Новенькая

Вторник, 1 января 2008 г.
Просмотров: 3569
Подписаться на комментарии по RSS
 
 
Пролог
Стороннему наблюдателю на Плато Таскай, окажись там таковой, могло бы показаться, что маленькая яркая искорка упала за горизонт. Однако, уже через минуту искорка появилась снова – низехонько-низехонько. Она стремительно и практически бесшумно приблизилась к Плато, увеличиваясь, теряя яркость и приобретая очертания. Сторонний наблюдатель теперь уже смог бы определить в бывшей искорке посадочный модуль «Вечерний», зависший над идеально выжженным, но местами припорошенным первым снегом кругом. Пыхнули огнем тормозные сопла, тонко взвизгнули эволюционные двигатели.
Пилот Сергей Скрябин, осуществлявший посадку, некоторое время следил по приборам, как раскидываются вокруг модуля невидимые стабилизаторы гравитационных опор, как успокаивается маршевый двигатель...
- Ну, что, дамы и господа? С мягким нас прибытием! – весело оповестил Скрябин по общекорабельной связи пассажиров рейса Земля-Щаща.
Наверное, где-то в каютах раздались традиционные аплодисменты, но Сергей их не слышал. Он не слышал ни хруста продавливаемого опорами первого ледка, ни хруста продавливаемого опорами вековечного базальта. Он видел миниатюрный крен, который просто обязаны были компенсировать стабилизаторы. Они и компенсировали изо всех сил, но крен становился всё сильнее. Наконец, модуль, заваливаясь, заметно дернулся вправо-вниз.
«ПустОты! – мелькнуло в мозгу пилота. – Поселения!»
Он даже успел потянуться к пульту, чтобы вручную скорректировать заваливание, но автоматика гораздо быстрее среагировала на опасность. Наиболее устойчивые левые опоры переняли на себя вес – и провалились вслед за правыми. Тут же взвыли маневровые двигатели, и под днищем модуля выросли тюльпаны плазмы.
- Нет! Нет, нет, нет! – закричал Скрябин.
- Господи! – прошептала пассажирка седьмой каюты, глядя в обзорный экран.
- Я только неделю назад садился здесь – не было никаких поселений! – бормотал по общекорабельной пилот.
- Не надо! Ненадоненадоненадо!!! – кричала пассажирка седьмой каюты.
Из пробитых опорами трещин выскакивали, выскакивали щащаки. Те, кто ближе, - испарялись моментально. Другие, из дальних проломов, обугливались в жаре маневровых и падали школьными скелетами. Третьи ползли...
- О, Боже!.. – вымолвила пассажирка седьмой каюты, ладонью смяв губы в горсть.
Из пролома выползла молодая мама, прикрывая собой грудное дитя.  Ее волосы дымились, ее нога, кажется, была сломана...
Модуль, наконец, выпрыгнул из притяжения планеты и переместился на достаточное расстояние...
 
