зачем? – насторожилась бабка – Ежели проучить кого вздумала, то ты это дело брось. Тут я помогать не буду. Со сглазом или порчей какой мелкой подсобить могу.

- Нет-нет. Не надо никакого сглаза. Я сама хочу превратиться.

Бельмо уже не целилось, стреляло.

- Сама? – удивилась старуха – Ишь чего удумала! И кем же ты желаешь обернуться?

- Вампиршей. – призналась Настена.

- Кем? – переспросила бабка, прикладывая руку к мясистому, поросшему седым пушком уху – У меня, знаешь ли, слух не тот уже.

- Вампиршей. – покорно повторила Настена, хотя, признаться честно, желание в кого-то превращаться уже почти пропало.

- Вапиршей? Это что за зверь такой? Никогда не слыхала.

- Это не зверь. - замялась Настена. Каким образом объяснить дремучей старухе, кто такие вампиры? Может, в старину их как-то по другому называли? – Это… В общем, ночной обитатель. Днем отсыпается, ночью охотится. Вампиры пьют кровь у людей, боятся солнечного света.

- Кровососы что ли? Летать которые умеют?

- Вот! – обрадовано закивала Настена – Кровососы! Как раз в него, то есть в нее, в кровососиху я и хочу превратиться!

- Да ты что, девка? Умом никак тронулась? У них же не житье, а мучения одни!

- Я все знаю! Я про вампиров тысячу книг прочитала! Моя мечта – стать такой.

Бабка молчала, шевелила подбородком, раздумывала.

- Удивляюсь я на тебя глядя. Тебе о парнях пора уже думать, о женихах, а ты вона что удумала. Обернуть тебя кровососом – не больно хитрая наука. Да только вдруг ты опосля опять человеком быть захочешь? А на обратное превращение умения у меня нет.

Настену заколотила мелкая дрожь. «Не вздумай, беги, откажись» - что-то шептало у нее внутри. Но она почему-то сказала другое:

- Я согласна, бабуля. Если можешь, сделай меня вампиршей. Я не пожалею, честно-честно.

- Ну, гляди. – проворчала старуха. – А платить-то чем собираешься?

Настена протянула смятую зеленую купюру.

- Тысяча. Это все, что у меня есть.

- Годится! – обрадовалась бабка.

Она схватила деньги, нырнула куда-то за печь и чем-то там захрустела. Вернулась она, неся металлическую чашку, набитую сухими травами. Из печного зева был извлечен эмалированный чайник, густо измазанный сажей. Травы зашипели в наполняемой кипятком чашке, по избе пополз тошнотворный тяжелый запах.

Бабка подождала, пока жидкость не достигла нужной мутности, а размякшие листики не разбухли, вывешиваясь через край.

- Выпьешь, и станешь кровососом. – объяснила она.

- Так просто?

- А ты что думала? Я же говорю - дело немудреное, вот обратно в человека не умею.

Настена недоуменно разглядывала густой дурно пованивающий настой. Глупость какая! Выпьешь – и ты вампир! Разве такое может быть? Обманула, видно, бабка, обдурила, на целую тысячу нагрела.

- А сейчас могу выпить?

- Когда хочешь, тогда и пей. – буркнула в ответ бабка.

Поборов последние сомнения, Настена припала к чашке, быстро глотая вяжущую рот горечь. Надо будет скопить на обтягивающий костюмчик из блестящего латекса, успела подумать она. Потом в голове взорвалась бомба и думать стало невозможно…

Длиннющий коридор. Затаиваюсь под потолком, жду. Моя жертва там, в дальнем конце, в небольшой комнате. Жилистый мужик лет сорока, рядом еще один, поплотнее, щеки покрыты густой щетиной. Гремят стаканами, вливают в себя поганую водку местного разлива, закусывают вареной рассыпчатой картошкой. Жаль, что они вдвоем, придется действовать быстро и аккуратно. А не действовать уже не могу, внутренности скручены в клубок, жаждут крови. Немедленно.

Если бы я могла плакать, разрыдалась бы. Так хочется вернуться к своей привычной жизни, так тянет снова стать человеком, той глупой девчонкой, которой я была совсем недавно. Угораздило же меня вляпаться в такую дрянную историю.

Только кровососы не умеют плакать. И мои глаза не способны выдавить из себя ни грамма влаги.

Все! Нет мочи больше терпеть. Крови! Кррррови!!

Срываюсь с потолка, скольжу вдоль стены. Подбираюсь к самой двери. Выпивающие меня не замечают, заняты хмельной философской беседой. Стараюсь не шуметь, подкрадываюсь.

От его тела исходит волшебный аромат. От этого запаха теряю рассудок. Падаю к нему на шею.

Кусаю.

Ах! Судорога счастья вталкивает в меня сладкую горячую кровь.

Потрясающе!

Экстаз!

Но что это? Он увидел меня! Бежать! Быстрее!

Нет! Нееет! Не успева….

На ладони красуется жирное отвратительное пятно.

- Вот зараза! Ну ты только погляди! Комарье совсем оборзело, живьем съедают. Что ни говори, а все в мире устроено по-подлянски и одинаково. Даже у этих тварей гадких и то только бабы кусают, а мужики – тише воды, ниже травы.

- Да ладно тебе, Семен. Подумаешь, комарик его укусил. Ты лучше, это, не отлынивай, наливай давай-ка!

Автор: Максим Карасев (Dr.Funfrock).