Наперегонки

Среда, 9 мая 2012 г.
Просмотров: 3448
Подписаться на комментарии по RSS
Поставленная на таймер магнитола оглушительно взвизгнула дабстепом, сбросив Лео с постели.
“Черт! Черт!“ - взрывалось петардами в голове подростка. - «Экзамен, гребаный экзамен!»
Окружающее пространство неожиданно превратилось в кипяток, обжигая кожу, вопя надрывно «Быстрее, быстрее!». Лео торопливо натягивал разбросанные по полу вещи и просто не верил происходящему. Как, накануне экзамена, он дал себя уговорить «прошвырнуться» на вечеринку к Сью? Последнее, что он помнил, это здоровенный косяк дури, по габаритам сравнимый с торпедой. Лео даже не знал как и когда добрался домой. Откровенно говоря, он решил, что это меньшая из его проблем на сегодня.
“Экзамен, гребаный экзамен!» - хлопали петарды в голове.
Натягивая кроссовки, он краем глаза поглядывал на часы. Те, словно приняв дозу метамфетаминов, буквально слетели с катушек. Лео мог поклясться, что цифры на экране сменяются быстрее обычного, быстрее чем должны. Часы кривлялись утекающим временем, глумились над константой: «быстрее, быстрее!». Молекулы воздуха, кислотой вытравливали на эпидермисе бесчисленное «быстрее, быстрее!». Магнитола сатанинскими проклятиями изрыгала децибелы, предавая анафеме, за то что забыл поставить будильник на сорок минут раньше; Ниагарами микшированного брейкбита рушилась на барабанные перепонки, грозя прорвать их: «быстрее, быстрее!».
Он хотел уже было дотянуться и вырубить  долбанную музыку, а лучше отфутболить магнитолу в стену, но на это у него не оставалось времени, времени не было, черт возьми, нужно было бежать. Быстрее, быстрее!
.
Больше всего, он боялся, что подошва на левом кроссовке лопнет. «Попросит каши» и при очередном соприкосновении с наждаком асфальта на нем же и останется, точно пригорелая отбивная. Тогда его шансы уменьшаться до ничтожно малых - земля была усеяна слоем мусора, в том числе осколками битого стекла. Неверный шаг - и дальше он не побежит - с проколотой ногой сильно не побегаешь. И это не считая риска подхватить сепсис. Но откровенно говоря, Лео решил, что это меньшая из его проблем на сегодня.
Тварь бежала метрах в десяти позади. Сгусток гниющей требухи, обтянутый синюшной мертвой кожей. Тварь хрипела, рычала и не хотела отставать. Тварь заставляла мчаться, заставляла двигаться: быстрее! Быстрее!
«Итак, остались последние шестьсот ярдов и всего лишь один участник!» - орали развешенные по столбам динамики. - «Уважаемая публика, поприветствуем нашего финалиста!»
Крик, свист, смех, улюлюканье - толпа на трибунах, в барах, дома у экранов телевизоров ликовала. Лео не слушал, Лео бежал. Когда-то белый, а теперь почерневший, штакетник сливался в сплошную полосу: быстрее! Быстрее! Коттеджи по бокам, метастазами выбитых окон буравили затылок, смрадно шептали вдогонку: быстрее! Быстрее! Тварь позади постепенно сокращала расстояние: быстрее, мать твою, БЫСТРЕЕ!
«Спасибо всем, дорогие болельщики за столь истовую поддержку, - распинались динамики. - Сейчас она, как никогда, необходима нашему участнику под номером девять. Ведь выйти в финал еще не значит победить! Инфицированный преследует нашего финалиста даже не думая отставать.»
Что верно то верно: тварь не думает, думать ей нечем да и незачем. Но бегает она будь здоров, откуда только столько прыти в разлагающемся трупе?