***
Новенькая была тощей и какой-то… по-цыплячьи хрупкой. Низенькой даже для степнячки. Шла по тропинке вслед за Шустриком, понурившись и, кажется, даже не слушая того, что он, воодушевленно размахивая руками, ей рассказывает.
Вер недобро прищурился и крикнул с высоты:
- Ну, и чего ты ее сюда тащишь?
Новенькая вздрогнула, а Шустрик, задрав голову и отыскав глазами Вера, с досадой пожал плечами:
- А куда мне ее девать? Вот, поручили шефствовать… Поводи, дескать, расскажи, покажи… - пародируя голос воспитательницы, прогнусавил он. – А что показывать-то? Столовую со спортзалом?
Шустрик, махнув рукой новенькой, принялся карабкаться выше по тропинке.
- И ты не придумал ничего лучше, чем привести ее на наше место?
Наконец, гости добрались до поляны.
- Да я уже битый час таскаюсь с нею! – отдуваясь, отчаянно принялся доказывать Шустрик. – Прилипла – и не отстает!
Новенькая изумленно глянула на него, и Веру с остальными стало ясно, что она и не собиралась прилипать к Шустрику, а на поляну он привел ее по собственной инициативе. Шустрик и сам понял, что переборщил.
- Да она, вообще-то, ничего… Тихая… Не помешает.
На поляне запахло чем-то травяным, сладким.
- Духи? – удивленно вздернул брови Гор. – Приятный аромат. Только отберут…
- Кто? – новенькая перевела взгляд на Гора.
- Ну, не воспитательницы – так старшеклассницы…
- Как есть – отберут! – прыснул Вер. – Тебя как звать-то, красотка?
Гор и Ассо поморщились. Девочка действительно была очень даже хорошенькой, но слово «красотка» в устах Вера прозвучало так грубо, будто он как-то неприлично ее обозвал.
- Татьяной… - тихо проговорила новенькая и тут же сердито мотнула головой: - Тьян!
- Очень приятно. Это – Вер, это – Гор, а я – Ассо. Ну, а с Шустриком ты уже познакомилась. Откуда ты к нам?
- Из Семерки.
- О-оо! Городская? – ухмыльнулся Вер. – Небось, к удобствам привыкшая? Фрукты свеженькие, обновки нештопанные? Так ты о них забудь!
- Да хватит тебе человека пугать! – отмахнулся Ассо. – Может, она и сама рада, что из города вырвалась… Тьян, хочешь, я расскажу тебе об этом месте?
- О поляне?
- Ну, да… Знаешь, почему мы выбрали именно эту поляну для своих тайных встреч?
- Потому что снизу, от корпусов, ее не видно? – предположила новенькая.
- Наоборот! Потому что отсюда не видно корпусов! И города не видно, если в заросли не лезть. Да ты погляди сама! – Ассо с большим трудом раздвинул густые ветви сиреневой элины. Возле склона холма располагалась территория детского дома – десятка два несимпатичных разнокалиберных строений: жилые корпуса, школа, медблок, столовая… На горизонте нелепым пузырем вздувался коптящий металлургический комбинат… От него по всей долине в сторону детдома наступали на заросли элины еще более нелепые крючковатые зеленые деревья с Земли… - Разве на это стоит смотреть??? А теперь гляди сюда!
Он широким жестом предложил ей обернуться. С этого края поляны, не поросшего кустарником, открывался совершенно невероятный вид на плато Регаль и на окрестные холмы. Целые леса элины, голубого степняка и горного еня покрывали склоны и всю гигантскую равнину – вплоть до горизонта. Сине-сиренево-фиолетовое море переливалось, колыхалось и шло волнами, будто равномерно вздыхая.
- Как живое! – прошептала новенькая.
- Что – нравится? – ощерился Вер. – Любуйся-любуйся! Вряд ли тебя сюда еще раз позовут!
Шустрик легонько пихнул его локтем, тут же получил в ответ крепкий подзатыльник, но, тем не менее, похвастался:
- Это я поляну нашел! – и с превосходством взглянул на Вера. -  Я тут вообще все места знаю!
- Что правда, то правда! – кивнул Ассо.  – Год назад у нас был секретный шалаш внизу, - он смущенно улыбнулся, - а потом Шустрик нашел это место…
- И мы даже не стали шалаш возводить! – подтвердил Гор. – Тут и так хорошо…
- А почему – секретный? – робко спросила новенькая, водя ладонью над серебристыми кончиками степняка.
- Да тебе все равно не понять! – махнул рукой Вер.
Тьян вскинулась, но промолчала. Зато Ассо как-то по-особенному глянул на Вера, и тот отвернулся.
- Ты не обращай внимания! Тайный, секретный… - он светло улыбнулся и подмигнул новенькой. – Кому же не хочется особенного места, о котором знают только друзья?
