Несолнечный котенок

Вторник, 1 января 2008 г.
Просмотров: 2490
Подписаться на комментарии по RSS
Автор: Максим Шориков (Капитан Африка).
The fire is out, and spent the warmth thereof,

This is the end of every song man sings.

The golden wine is drunk, the dregs remain,

Bitter as wormwood and as salt as pain;

And health and hope have gone the way of love

Into the drear oblivion of lost things.

Ghosts go along with us until the end,

This was a mistress, this, perhaps, a friend.

With pale, indifferent eyes, we sit and wait

For the dropt curtain and the closing gate.

This is the end of all the songs man sings.

Ernest Dowson
 
 
Потух огонь, растрачено тепло.
 (Таков конец всех песен на земле.)
Вино златое выпито. На дне
Лишь капли, что полыни горше мне.
Здоровье и надежду унесло -
Вслед за любовью канули во мгле.
Лишь призраки со мною до конца -
Из тех, что без души и без лица.
И скучно и тоскливо ждать нам всем,
Когда опустят занавес совсем...
Таков конец всех песен на Земле.
Эрнест Доусон
 
 
Спать Анатолий Павлович никоим образом не мог. Всю ночь ворочался с боку на бок да кряхтел. Пробовал даже мерно дышать, как это делают спящие, но отчего-то не помогло.
Сгорбленный своей тяжкой думой сидел Анатолий Павлович и на следующий день на работе. Угрюмо перебирал он странные бумажки с черными значочками, с трудом представляя, что же такое перед ним. Анатолий Павлович даже слегка почувствовал себя персонажем стихотворения Хармса. "Посмотрел он там на что-то - оказалось это что-то", - вспомнил он. Или то не у Хармса было? "Неважно", - заключил Анатолий Павлович и снова принялся работать.
Делать он это стал столь усердно, что дважды заверил и трижды признал недействительным один и тот же документ, проставив на нем соответствующие печати. Документом в конечном итоге, разумеется, был накормлен шреддер.
 
Простимулировав свою мыслительную деятельность покусыванием кончика карандаша, Анатолий Павлович решил с работы отпроситься. Он встал с места, но сделал это отчего-то столь неумело, что стул с грацией морской чайки сфланировал на пол. Анатолий Павлович повернулся, дабы водворить стул на подобающее место, однако движения его вновь оказались недостаточно ловкими - вслед за стулом в близкие отношения с полом вступили плоский монитор ViewSonic и принтер Hewlett Packard за пять тысяч долларов.
Анатолий Павлович непроизвольно пробурчал себе под нос какое-то очень русское слово. А затем ему все-таки пришлось идти к начальству.
 
Начальник Анатолия Павловича напоминал изрядно растолстевшего и, очевидно, отошедшего от дел вождя викингов. Впрочем, большинство вождей викингов отходили от дел не без помощи травмоопасных предметов или, на худой конец, отравляющих веществ - так что сравнение вышло весьма натянутым.
-Ну что? - причмокнул шеф.
-Андрей Юрьевич, ну… эээ… - неопределенно заметил Анатолий Павлович.
-Вот именно, - заключил шеф и сложил руки на животе. Последний весьма четко соответствовал определению "сосисочный мавзолей", данному Рексом Стаутом животу своего персонажа Ниро Вульфа. - Хотел я из Вашей зарплаты стоимость аппаратуры вычесть, но не стану.
-Правда? - Анатолий Павлович ощутил нервный тик в самых неожиданных местах.
-Правда, - улыбнулся шеф. - Я Вас просто уволю.
И расхохотался.
Анатолий Павлович вознамерился уж было симулировать сердечный приступ, но Андрей Юрьевич вовремя прекратил хохот и сообщил вкрадчиво:
-Шутка. Сходите в отпуск дня на три. А то совсем от Вас проку нет.
Анатолий Павлович замялся.
-Вы не подумайте чего… Я это из сугубо эгоистических соображений, - шеф вновь причмокнул. - Все, в общем. Вон отсюда.
И Анатолий Павлович пошел вон.
 
Дам краткое описание нашего героя: человек уже в летах, за сорок; одет в черный плащ, пошитый, что символично, на славной фабрике "Ударница" в 1968-ом году, фетровую шляпу, прикрывающую ясно наметившуюся лысину, а также джинсы levi`s и лакированные туфли. Нос Анатолия Павловича изрядно выдавался из лица, ложно вещая о родстве с семитами. Ни бороды, ни усов наш герой не носил.
 
По дороге к подземке на Анатолия Павловича вылился один из осенних ливней и тот посетовал, что позабыл дома зонт.
 
В метро Анатолию Павловичу отдавили левую пятку, а, кроме того, он стал свидетелем образов эпохи. Какой-то бритоголовый юноша уступал место кавказского вида девушке в розовом платье, демонстрируя отсутствие гражданской позиции. Другой молодой человек, но уже не бритоголовый, а с длинными волосами и слегка наметившейся бородкой, одетый в футболку "Манчестер Юнайтед" и куртку "Арсенал", сидел прямо на полу под правой дверью и читал книжку какого-то Ливингстона или что-то в этом роде. Ноги, можно подумать, не держат. Козлище.
Кроме того, на одной из станций, два каких-то придурка, глупо улыбаясь, махали вслед уезжающему поезду.
"Мир сошел с ума, - твердо решил Анатолий Павлович, но, поразмыслив немного, развил свою мысль. - Никогда, впрочем, туда и не заходил".
 