«Осталось еще целых  пятьсот ярдов пути и я скажу, что это самый сложный отрезок, а силы у участника под номером девять уже на исходе. Вот, смотрите: он упал!».
Лео действительно поскользнулся, проехался по асфальту, содрав колени, но тут же вскочил, продолжая гонку. Хриплое дыхание позади стало громче, подросток почувствовал сладковатый запах гниющей плоти.
«Невероятно, он встал как ни в чем не бывало! - восторженно завизжали динамики. Лео уже давно прозвал про себя диктора Гнойным Чмырем - никаких других ассоциаций применимых к этому восторженно-дебильному фальцету, у него не возникало.
«Смотрите, смотрите, как он двигается! Наш герой не из тех, кто легко сдается. Давай, парень, мы все болеем за тебя!».
Лео подумал, что Гнойный Чмырь не болел бы даже за собственную дочь, загибающуюся от рака, имейся у него таковая. Легкие, точно залитые расплавленным свинцом, выжигали нутро. Сбитые в кровь колени горели огнем. В очередной раз, Лео подумал о абсурдности и нелепости происходящего с ним.
«Почему я здесь?! Почему я здесь?! Какого дьявола это случилось со мной?!».
.
От беспорядочных мыслей в голове становилось тесно, они рикошетили от стенок черепа подобно шрапнели. Лео буквально скатился по лестнице.
- Милый, ты проснулся? - раздался сонный голос матери. 
«Вернулась с ночной смены», - мельком подумал он.
 - Привет, ма! - Лео вихрем прошелся по кухне, распахнул холодильник, схватил пакет с молоком.
- Будешь завтракать? Могу пожарить оладьи.
Лео отрицательно замычал и зажестикулировал - рот был занят надорванным краешком молочного пакета.
- Сынок, перестань так делать. - уставшее, помятое лицо матери обезобразилось легким раздражением. Медсестра по профессии, она с негодованием относилась к малейшему пренебрежению гигиеной. - У нас пока еще есть стаканы.
- Извини, ма, больше не буду, - Лео чуть виновато чмокнул мать в щеку. - Опаздываю жутко.
- И даже не позавтракаешь? - та словно и не слышала последней фразы сына.
- Обязательно! - Лео был уже у входной двери. - Позавтракаю после обеда.
Входная дверь выплюнула его на солнечный свет. Лео, спотыкнувшись, пролетел ступеньки и зашипел: колени горели огнем счесанной кожи. Попытки вспомнить причину боли не увенчались успехом. Но ведь проблема не в этом, проблема в гребанном экзамене, на который он опаздывал. Лео рванул прямо по зелени лужайки, на угол улицы, туда где 
.
Находилась бетонная коробка Исповедальни. Лязгнул затвор, отсекая Лео от верещащей твари. Ломило виски, легкие прохудившимися кузнечными мехами хрипели и кашляли мокротой, в топке сердечной мышцы шуровал кочергой невидимый кочегар.
- Покайся, сын мой, – старческая надтреснутость голоса, фиолетовая дорога столы по черному полю альбы, островок тонких  губ в окоеме седых волос бороды, архипелаг старческих пятен на желтизне кожи лба, стеклянный блеск выпуклых глаз, сомкнутые в замок пальцы – мозолистые, узловатые толи от артрита толи от целибата.
- Исповедуйся в грехах, сын мой, исповедуйся. – Зрачок камеры буравит Лео гневно и осуждающе, точно ветхозаветный Господь.
- Мне… не в чем…исповедоваться, - кашель рвет изнутри, царапает шлифовальным кругом. Голова – ком сплетающихся и извивающихся червей.
Писк сигнала. Таймер над священником замельтешил сменяющимися секундами и миллисекундами. 
- Мне… Мне не в чем исповедоваться! – Не крик, а полузадушенное сипенье. С равнодушного жидкокристаллического экрана равнодушно взирало лицо равнодушного священника. Цифры на таймере равнодушно сменяли друг-друга. Только тварь за дверью не была равнодушной. Она бесновалась и штурмовала перегородку. Знай тварь, что когда таймер обнулится, та откроется сама – не тратила бы силы.