Тьян задумалась, но так и не смогла придумать, кому такого места не хочется. Дома у нее была своя комната, но это не в счет. А вот в самой комнате был закуток между бельевым шкафом и кроватью. Если открыть дверцу шкафа настежь и прислонить ее край к спинке кровати, то получалась еще одна малюсенькая комнатка. Глупо, конечно, но именно там Тьян любила проводить больше всего времени. Здесь вытаскивались на свет любимые не по возрасту игрушки, здесь она записывала в дневник свои переживания…
- Ты ведь никому не скажешь? – забеспокоился Шустрик.
- Не скажет! – уверенно заявил Ассо.
Все помолчали, пристально разглядывая новенькую.
- Не скажет, - кивнул Гор, соглашаясь. – Ты извини… тут всё равно кто-нибудь спросит… Почему ты здесь?
- Мама умерла…
- Ну! Чур, не реветь! – Ассо быстро шагнул к ней, неловко обнял… Он оказался на две головы выше новенькой – почти как взрослый. Возможно, это, а возможно еще и его непререкаемый тон, сыграли свою роль – Тьян, единожды всхлипнув, затихла, уткнувшись лицом в его живот.
- А папа? – не замедлил вставить Вер.
Девочка отшатнулась от Ассо. Покраснела, засмущавшись то ли глаз своих мокрых, то ли того, что при всех обнималась с мальчиком – с почти незнакомым мальчиком! – и отвернулась.
- Так что там с папой? – не унимался Вер.
- Папа жив! – обернувшись к нему, жарко заговорила Тьян. – Просто он в экспедиции… Уже больше года… Но скоро вернется!
- Хм… - недоверчиво вздернул брови Гор. – Больше года? Это что ж за экспедиция такая?
- К Бетельгейзе… - шепнула новенькая, опустив глаза. – Он космонавт…
Добрую минуту мальчишки озадаченно молчали, а потом дружно расхохотались, да так, что Тьян захотелось провалиться сквозь землю – не от стыда, а от досады. Шустрик рухнул на мягкий ковер степняка и, держась руками за живот, перекатывался с боку на бок. Гор, всхлипывая, утирал выступившие от смеха слезы. Вер, сложив над головой руки домиком, дурашливо подпрыгивал и присвистывал, изображая, видимо, старт ракеты. Первым отсмеялся Ассо.
- Прости, Тьян, не сдержались… Понимаешь, там, - он ткнул большим пальцем себе за спину, в сторону детского дома, - у каждого есть история. Одна другой чудеснее и героичнее. Истории придумываются и оттачиваются годами. Папа – разведчик, находящийся сейчас в стане врага; или первопроходец, которого засыпало грунтом, но который обязательно выберется; или спасатель, уже вынесший из огня восемнадцать человек, и для которого долг превыше всего… Мама – секретный агент, отказавшийся от ребенка для его же блага; или похищенная неизвестными советница президента, которую не отпустят, пока она не разгласит государственную тайну... Шустрик! Кем был твой отец?
- Летчиком-испытателем! – с готовностью отозвался Шустрик.
- Вот видишь? – доверительно зашептал Ассо на ухо Тьян. – А ведь Шустрика подбросили на крыльцо детдома, когда он был еще младенцем! Тогда еще и авиации-то не было!  Откуда он может знать, кем был его папа? Но ты, - тут Ассо повысил голос, - переплюнула нас всех! Щащак-космонавт – это просто обворожительно!
Мальчишки опять рассмеялись. Новенькая, сжав кулачки, смотрела на плато Регаль.
- Я и не говорила, что мой папа – щащак, - тихо процедила она сквозь зубы.  – Мой папа – землянин!
На сей раз никто не засмеялся. Шустрик просто отвернулся. Гор с Ассо разочарованно протянули «у-ууу» и принялись полушепотом общаться о чем-то своем.
- Сколько тебе лет? – неожиданно спросил Вер.
- Двенадцать… То есть, земных – двенадцать, а так – три с четвертью… - пролепетала Тьян.
- А мне недавно четыре исполнилось. И я ни разу еще не видел землян, - Вер с досадой качнул головой и продолжил так же серьезно: - Да тут никто их не видел! А у тебя – папа землянин. Расскажи, какой он?
- Он… Он… - новенькая, наконец, воодушевилась: - Он очень хороший, добрый! Он очень сильный, огромный, высотой до неба! Он редко бывал дома, но очень любил меня и маму!
Тут уже Вер повалился на землю. Он катался по траве, как недавно Шустрик, он хлопал себя по бокам…
- Ох!.. – причитал он. – Как же он, такой огромный, высотой до неба, замечал вас с мамой?
Тьян, закрыв лицо ладошками, побежала вниз по тропинке. Споткнулась, шлепнулась, вызвав новую бурю эмоций Вера… Ассо грустно смотрел, как она поднимается, отряхивается и бежит дальше, потом развернулся и решительно шагнул к Веру…
 