На станции "Пушкинская" в центре зала сидел одетый в шкуры и рогатую шапку бородатый мужик и, перебирая в заплатанном мешочке кости, будем надеяться, животных, вещал о приближении конца света. Неподалеку, гнусно гогоча, стояли два милиционера.
 
Дома Анатолия Павловича уже поджидал черный котенок по имени Тимофей.
-Привет, Толян! - сказал Тимофей с порога. - Ну что - решил?
-Да не торопи ты меня. Придумаю я чего-нибудь, придумаю, - устало отмахнулся наш герой.
 
Он расстался с верхней одеждой и плюхнулся на кровать перед телевизором, затем заставил последний показывать сериал "Солдаты". Ежели бы у Анатолия была жена, он приказал бы ей сготовить ужин. Но жены не было.
 
-Вы бы мне молочка купили, Анатолий Павлович, - сказал Тимофей. Он постоянно перескакивал с обращения на "ты" на обращение на "вы".
-Чего это ты постоянно перескакиваешь с обращения на "ты" на обращение на "вы"? - так прямо и спросил его Анатолий Павлович.
-А тя волнует? Дуй за молоком, засранец! Я за день проголодался, - котенок облизнулся. - У меня миссия важная, между прочим. А он меня голодом морит. Изверг.
"И правда!" - решил Анатолий Павлович и только на улице понял, что кот задавил его авторитетом. Но было уже поздно.
В молочном за углом отчего-то была очередь. По счастью, Анатолий Павлович встал в очередь аккурат за знакомыми бабушками - так что было с кем пообщаться. Одну из них определенно звали Екатерина Валерьевна, а как остальных - наш герой не помнил. Так что решил называть их на "вы", дабы не попасть впросак.
-Представляете, еду сегодня в метро, а какой-то подросток прямо на полу сидит! До чего мы дожили! - грустно воскликнул Анатолий Павлович.
-Да-да, падение нравов, - сразу среагировала Екатерина Валерьевна. - Я сама видела. Представляете, еду в вагоне, возле двери стою. И он там сидит, значит. Вдруг встает и спрашивает "присесть не желаете?". Каково, а?
Все дружно заохали.
-Я говорю, не желаю. Отвечает, как хотите, дескать, и обратно садиться. Вот ведь как.
-Козлище, - повторил свою давешнюю мысль Анатолий Павлович.
-Ладно Вам, - отозвалась Екатерина Валерьевна. - Приличный вроде такой, в очках. Самоуважения только никакого. Разве ж человек с самоуважением сядет на пол? Не сядет, конечно. Что другие-то подумают?
-А я давеча в метро двух беспризорников видела, - сказала толстая женщина, стоявшая дальше в очереди. Она, очевидно, была из того самого сорта людей, что любят без спросу вмешиваться в чужие разговоры. Все собеседники были крайне раздражены, но виду не подали.
-И что? - участливо поинтересовалась одна из женщин, чьи имена Анатолий Павлович забыл.
-У меня как раз пирожки с собой были. Смотрю, сидят двое, плеер слушают…
-Плеер? - не поняла Екатерина Валерьевна. - То, видно, студенты были.
-Да нет же. Нашли, видать, где-то. Сидели на полу, да еще в грязи все.
-Точно студенты.
-Математики, - отчего-то добавил Анатолий Павлович.
-Почему математики? - поинтересовалась собеседница с забытым именем.
Анатолий Павлович честно пожал плечами.
-Так вот, - не унималась разговорчивая женщина впереди. - Я им пирожки сую, говорю, значит, угощайтесь, мне не надо. А они все отказывались, так я прямо там пакетик бросила, а сама прочь из вагона побежала.
-Студенты пирожков не едят, - задумчиво проговорила Екатерина Валерьевна. - Они пьют в основном.
Женщина впереди хотела было что-то возразить, но как раз подошла ее очередь. А там и Анатолия Павловича.
 
Дома Анатолий Павлович налил Тимофею молока, а себе бросил пельменей в кастрюлю. Он посмотрел на дорогие обои, крошки на лакированной столешнице, на гору вонючей посуды в шведской раковине и понял, что ненавидит свою жизнь.
-А можно наоборот - сто… эээ… того, а остальных оставить? - спросил он у Тимофея в припадке альтруизма.
-Нельзя, дурень. Не положено, - оторвался котенок от миски.
 
Началось все два дня назад, когда Анатолий Павлович подобрал на улице котенка, по странному стечению обстоятельств оказавшегося посланцем Сириусянских захватчиков. Представившись Тимофеем, он сообщил, что Земля будет уничтожена по истечении недели по причинам недоступным убогому человеческому мозгу. Однако именно от Анатолия Павловича зависит, кто переживет это ужасное событие. Котенок потребовал к выходным список из ста имен.
 
-Почему именно я? - поразился Анатолий Павлович.
-Была очень сложная выборка. Недоступная убогому человеческому мозгу, - сообщил Тимофей.
-Я же просто подобрал тебя на улице.
Котенок закашлялся и спустя несколько секунд выплюнул на пол комочек шерсти. С чем разговор подошел к логическому завершению.
 
Автор: Максим Шориков (Капитан Африка).