Лео впился пальцами в каштановые волосы, пытаясь собраться с мыслями, пытаясь не дать расползтись в стороны шевелящемуся комку.
- Я грешен, святой отец, - выдавили губы. Зеленые червяки на таймере застыли. Замер комок Lumbricus в голове.
- В чем грех твой? – Островок тонких губ располовинился красной плотью языка, облизавшего их.
- Я… я дрочил, в смысле мастурбировал, – Лео заговорил взахлеб, давясь слюной и кашляя еще больше. – На нашу учительницу литературы, мисс Свонн. А еще, курил марихуану, всего пару раз, но было, а еще как-то стащил из кошелька матери восемь баксов, мне не хватало на видеоигру, и еще…
- Рукоблудие, наркотики и воровство это конечно  плохо, - магма языковой плоти еще раз мелькнула и вновь уползла в недра рта. – Но не хочешь ли ты исповедаться в убийстве?
Лео, настроенный нести и дальше всякую чушь лишь бы «черви» на экране снова не задергались, поперхнулся.
- Каком убийстве? – Почему-то произнесено это было шепотом.
- В том самом, из-за которого ты здесь, – Выпуклые глаза священника - две бусины из набора таксидермиста – смотрели, не мигая. 
На мгновение, Лео задумался, а может и вправду, он виноват в ТАКОМ. Секунд пять честно пытался вспомнить. Мелькнула мысль, предательски соблазнительная, ответить согласием, покаяться в несовершенном. И тогда, возможно тогда, все это «Почему я здесь?!», Гнойный Чмырь, священник с головой-глобусом, неестественно-живая-мертвая Тварь за дверью исчезнут, испарятся, как дым. Как страшный сон. Мышцы рта и языка уже артикулировали «да», но слова прозвучали другие.
- Иди нахер! Иди нахер, ты, ханжеская гнида! Идите нахер, вы все! Я ни в чем не виноват! Никого я не убивал! ИДИТЕ НАХЕР!
Лео кричал и слезы ярости текли по его лицу. Священник молчал, архипелаг на лбу накрыло циклоном морщин. Ни понимания, ни жалости – одна досада.
Таймер снова запищал, время продолжило свой бег. Настал черед двигаться дальше: быстрее, быстрее! Щелкнул запор на передней двери, одновременно с ней щелкнул запор и на задней. Тварь ворвалась в Исповедальню, когда Лео выскочил наружу. Вперед, вперед, не останавливаться! Ноги – поршни, легкие – турбины, сердце – сраный термоядерный реактор. Бежать, бежать и ничего более! И гнать мысли о невесть откуда взявшемся «гребанном экзамене». Сейчас не до этого, потому что
.
Желтый автобус отходил от остановки. Пока еще медленно, но с каждой секундой набирая скорость. Лео застонал от обиды и разочарования. Прильнувшая к заднему окну физиономия – кажется Дизеля – ухмылялась и тыкала в стекло средний палец. 
«Урод!» - заскрипел зубами Лео. – «Ну, ничего- ничего». 
Он махнул наперерез, через дорогу. Автобус можно догнать, если бежать через задние дворы коттеджей. Фаланги пальцев входят в ячейки рабицы, как десять фаллосов в лона шлюх, мышцы ног бросают тело вверх через ограду. Справа утробно залаял пес – иди нахер! Прямо по курсу вырастает полиэтиленовый айсберг мусорных пакетов – иди нахер! За спиной хлопает дверь и чей-то сиплый голос ругается и грозится вызвать копов – ИДИТЕ НАХЕР ВЫ ВСЕ! 