В столовой к ней подсел Шустрик. Посопел виновато, затем спросил:
- Ты как?
Тьян промолчала.
- А Ассо вчера руку сломал. На том же самом месте, где ты упала, представляешь?.. Я после обеда иду к нему. Хочешь со мной?
- Я с тобой уже никуда не хочу! – процедила сквозь зубы новенькая.
- Понимаю… - грустно вздохнул Шустрик. – Да я не в обиде… Сам дурак… Ну, тогда вечером к нему зайди! Он хотел о чем-то с тобой поговорить…
 
Пока духи не отобрали, она решила надушиться побольше, и теперь сама от себя морщилась – легкий травяной аромат превратился в густую приторную патоку. Агрессивный, вызывающий запах. Перед дверью палаты она едва не столкнулась с Гором, но успела в последний момент шмыгнуть за угол – он и не заметил сразу. Потом носом повел, учуяв амбре, и задумчиво хмыкнул.
- Выходи, что ли? – куда-то в сторону предложил он.
Тьян покорно вышла из укрытия. Гор смотрел на нее грустно, почти как Ассо тогда, на холме.
- Знаешь, ты мне нравишься. Да ты всем понравилась! Ну, кроме Вера… И только поэтому я скажу тебе одну вещь: здесь любят мечтателей, здесь терпят сказочников и фантазеров, но ненавидят лгунов. Я бы не хотел тебя ненавидеть.
Новенькая смотрела на ступеньку, на которой стояла. Не подняла она глаз даже тогда, когда Гор удалился…
 
Ассо было очень больно – она сразу поняла.  За один день его лицо осунулось так, будто он не ел неделю. Казалось, он спит, но, едва она протянула руку, чтобы поправить ему одеяло, он открыл глаза.
- Ты? – И он слабо улыбнулся, а Тьян вдруг стало невыносимо стыдно из-за того, что она пришла к нему, пришла вся такая надушенная, и она вскочила, чтобы уйти, но Ассо вскинул здоровую руку.
- Татьяна! Постой!
Она замерла. Не столько из-за его просьбы, сколько из-за имени, которым он ее назвал.
- Значит, папа звал тебя Татьяной… - кивнул своим мыслям Ассо. – Именно поэтому ты оговорилась при знакомстве. А как звала тебя мама? Таней?
- Татэ… Мама была армянкой – это такая национальность в…
- Я знаю! – перебил ее Ассо. – Я многое знаю о Земле. Я даже знаю, кто твои родители… Твои приемные родители. Догадываюсь. Сергей Скриабин и Сиринэ Акобъянц, ведь так?
Тьян, понурив голову, опустилась на табуретку перед кроватью.
Ассо попытался повернуться на бок, поморщился и, пестуя загипсованную руку, вернулся в прежнее положение.
- Никому не говори об этом, - проговорил он, откинувшись на подушку. – Всё равно не поверят. Затравят. Придумай историю о летчике-испытателе и героине-спасательнице. Щащаках, разумеется, а не о землянах.
- Ты же поверил! – буркнула Тьян, не поднимая глаз.
- Я старше них. Когда они агукали в колыбельках, я уже читал первые щащакские газеты. В частности, о трагической для нас посадке «Вечернего».
- Ты за это так ненавидишь землян?
- Мне почти шесть. Я не такой дурак, чтобы ненавидеть. И я тогда уже услышал о желании супружеской пары – пилота и биолога – удочерить оставшуюся без родителей степнячку… Ещё думал – вот повезло кому-то! А потом – города, комбинаты… детские приюты…
- Разве это плохо? – загорелась Тьян. – А электричество? А авиация? И вообще… Я не помню, но ты-то, наверное, помнишь, как наш народ жил в пустотах под землей, в пещерах? Неужели раньше было лучше, чем сейчас?
- Я же показывал тебе равнину Регаль! – усмехнулся Ассо. – То, во что они превращают нашу планету, - лучше???
- Знаешь, из-за чего умерла моя мама? – яростно зашептала девочка. – Она пыталась найти вакцину против синего гриппа. Помнишь, сколько местных жителей погибло во время эпидемии в прошлом году? Вакцину она создала, только сама заразилась. Созданное ею лекарство помогало только щащакам…
- Сочувствую… - Ассо помолчал, поглаживая гипс на руке. – И тем не менее… Земляне – это, знаешь ли, эдакий любимый дедушка. Когда-то он был бравым офицером, командовал полком… Потом пестовал тебя на руках и подтирал тебе же сопли… Потом учил кататься на лыжах… А теперь ты всё умеешь, выросла. Но он не может не командовать. Милый такой старый пердун! Славный такой маразматик! Ему самому теперь уход нужен! – Ассо сверкнул глазами. – Какого черта я должен исполнять его приказы сейчас???
Тьян вскочила с табуретки и, хлопнув дверью палаты, умчалась.
 
Ночью приходили старшеклассницы. Они забрали не только флакон с остатками духов, но и нижнее бельё, которое было им явно не по размеру.
Но они хотя бы ни о чем не спрашивали, не смеялись и не сравнивали ее маму со старым пердуном…
 
Вставать не хотелось совершенно. Соседка по комнате, с которой Тьян за два дня не перекинулась и парой слов – та, недвусмысленно симпатизирующая Веру, почему-то посчитала Тьян соперницей и невзлюбила – долго шуршала пакетами, собираясь куда-то. Возможно, именно она доложила старшеклассницам о духах…
Наконец, за нею хлопнула дверь, Тьян приподнялась на подушках – серое-серое небо за окнами. Подстать настроению. В такие хмурые дни мама всегда находила слова, вызывавшие у девочки смех… ну, или улыбку, в крайнем случае…
Мама… Тьян вновь повалилась на подушки и всхлипнула. Что там вчера советовал Ассо? Никому не говорить? Придумать историю?
- Мамочка!.. - шепнула она, укрываясь одеялом с головой. – Я никогда не предам вас с папой!
И пусть травят, пусть считают лгуньей! Она все равно никогда не откажется от своих слов!
Зачем придумали каникулы??? Чтобы вот так лежать и реветь в подушку?
 
- Куда это ты? – цапнул ее за руку Вер, торчавший на ступеньках медблока. – К нему, что ли?
Тьян покраснела.
- Тебе какое дело? – буркнула она.
Как назло, из-за угла появилась соседка по комнате. Увидела Вера, держащего Тьян за руку, вспыхнула от негодования, молча показала кулак, кивнула для убедительности и вновь скрылась… Ну, вот… Теперь еще и в комнате хоть не появляйся…
- Мы решили дать тебе еще один шанс! Признайся честно, кто твой отец – наркоман, лоботряс, преступник? Может, его у тебя вообще никогда не было, цыпа?
- Мой отец – космонавт!!! Пилот!!! Землянин!!! – она попыталась оттолкнуть Вера с дороги. Оттолкнуть не получилось.
- Подумай хорошенько! – вкрадчиво проворковал мальчик. – Я понимаю, нелегко признать, что мамаша нагуляла тебя от первого встречного…
Тьян тряхнула волосами и попыталась ударить Вера по лицу. За волосы-то он ее и ухватил.
- Завтра! – он многообещающе покивал. – Завтра ты скажешь нам, кто ты на самом деле! И кем был твой папа – тоже скажешь! – из медблока вышла медсестра, и Вер ослабил хватку, улыбнулся, как ни в чем не бывало: - Проходи-проходи, красотка!
Тьян разревелась и убежала куда подальше – от медблока, от Вера, от Ассо…
 
- Ты не передумала? – с хитрецой ухмылялся Вер после ужина.
Тьян молчала, зажатая в углу.
- Брось, Вер! Увидят! – волновался Шустрик. – А ты… Дура! Откажись! Папа-космонавт – это, конечно, красиво, но глупо!!!
Тьян прикусила губу. Гор стоял неподалеку и тоже молчал.
- Вы только гляньте, как она глазами сверкает! – хохотнул Вер. – Ай, боюсь-боюсь! Ты вот что… - он приблизил лицо и дыхнул на нее запахом съеденного фруктового десерта. – Ты перестань хорохориться! Я и не таких обламывал! А вздумаешь кому-то сказать – пеняй на себя. Меня накажут – я накажу тебя еще сильнее, поняла?
 
После отбоя соседка долго и шумно вертелась, нарочито постанывая и театрально причитая: «Живот!.. Ой, живот!!!» Потом встала, нацепила туфли и прогрохотала каблуками в сторону выхода – туалет был один на весь этаж.
Тьян никогда не жила вне дома, но и она сообразила, что сейчас произойдет. Замоталась с головой одеялом, свернулась калачиком…
Сколько их было, она так и не поняла. Ворвались практически бесшумно. Били повизгивая, с азартом, от всей души, но по-девчоночьи неэффективно… Ушли – и почти сразу вернулась соседка.
- Ах-ах! – запричитала она, заметив кровь на Тьянином лице. – Ах, что случилось, пока я была в туалете? Ах, кто посмел? А я-то так и не поняла, что имел в виду Вер, когда сказал… - тут она злорадно усмехнулась, - что это ТОЛЬКО НАЧАЛО! Дорогая, тебе доктора позвать?
Тьян отвернулась к стенке…
 
- Ты куда, девочка? – спросила вчерашняя медсестра на ступеньках медблока.
- К Ассо… У него перелом… – тихо ответила Тьян.
- Его перевели.
- Куда? – испугалась девочка.
- В Пятерку. Хороший город, там его точно вылечат… Перелом-то сложным оказался…
 