Калитка берется штурмом. Улица, однояйцевый клон-близнец той, на которой жил Лео. Где автобус, уже уехал, он опоздал? Нет, на перекрестке мелькнуло желтым – быстрее, быстрее! Лакмус асфальта ударяет о подошвы, позади виниловая агония автомобильных тормозов, скрежет бьющегося металла. Повернуться посмотреть, остановиться. Нет, нет! Останавливаться нельзя – тогда все пойдет к черту. Надежды на колледж и лучшую жизнь, надежды вырваться из этого гиблого пригорода с похожими как однояйцевые клоны-близнецы улицами и ублюдками вроде Дизеля. Сзади ничего серьезного, это пешеходная зона, максимум машина протаранила чей-нибудь почтовый ящик. Неприятно, но не смертельно. Фраза в мозгу «исповедаться в убийстве» чуть было не заставила затормозить. Но вместо этого Лео наддал ходу. Догнать автобус, добраться вовремя до школы и сдать наконец этот гребанный
.
- Экзамен, время экзамена! – неистовствовал Гнойный Чмырь. – До финиша всего лишь сто метров и это последнее испытание. 
Еще одна будка и еще одна дверь, зарешеченный хлипкой деревянной рейкой прямоугольник. Лео знал, что теперь ему надо ответить на три вопроса. Гнойный Чмырь дублировал его мысли.
- Правильный ответ на один вопрос открывает дверь, ведущую прямиком к финишу. Два правильных ответа – и нашему герою достается заряженный револьвер. Ответ на третий вопрос это дополнительный барабан с патронами. Суть в том, что дверь очень непрочная и инфицированный может ее выломать. Это ограничивает время на раздумья. Наш герой, наш финалист под номером девять может ответить лишь на первый, достаточно легкий вопрос и продолжить свой путь! Проблема в том, что дальше могут оказаться новые инфицированные и если от одного еще можно спастись бегством, то от нескольких становится проблематично. Но если рискнуть, то можно получить оружие, которое добавит шансов! Ну же, последний рывок и последнее решение. Что выберет участник под номером девять?
Лео выбрал вопросы. На экране светился текст детской загадки и варианты ответов
«Что бежит, но не идет, рот имея не речёт, с головой но слез не льет, может лечь но не заснет?»
Палец дернулся в поиске кнопки «Тварь» на сенсорном экране, но наваждение спало и Лео ткнул в слово «река».
- Отлично! Теперь дверь открыта, стоит только повернуть ручку. Продолжит ли наш герой путь или все же решит перестраховаться?
Тварь позади завизжала и бросилась таранить хлипкое препятствие.  От этого визга, анус Лео сжимался словно коллапсирующая звезда. 
Второй вопрос.  Автор декларации о независимости США. Лео задумался, треск досок за спиной мешал. История, ненавистная история! Лео ненавидел даты и имена, если бы не надежды на колледж и стипендию, он сжег бы учебник по этому предмету на барбекюшнице, посыпая солью и переворачивая книгу для лучшей прожарки. Но низкая зарплата матери и отсутствие выдающихся спортивных способностей, заставляли сцепив зубы зубрить эту хрень. После недолгого раздумья, Лео ткнул в иконку «Томас Джефферсон».
В корзине под экраном загремело, короткоствольный револьвер блеснул хромом в свете ртутной лампы.
- Отлично, просто отлично! – Гнойный Чмырь даже присвистнул от удовольствия. – Чувствую, дело приобретает дурной поворот для инфицированных. Ну же, продолжит ли наш герой или остановится на достигнутом.
- Ты повторяешься, сука, ты повторяешься, – шипел Лео, вглядываясь в текст последнего вопроса. Давайте физику, уроды, я вас сделаю! Первый закон термодинамики или Ома, на большое у вас кишка тонка.
«Какой вид кислоты используется при срабатывании автомобильных подушек безопасности?».
Лео мигнул. Казалось, некто нажал кнопку «mute» на пульте мира и все звуки пропали. Исчез противный голос Гнойного Чмыря, Тварь в просветах отваливающихся реек, царапала воздух и немо распяливала гнилостный рот.
Палец Лео замер над кнопкой одного из ответов. Задрожал в сантиметре. Что-то лезло из омута сознания, какое-то воспоминание заполошно цеплялось руками тонущего, пытаясь выкарабкаться на свет.
«Это не тот экзамен», - дыхнуло внутреннее Я. – «Беги или автобус уйдет. Нельзя останавливаться, ты же знаешь. Быстрее, быстрее!».
Уверенная прохлада рифленой рукояти в ладонь. Курок поддавался туго, необходимо было усилие, чтобы взвести. Мушка короткого ствола, покачиваясь, совместилась с белесым глазом твари. Всего три патрона, но хватит и одного.
Звук вернулся к Лео с оглушительным раскатом выстрела.
Пряди слипшегося волоса, осколки кости, пораженные некрозом ошметки мозга, веером катапультировались на тротуар. Тварь, обвиснув, застряла в провале двери, из неестественно-живой-мертвой превратившись просто в мертвую. 
С оттягивающим руку пистолетом, Лео медленно побрел к финишу.  «Быстрее, быстрее!» уже не действовало, потеряло свой магнетический эффект.
«Натриевая кислота», - пульсировало в голове. – «Правильный ответ – натриевая кислота».
Почему-то молчал Гнойный Чмырь. Лео было все равно. Что-то не давало ему покоя, что-то он упустил. Что-то важное.
На пути выросли двое. Подросток лет восьми с оторванной нижней челюстью и обнаженная женщина. Из раны, чуть повыше свалявшегося в клобук лобка, сладко пахло аммиаком и меркаптаном. Лео почувствовал невыносимую усталость. Захотелось лечь и свернуться калачиком.
«А как же автобус?» - напомнил внутренний попутчик. – «Как же гребанный экзамен?! Хочешь вечно прозябать без перспектив – ну-ну, валяй».
Лео безвольно пожал плечами. Подросток и женщина замерли метрах в десяти и было непонятно, чего они ждут.
«Быстрее, быстрее!» - забились там-тамы, где-то под правой бровью. Тихо-тихо, но назойливо.
«К чему все это?» - Лео разговаривал сам собой. А может, он обращался к Гнойному Чмырю.
Подросток урчаще засопел. Сделал шаг. Пистолет в руке такой неподъемный, проклятая гиря, а не пистолет.
«Быстрее, быстрее!» - нарастало под правой бровью. В мышцах легкая вибрация, надпочечники насиловали организм адреналином.
«К чему все это?» - повторил вопрос Лео. Тишина. Женщина, качнувшись, зашипела. 
«Быстрее, БЫСТРЕЕ!» - Не бровь, а громкоговоритель. Единственная мысль вытесняла все остальные, топила их, как слепых котят. Экзамен? Автобус? Натриевая кислота? Исчезло все. Осталось одно – БЫСТРЕЕ.  Лео согласно улыбнулся: правильно, все правильно. Так и должно быть. И никак иначе.
Вначале, он прицелился в женщину.
.
- Вэн, в Доджсонвилле опять инцидент, слыхал? – Худощавый мужчина в фирменной кепке канала набекрень откинулся от монитора.
- Обычное дело, - дородный Вэн в рубашке с темными пятнами в районе подмышек равнодушно хрустнул шеей. – Комендантская зона, куча вшивых эмигрантов. Когда-нибудь это должно было случиться. Одна радость, у Гэрриота будет много свежего ходячего мяса.
- Они быстро портятся, - ввернул худощавый.
- Ничто не вечно под Луною! – Хохотнул Вэн. – Том, у меня к тебе просьба. Сегодня у нас с Джудит годовщина, ну знаешь – свечи, вино, а после она в костюме медсестры, я в костюме дровосека…
Вэн заговорщицки подмигнул. Том улыбнулся, оценив шутку. 