- Видишь, как всё оборачивается? – Вер с деланным сожалением покачал головой. – Мы-то надеялись, что его уже сегодня выпишут! Сегодня викторина, он бы очень помог нашей команде, даже загипсованный. Ты, кстати, придешь на викторину? Обязательно приходи! Мы потом и тебе зададим пару-тройку вопросов вне конкурса…
 
На лестнице, ведущей к актовому залу, ее схватил за рукав Гор.
- Не ходи. Вер совсем с ума сошел!
- Но Шустрик и ты – вы ведь там будете?
Гор помялся.
- Ты знаешь, это ведь Вер сломал руку Ассо… Они из-за тебя дрались… Я не буду драться из-за тебя. И Шустрик не будет… Не ходи туда!
Тьян как-то вся съежилась… Нет, она и не ждала особой поддержки от Гора или Шустрика. Конечно, надеялась, что при скоплении народа Вер ничего не посмеет сделать, но… Гор так искренне убеждал ее не ходить на викторину, что она испугалась пуще прежнего.
Спрятаться. Переждать. Прикинуться больной и переночевать в медблоке. Авось, обойдется! А может, наврать им с три короба про маму-наркоманку и отца, который бросил семью много лет назад?
- Мой папа – землянин! – отчаянно крикнула новенькая и прошла в актовый зал.
Вер и его команда уже сидели за одним из круглых столов в ожидании вопросов ведущего. Одно место, видимо, предназначенное Ассо, пустовало. За него тут же позвали Гора. Вер был азартно весел, с улыбкой косился на Тьян и подмигивал ее соседке по комнате.
Всё, что происходило в первом туре – вопросы, обсуждения, ответы – прошло мимо новенькой. Она сидела, тупо глядя перед собой и борясь с постыдным желанием сбежать. Побьют? Подумаешь – побьют! И она трогала рассеченную губу…
Сегодня побьют не так щадящее…
В перерыве Вер извинился перед командой и подошел к ней.
- А ты с характером! Гордая. Я таких уважаю. – Он задумался о чем-то и покивал собственным мыслям. – Да, уважаю. Я ведь разговаривал с Ассо, пока его не перевели, и он рассказал мне про посадку «Вечернего». Знаешь, я даже готов поверить, что ты та самая степнячка, которую удочерили земляне, но я уже так много сказал и сделал, чтобы доказать обратное… Если я признаю твою правоту – я потеряю авторитет. Я предлагаю компромисс: ты сейчас уходишь отсюда, и, клянусь, тебя никто никогда не тронет, даже словом не обидит! Взамен ты, якобы, прямо сейчас признаешься мне в том, что говорила неправду о своих родителях. Да, и, типа, рассказываешь мне о том, кто они на самом деле. Я, естественно, как истинный джентльмен, отказываюсь предавать твои признания огласке – и все счастливы! Ну, как?
- Тайм-аут закончился! Тебя зовут, – глядя Веру в глаза, сообщила новенькая.
 
Викторина закончилась победой команды Вера. Пока капитан принимал поздравления, Тьян поднялась с места и степенно проследовала к выходу. Она здесь была? Была! Она не струсила, не сбежала? Не сбежала! Это все видели? Все. Так что теперь она может спокойно идти баюшки.
На улице стремительно темнело. Пока Тьян дошла до своего корпуса, взошли все три луны. И тут, уже на самых ступенях, ее грубо дернули за волосы.
- О чем ты с ним шепталась, сучка? – прошипела над ухом соседка по комнате.
Тьян сжала зубы, зажмурилась, развернулась – и замолотила руками.
- Ай!!! – взвизгнула соседка.
Но она оказалась не одна.
Тьян, с синяками по всему телу, еще огрызалась, выдавая увесистые оплеухи своим обидчицам, когда перед корпусом появился Вер со товарищи.
- Так-так-так! Смотрите-ка – мало того, что лгунья, так еще и хулиганка! А не проучить ли нам ее, ребята?..
 
Гигантская тень накрыла детдомовцев.
- А ну-ка – брысь! – пророкотал силуэт, закрывший свет трех лун.
Застыли подружки соседки, прыснули в заросли элины Гор и Шустрик, покатился по тропинке Вер…
Землянин – огромный, высотой до неба – легонько приподнял пушистый сиреневый комочек на тонких ножках, поднес к лицу.
- Здравствуй, дочка! Прости, что я так долго…