- Так вот, к чему я это. Подготовишь парня сам, я свалю раньше. Дело несложное, а за мной не заржавеет.
- Ладно, сделаем. – Том устало взьерошил волосы. – Интересный тип. Это у него какой забег?
- Кажется, шестой. – Вэн задумчиво почесал мясистый нос. – Точно шестой.
Том уважительно цокнул языком. Вэн осклабился чуть желтоватыми зубами.
- Нахрена ему это все? Вэн, я не могу понять – все, кто доходят до финиша получают амнистию. Достаточно одного раза, шансы победить и так слишком малы.
- Ты недавно здесь и еще не знаешь этой истории. Он же, мать его за ногу, легенда шоу! Он пришел сюда добровольно.
Вэн с удовольствием наблюдал за отпавшей челюстью напарника.
- Сам подписал контракт, на собственных условиях. Ни амнистии, ни денег. Говорил, что он виноват в смерти человека и ему необходимо искупить вину. Чокнутый сукин сын.
- Он и вправду сознался в убийстве?
- Как сказать, - Вэн щелкнул зажигалкой. – Канал провел расследование. Автомобильная авария. Парень перебегал дорогу перед носом проезжающей машины. Водитель, беременная девушка, вывернула в сторону, на тротуар. Там и удара как такового не было, проблема в долбанных подушках безопасности.  Натриевая кислота, используемая для выброса, эта хрень жутко токсична и обожгла ей сетчатку. Ну и еще шок. Короче, у нее случился выкидыш, дамочка недолго думая вскрыла вены – вот такое невезенье.
- Его посадили? – Том придвинулся вместе с креслом поближе.
- Какой там, это даже на непредумышленное не тянет. Как бы, муки совести и все такое.
- Хорошо-хорошо, неужели одного раза оказалось недостаточно? Ну, чтобы наказать себя?
- О, более чем! Только вот крыша у него съехала окончательно. Он забыл, чего он хотел! Первые раза три его отпускали восвояси, а он все возвращался. Чего то у него сломалось, посттравматический синдром. Что ты хочешь, мир пережил зомби-апокалипсис, Боженька вначале решил устроить строго по плану Судный День, поднял мертвых из могил, а затем, видать, чего-то у него не заладилось и он просто махнул рукой – разбирайтесь, мол, сами. Как здесь не тронуться ума, вот скажи?
Том хмыкнул в ответ на этот, явно риторический, вопрос.
- Гэрриот, скотина, сразу просек, что на этом можно заработать: взял парня в оборот, подсадил на наркоту, чтобы у него в голове все окончательно перемешалось и на тебе – наш чемпион, участник под номером девять. Парнишка каждый раз пытается вспомнить, Гнойный Чмырь, кстати это он его так прозвал, смешно да, каждый раз подбрасывает ему пасхальные яйца, Исповедальня, Экзаменационная Будка… Это наш парень послужил источником вдохновения. Не действует это дерьмо на него нихрена, да и не имеет уже никакого значения. Злые шутки Гэрриота, развлекается он так и все.
Вэн сплюнул и затушил окурок о ножку кресла.
- Теперь он просто белка, белка в колесе. Ни прошлого, ни будущего, один только бег – быстрее, быстрее! Ну что, мы договорились?
- Не понял? – встрепенулся Том.
- По поводу Джудит и нашей годовщины.
- Ах, да, конечно! Никаких проблем.
- Отлично, - Вэн потер руки. – Через сколько, кстати, его выход?
Том взглянул  на часы, затем на сидевшего за стеклом, утыканного катетерами капельниц и датчиками кардиографа Лео.
- Через пятьдесят четыре минуты. Будем будить?
- Дай парню еще немного времени. Думаю, бедняга это заслужил.
Лео не слышал. Он был далеко.
Он как раз догонял автобус.